Последнее дело Джоубрейкера

- Заседание суда объявляется открытым, - сообщила Эмилия, выйдя на середину зала собраний городской ратуши. - Прошу вас зачитать обвинение.

После этого девушка подошла к рядам скамей, стоящих вокруг стула подсудимого, и села среди судей и зрителей. Это был первый после Расплаты настоящий суд на местных землях, и зал лишь наскоро подготовили к предстоящему действию.

Рядом с обвиняемым сидели обвинитель и защитник...

- Джоклут Джоубрейкер, орк, - встав со своего места, хорошо поставленным голосом произнесла невысокая женщина в одежде волшебницы. - Обвиняется в многочисленных убийствах безоружных мирных людей, в том числе женщин и детей, совершенных как лично, так и по отданным им приказам; пытках, грабежах, поджогах, обращении свободных людей в рабство...

Сам закованный в цепи орк сидел с совершенно безучастным видом, и казалось, не обращал внимания на происходящее. Лишь когда обвинитель завершила список преступлений и поинтересовалась: "Признаете ли вы себя виновным?" - Джоубрейкер так же равнодушно качнул головой: "Нет". Не потому что считал себя невиновным... Просто из упрямого желания продолжать сопротивляться судьбе... Судьбе, явившейся к нему в образе молодой девушки, возглавлявшей армию Лонгортона.

Без интереса Джоклут слушал и показания свидетелей, один за другим рассказывающих о его деяниях. Обвинительница, задавая вопросы, не упускала ни одной мелочи, способной сделать могилу для Джоубрейкера еще глубже.

- Она тебя в порошок сотрет! - почти восхищенно сообщила защитница. Кажется, защищать у нее получалось не очень хорошо, впрочем, в ее слова орк тоже не старался вслушиваться. - Надо было вчера меня слушать, глядишь, и получилось бы что...

Это была неправда, ничего хорошего бы все равно не получилось. Но при ее словах подсудимый безо всяких усилий отчетливо вспомнил предыдущий вечер...

* * *

Их было двое тогда, не считая наги-охранницы: медуза маленького роста и человек. Кажется, оба были друзьями этой Эмилии, о которой без проклятий и говорить не хотелось...

- Ага, неплохо устроился, - медуза с любопытством оглядела камеру и цепи на руках и ногах орка. - Сирка. Буду защищать тебя в суде - больше никто не согласился, а это должно быть интересно. Ну, давай... мерзавец... рассказывай: чем оправдываешься, как дошел до жизни такой...

Медуза смотрела с каким-то издевательским интересом, словно действительно ждала рассказа о жизни. Человек выражал всем своим видом неприязнь.

На насмешки гостей можно было ответить только одно, и Джоклут ответил - самым длинным крюлодским оскорблением, которое только смог вспомнить. Ни в какие суды он не верил, считая, что все это лишь представление, придуманное, чтобы лишний раз поиздеваться над ним перед смертью.

- Ну не хочешь - и ладно, сами придумаем, - медуза ничуть не смутилась и принялась о чем-то шептаться со вторым посетителем.

До орочьих ушей долетали только отдельные фразы:

- Ну, Корак, ты же...

- Да я сам никогда в суде...

- А кто был?! Это для всех новое...

- Ну, можно, наверное, воззвать к милосердию суда, хотя вряд ли... Сослаться... Тупой орк, не понимающий, что творит... Общество во всем виновато... Но не поможет ведь!

- Так нам и не надо, чтобы его оправдывали, ты что! - Сирка от удивления повысила голос. - Просто, если уж надо его защищать, ты мог бы помочь сочинить что-нибудь. Поубедительнее.

- Ладно, попробую...

* * *

Они действительно попробовали: получив слово, медуза тут же принялась говорить о тупости Джоубрейкера, выросшего в диком Крюлоде, и поэтому не понимающего, что можно, а что нельзя...

- Позвольте спросить, что уважаемому защитнику известно о законах Крюлода? - улыбнувшись, мягко поинтересовалась обвинительница, как только Сирка выдохлась.

- А там были законы? - искренне удивилась медуза.

- Да. Крюлод - все же отличался от Нигона в этом плане.

Перехватив инициативу, волшебница тут же вызвала двоих свидетелей из бывших солдат Джоубрейкера, один за другим подтвердивших: и по крюлодским меркам орк был бы преступникам, так как нередко нарушал принятые там обычаи.

Да, это была правда, как хорошо знал сам Джоклут. Невольно прислушавшись к словам свидетелей, орк вспомнил, что было раньше, до позорного поражения и этого суда...

* * *

Хорошим воином считался орк Джоубрейкер у себя в клане: умелый боец, отлично мечущий в цель топоры, и в рукопашной мог за себя постоять. А все же и тогда нет-нет, да хмурились командиры, глядя на него: смел боец, да как-то не так...

Иному варвару только в радость одному ринуться в драку на троих, что на поле боя, что на празднике в клане после пира - в такой победе славы-то больше! А если и проиграет, то противники надолго его запомнят, и соплеменники уважительно будут смотреть на шрамы и переломы. Некоторым ради славы и умереть не жаль.

Джоклут таких схваток не любил: ни со своими, ни с чужими. Старался всегда так врага выбрать, чтобы тот равным по силе оказался, или вовсе слабее. Но зато и побеждал чаще - а что важнее?.. Любил еще орк нападать на беззащитных, кто не ждет атаки и к сражению не готов. Как кому другому в Крюлоде приятнее наткнуться на сильного врага, чтобы себя испытать, так Джоубрейкеру всегда в удовольствие видеть было, что бессилен противник и полностью в его руках.

