Последнее дело аврора Силверсливза

Тяжелые свинцовые тучи застыли над Лондоном мрачным полотном, напоминая людям об их беспомощности перед силами природы. Вот уже вторую неделю дождь обильно поливал улицы города, устланные серой брусчаткой. Нескончаемый ливень оставлял после себя глубокие лужи, которые отвратительно чавкали всякий раз, когда снующие из стороны в сторону, вечно спешащие по делам англичане наступали в них. Непогода не была чем-то удивительным в это время года, но уж больно яростно октябрь вступил в свои права.

Одинокая фигура, облаченная в темно-синий плащ с большим капюшоном, что скрывал лицо, быстро двигалась по Чаринг-Кросс-Роуд к нужному заведению. В такой час редкие прохожие встречались. Лишь осунувшиеся и голодные работяги, что трудились в две смены, да сомнительные компании пьянчуг. Случайное столкновение что с первыми, что со вторыми не могла сулить ничего хорошего. Именно поэтому она, крепко стискивая древко волшебной палочки в кармане плаща, добравшись до нужного здания между большим книжным магазином и магазином того, что маглы именовали дисками, быстро юркнула внутрь и облегченно выдохнула. Дальше должно быть чуточку проще.

«Дырявый котел». Старинный паб, а еще гостиница для тех, кто не сумел или кому было совсем не по карману найти куда более пристойный ночлег. В светлое время суток бар становился своеобразным клубом, где любили вести дела за чашечкой чая приезжие в Лондон волшебники. Но стоило первым неярким звездам зажечься в небе, как паб любезно открывал свои двери, приглашая отведать дешевого портвейна и поиграть в магловскую карточную игру в самой удивительной компании. С наступлением сумерек «Дырявый котел» мало чем отличался от «Белой виверны» — заведения, что находилось на самой злачной улочке волшебного Лондона — Лютном переулке. Разве что публика здесь была куда более приличной. Как и в «Белой виверне», вино текло рекой, всюду был слышен громкий грубый мужской смех и веяло дешевыми тошнотворными женскими духами.

Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания со стороны не на шутку разгорячившихся посетителей «Дырявого котла», она быстро прошла на задний двор. К счастью, удалось остаться незамеченной. Трижды постучав кончиком волшебной палочки по нужному кирпичу, фигура в темно-синем плаще облегченно выдохнула, когда стены начали медленно расходиться в разные стороны, пропуская ее в центр всего магического Лондона — Косую аллею. Когда-то, кажется в прошлой жизни, это была самая оживленная и шумная улица. Дети, задорно смеясь и громко переговариваясь, перебегали от витрины одного магазина к другому, восторженно разглядывая то новые модели метел, то молодых низзлов, только привезенных в лавку с магическими существами, то упрашивали родителей купить очередную порцию вкуснейшего мороженого в кафе Флориана Фортескью. А взрослые волшебники все чаще заглядывали в книжные магазины, в аптеки. Дамы посещали модные ателье, подбирая современные мантии. Более важные персоны нередко наведывались в банк Гринготтс. Это был совершенно другой мир, не омраченный ужасами прошедшей войны.

Сейчас Косая аллея была как никогда мрачной. Многие лавки были закрыты. И, судя по заколоченным досками дверям и окнам, наутро не собирались открываться. Фигура в темно-синем плаще вдруг остановилась у магазина под названием «Зелья Джея Пепина». Бордовая вывеска с витиеватыми буквами, что местами утратили свою золотистую краску, с отвратительным скрипом раскачивалась на ветру. Внимание привлекли несколько потрепанных министерских плакатов, что украшали заколоченную наглухо витрину, с фотографиями скрывающихся от правосудия Пожирателей смерти. Подойдя ближе, поправляя сползающий капюшон, она вытянула руку и медленно провела дрожащими пальцами по движущемуся изображению молодого мужчины. Он в привычной ему манере скривил губы в высокомерной насмешке и зло блеснул глазами, чуть поведя плечом. Гордый, еще не сломленный. Еще живой. «Моран Коффин. Особо опасен» — было выведено крупным шрифтом.

Резко отвернувшись, она продолжила путь. Каблуки ее сапог, утопая в лужах, негромко постукивали по серой брусчатке. Дойдя до «Омолаживающих зелий мадам Примпернель», единственной не заколоченной лавке по этой стороне улицы, она свернула в узкий проход между магазинчиком и соседним зданием. Указатель с костлявой рукой, висевший на старой кирпичной стене, мрачно гласил: «Лютный переулок». Удивительно, но, пока она приближалась к кривой затемненной улочке с самыми зловещими лавками во всем магическом Лондоне, сердцебиение постепенно выравнивалось. Странное чувство тревоги, сковывающее тело от напряжения, медленно растворялось, уступая место спокойствию. Все правильно. Ведь здесь она была дома. Здесь она родилась. Здесь прошло ее детство, юность. Вся сознательная жизнь. Здесь в ее памяти были живы и отец, и старший брат, и даже мать, которую она знала лишь по портрету в медальоне, что хранила в старинной деревянной шкатулке. Лютный переулок. Дом. Мрачный, неприветливый, порой жестокий. Но все-таки дом.

Лютный переулок, как и Косая аллея, в последние месяцы выглядел зловещее обычного. В прежние дни тихая, угрюмая улица сейчас как будто осиротела. Нет, лавки не были наглухо заколочены, как на Косой аллее, но двери всех заведений были плотно закрыты, окна витрин занавешены темными портьерами, со многих лавок были сняты вывески. Все это делалось намеренно. На тот случай, если в Лютный в очередной раз нагрянут псы Министерства — авроры. Здесь верных служителей правосудия не любили и даже презирали. Лютный, издревле ославленный как гиблое место, много веков существовал по своим неписанным законам. И подстраиваться под изменчивый мир не собирался. Здесь жизнь шла своим чередом.

Она остановилась у «Эльф-трубочист». Один из министерских плакатов с очередным разыскиваемым Пожирателем смерти прилип к подошве правого сапога. Прислонившись локтем к холодной каменной стене, фигура, облаченная в темно-синий плащ, пыталась отцепить напечатанный лист при помощи магии. Как вдруг из лавки вышли Эдди Тоттон, сам владелец и особый сторонник рабского труда в отношении домашних эльфов, и Ангус Шайверетч, гений в области ядов, владелец соседнего заведения. Да, это совершенно точно был Ангус, ведь его хриплый бас ни с чем не перепутать. Стараясь остаться незамеченной, она повернулась спиной к стене и, закрыв глаза, стала вслушиваться в негромкие голоса.

