Последнее отчаяние или это все из-за любви...

«Эта книга посвящается моей подруге, что не дала мне пойти ко дну. Если ты это читаешь, то знай, что благодарности моей нет придела. Именно благодаря тебе я начала творить и жить. Я не когда не забуду твой поддержки и помощи, которую ты мне оказала в трудной ситуации.»

Мария Г.

Главное в жизни человека

– это желание жить.

Глава 1

«2010.09.27. – Луизы больше нет... Вчера она как обычно ехала на работу в такси, но произошло ужасное ДТП. Какой-то пьяный ублюдок сел за руль и на всей скорости врезался в машину. В итоге никто не остался в живых... Как только мне сообщили о случившемся, я впал в такую панику... Боюсь, мне не передать словами. Я не могу поверить, что ее больше нет. Как такое возможно? Еще вчера она была жива, полна энергии, строила планы. А сегодня… Сегодня осталась только эта невыносимая боль, разрывающая меня изнутри.

Я прекрасно понимаю, что сейчас чувствуют ее родные, ее друзья. Эта потеря – невосполнимая, рана, которая никогда не заживет. Я не знаю, как жить дальше без нее. Луиза была таким светлым, добрым человеком. Она умела видеть хорошее в каждом, умела дарить радость. Мир стал темнее без нее.

Что мне теперь делать? Как справиться с этой болью? Нужно ли мне пойти на похороны? Смогу ли я вообще смотреть на ее… на то, что от нее осталось?

Я сообщил об этом своей матери, но она как всегда начала упрекать меня и говорить, что в этом виноват лишь я, а сестре до меня нет вообще не какого дела. Хоть они и посочувствовали мне с фальшью, легче мне не стало. Я до сих пор не верю, что мое любимой больше нет...»

После этих слов на дневник хлынули слёзы, размывая чернила в уродливые пятна. Охваченный яростью и безысходностью, Кацпер с силой бросил дневник на диван. Он рухнул на пол, свернувшись калачиком, и воспоминания нахлынули на него, придавив к земле. «Может, это сон? Просто кошмар, от которого я скоро проснусь, и Луиза будет рядом, смеясь над моей испуганной физиономией», – отчаянно подумал он, хватаясь за эту хрупкую надежду. Но, к сожалению, реальность жестоко вернула его на землю. Боль была слишком настоящей, воспоминания – слишком яркими.

Через какое-то время он поднялся с пола, шатаясь, как пьяный. Подошёл к окну и прижался лбом к холодному стеклу. За окном светило яркое сентябрьское солнце, ветер, играя с ещё зелёной листвой, приносил каждому прохожему приятную свежесть. Казалось, будто лето ещё продолжается, но ощущение тревоги просто поедало Кацпера изнутри, медленно сводя с ума. Парк, расположенный прямо под этим окном, раньше даровал ему бесчисленные минуты чистого счастья, проведённые с Луизой, но теперь же эти воспоминания, некогда бесценные, причиняли ему невыносимую, жгучую боль, лишающую его рассудка.

– Почему?! ПОЧЕМУ ОНА?! – заорал Кацпер, не вытерпев этого чувства безысходности, срывая голос. В горле саднило, но он не мог остановиться. – Она… Она была для меня ВСЕМ! Целой вселенной! Без нее… Без нее этот мир – просто куча пепла! Лучше бы я сдох, а не она! Лучше бы меня размазало по асфальту, а не ее! ЗА ЧТО?! – Вопль боли и отчаяния, казалось, сотряс стены комнаты, разрывая тишину на куски.