А потом случилась Расплата: исчез старый мир, сгинул. Кто мог - сбежал в новый, на никому не принадлежащие земли. Вот тут-то орк через некоторое время и развернулся как следует: собрал армию из разбросанных повсюду варваров и начал захватывать окрестные деревни, грабя и разоряя, кого хотел, и делая с завоеванными людьми что захочет. Здесь, на земле, которую считал своей, он и дал себе полную волю: ведь в кланах Крюлода при отсутствии судов и судей все же были свои неписаные законы - традиции, обычаи, за нарушение которых наказывали. И за многие нынешние "развлечения" Джоубрейкера ничего хорошего бы там не ждало.

Да только ведь не было уже ни Крюлода, ни Эрафии, ни Бракады... А Джоклут всегда так считал: обычаи надо соблюдать, если за нарушение кто-то может наказать. Но кто же здесь его накажет?!

Однако же... Пришла и к нему своя собственная расплата.

* * *

- Кроме того, напомню всем, что незнание каких-либо законов не должно освобождать от ответственности. Хотя подсудимый нарушал и те законы, о существовании которых прекрасно знал. Что же до глупости, то здесь я могу согласиться с защитником, - волшебница учтиво кивнула медузе. - Но глупость в данном случае не может служить причиной смягчения наказания - так как глупость преступника, в отличие от ума, навсегда закрывает ему возможность исправления.

- Надо же, как повернула! - изумленно пробормотала Сирка. - Быть глупым, значит, еще преступнее, чем умным... Тебе конец, Джоубрейкер.

А обвинительница продолжала свою заключительную речь:

- Говорят, что наказание нужно не потому, что было совершено преступление, а для того, чтобы оно не повторялось в дальнейшем... Верит ли кто-то, что этот орк может исправиться? - обвинитель обвела взглядом зал. - В разуме и сердце своем этот убийца не способен понять то, что понимаем мы все, я надеюсь: преступления нельзя творить не потому что так написано в законах - а потому что нельзя. Такие, как он, могут из страха сдерживать свои темные желания, но при первой же возможности сбросят с себя маску. Они неисправимы, как бы кому-то ни хотелось верить в обратное. Поэтому я прошу суд приговорить подсудимого к смертной казни.

Судя по взглядам собравшихся, предложение поддерживали абсолютно все. Однако Сирка встала, неуверенно взглянула туда, где сидел Корак, словно ожидала подсказки, и смущенно проговорила:

- Ну... Конечно, он - очень даже гнусный орк... Нужно ли такому негодяю наше сострадание?.. Нет, конечно! Но, может быть, оно нужно нам самим?.. - на этом месте медуза запнулась, выглядя слегка запутанной, словно успела забыть заготовленную речь. - Поэтому я предлагаю заменить смертную казнь пожизненной работой в рудниках - когда они у нас будут, конечно.

- Кто из участников суда за смертную казнь? - объявила Эмилия.

Суд, состоявший из жителей Лонгортона, Гайдрана и окрестных деревень, поднял руки в полном составе.

- Приговор будет приведен в исполнение сразу после суда, - обвинительница победоносно улыбнулась Сирке. - Но защитник права: нам всем не должно быть чуждо сострадание... Поэтому по просьбе уважаемой Эмилии, спасшей нас всех - по просьбе, с которой я полностью согласна - смертная казнь будет произведена самым быстрым и безболезненным способом: через отсечение головы! Нам не нужна жестокость, пусть она остается на совести таких, как Джоклут Джоубрейкер.

- Суд окончен, - объявила Эмилия, вновь выйдя на середину зала. - Все, кто хочет, могут расходиться.

Вокруг слышался шум: зрители и судьи покидали свои места, хотя некоторые собирались задержаться, чтобы посмотреть на казнь. И только в этот момент Джоубрейкеру стало абсолютно ясно: это его смерть. Прямо сейчас, выйдя из зала ратуши - того самого зала, где несколько дней назад праздновал свою скорую победу - он подойдет к плахе!

Это оказалось куда ужасней, чем в сражениях: там, понимая, что может погибнуть, орк все же всегда был уверен, что останется жив, да и в горячке боя не до того, чтобы думать о смерти. Сейчас же он был скован и беспомощен - так же как и многие его жертвы перед ним еще не так давно...

- Не повезло нам с тобой, - пожала плечами удаляющаяся Сирка. - Только я сейчас пойду ужинать, а тебе в другую сторону.

- Ну, давай, пойдем, - одна из наг-охранниц крепко взяла орка за руку и помогла встать. - И нечего ноги волочить. Думаешь, мне легко? Навязали на мою голову... Лучше бы ты в битве погиб, а то сейчас придется тебя рубить на этой... А я в палачи не нанималась - но что поделаешь...

Джоклут медленно шагал к выходу. Цепи были тяжелы, но не настолько, как ему хотелось бы: они не могли намного замедлить его. Жить оставалось все меньше с каждым шагом...

- Меч отлично заточен, - зачем-то сообщила нага. - Смерть будет мгновенной, ничего не почувствуешь даже... Наверное...

- А вы смотреть пойдете? - донесся откуда-то голос Сирки.

- Нет, - это ответила Эмилия. - С меня достаточно крови в битвах.

- Я тоже такие зрелища не очень люблю, - согласился Корак. - Да и вообще, у нас еще дела на сегодня...

"Дела... Дела... - мысли медленно ворочались в голове приговоренного, пока он выходил из зала и спускался по лестнице во двор. - Какие у них могут быть дела?.. У них сегодня будут дела... Сегодня... Где-то..."

Во дворе все уже было подготовлено для последнего дела Джоклута Джоубрейкера...