— Не нравится мне все это, Эдди, — глухо произнес Шайверетч. — Наши гибнут.

— Уж не собираешься ли ты открыть охоту на некроманта? — усмехнулся Эдди.

— Если понадобится, я эту гниду разыщу и задушу собственными руками, — зло выплюнул Ангус. — Ты видел, что осталось от старины Салли?

— Я был там вместе с тобой, — напомнил Тоттон. — Включи голову, Ангус, авроры рыщут повсюду, не мешай ищейкам выполнять их работу.

— Предлагаешь спрятаться и отречься от всего? — усмехнулся владелец лавки «Яды и отравы Шайверетча‎‎».

— Хочешь закончить как мальчишка Коффин? — послышался скрип двери. Видимо, мужчины вернулись обратно в лавку. Голоса утихли, растворившись в звенящей тишине ночи.

Она все еще стояла за углом, прислонившись спиной к холодной стене, и обдумывала случайно подслушанный разговор. Люди гибнут. Некромант. Произошедшее с Мораном Коффином. Как все эти события связаны между собой? Она вернулась в Лондон именно для этого: найти ответы на десятки сложных вопросов, оставленных после трагической кончины старшего брата. И отомстить виновным. Если понадобится, она из-под земли достанет этого треклятого некроманта и вытрясет из него всю душу, если таковая у него имеется.

Война закончилась совсем недавно. Столько волшебников погибло или было отправлено на пожизненное заключение в Азкабан. Потери были чертовски велики у обеих сторон. Магическая Британия еще не скоро восстановится после такого потрясения. Нужны долгие годы, чтобы зализать раны и избавиться от кошмаров прошедшей войны. Так откуда взялся этот некромант? На чьей стороне он выступал? Неизвестные силы смерти забирали как чужих, так и своих. Магический Лондон замер в ужасе перед безликим некромантом и его темной разрушительной магией.

Взглянув на большие часы, висевшие на соседней с «Эльф-трубочист» лавке, она недовольно цокнула языком и уверенно двинулась вперед. Полночь. Ее ожидали в «Белой виверне». Встреча, назначенная втайне ото всех, должна была начаться еще полчаса назад. Она безбожно опаздывала, а это было не в ее правилах. Отец бы осудил такое непозволительное отношение к деловым вопросам, да и старший брат бы его поддержал. Снова поправляя сползающий капюшон, фигура в темно-синем плаще остановилась у небольшой, но излишне крутой лестницы рядом с «Тату салоном Маркуса Скаррса». Было как-то непривычно тихо. Обычно на узких серых ступеньках сидели подвыпившие волшебники, выглянувшие на улицу, чтобы хоть немного подышать свежим воздухом. Сегодня же лестница на удивление была пустой.

Не снимая капюшона, она поднялась вверх по ступенькам и дернула на себя большую деревянную дверь с тяжелой металлической ручкой посередине. Пройдя в паб, фигура в темно-синем плаще уверенной походкой двинулась к нужному столику, где ее уже ожидали. Благо внутри было неизменно многолюдно и шумно. Кто же обратит внимание на очередную незнакомку, желавшую остаться инкогнито? Официантка, ловко снующая от одного столика к другому, едва не уронила на нее поднос с шестью бокалами огненного виски Огдена, но в последней момент гостье удалось увернуться.

— Я уж думал, ты не придешь, — недовольно хмыкнул мужчина, на соседний стул с которым она так неловко упала, уворачиваясь от столкновения с официанткой.

— Прости, Гектор, дела задержали, — пожала плечами она, устраиваясь поудобнее и скидывая капюшон плаща.

— У меня тоже есть дела, детка, — не унимался собеседник. — Мое время дорого.

— Этого достаточно? — зло поинтересовалась она, швырнув на стол темно-изумрудный бархатный мешочек. Судя по звону, внутри было не меньше сотни галлеонов, а может, и того больше.

— Что ты хочешь узнать? — усмехнулся Гектор, притягивая к себе желанную добычу.

— Все. Что говорят в Лютном? Кто такой некромант? С кем работает? И кто работает на него?

— Этого, — он потряс перед собой мешочком с золотыми монетами, — недостаточно. Ты задаешь слишком много вопросов.

— У меня умер брат, — прошипела она, чуть наклонившись вперед и схватившись за рюмку огневиски. — Я хочу знать, кто за этим стоит, — добавила она и, ни секунды не сомневаясь в себе, осушила бокал собеседника.

— Тогда ты ошиблась, детка, — рассмеялся он, наблюдая за тем, как скривилось ее прекрасное личико от горького привкуса дешевого алкоголя. — Тебе надо идти в Министерство. Убийцы твоего брата носят значки авроров.

— Но кто-то подвел его к этой черте, — не унималась она. — Хочу знать, кто? Что ты знаешь о некроманте?

— Дорогуша, ты задаешь слишком много вопросов, — весело пропел Гектор, сунув мешочек с ее деньгами во внутренний карман плаща.

А дальше произошло то, чего она никак не ожидала. Гектор Роули, лживый сукин сын, сдал ее министерским псам. Стоило ему припрятать ее последние деньги, собранные в такой спешке, вытянутые из всех возможных семейных тайников, как он взмахнул палочкой и, ехидно оскалившись, тихо произнес:

— Люмос.

Это был знак для мерзких министерских псов, скрывающихся за широкими темными мантиями. Десяток мужчин резко подскочили со своих мест. Стулья загромыхали по старому деревянному полу. Миловидная официантка взвизгнула и, прижав к себе круглый поднос, бросилась к двери, за которой скрывалась кухня. Остальные посетители поспешили исчезнуть. Отовсюду раздавались хлопки трансгрессии и едва слышные возмущения. Облавы мракоборцев были слишком частыми за последние полтора года, лишний раз попадаться в их цепкие лапы никому не хотелось. Отвратительная самодовольная улыбка — вот и все, что она успела разглядеть перед собой, прежде чем Гектор растворился в воздухе. Ублюдок! Ну, только попадись он ей. Чертов предатель! Еще и денежки ее прикарманил!