Внезапно он сорвался с места, сжимая кулаки до побелевших костяшек, готовый крушить все вокруг, лишь бы хоть как-то унять эту боль. Быстрыми и тяжелыми шагами он ворвался на кухню, там он в ярости взглянул на стол. На нем стоял обыкновенный стеклянный стакан, наполовину наполненный водой. Кацпер схватил его и со всей силой бросил об стену. Стакан с дребезгом разлетелся на тысячи мелких осколков, которые усыпали пол, словно кусочки льда. Вода, выплеснувшаяся из стакана, медленно стекала по обоям, оставляя темные, уродливые пятна. Кацпер тяжело дышал, грудь поднималась и опускалась, бешено колотилось сердце. Ярость начала отступать, сменяясь чувством опустошения и вины. «Что я наделал? Зачем?», – пронеслось у него в голове. На трясущихся ногах, он подошел к кухонному столу, вытянул стул и рухнул на него. Опустил голову на руки и снова заплакал. Но теперь это были не крики ярости, а тихие, беззвучные слезы отчаяния. Он чувствовал себя раздавленным, сломанным, беспомощным перед лицом невосполнимой утраты. Он не знал, как жить дальше, как дышать, как просто существовать в мире, где больше нет Луизы.

Кацпер залился слезами, его тело сотрясалось от беззвучных рыданий, внутренний крик разрывал его на части, хотя губы оставались немыми, парализованными горем. Это был крик без надежды, крик в пустоту, которую Луиза оставила после себя. В каждой его клеточке поселилась всепоглощающая, холодная тревога, которая постепенно сводила его с ума, высасывая последние остатки здравомыслия. Внутри словно разверзлась бездонная пропасть, наполненная внутренней болью, а каждая мысль казалась тяжелой, как камень, тянущий его ко дну.

Тем временем на улице темнело, призрачный сумрак опустился на этот польский городок, наделяя его блаженным спокойствием. Наступающая ночь окутывала осенние улицы легким туманом и на них один за другим загорались фонари, освещающие пути для проходящих мимо людей. Небо обретало темно-голубой оттенок, облака, путешествующие по вечернему небосводу, казались пушистыми и расплывчатыми. Сквозь них можно было различить маленькие мерцающие точки звезд, сияющих в дали.

Немного успокоившись, Кацпер встал со стула и что бы хоть немного освежить мысли, он решил выйти на балкон. Медленно, словно через густой туман, он доковылял до двери, ведущей на балкон. Открыв ее, он сделал шаг наружу, впуская в легкие прохладный осенний воздух, который, казалось, лишь глубже проникал в его раны, но всё же был хоть чем-то новым, чем-то, что не было его душной, измученной комнатой.

Ветер нежно трепал волосы Кацпера, озабоченного своим горем. Несмотря на то, что эта ночь была наполнена умиротворением и безмятежностью, он с головы до ног погрузился в мрачные мысли. Главный герой стоял на балконе, устало смотря на весь этот пейзаж тьмы.

– Луиза…Прости меня… – вымолвил он, заметив в вышине яркую звёздочку, напомнившую ему об ней. – Я скоро снова буду с тобой.

Глава 2

«2010.10.06. – Несколько дней назад состоялись похороны Луизы. Когда я увидел ее, я со всей силой прильнул к гробу и начал реветь на взрыд. Если бы не ее отец, я бы так и остался там обниматься с ее гробом. Он оттащил меня от Луизы и начал пытаться приводить меня в чувства, но я был настолько подавлен, что все церковную службу я не мог сдержать слез. Сквозь них я не видел ни священника, не людей, прощающихся с покойной, ни церкви, не кладбища, ничего. Я стоял там, словно в тумане, хотелось кричать от боли, но сил едва хватало чтобы просто стоять. В момент, когда по обычаю стали бросать землю в могилу, я был готов сам броситься в эту черную пропасть, ища там покой. За все это время что я провел с нею, я понял только одно – мне нужно умереть. После ее похорон она часто приходила ко мне во сне как кусочки чудесных воспоминаний. Вчера по среди ночи случилось нечто странное, наверное, это была галлюцинация, не знаю; я видел Луизу, она была так прекрасна, словно лепесток нежной розы; в своем белом летнем платье, она легко кружила над моим окном, из которого струился серебристым потоком лунный свет. После ее обворожительного танца я чуть ли не сошел с ума; я полностью закрылся одеялом, зажав глаза и уши руками, чтобы не видеть и не слышать ее, и единственным моим желанием было дождаться утра. Я пролежал так до утра, не смыкая глаза, дрожа от страха словно мышь. Из-за этого, я не выспался и уснул на работе. Мне сделали выговор и предупредили о возможном снижении зарплаты при повторении ситуации. Я так больше не могу. Продолжать жить в таких условиях стало невыносимо. Сегодня все закончиться. Надеюсь, это моя последняя запись.»

