Последнее лето детства

Раньше, в дачном посёлке жили лётчики и их семьи, а теперь, все, кому не попадя. В годы моего детства он назывался “Крылья советов”, но затем, когда всё советское предавалось анафеме его переименовали в “Рубин”.

Небольшой, серенький одноэтажный домик, обнесённый вокруг яблоневыми и вишнёвыми деревьями. Каждое лето я приезжал сюда на каникулы вместе с бабушкой. Удивительна и парадоксальна детская память. Поражает она своей избирательностью и фрагментарностью. Смешивает такие палитры цветов и красок, что любой художник мог бы позавидовать.

В память врезался пылающий закат, ярко-бордового цвета, похожий на военные штандарты, расправленные ветром. Ковыляли вдаль тёмно-фиолетовые армады облаков. Я ещё думал тогда, а что там за самой дальней-далью? Рисовались дивные фантастические миры, населённые необычными существами. Исполинские горы, окутанные седым туманом. В то самое лето ушла бабушка…

Я стою на крыльце и курю, прислонившись к перилам. Конец лета и август не балует хорошей погодой, периодически заряжая дождями. Однако, сегодня, день на удивление яркий и светлый.

- Андрей, ты есть будешь? – спросила Оксана.

В последнее время, от неё невыносимо веет холодом. Что меня с ней связывает? Десять лет брака, отвечаю я сам себе, но что за этой цифрой - осталось ли за ней что-нибудь живое и настоящее?

- Нет, я не голоден.

Если и было что-то, то его уже давно нет.

- День сегодня хороший, я на карьер схожу искупаться – ты со мной?

- В следующий раз, - отвечаю я.

- Следующего раза может и не быть - лето кончается.

- Значит не судьба!

- Знаешь, Андрей, с тобой стало очень тяжело.

- Можно подумать с тобой легко, - отрезал я.

Оксана быстро собрала сумку и ушла. В какой момент между нами образовалась эта маленькая трещина отчуждения, которая с течением времени превратилась в Марианскую впадину? Все вопросы повисают в душном августовском воздухе без ответа, вызывая противоречия в моей душе, тяжёлым камнем опуская меня на дно, погружая в пучину тихого отчаяния.

Раскрыв книгу я лениво перепрыгивал через предложения. Оксана была уже далеко и виделась лишь небольшим пёстрым пятном, которое вскоре скрылось за поворотом.

Подул ветер сгоняя белые барашки облаков в непослушные стаи. В саду пронзительно скрипнули старые качели, которые прятались в недрах яблоневых деревьев. Через какое-то время опять, до боли знакомое скрип-скрип, осторожное и неуверенное. Проржавевшей юностью скрипнули в сердце несмазанные болты воспоминаний. Я обогнул угол дома и вошёл в сад. Скрип стал постоянным и превратился в непрерывный металлический стон. На стареньких качелях Анька Симакова чуть отталкиваясь от земли взмывала вверх. Сто лет её не видел, наверное, с того самого лета, когда… Конечно детская память фантастически цепкая на какие-то детали, но юношеская не менее въедлива, но правда уже на другие. Почти пятнадцать лет прошло, а в памяти остались все мелкие и теперь уже не нужные подробности.

- Привет, ты как здесь? – спросил я.

Она спрыгнула на лету и оказалась рядом со мной, прямо нос к носу и непослушные светлые волосы закрыли её лицо. Вытянулась, тогда была меньше меня на голову.

- Я залезла через дырку в заборе, позади дома. Жуть, как захотелось покачаться на наших качелях, знаешь что-то навеяло, вспомнилось. Тебя мимолётом увидела. В общем прости. Не удержалась.

- Я вроде слышал, что ты с мужем в Израиль уехала?

- Как уехала, так и приехала.

- Не сложилось?

- Ага, вроде бы того. Нашёл он себе там Рахиль, ну настоящую, клейма негде ставить и женился, а меня в фатерлянд отправил. Вот и говори тут после этого о геноциде!

- А сюда чего?

- Так, решила молодость вспомнить. Я ведь ничего не забыла. Вот дурная башка, всё сохранила до малейших деталей. А ты?

Вспомнилось былое. Пятнадцать лет мы не виделись. Её губы слишком близко. Я чувствую её запах. Полуденный ветер разогнал затхлость пропаренного дня и принёс глоток свежести.

- Ты это серьёзно? - спросил я, делая шаг назад от её губ, пахнувших вишней.

- Ну, а чего, я видела твоя жена ушла. Мы вдвоём.

- Нет постой, я тебя не видел с того самого лета.

- Когда ты лишил меня девственности.

- Ну да, и ты приходишь пятнадцать лет спустя, и я не знаю, как это всё воспринимать.

- Тогда ты был гораздо решительнее.