Она ловко уворачивалась от алых светящихся лучей Остолбеней, то и дело выкрикивая защитные заклинания. Но бороться в одиночку с десятком толковых мракоборцев — абсолютное безумие. Все. Это конец. Ей не выбраться живой. Но и сдаваться на милость министерским псам совершенно не хотелось. Оставался единственный шанс на спасение.

— Протего! — вновь выкрикнула она и, пользуясь считаными секундами, пока магический щит с едва синим свечением не растворился в воздухе, быстрым движением вытащила из левого кармана маленький зеленый колючий кокон и швырнула его вперед.

Вмиг шарик обернулся странной тварью. Достаточно крупное, похоже на ската или, быть может, бабочку создание с длинными синими крыльями внутри и мордой обычного животного с четырьмя острыми клыками. Пикирующий злыдень. Тварь с истошным криком, подобно морской чайке, принялась летать вокруг хозяйки, защищая от направленных в нее заклинаний. Несколько авроров упали навзничь, кого-то ей удалось парализовать, а кто-то истерично закричал, когда пикирующий злыдень попытался высосать его мозг при помощи своего длинного языка. Но лишь пытался. Хозяйка не давала такой команды, а потому ужасное создание старалось сдерживать свои желания.

Она, продолжая выкрикивать защитные заклинания, начала медленно отступать к двери, что вела на задний двор, прекрасно зная, что оттуда так легко добраться до Горизонтальной улицы. А после можно будет запросто затеряться среди палаток Каркиттского рынка. Только бы выбраться. Авроры, те, которые остались на ногах, не отступали, продолжая надвигаться и направлять оглушающие заклинания в нее и ее питомца. Нащупав за спиной ручку двери, она победоносно улыбнулась и выкрикнула:

— Джой, хватит!

Пикирующий злыдень резко развернулся и полетел к хозяйке, сбив по пути одного из авроров. Секунда — и они, хозяйка и питомец, выскочили за дверь, на которую она тотчас же наложила несколько мощных Коллопортусов. Так-то. Но шанса на передышку у нее не было. Министерские ищейки непременно выбегут через главную дверь и бросятся на задний двор. Сунув в карман плаща пикирующего злыдня, который вновь обернулся ярко-зеленым коконом, она бросилась бежать вверх по лестнице. Вот же черт. Но почему именно сегодня она остановила выбор на такой неудобной обуви? Инфернал раздери этого Гектора. Трусливый предатель.

— Остолбеней! — услышала она позади себя чей-то уверенный голос прежде, чем успела обернуться.

Неужели она не заметила, как кто-то скрывался в тени, поджидая ее? Вот же глупая. За одну секунду мир погрузился во тьму.

* * *

Гейбриел Силверсливз — аврор, один из лучших учеников Аластора Грюма. Его протеже. Вероятный кандидат в наставники для молодых выпускающихся мракоборцев. Смел, умен, сдержан. Вот и все, что окружающие знали об этом мужчине. Он мало с кем общался, не приходил на посиделки коллег в одном из баров после работы. Кто-то говорил, что война сделала Гейбриела таким нелюдимым. Трагедия, произошедшая с Марджери О’Нейл, оказала сильное влияние. А иные утверждали, что мистер Силверсливз всегда был столь угрюм и замкнут.

А потому никто не выразил особого любопытства, когда в пятницу рано утром Гейбриел прошел в кабинет Руфуса Скримджера, нового главы Аврората после почившего Николаса Уитмора. И лишь когда через пятнадцать минут после этого с яростным остервенением туда ворвался Аластор Грюм, забыв о всех нормах субординации, секретарь главы Аврората, миловидная девчушка, пару месяцев назад окончившая Хогвартс, удивленно моргнула и быстро смекнула, что затевается нечто интересное. Будет что обсудить на обеде с Банни, коллегой по работе.

— Ты не можешь уйти! — в который раз проревел Грюм.

Руфус Скримджер невольно зажмурился. Аластор возвышался за спинкой его стула и был невероятно громогласен. Только оглохнуть ему не хватало. Теперь понятно, почему у некоторых молодых выпускников школы авроров такая странная реакция на повышенный тон. А еще главу Аврората раздражало нервное постукивание деревянной ноги мракоборца об пол. И то, как тот от ярости брызгал слюнями во все стороны. Скримджер только забрал этот костюм из химчистки. Грюм был невыносим в любом состоянии: раздраженном и даже спокойном.

— Аластор, мы не можем запретить мистеру Силверсливзу уйти с должности, — мягко заметил Скримджер, пододвигая стул вплотную к резному, явно очень дорогому дубовому столу. — Я одобряю ваш перевод в Департамент магического транспорта, — кивнул Руфус, с едва уловимой улыбкой посмотрев на молодого мужчину, что сидел напротив. — Будете работать в Портальном управлении. Как того и хотели.

— А я не согласен, — прогремел аврор. Сейчас он напоминал разъяренного носорога. Сопел точно так же.

— При всем моем уважении, Аластор, глава Мракоборческого отдела не вы, — хмыкнул Скримджер, не поворачивая головы к своему подчиненному. — Вы можете идти, мистер Силверсливз. На сегодня ваш рабочий день окончен. В понедельник подойдете ко мне за подписанными бумагами.

Гейбриел сдержанно попрощался с ними и покинул кабинет главы Аврората, тихонько закрыв за собой дверь. Выходной. За последние лет пять он забыл, что таковые и вовсе бывают. Тем более в будние дни. Что делать с освободившимися часами? Закаленный прошедшей войной аврор пребывал в замешательстве.

Распорядок дня господина Силверсливза был строго предопределен. В будни естественным образом бо́льшую часть времени занимала работа. Гейбриел всегда приходил за десять минут до начала рабочего дня, кратким кивком отвечая на приветствия тех редких коллег, что тоже приходили в Министерство ни свет ни заря. Садился за стол и принимался изучать бумаги. Если не предстояло выезда или задержания, Гейбриел так и сидел за рабочим столом, не поднимая головы от документов. До обеда. На перерыв он всегда уходил в пятнадцать минут третьего. А после возвращался в офис и продолжал работу. Отчеты о задержаниях, отчеты о судебных заседаниях Визенгамота, показания свидетелей. Все должно быть запротоколировано и сдано в архив по окончании рассмотрения дела.