Кацпер молча отложил дневник на стол, попутно размышляя над задуманным, откинувшись на спинку стула и приковав свой безрадостный взгляд к белой стене. На ней висели многочисленные фотографии в маленьких коричневых рамках: на них были они с Луизой, старые друзья из школы и университета, родные, а также другие люди, которые бесследно пропали из жизни Кацпера. Не заметно для самого себя, он взглянул на эти фотографии, ища в них что-то живое, что могло его успокоить и утешить, однако все они казались ему пустыми, безжизненными. В какой-то миг ему показалось это настолько невыносимо, что ему пришлось устремить свой взор в окно. Плакать он уже не мог, слезы просто не текли. Он утомлённо смотрел в пасмурное осенние небо, уже укрывавшееся ночным сумерком, потом безмолвно встал, подошёл к небольшому ящику, около его кровати, нагнулся и начал копаться в различного рода, вещах. Наконец Кацпер вынул из него небольшой моток веревки и тяжело вздохнув, начал завязывать петлю. Когда он закончил, он отыскал кусочек мыла, одиноко лежавший в ванной, на полочке, возле разбитого зеркала. Бросив последний взгляд на свое искаженное отражение, он медленно повернул ручку крана, и из него начала струиться вода. Он не спеша запустив пальцы в воду и начал намыливать веревку с явно озадаченным видом. В голове Кацпера царил хаос, а от напряжения его руки не слушались. Желание отбросить эту петлю было сильным, но он понимал, что больше не сможет выдержать этих страданий. После всех совершенным им манипуляций, он закрыл все окна и двери, оделся и вышел из дома. Оказавшись на улице, паренек направился к парку, провести последние минуты жизни, вспоминая о Луизе.

В такие дни воздух кажется тяжелым и влажным, будто сам он погружён в размышления о чем-то глубоком, сокровенном и тревожном. Шум города затихает, приобретается особая гулкость, которая словно отражает внутреннее состояние души – замедленное, подавленное и наполненное тоской.

Поглощенный мрачными мыслями о самоубийстве, Кацпер, словно тень, пробирался сквозь сумрачный парк. В его глазах не осталось и следа надежды, лишь тусклый отблеск былого. Глубокие синяки под глазами, словно тени, искажали черты его некогда привлекательного лица. Одет он был черную повседневную толстовку и темно-синие потрёпанные джинсы, которые лишь подчёркивали его измождённый вид.

В толпе, словно состоящей из бездушных статуй, никто не обратил внимания на отчаяние, сквозившее в глазах Кацпера. Кроме одного юноши. В его глазах читалась доброта и сострадание, в них словно горел огонь чистой души. Он решил проследить за Кацпером, наблюдая за тем куда он направляется. Юноша медленно последовал за ним, словно зная, что у того на уме, тем временам как Кацпер уже отдалился от шумной толпы людей и углубился в тень парка для того, чтобы покончить с своими вечными муками. Он остановился у высокого дерева, косо глядя на его высокие ветви, и осмотрелся вокруг. Из-за ночной темноты он не заметил вдали молодого человека, медленно идущего к нему на встречу, и приступил к запланированным действиям. Пытаясь взобраться по шершавому, осыпающемуся стволу, Кацпер то и дело срывался вниз. Сняв и аккуратно положив свои кроссовки на землю, он с трудом, цепляясь пальцами за кору, наконец взобрался на одну из нижних веток. Дерево казалось равнодушным свидетелем его предсмертной борьбы, а холодный ночной воздух обжигал кожу босых ног.