- Тогда я был моложе и глупее, а в жилах у меня играли гормоны. Я бы мог лишить девственности и самку слона. Ань, я понимаю у тебя всё не айс в личной жизни, да и у меня если честно не очень, но всё что было тем летом, наверное, должно там же и остаться.

Чувствую себя полнейшей тряпкой. Это будет слишком цинично по отношению к Оксане. Хотя о чём я говорю? Несу какой-то бред. Брака фактически нет, мы чужие по сути друг-другу люди.

- Может оно и так, - она сделала шаг навстречу и опять её губы оказались рядом с моими. - Тем летом, кстати, было хорошо. Ты помнишь, как ты целовал мои сбитые колени.

- Я помню всё, но зачем это сейчас? Ты как наваждение, как сон. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

- А что, если это судьба, я всегда об этом думала, что, если мы выбрали не те пути по жизни, что если нам суждено быть вместе. Ты об этом хоть раз думал?

О чём я должен был думать? Нам по семнадцать лет. Оранжевое лето, багряные кусты - она доступна и легка.

Я коснулся её губ, не смог удержаться от искушения. Слишком сильно во мне вскипали эмоции. Именно сейчас, когда Оксана холоднее льда.

Нежности хватило ненадолго. Отряхнулись и разошлись. И не стоила игра свеч, наверное. Попрощались. Осталась неловкость украденного счастья.

Я вернулся в дом и включил телевизор, вещавший про мировую политику и суровый мир капитала. Через полчаса вернулась Оксана.

- Ты чего не купалась даже? – спросил я, обратив внимание на её сухие волосы.

- Вода ледяная.

- А чего ты хотела? Тут тебе не Адриатика - Подмосковье стайл.

Оксана кинула сумку на пол и немного повертевшись присела рядом со мной.

- Андрей, я должна тебе кое-что сказать.

- Я весь внимания.

Повесила голову, закрыла лицо ладонями - что-то действительно неприятное.

- Я ухожу от тебя.

Сколько раз я репетировал эту фразу. Мысленно бросал её ей в лицо и все-таки первым получить такую оплеуху достаточно поганое дело.

- В смысле уходишь? - негромко спросил я.

- В прямом, я не знала, как тебе сказать, но думаю пора всё выложить, как оно есть. И мне будет легче, надеюсь, что и тебе.

- У тебя кто-то появился?

- Не делай на этом акцент, поверь, это сейчас не самое важное. Я от тебя ухожу.

- К кому уходишь?

- Не будь маленьким. Есть человек, которого я люблю.

Мимоходом проскользнула мысль о дедовом ружье, которое висит на стене. А чем я лучше? Переспал с призраком пятнадцатилетней давности.

- Ну ты и сука.

- Извини, какая есть. Только ты меня такой сделал.

- Значит я говно, а ты хорошая, так?

- Не так, просто, мы стали друг-другу чужими, вот и всё.

Глупее фразы и найти сложно, - мы стали друг-другу чужие. Однако, эта фраза ёмко выражает наше сегодняшнее состояние холодной войны. Никто ни в чём не виноват, но у каждого из нас руки по локоть в крови.

Я вышел из дома, быстро проскользнул в яблоневый сад и вылез через дырку в заборе. Пошёл к Аньке. Зачем, что я должен там найти? Она говорила про какие-то там невыбранные дороги, судьбу, а что если это действительно так? Может есть шанс начать всё заново. Мысли мои никчёмные оборвались на полуслове. Аня сидела на веранде с лысоватым желеобразным мужиком. Они мило болтали и смеялись. Видно было, что хорошо им, и счастье вокруг них невидимым облаком. Я с яростью рванул калитку и вбежал на участок.

- О, Игорь, сколько лет, сколько зим! Тебя и не узнать.

Она радостно бросилась ко мне и крепко обняла. Я слегка приобнял её и в растерянности прошептал на ухо.

- Зачем всё это было?

- Я сейчас, - небрежно бросила она лысому, на лице которого не отобразилось никакой эмоции и отвела меня в сторону.

- Просто мой суженный, как я и говорила разменял меня на одну Рахиль и наш семейный психолог посоветовал нам, дабы избежать развода, прибегнуть к шоковой терапии, клин клином так сказать вышибить. Мы решили сменить обстановку, на время переехать сюда. И с кем мне здесь, с первым встречным надо было? Я увидела тебя. И всё сразу решила. Первая любовь ведь не забывается? Прости что так получилось. Знакомься – это мой муж Исраэль Шомассон, - махнув рукой подозвала его. – Изя знакомься это мой друг детства Игорь, я о нём, только что тебе рассказывала.

- Вообще-то меня зовут Андрей, - сказал я опустошённо.

- Извини, точно Андрей, совсем забыла, - с наигранным сожалением сказала она.

Верный сын иудейского народа встретил меня с дружелюбной улыбкой. Что-то говорил с неясным акцентом, переходя на смешной говорок. Всё плыло перед глазами, и я уже откровенно не понимал этот чудной мир.