Сколько их всего было за последние годы… Не дел и отчетов, хотя и их немало, а задержаний и судов… Прошло почти два года со дня исчезновения Того-Кого-Нельзя-Называть. Гейбриел был среди тех немногих, кто не верил в смерть Волан-де-Морта. Даже в этом он следовал за Грюмом, которому за последние месяцы войны привык доверять безоговорочно. Да, Поттеры, безусловно, были выдающимися аврорами, но не мог их малолетний ребенок убить величайшего темного мага, с которым за много лет не справились все умудренные жизненным опытом волшебники. Что-то странное произошло в Годриковой Впадине в ту роковую ночь. Но рассказать о случившемся никто не мог. Сын погибших Поттеров едва научился уверенно стоять на ногах. Других более способных к разговору свидетелей не обнаружилось.

Волан-де-Морт исчез, и наступили дни еще страшнее прежних. Раньше все было просто. Существовало два спектра: правильный и неправильный. Белый и черный цвета. Добро и зло. После ночи на Хэллоуин все так и осталось, никто не менял своих убеждений. Но полная неразбериха, царившая в магической Британии, буквально сводила с ума. Нескончаемые аресты, череда затяжных судебных разбирательств. Аврорат стоял на ушах. Сначала судили крупных фигурантов. Долохов. Лестрейнджи. Руквуд. Макнейр. Шокирующим для всей общественности стало дело Бартемия Крауча-младшего. И это сын главы Отдела магического правопорядка? Судилище было громкое. Газеты еще месяц пестрили статьями об этом. Больше всех распалялась молодая наглая журналистка. Кажется, Скитер. Неприятное имечко, если честно.

А дальше Визенгамот взялся за Люциуса Малфоя. И на этом этапе хорошо проработанная стратегия рухнула, словно карточный домик. Слизняк-Малфой заявил, будто все это время находился под действием заклятия Империус. Конечно же, судьи не поверили. Было решено использовать сыворотку правды. Уже давно Визенгамот не прибегал к подобным радикальным методам. Но как там говорится? Отчаянные времена требуют отчаянных мер. И что же? Малфой не лгал. Уму непостижимо! Грюм был в ярости. Никто не сомневался в виновности Люциуса, но вскрывшиеся факты говорили об обратном. Неужели Лестрейнджи, эти больные ублюдки, пытали чету Долгопупсов по той же причине? Заклинание подчинения? Полный бред. Они же просто сумасшедшие, упивающиеся чужими страданиями. Особенно безумная Беллатриса. Между прочим, родственница слизняка-Малфоя.

Прошло полтора года. Судебные тяжбы продолжались. Но теперь в отношении более неприметных фигурантов. Безликих пешек своего жестокого властелина. Все важные приспешники Того-Кого-Нельзя-Называть уже прозябали в сырых камерах Азкабана под чутким наблюдением бдительных дементоров. Все, кроме Малфоя, которому удалось ускользнуть от цепких лап правосудия. Действительно, слизняк. Изворотливый уж. А вот у Гейбриела появилось куда больше бумажной работы, чем прежде. Но оно и к лучшему. В рациональности аккуратно выведенных строк мелким почерком так легко утопить свои переживания и боль потери. Так не сжимается сердце всякий раз, когда воспоминания накатывают смертельной волной. Именно так Гейбриел и поступил — полностью посвятил себя работе.

А чем же мистер Силверсливз занимался в свободное время? По будням он возвращался в свою старую холостяцкую квартиру всегда в одно и то же время. Двадцать минут девятого. Принимал душ. Ужинал. И садился в кресло, торчащая пружина которого неприятно колола правую ногу. Почему он так и не купил новое? Не решался менять что-то в своей жизни. До одиннадцати часов он развлекал себя чтением книг. Каждую книгу Гейбриел приобретал в старой, единственной не закрытой книжной лавке, что располагалась в самом конце Косой аллеи. А заходил Силверсливз туда каждые три недели, завершая обычную прогулку выходного дня, которая начиналась в парке. И снова Гейбриел прятался от собственных мыслей за шумом немноголюдной толпы.

И теперь, зная все это, сколько бы вы дали Гейбриелу? Лет восемьдесят, не иначе. Но то была бы ошибка. На самом деле мистер Силверсливз отпраздновал свой двадцать восьмой день рождения два месяца назад. Хотя это громко сказано — отпраздновал. Гейбриел позволил себе вольность: купил не одну книгу в лавке старика Барникеля, а целых три. Это ли не подарок? На работе никто не поздравил господина Силверсливза. По той лишь простой причине, что никто из коллег и не знал о его дне рождения. Разве что Грюм. Да и его пожелания были скупыми. Последние годы дурно сказались не только на Гейбриеле.

— Ты бы хоть раз отвлекся от работы, — проворчал тогда Аластор. — Сходил бы с парнями в бар, все развлечение. И общение. С девушкой бы познакомился, стал бы на свидания ходить.

— Мне это ни к чему, — отмахнулся Гейбриел в ответ.

Он уже давно поставил крест на своей личной жизни. Закрыл свою душу от любых терзаний. Пускай все размеренно, однообразно, скучно, зато спокойно. Покой. Вот чего Гейбриел давно желал. Покой для души, измученной ужасами войны.

Но, надо признать, над словами Грюма он все же задумался. Несколько бессонных ночей Гейбриел провел в разглядывании обшарпанного потолка собственной квартиры и обдумывании пожелания наставника. И к чему это привело? Мистер Силверсливз отправился вместе с коллегами в бар в пятницу вечером? Быть может, пригласил кого-то с собой на обед? Нет. Гейбриел решил изменить свою жизнь. Кардинально. И начал с места работы, вернее этажа. Хватит с него ужасов жизни аврора. Управление порталами подходило как нельзя кстати для начала новой страницы в его жизни.