Увидев это, следивший за ним парень на миг онемел от ужаса, но, собравшись с силами, отчаянно выкрикнул:

– Стой! Не делай этого! Парень, одумайся!

От этой неожиданности Кацпер не удержался на ветке дерева и рухнул на землю, больно ударившись:

– Ау! – вырвалось у него, когда он, потеряв равновесие, сорвался с ветки и больно ударился о землю. Заметив приближающегося человека, он, скрючившись от боли, пробормотал сквозь зубы, стараясь скрыть отчаяние: – Отойди... не мешай.

Юноша, не обращая внимания на его слова, быстро подбежал и помог подняться. Несмотря на боль от падения и недоумение, Кацпер взглянул на него. Он с его помощью, приподнялся на ноги и слегка потер ушибленное место. Когда незнакомец прикоснулся к его руке, чтобы помочь встать, внутри у Кацпера что-то дрогнуло, не смотря на его безразличие ко всему.

– Ты в порядке? – спросил он с тревогой в голосе. –Прости, но нет. Я не могу пройти мимо.

Кацпер отшатнулся, словно от удара. Внутри все сжалось от стыда. Он не заслуживал этого сочувствия, этой заботы. Он хотел кричать, чтобы тот оставил его в покое. Но слова застряли в горле, не давая вырваться наружу.

– Зачем ты решил мне помешать? – с горечью спросил он, отворачиваясь. Голос дрожал, выдавая внутреннюю борьбу. – Разве ты не понимаешь, что я больше не могу... что мне невыносимо просто дышать? Какая тебе разница, что будет со мной? Оставь меня в покое, дай мне наконец обрести покой.

– Поверь, – тихо ответил юноша, делая шаг ближе, – я знаю это чувство. Мне тоже когда-то казалось, что выхода нет, что жизнь – это лишь бесконечная боль.

Он замолчал на мгновение, словно собираясь с мыслями.

– Но стоило мне раскрыться и попросить о помощи, как мир начал меняться. Я не говорю, что будет легко, но стоит дать себе еще один шанс.

Искренность в голосе незнакомца тронула его. Кацпер замолчал, уткнувши свой взгляд в землю и обдумывая его слова. От этого неловкого молчания его спасателю стало не по себе, и он принял нужным осведомиться о причинах его действий.

– Почему… ты решился на суицид? Что случилось?

Какое-то время Кацпер продолжал молчать, до тех пор, пока из его глаз не полились слезы.

– Д-да... – захлебываясь в них, произнёс он, присаживаясь на недалеко стоящую лавку и закрыл лицо руками. –У меня п-погибла девушка, мне некуда больше идти... Моя мать, все время была повёрнута на сестре, и на меня ей было все равно, сестра – та ещё эгоистка, некого не видит кроме себя... И на кого мне надеяться? К кому идти? – чуть вскрикнул он от отчаяния.

– А отец? – спросил незнакомец, понимая, что в ответ он услышит ещё одну печальную весть. Он тоже присел рядом с ним.

– Отец умер два года назад... – ответил Кацпер, а потом прибавил с гримасой улыбки на лице. – Он был очень хорошим человеком...

– Понимаю, – с сочувствием произнёс его собеседник, – ты лишился дорогих тебе людей, и страшно волнуешься за своё будущее... мне знакомо это чувство...

Он придвинулся к Кацперу и обнял его, похлопывая по спине. Кацпер уткнулся своим заплаканным лицом в его плечо, все ещё дрожа и всхлипывая.

– Не переживай, я помогу тебе, – тихо прошептал он. – Как тебя зовут хоть?

– Кацпер, – невнятно промямлил он.

– А меня Ник ...

После этих слов, между ними сделалось глухое молчание. В потемневшем небе медленно плыли дождевые облака, нагонявшее на весь городок осеннюю меланхолию. Ник крепче обнял Кацпера, чувствуя, как тот дрожит всем телом. Он знал, что никакие слова сейчас не смогут полностью залечить эту рану, но он надеялся, что его присутствие, его физическая поддержка, хоть немного облегчат боль Кацпера.

