Последная история

Седьмая царапина легла криво. Ноготь сорвался, оставив на стене бурую полосу содранной кожи. Кира не вскрикнул. В этой камере боль была единственным способом убедиться, что он ещё не стал частью камня.

Семь дней.

Он считал их не из упрямства. Просто больше было нечего делать. Его разум был чист, но в пальцах жил странный, зудящий ритм. Ноготь сам искал микротрещины в стене, вычерчивая линии с пугающей точностью, которую Кира не мог объяснить.

«Семь... это много или мало?»

Мысль была вязкой. Будто число имело значение, но он забыл, какое именно. Он не помнил, как попал сюда, но за неделю выучил каждый сантиметр своего гроба. Два шага вправо стена, склизкая от конденсата. Два шага влево ржавая решётка. Под ногами солома, превратившаяся в липкое крошево.

Первые три дня он бился о дверь. Кричал до хрипоты, пока горло не превратилось в сырую рану. На четвёртый день замолчал. В тишине он вдруг начал слышать то, чего не замечал раньше: как капля воды срывается со свода в десяти метрах отсюда, как скребутся крысы за три стены от него. Его чувства обострились до предела, став болезненно чуткими.

«Кто я?» — этот вопрос был единственной вещью, которую у него не смогли отобрать. Он пульсировал в висках, как воспаленная жила. Фамилия, дом, лица близких — всё было стерто, словно мел с доски. Остался только «Кира». Короткое, как щелчок взводимого курка

Скрип.

Кира вздрогнул. Нет, не вздрогнул, его тело само приняло стойку еще до того, как разум осознал звук. Колени чуть согнулись, центр тяжести сместился. Это не был страх.

Свет факела ворвался в камеру, больно ударив по отвыкшим от света глазам. Кира зажмурился, прикрыв лицо рукой, но даже сквозь веки он «видел» движение тени за решеткой.

— Живой, гляди-ка, — голос охранника дребезжал от дешевого табака.

— Чудо какое. А я на тебя не ставил, малый. Думал, загнёшься на пятые сутки, как тот задохлик из соседней.

«Пятые…» — эхом отозвалось в голове. Кира медленно перевел взгляд на гостя.

Кира промолчал. Его тело всё еще пребывало в той странной, пружинистой готовности, хотя он едва стоял от голода.

— Вставай, — охранник лязгнул ключами.

— Хозяин велел выводить. Сегодня большой день.

— Куда?.. — голос Киры надломился, превратившись в сухой шелест.

— На свежий воздух, — ухмыльнулся мужик.

— На арену. Твой противник — Халден. Его называют монстром, и, между нами, он не любит тратить на таких, как ты, больше минуты. Так что не тяни время и сдохни красиво.

Кира медленно поднялся. Разум шептал, что он слаб, что его кости похожи на сухие ветки. Но стоило ему сделать шаг, как ступни сами нашли опору. Он шел по коридору, и его движения были плавными. Он не знал, откуда в нем эта грация хищника, но она была вшита в его мышцы глубже, чем память.

Но где-то в самой глубине, под слоем амнезии и страха, начало ворочаться что-то забытое. Короткое и злое чувство.

Но он уже знал, что не хочет умирать «красиво» на потеху этой мрази.

Эта мысль была первой за семь дней, от которой ему стало чуть теплее.

Коридор казался бесконечным. Факелы на стенах коптили. Сверху, сквозь толщу камня, начал пробиваться гул. Сначала он был похож на вибрацию в костях, но с каждым метром превращался в свирепый ритм трибун.

— Слышишь? — охранник не обернулся.

— Это они по твою душу.

Впереди замаячила тяжелая кованая решетка. За ней ослепительный, яростный свет. Кира зажмурился. Песок под ногами, который он еще не видел, уже казался ему обжигающим.

— Стоять, — охранник притормозил у рычага.

Он обвел Киру взглядом. Грязная рубаха, висящая на острых ключицах, штаны, подпоясанные обрывком веревки, и босые ступни в цыпках. Кира мельком взглянул на свои кисти, пальцы дрожали, кожа обтянула суставы так плотно, что руки напоминали лапы мертвой птицы.

— Сколько тебе? Семнадцать? Двенадцать? — охранник сплюнул под ноги.

— Хотя какая разница. Там, — он кивнул на свет.

Кира промолчал. Он жадно вдыхал воздух, который здесь уже не пах мочой.

— Помни, — охранник положил руку на рычаг.

— Если хочешь, чтобы тебя похоронили, а не скормили псам, хотя бы попытайся развлечь Хозяина.

Решетка поползла вверх со скрежетом. Кира сделал шаг в свет. Мир вокруг перестал быть тихим.