Еще в начале мракоборческой карьеры мистер Силверсливз был весьма хорош в создании порталов. Да даже на последних курсах Хогвартса, когда будущих выпускников обучали всему тому, что могло пригодиться в свете надвигающейся войны, проявлял к этому особый талант. Так почему бы не сделать это значимой частью жизни? А там, может, и с коллегами начнет общаться. По барам ходить в пятницу вечером. И даже, вероятно, девушку встретит. Хотя нет, об этой стороне жизни господин Силверсливз навсегда забыл в тот страшный день, когда смертоносный зеленый луч пронзил Марджери О’Нейл на его глазах. А это все его вина. Не проверил. Не убедился в безопасности. Шел первым. И это напарник? Смех да и только. Но мало веселого, если из-за его ошибок сильные авроры погибают.

— В этом не было твоей вины, — неустанно повторял Грюм. — Ты не мог знать, что вас поджидают. С тем же успехом эти ублюдки могли выйти из первой двери. И тогда бы убили тебя.

Но даже этих слов, полных здравого смысла, было недостаточно, чтобы вразумить корившего себя Силверсливза.

Итак, Гейбриел решил сменить работу. Променять успешную карьеру аврора на рядового служащего, дающего разрешение на использование портала. Какая глупость. Но в этом Силверсливз видел спасение. От бесцельного существования. От серых однообразных дней. От беспокойства и тревожности, что приносил каждый выезд его группы. Спокойствия, размеренности и стабильности требовала истерзанная ранами войны душа. К тому же сам Аластор хотел, чтобы тот хоть что-то изменил в своей жизни. Вот и пожалуйста. Сам же говорил об этом. Чего теперь возмущается?

Утром в понедельник Гейбриел, по своему обыкновению, прибыл в Министерство раньше большинства рядовых сотрудников. Он, как и всегда, направился к лифтам, намереваясь в последний раз подняться на второй этаж. Последний рабочий день в мракоборческом отделе. Разве мог он помыслить, что однажды подобное приключится с ним? Гейбриелу всегда казалось, что его карьера в Аврорате завершится похоронами, не иначе. Так странно и необычно. Силверсливз мысленно повторил фразу: «Последний рабочий день в мракоборческом отделе», словно пробуя ее на вкус. Что он ощущал? Горечь и опустошение? А может, нечто интересное? Непонятная смесь странных чувств. Необъяснимая.

— Мистер Силверсливз! — услышал он звонкий голос позади себя.

Это правда? Кто-то окликнул его? Когда такое было в последний раз? Точно, месяцев семь назад, когда секретарь Скримджера обнаружила брелок, который то и дело отрывался от ключей его квартиры, что Гейбриел неизменно хранил в правом кармане пиджака. Откровенно говоря, сразу было видно, что девчушка лишь искала повод поговорить с аврором. Уж больно странным блеском горели ее глаза. Но когда она поняла, что ей не добиться благосклонности вечно угрюмого Силверсливза, быстро остыла. Интерес пропал, словно его и вовсе не было.

Неужели Гейбриел и на этот раз что-то обронил? Он замер, а после, нахмурившись, медленно повернулся. Такой тонкий и звонкий голос наверняка не мог принадлежать Грюму. А кто еще мог окликнуть его? Отгадка нашлась быстро. Вернее, она неслась прямо на него, то и дело роняя какие-то свитки. Гейбриел недоверчивым взглядом одарил девушку, которая уверенно направлялась прямиком к нему. Кто она? И самый важный вопрос: что ей надо?

— Мистер Силверсливз! — повторила запыхавшаяся девушка, подойдя ближе и впопыхах сунув свитки в сумочку, что висела на руке.

Гейбриел поначалу еще сомневался в том, что не ослышался. Разве мог кто-то окликнуть его посреди Атриума? Тем более молодая девушка. Он снова внимательным взглядом оглядел ее. Странно, его всегда идеальная память никак не могла упомнить ее. Разве они знакомы? Но тогда откуда бы ей знать его имя? Что за чушь?

Она была миловидной. Среднего роста. Чуть полноватая. Ее длинные вьющиеся светло-русые волосы были собраны в низкий хвост. Большие серые глаза смотрели на него с интересом из-под очков в серебристой оправе. На лице незнакомки сияла обворожительная улыбка. Всего этого было бы вполне достаточно, чтобы очаровать какого-нибудь веснушчатого сопливого юнца. Но только не Гейбриела. Он же аврор, прошедший войну. Суровый. Не поддающийся на глупые женские чары.

— Мы разве знакомы? — строго произнес Силверсливз.

— Кэтрин Данкан, — она протянула руку, но Гейбриел сделал вид, что не заметил этого. — Не имела чести быть представленной ранее, но наслышана о вас.

— Вот как, — хмыкнул мужчина. — И позвольте поинтересоваться, откуда же?

— Как же? — удивленным тоном произнесла она. — Статья Риты Скитер.

Гейбриел недовольно фыркнул. Опус молодой наглой журналистки появился в Ежедневном пророке около месяца назад. Наглая ложь. От первого до последнего слова. Впрочем, неудивительно. Тексты Скитер никогда не могли похвастаться хотя бы одной правдивой строкой. К тому моменту, когда разъяренный Грюм заявился в редакцию, чтобы заставить журналистов выпустить опровержение, статью успела прочитать добрая половина магической Британии. Выпуск изъяли из продажи очень быстро, но было уже поздно. Вторая половина магов, не успевших приобрести свежую газету, уже была прекрасно осведомлена о ее содержании из пересказов тех, кто успел ознакомиться с лживым текстом Скитер.

— Не самое лучшее начало для знакомства, — проворчал Гейбриел.

— Мистер Грюм просил найти вас, он сказал, что вы всегда появляетесь в это время, — сказала Кэтрин, заправив за ухо две выбившиеся прядки.

— Прежде я должен получить бумаги о переводе у мистера Скримджера, — серьезным тоном ответил он и, не желая продолжать этот странный диалог, двинулся в сторону лифтов.

Гейбриел был уверен, что девчонка попросту вернется в кабинет, поджав губы, и, едва сдерживая слезы, объявит Грюму, что Силверсливз не послушал ее. Конечно, Аластор будет вне себя от ярости, как и всегда, примется кричать. Ну а что он, собственно говоря, ожидал? Подослал этого миловидного ангела. Думал, что этого вполне достаточно, чтобы склонить в свою сторону? Гейбриел подозревал, что Грюм хочет в очередной раз попытаться разубедить его, отговорить от перевода в портальный отдел. Как бы не так. Силверсливз уже все решил и отступать не собирался.