– Кацпер, послушай, я понимаю, что сейчас тебе кажется, что все кончено, что нет никакого смысла идти дальше. Я сам был на твоём месте, я знаю, как это тяжело. Но поверь мне, это не конец. Это просто очень трудный период в твоей жизни. Период, который, не будет длиться вечно.

– Ты потерял много, я знаю. Но ты не один. У тебя есть я. Я не знаю, как долго я буду рядом, но сейчас, здесь, я с тобой. И я не позволю тебе сдаться.

Кацпер смотрел на Ника, словно не понимая, как кто-то может проявлять к нему столько сочувствия и заботы.

– Почему? Почему ты решил мне помешать умереть? – прошептал он, – Ты ведь даже не знаешь меня...

Ник улыбнулся.

– Потому что я верю в то, что каждый человек заслуживает шанс. Потому что я вижу в тебе боль, которую знаю слишком хорошо. Но я знаю, что ты можешь пройти через это.

Он слегка отошел от Кацпера и взял его за руку.

– Пойдем отсюда. Здесь становиться холодно и скоро пойдет дождь. Я угощу тебя горячим чаем, и мы поговорим. Ты расскажешь мне все, что хочешь. А я просто буду слушать.

Кацпер молчал, обдумывая предложение Ника. В глазах незнакомца он читал искреннюю доброту и желание помочь. Он был в растерянности, разбит горем и совершенно потерян, поэтому решил довериться Нику.

– Хорошо, – наконец прошептал он. – Пойдем.

Ник ободряюще улыбнулся и крепче сжал его руку.

– Вот и отлично! Пошли, мой дом совсем недалеко.

Найдя свою обувь, Кацпер вместе с Ником, медленно вышли из сумрака парка. Молчание, густое и тяжелое, нависло между ними, прерываемое лишь тихим шелестом листьев и влажным дыханием ночи. Легкий дождь начал моросить, застилая темное небо толстым плотной пеленой дождевых туч. Каждый из них был погружен в свои мысли, пытаясь осмыслить эту неожиданную встречу.

Через несколько минут они подошли к небольшому, многоэтажному дому. Свет из окон создавал уютное впечатление на фоне серого неба.

– Вот и пришли, – сказал Ник, доставая ключи из кармана. – Заходи.

Они вошли в тускло освещенный подъезд, где пахло сыростью и старыми газетами. Они медленно поднимались по лестнице, мимо проплывали обшарпанные стены, исписанные граффити, и тусклые лампочки, отбрасывающие причудливые тени. Добравшись до нужного этажа, Ник остановился перед дверью, чувствуя, как напряжение нарастает. Он достал ключ и, повернув его в замке, тихо отворил дверь, пропуская Кацпера вперед. Как только Кацпер вошел в квартиру его сразу же окутал теплый воздух. Пахло домашней едой и… уютом. Внутри было не идеально чисто, но чувствовалась какая-то домашняя теплота, которой Кацпер так давно не испытывал.

– Заходи, не стесняйся, – сказал Ник, снимая куртку. – Проходи в гостиную, сейчас чайник поставлю.

Кацпер послушно снял промокшие кроссовки, оставив их у порога, поплелся в гостиную. Он окинул комнату взглядом, стараясь зацепиться за что-нибудь, что могло бы отвлечь его от навязчивых мыслей. Обстановка была скромной, но уютной: на диване небрежно брошена клетчатая подушка, на полке беспорядочно громоздились груды книг, а на стене, висела акустическая гитара.

– Садись на диван, – донеслось из кухни. – Чай скоро будет готов.

Кацпер опустился на диван. Он чувствовал себя странно. С одной стороны, он все еще ощущал горечь потери и безысходность. С другой – в нем зарождалось какое-то смутное чувство надежды. Возможно, этот странный, добрый парень, Ник, действительно сможет ему помочь. Кацпер взглянул в окно; дождь тихо стучал по стеклам, погода нагоняла не то покой, не то тревогу. Несмотря на то, что небо застилали тучи, сквозь них все же простирался бледный силуэт луны. Она нежно покрывала своим светло-белым светом этот городок, который как, казалось умер этой ночью.

