Последнее дело Шерлока Холмса

Михаил Гинзбург

Последнее дело Шерлока Холмса

по личному отчёту доктора Джона Ватсона

---

Запись 1. Похороны. Чай. Психоз. Всё идёт по плану.

Похороны Шерлока Холмса прошли на удивление скучно.

Никаких перестрелок, никаких загадок, никаких «последних писем». Просто погода, как всегда, отвратительная, ворона на ограде, и гроб, хотя строго говоря — урна. Холмс, как выяснилось, предпочёл кремацию. Что, впрочем, не мешает мне подозревать, что он снова инсценировал свою смерть.

Миссис Хадсон сказала, что он умер от «небольшой ошибки в химии». С её интонацией это звучало как «споткнулся и упал в уран».

Я пошёл домой. На Бейкер-стрит.

И тут всё пошло вразнос.

---

Запись 2. Акт первый: откровение

В кресле Холмса сидела миссис Хадсон.

С блокнотом. С его блокнотом.

Почерк — её.

— Добрый вечер, доктор, — сказала она, как будто так и должно быть. — Хотите знать правду?

Она выложила всё спокойно. Даже буднично.

Холмс — не гений. Он — фронтмен. Витрина. Артист.

А она — сценарист, режиссёр и оператор одновременно.

— Он играл для вас, Джон, — сказала она. — Без вас ничего бы не сработало. Вы — зритель. Вы — свидетель. Вы — нужная иллюзия.

Я, конечно, подумал, что она сходит с ума. Потом — что я схожу. Потом — что все давно сошли, а я просто опоздал.

Я вышел. Мне нужен был воздух. Или шампанское. Или побег из собственной жизни.

---

Запись 3. Карета. Как в дурном сне.

Возможно, я действительно начал сходить с ума, потому что рядом остановилась карета. Чёрная. Без звука. Без лошадей. Просто — появилась.

Внутри сидел Мориарти.

Да-да, тот самый. Жив, спокоен, даже с кружкой чая.

— Присаживайтесь, доктор. Время кое-что понять.

Он говорил ровно. Без злобы. Почти… по-человечески.

И вот что он сказал:

Миссис Хадсон — иллюминат. Не символический, не шутка. Настоящий.

Холмс — её инструмент.

А я — зритель, на котором держался весь спектакль.

Меня запрограммировали верить.

Он дал мне сферу. Внутри — крошечная голограмма Холмса.

— Разбей. Или сохрани. Выбор за тобой.

И тут появилась она.

---

Запись 4. Хруст.

Миссис Хадсон материализовалась как оптический эффект. Мантию развевало ветром, которого не было. Голос — как у диктатора и школьной учительницы в одном лице.

Она вещала о балансе, о контроле, о порядке. Очень красиво. Очень пафосно.

Но где-то на шестой минуте её монолога мне стало скучно.

Я встал.

Подошёл.

И ударил её в нос.

Да, это случилось.

И да, я смеялся потом долго. Истерически. До слёз.

Потому что мир не выдержал сам себя.

---

Запись 5. Выдох.

Я очнулся. В кресле. На Бейкер-стрит.

Холмс напротив. С газетой. Живой. Спокойный. Очень довольный собой.

— Великолепно, Джон. Фантастическая реакция. Даже по меркам галлюцинаций — выше ожиданий.

Оказалось, я накурился. Не шутка. Он дал мне табак с экспериментальными примесями. Хотел «проверить восприятие».

Ха. Спасибо, Холмс.