Но вопреки его ожиданиям, стажер оказалась не из робкого десятка. Кэтрин Данкан, подхватывая на бегу выпадающие из сумки свитки, бросилась за ним к лифтам.

— Это невозможно, сэр, — тоном какой-нибудь заучки с Когтеврана протянула она. — Мистер Грюм настаивает на том, чтобы вы незамедлительно явились в комнату для допросов номер один.

— Мисс Данкан, вы должны понимать… — тяжело вздохнув, начал было Гейбриел, но тут до него дошел смысл сказанного. Поднятая рука так и повисла в воздухе, не успев нажать на кнопку вызова лифта. — Что вы сказали?

— Мистер Грюм ожидает вас в комнате для допросов номер один, — повторила девушка, деловито поправив очки на переносице.

— Он объяснил причину? — уточнил он, хотя прекрасно знал ответ на свой глупый вопрос.

— Нет, сэр, он лишь велел разыскать вас, — Кэтрин Данкан ответила так, как и подозревал Силверсливз.

Итак, план Аластора Грюма удался. Гейбриелу все-таки пришлось последовать за очаровательной мисс Кэтрин Данкан. Хотелось надеяться, что в комнате для допросов номер один наставник не станет пытать своего протеже и заставлять отказаться от затеи сменить род деятельности.

Как и все комнаты для допросов, комната под номером один находилась на втором этаже в противоположном холле от Управления мракоборцев. Главное ее отличие состояло в том, что это было маленькое темное помещение. После нахождения тут чуть больше часа начинало казаться, что стены сдавливаются, пространство уменьшается, воздуха не хватает. На деле же все обстояло иным образом. Такая иллюзия создавалась намеренно. Деморализовать заключенного. Но также это нервировало и любого аврора, что находился здесь наравне с подозреваемым. Интересно, и кого Грюм притащил на этот раз? Гейбриел мысленно молил Мерлина, чтобы этим таинственным заключенным не оказался Люциус Малфой. В седьмой раз Силверсливз просто этого не выдержит. Именно столько раз он был вынужден находиться с Малфоем в этой душной, давящей своей жуткой атмосферой комнатушке. И что же? Люциус на свободе, продолжает припеваючи жить. А Гейбриел? Снова вернулся сюда.

Заключенным оказался далеко не скользкий уж Малфой. Да и это не был ни один из знакомых ему Пожирателей смерти. Он остановился у большого окна, которое именовали зеркалом. Эту технологию мракоборцы позаимствовали, как бы это ни было стыдно, у маглов. Они именовали его Зеркалом Гезелла. Волшебники лишь чуточку усовершенствовали технологию. Там, в комнате, не было зеркала, а лишь глухая стена. Никто из задержанных не мог и подумать, что в самом деле это большое окно, через которое за каждым их действием вне допроса наблюдают служители закона. Гейбриел стал вглядываться в силуэт девушки, что сидела в комнате для допросов номер один. Руки ее были скованы наручниками, не допускающими даже невербальное проявление магии. Они, словно светящиеся прутья, опутывали ее руки. Это был единственный источник света в помещении. Грюм частенько прибегал к таким методам: надолго оставлял заключенных в темноте, а потом врывался в комнату для допроса, освещая все вокруг ярчайшим Люмосом. Дезориентация.

Никогда прежде подобные методы Аластор не применял в отношении женщин. Разве что с Беллатрисой Лестрейндж, но там все было вполне оправдано. Кто эта девушка в кандалах? И почему Грюм так серьезно подошел к допросу? И, черт возьми, для чего ему понадобился Гейбриел?

— Ее зовут Мариса Коффин, — прохрипел подошедший в этот момент наставник.

— Родственница Морана Коффина? — хмыкнул Гейбриел, не отводя взгляда от заключенной.

Конечно, она не могла их видеть, тем более услышать. Но именно в этот момент девушка посмотрела вперед. Для нее это была всего лишь стена, такая же серая и безликая, как и противоположная.

— Его сестра.

— Что она здесь делает?

— Наши ребята устроили облаву в «Белой виверне» ночью, — как-то неуверенно ответил Грюм.

— Но вы же не просто так посадили ее в комнату номер один. И почему нет других пойманных в пабе? Для чего она вам?

— Что ты слышал о некроманте? — чуть сощурив неповрежденный глаз, Аластор посмотрел на ученика.

— Немногое. Безликий убийца. Говорят, от его руки погибло двое авроров-стажеров и парочка владельцев бизнеса в Лютном, — Гейбриел покачал головой. — Мало что. Все это больше напоминает какую-то страшную байку.

— Министерство пока придерживает эту информацию, чтобы не посеять в народе панику. И так хватает проблем после смерти Сам-Знаешь-Кого, — Грюм шумно втянул воздух. — Вот только это далеко не сказки. Кто-то действительно вышел на улицы Лондона. Этот тип убивает без разбора. Хорошие, плохие — неважно. Он выкачивает из них всю магию. Больной ублюдок, — добавил он чуть тише. — Это секретная информация. Дело поручили Артуру Маккею, ты же знаешь, он специализируется на ритуальных преступлениях. Вот только неделю назад Артура нашли в его квартире мертвым. Магия была выкачана из него без остатка, — последние слова дались Аластору очень тяжело. Гейбриел изумленно округлил глаза и в недоумении уставился на наставника. Грюм продолжил: — Да, никто не в курсе. Фадж и Скримджер запретили распространяться об этом.

— Но это несправедливо, — возмущенно прошептал Гейбриел. — А как же его семья, его коллеги?

— Скримджер полагает, что сейчас нельзя допустить утечки информации.

— И вы согласны с ним?

— Я знаю, что еще одного Темного Лорда эта страна просто не выдержит, — ответил Грюм. И оба невольно вспомнили всех тех, кого они потеряли в этой страшной войне, разделившей жизнь на до и после.

— Но при чем здесь она? — после непродолжительного молчания спросил Гейбриел, кивнув головой на зеркало.

— Что ты знаешь о Моране Коффине? — поинтересовался Аластор.

— Практически ничего. Сын Шеймуса Коффина. Они владеют какой-то жуткой лавкой в Лютном. Впрочем, там нет ни одного нормального магазинчика.

— Не просто жуткая лавка. Коффины приторговывают всякой дрянью для некромантии.