Вскоре Ник вернулся с подносом, на котором стояли две чашки чая и тарелка с печеньем. Он поставил его на небольшой столик стоявший рядом с диваном, а сам уселся рядом с Кацпером.

– Вот, держи, – сказал он, протягивая одну кружку Кацперу. – С лимоном и медом. Должно помочь согреться.

Кацпер взял кружку и сделал маленький глоток. Чай действительно был вкусным и согревающим.

– Спасибо, – тихо сказал он.

– Не за что, – ответил Ник, стараясь не смотреть прямо в глаза Кацперу. Немного потупившись, он промолвил, подбирая слова: – Слушай, я понимаю, что тебе сейчас невыносимо тяжело. И я не собираюсь давить на тебя. Но если вдруг... если хотя бы на секунду тебе захочется выговориться, облегчить душу, я буду рядом.

Кацпер молчал, глядя в свою кружку.

– Как… ее звали? – тихо спросил Ник, нарушая тишину.

Кацпер вздрогнул.

– Луиза, – прошептал он.

В его голосе звучала такая тоска, что у Ника сжалось сердце.

– Она… она была самой лучшей. Самой доброй, самой светлой. Она всегда умела рассмешить меня, даже когда мне было очень плохо. Она верила в меня, даже когда я сам в себя не верил.

Кацпер замолчал, и из его глаз снова потекли слезы.

– А потом… потом ее не стало, – его голос начал дрожать от нахлынувших эмоций. – И я… я не знаю, как жить дальше без нее.

Ник молча взял его руку и крепко сжал ее. Он лишь надеялся, что он сможет ему помочь.

– Понимаю, – тихо сказал он. – Но, суицид – не выход, какой бы не была ситуация…

– А что мне оставалось делать? В чем тогда выход? – с недоумением спросил Кацпер.

Ник резко замолчал и уставился в дальний угол комнаты, ища ответы на эти вопросы. В голове лихорадочно проносились флешбеки из его прошлого, прочитанные книги и обрывки разговоров. Все казалось бесполезным перед этим увядающим человеком, сидящим, напротив. Он не мог конкретно ответить на этот вопрос.

– Жить…– задумчиво ответил он, – Чтобы не случилось нужно продолжать жить…

– Как жить, если весь твой мир рушиться у тебя на глазах?! – неожиданно вскрикнул Кацпер.

Ник устало вздохнул.

– Послушай, я хочу рассказать тебе свою историю, – начал он. Когда мне было 17 лет, я был поуши влюблен в одну прекрасную девушку. Помню, как она в тот первый раз расплела свои светлые волосы и ветер ловко подхватил их. Ее звали Дарья. Я познакомился с ней в деревне, когда моя бабушка попросила меня приехать, чтобы помочь ей с хозяйством. Даша была очень веселой, красивой и смелой девушкой; очень много смеялась и хотела быть во всем первой. Но вскоре… я застал ее за изменой.

Тут Ник сделал небольшую паузу, а затем продолжил.

– Она изменила мне с другим… Это было одним летним вечером, когда я шел к ней с цветами, чтобы сделать предложение. Я случайно заглянул в окно в ее спальной и увидел ее с другим парнем, занимающихся любовью. Первое что я хотел сделать, это ворваться в избу и расправиться разом с обоими, но что-то сдержало мой гнев, и я просто ушел, а они даже не заметили моего присутствия. Тогда я был в таком отчаянии и гневе, что сам того не замечая забрел в густой лес; там я крушил деревья, пока не выбился из сил и не рухнул где-то на опушке, захлебываясь в слезах. Спустя какое-то время, я заснул, даже не смотря на холод августа. Проснулся я утром, от того что кто-то начал меня трясти за плечи. После, как оказалось, это был дедок, собиравший грибы и ягоды. Он испугался, увидев меня брошенным в лесу. От безысходности я поведал ему свою историю любви, он пожалел меня и отвел обратно в деревню. В деревне я знал куда отправлюсь. Я пошел к ее дому и по пути встретил ее. Даша шла ко мне на встречу, такая счастливая. Когда мы сблизились, я серьезно посмотрел в ее голубые глаза. Она сразу оробела, видимо понимая, что я все знаю. Когда мы заговорили, я сказал, что больше не разу не приду к ней. Помню, как она бросилась мне в ноги и на коленях умаляла вернуться. Я лишь вынул из ее волос ромашку, и бросил ее на землю, сказав, чтобы они вместе жили счастливо, а затем пошел прочь. Позже я узнал, что Даша, не выдержав позора, бросилась в воду. С тех пор я не появлялся в этой деревне.