— Вы считаете, что они как-то связаны с этим делом? — нахмурился Гейбриел.

— Артур так считал. Мы арестовали Морана Коффина, несколько дней пытались добиться правдивых показаний. Но все без толку. Этот мерзкий гаденыш утверждал, что совершенно тут ни при чем и мы задержали не того. Весомых доказательств не было, признания тоже. Коффина пришлось отпустить через три дня, иначе бы этот сукин сын нас засудил. И в тот же вечер Артур был убит.

— Но разве Моран Коффин не умер неделю назад? Я слышал, что его пытались задержать, он напал на одного из авроров и они были вынуждены сделать то, что сделали.

— Да, все так, — хмыкнул Грюм и быстро отвел взгляд в сторону. — Несчастный случай.

За годы совместной службы Гейбриел отлично изучил повадки наставника и знал, что если тот отводит взгляд или же медленно постукивает деревянной ногой, значит, не все так просто и дела обстоят далеко не так, как Аластор описал. Силверсливз многозначительно посмотрел на Грюма, ожидая честного ответа.

— Это была случайность. Люси была не сдержана.

— Так значит, Морана Коффина убил один из наших? — Гейбриел вновь повернул голову к зеркалу. Девушка не могла их слышать, но отчего-то ему показалось, что она устремила на стену взгляд, полный горечи и отчаяния. Но нет, ему показалось. Ведь так?

— А этот мальчишка убил Артура Маккея, — парировал Грюм.

— За три дня вы так и не смогли это доказать, — спокойным тоном отозвался Силверсливз. Если бы перед Грюмом сейчас стоял какой-нибудь другой аврор, он бы непременно придушил того собственными руками. Что за дерзость? Вот только это был Гейбриел, и ему Аластор прощал многое. — Давайте начнем допрос. Вы же за этим меня пригласили?

— Начнем, — хрипло отозвался Грюм.

Стоило им пройти в комнату для допросов номер один, как девушка в магических наручниках резко выпрямилась, села ровнее и с вызовом посмотрела на Грюма. Он, создав в комнате небольшое освещение, сел за стол, напротив Марисы Коффин, а вот Гейбриел остановился у стены, вальяжно сунув руки в карманы. Что же, не так он себе представлял начало последнего рабочего дня в Аврорате.

— Грюм, а вы все возвращаетесь и возвращаетесь, — рассмеялась она. — Это совсем не та черта характера, которую женщины ценят в мужчинах.

Гейбриел усмехнулся. Значит, будет юлить и играть. Она лишь разозлит Грюма. И ни к чему хорошему это не приведет.

— И вы привели друга? — она улыбнулась и подняла голову на Силверсливза. — Представитесь?

Что же, пожалуй, он сыграет в эту игру. Вот только по своим правилам.

— Мое упущение, — кивнул молодой аврор. — Гейбриел Силверсливз.

— Я раньше вас здесь не встречала, — хмыкнула она в ответ.

— А вы частенько здесь бывали? — спросил он. Мариса открыла было рот, вот только не нашлась что ответить.

— Хватит любезностей, — проворчал Грюм. — Итак, мисс Коффин для чего вы вернулись в Лондон? И почему именно сейчас?

— Ужасно наскучили унылые виды Шотландии, — невинно улыбнулась Мариса.

— И смерть брата здесь совсем ни при чем? — Грюм поджал губы и, сложив руки на груди, откинулся на спинку стула.

— Вы хотели сказать, убийство моего брата, — она повела плечом, ее взгляд недовольно блеснул.

— Ты забываешься, — прорычал мракоборец в ответ. — Для чего ты вернулась в город? Продолжить грязное дельце своего недалекого братца? — на лице Аластора появилась неприятная ухмылка.

Гейбриел перевел взгляд с наставника на мисс Коффин. Если бы не магические наручники, сдерживающие магию Марисы, Грюм совершенно точно стал бы жертвой летучемышиного сглаза. Силверсливз не раз присутствовал на допросах вместе с наставником, но почему-то именно сейчас он ощущал нечто странное, необычное. Жалость? В отличие от сумасшедших Лестрейнджей и скользкого гада Малфоя, Мариса Коффин не выглядела настоящим чудовищем. Неужели Грюм в действительности полагает, что она и есть тот таинственный некромант, на которого Министерство негласно объявило охоту? Такой хрупкой девушке это вовсе не под силу. А может, Гейбриел растерял сноровку настоящего аврора. Разве всегда настоящие преступники выглядят таковыми?

— Я не видела своего брата больше двух лет, — ответила девушка, опустив взгляд на руки. — И не увижу. По вашей милости, — она снова зло посмотрела на Аластора.

— Хватит играть в игры, девочка, — шумно выдохнул Грюм. — Признавайся.

— В чем? — усмехнулась она. — Меня задержали без объяснения причин и доставили сюда. С каких пор встреча двух старых друзей за бокалом огневиски — преступление?

— Гектор Роули твой друг? — рассмеялся аврор. — Вот уж не думаю. Этот идиот сдал тебя с потрохами.

— А еще забрал все мои деньги, — хмыкнула Мариса. — Слушайте, я ни в чем не виновата. Мне просто нужны были ответы. У меня брат умер.

— Ты лжешь, — покачал головой Аластор в ответ. — Если ты не начнешь говорить правду, я сдам твоего монстра в Отдел регулирования магических популяций. Не думаю, что к твоему злыдню там отнесутся любезно, — абсолютно гадкая ухмылка застыла на его лице.

Гейбриел, продолжавший стоять чуть в стороне, выпрямился. Ему не нравился ход допроса, тон Грюма. Он начинал переходить границы, что было абсолютно недопустимо. У них нет доказательств, нет признания. Неужели он хочет повторения трагедии, произошедшей с Мораном Коффином? Почему же он так рьяно пытается выбить какие-то непонятные ответы из нее? Кажется, наставник воспринял это дело близко к сердцу. А ведь сам учил, что аврор должен сохранять самообладание и хладнокровие. При любых обстоятельствах.

— Не смейте трогать Джоя! — яростно прошипела Мариса, подавшись вперед.

— Тогда говори! — взревел Грюм, с остервенением стукнув ладонью по столу. Девушка округлила глаза от изумления и едва заметно задрожала. Вмиг слабый свет, что наколдовал Грюм в начале этой странной беседы, погас. Остался лишь отблеск от магических наручников.