После этого рассказа в комнате воцарилась тишина. Кацпер все также неподвижно сидел на диване, уставившись в пустоту. В конце концов Ник подытожил:

– Так что, Кацпер, выход есть всегда. Главное верить в это, и он обязательно найдётся.

– А что ты почувствовал, когда узнал, что Дарья утопилась?

– Разочарование. Я лишь хотел того чтобы она была счастлива с другим. А она… всё-таки не смогла разлюбить меня. Я часто винил себя в ее смерти. Однако, я не хотел пойти таким же путем, как Даша.

После этих слов повисла тяжелая тишина. Кацпер не смотрел на Ника, взгляд его был прикован к полу, казалось, он что-то выискивает там, в потертом ковре.

– А ты… не думал, что так будет лучше? – тихо спросил Кацпер, будто боялся услышать ответ. – Что будет лучше… для всех?

Ник покачал головой. – Думал. Каждый день думал. После похорон… Я стоял у реки и смотрел в воду. Представлял, как это… просто шагнуть и всё. Но потом я вспомнил слова деда, который нашел меня в лесу. Он сказал: "Жизнь – она как костер. Иногда угли почти погасли, и кажется, что ничего уже не раздуешь. Но если дуть, если не сдаваться… то обязательно появится огонь. Пусть маленький, пусть слабый… но огонь."

Ник взглянул Кацперу прямо в глаза. – Да, Кацпер, я думал о том, чтобы закончить все это. Но я выбрал другой путь. Я выбрал дуть на угли. И знаешь… огонь появился. Не сразу. Не яркий. Но он горит до сих пор.

Он помолчал, давая Кацперу время обдумать услышанное.

– Даша хотела, чтобы я был счастлив. Уверен, Луиза тоже хотела этого для тебя. Не отнимай у себя этот шанс. Не лишай себя возможности увидеть этот огонь.

Кацпер привстал с дивана, дабы положить чашку с недопитым чаем обратно на поднос и заговорил:

– Что ж, спасибо тебе, что так трепетно ко мне отнесся, но один я вряд ли долго протяну...

–Ты не один, – перебил его Ник, – я с тобой и я помогу тебе.

Он придвинулся к нему, обняв его за плечо, сказав:

– Вместе, мы справимся.

Глава 3

«2010.10.11 – Никогда бы не подумал, что решение может прийти так неожиданно, так случайно... Несколько дней назад я встретил парня по имени Ник, который искренне отговаривал меня от самоубийства. Меня поразило его желание помочь мне, но когда он поделился историей своей предательской любви... Я многое понял. Его рассказ подтолкнул меня к мысли, что, возможно, если я дам себе ещё один шанс, все постепенно наладится. Не знаю, насколько это правда, но я надеюсь на это... В любом случае, я решил, что 29 ноября приму окончательное решение... Прямо в мой день рождения. Ник посоветовал обратиться к психотерапевту, чтобы пережить этот ад. Хотя я и записался на прием, мне сложно доверить врачу своё несчастье... Знаете, я почти смирился с текущей ситуацией и хочу просто медленно плыть по течению жизни.»