— Мистер Грюм, покиньте комнату для допросов, — твердо произнес Гейбриел, стоявший у него за спиной.

— Что? — он повернул голову к некогда своему ученику.

— Прошу вас, сэр, — продолжил настаивать на своем Силверсливз. — Позвольте мне закончить, — не без усилий молодой человек выдержал тяжелый и недовольный взгляд наставника.

Проворчав что-то невнятное, Грюм резко встал из-за стола так, что его стул с грохотом упал на пол. Гейбриел вздохнул и опустил голову. Проходя мимо ученика, Аластор на мгновение замер, но так ничего и не сказал. Когда же дверь за аврором захлопнулась, Гейбриел подошел к столу, поднял стул и занял место наставника. Слабый свет вновь загорелся.

— Итак, мисс Коффин, продолжим, — он вежливо улыбнулся, чем вызвал настоящее недоумение на лице задержанной. — Вы как-то связаны с преступлениями, которые совершаются сейчас в Лондоне?

— Вы про некроманта? — недоверчиво переспросила Мариса.

— Что вы знаете о некроманте?

— Ничего. Я заплатила Роули за ответы на эти вопросы, а он сбежал, сдав министерским псам, — Гейбриел озадаченно посмотрел на нее. — Прошу прощения, — поспешно добавила Мариса.

— А ваш брат, вы общались? — продолжил задавать вопросы Силверсливз.

— Нет, — покачала головой она. — Я два года провела в Шотландии. Моран упрятал меня туда. Боялся, что Темный Лорд захочет расправиться и со мной. Как с нашим отцом.

— Вот как, — хмыкнул Гейбриел. — А ваш семейный бизнес — жуткими вещами торгуете, мисс Коффин.

— Как и все в Лютном, — она попыталась всплеснуть руками, но наручники не позволили. — Послушайте, как там вас, Сай… Свен…

— Силверсливз, — подсказал он.

— Мерлин, как вы живете с такой фамилией? — фыркнула Мариса. — Итак, господин Силверсливз, я ничего не знаю о последних событиях в Лондоне. Я не знаю, кто этот некромант. Поверьте, если бы знала, то убила бы.

— И снова бы оказались здесь, — усмехнулся Гейбриел.

— Но отомстила бы за смерть брата.

— Оно того стоило бы?

— Вы единственный ребенок в семье? — грустно улыбнувшись, поинтересовалась Мариса. Он утвердительно кивнул в ответ. — Тогда вам не понять.

— Все мы в этой войне потеряли близких, но терять голову и рассудок не стоит, — философски изрек Силверсливз.

— Вы не понимаете одного. Раньше вы воевали против Темного Лорда, которого в Лютном восхваляли. Им восхищались. Сейчас же какой-то больной ублюдок решил расправиться с одним из наших. Поверьте, Лютный этого не простит.

— Вы так говорите, будто ваш жуткий переулок живет своей жизнью.

— Так и есть.

Гейбриел пару минут молча смотрел на Марису. Было так странно слышать столь жесткие слова от такой хрупкой очаровательной молодой девушки. А она действительно была красива. По-своему. Выразительные карие глаза, пожалуй, по праву можно было назвать самым привлекательным в ее миловидной внешности. Непослушные вьющиеся локоны обрамляли лицо. Он невольно вспомнил погибшую возлюбленную. У Марджери тоже были вьющиеся волосы, вот только каждое утро она зачем-то выпрямляла их при помощи магии.

— Что же, мисс Коффин, думаю, на этом все, — кивнул Гейбриел. — Вы можете быть свободны, — ему показалось или кто-то зарычал за дверью? Неужели недовольство Грюма может просочиться сквозь границы, возведенные магией?

— А Джой? — тихо поинтересовалась она, когда Силверсливз снимал магические наручники.

— Кто? — он поднял на нее взгляд.

— Мой пикирующий злыдень.

— Полагаю, разрешения на этого питомца у вас нет?

Мариса ничего не ответила. Она лишь посмотрела на Гейбриела. И все-таки у нее удивительные глаза. Пленительный взгляд. Кажется, он стал его жертвой. Просто никогда прежде ему не доводилось проводить допрос совершенно невиновного человека. Нет, Мариса Коффин определенно не имела никакого отношения к этому делу. Именно так твердила интуиция аврора. Или же она стала подводить его?

— Это подарок моего брата, — шепотом произнесла она.

— Я распоряжусь, чтобы вам отдали вашего питомца, мисс Коффин.

— Спасибо, мистер Си…

— Силверсливз.

— Спасибо, — она встала из-за стола, потирая запястья. Наручники оставили на ее коже тонкие красные следы, будто от ожогов.

— Это пройдет через пару часов, — он кивнул на ее руки.

Мариса ничего сказала в ответ. Лишь благодарно улыбнулась и покинула комнату для допросов номер один. В дверях она замерла на мгновение, увидев что-то или кого-то. Наверное, это был Грюм. Наблюдал за ними.

Через несколько минут, сложив все бумаги в папку, из комнаты вышел и Гейбриел. Конечно же, Аластор ожидал его, недовольно постукивая деревянной ногой об пол.

— Глупец, ты отпустил ее, — процедил он, тяжело дыша.

— Потому что нет доказательств ее вины, — спокойно отозвался он.

— Но были бы, если бы ты не прервал допрос.

— Вы перешли границы, Грюм, признайте это, — он передал папку с бумагами наставнику. — Можете установить за ней наблюдение, но я уверен, девчонка здесь совсем ни при чем. А теперь прошу меня извинить, мистер Скримджер ожидает меня. Мои бумаги на перевод у него.

— Нет, парень, — издал смешок Аластор. — Это твое дело, — он грубо сунул папку обратно в руки Гейбриела.

— Нет, вы ошибаетесь, сегодня мой последний рабочий день в мракоборческом отделе.

— Уже нет, — улыбка, что появилась на лице Грюма, совсем не внушала надежд. — Это распоряжение Скримджера. Дело некроманта твое.

Гейбриел недовольно посмотрел на наставника. Он все-таки добился своего.

— Это будет последнее дело аврора Силверсливза, — добавил Грюм и отдал приказ, подписанный Скримджером.