Кацпер медленно убрал дневник в сторону. Теперь же у него не было желания не жить, не умирать. Неторопливо встав из-за стола, он подошел к окну, чтобы осведомиться о нынешней погоде. Улица уже давно покрылась густым туманом тьмы, хотя далеко в небе растекались малиново-розовые отблески заката. Этот густой сумрак вводил в состояние меланхолии, которое было невыносимо главному герою. По темным улицам, освещающимся тусклыми оранжевыми огнями уличных фонарей, медленно проходили уставшие прохожие, возвращающееся с работы. Ещё немного капал мелкий дождь, но тучи начали медленно расходиться, открывая чистое звёздное небо перед взором. Звезды святили чистым холодным светом, смотря на них в душе возникала надежда на что-то светлое.

Он молча перевёл взгляд от окна в сторону. Монотонно тикающие часы на стене уже показывали семь часов вечера. Он был один дома, как и всегда, с тех пор когда Луизы не стало. Он не хотел верить в то, что ее нет. В его воображении она была жива и здорова, вот-вот должна была вернуться домой и обнять его. Кацпер тяжело вздохнул и оглядел комнату. Над люстрой, излучавшей блеклый свет, кружились мухи в надежде согреться от нее; книги в шкафу и фотографии в рамках покрылись тонким слоем пыли; чугунная батарея источала ровное, успокаивающее тепло, единственное что могло его согреть. На столе, в вазе, стояли увядшие розы – последние, которые он подарил Луизе. Их сухие лепестки опадали на стол и подоконник, но Кацпер не спешил их выкидывать, так как они были символом памяти о ней, о красоте, которая исчезла. Внезапно тишину разорвал телефонный звонок. Кацпер вздрогнул от неожиданности. Опомнившись, он поспешил в коридор и, взяв свой старенький кнопочный телефон, ответил на входящий вызов.

– Алло?

– Здравствуй, – ответил ему уже знакомый голос, –Как ты?

– Нормально… – прозвучало глухо, безжизненно.

– Послушай, – немного помявшись ответил Ник, – ты не против, если я приду к тебе?

Кацпер на мгновение замолчал, переваривая вопрос. Приход кого-либо в его дом стал редким и почти забытым событием. Он не был уверен, хочет ли нарушать хрупкое равновесие своего одиночества.

– Зачем? – сухо спросил он, стараясь скрыть смятение.

– Ну… просто хотел проведать. Давно не виделись, –Ник звучал немного неуверенно. – И… э… я тут подумал, может, тебе нужна компания? Просто посидим, поговорим… Или ты занят?

Кацпер снова замолчал. Занят? Чем он мог быть занят, кроме как самобичеванием? Но признаться в этом было тяжело. Сказать "да, мне одиноко, приходи" – значило признать свою слабость.

– Я… не занят, – сам того не осознавая, сказал он, чувствуя себя неловко. – приходи, если хочешь…

– Хорошо! Буду через час, – радостно ответил Ник.

Кацпер отключил телефон и положил его обратно в сумку. «Час… У меня есть час, чтобы хоть немного привести свою квартиру в порядок…» – пронеслось у него в голове… Отправившись медленным шагом, в свою комнату он сел на диван и стал перебирать набросанную на него одежду, параллельно складывая ее и вешая в шкаф. Пыль поднималась в воздух, заставляя его чихать. Разбросанные газеты и журналы, он собрал в стопку и отнёс к мусорному ведру, откладывая в сторону лишь те, что напоминали о Луизе.

Затем он вошел в кухню, где его встретил зловонный запах горы немытой посуды. Он кое-как справился с мойкой, протер стол и плиту, стараясь не обращать внимания на разводы и пятна. Он понимал, что даже при отсутствии сил на тщательную уборку, он должен хотя бы создать видимость обитаемости. Закончив с кухней, Кацпер вернулся в комнату. Время неумолимо бежало. Вспомнив про увядшие розы, он с неохотой взял вазу и понес её к помойному ведру, стараясь не смотреть на сухие лепестки, рассыпавшиеся по полу. Затем он распахнул окно, впуская в комнату свежий, но пронизывающий осенний воздух. Окинув взглядом помещение, он ощутил глубокое отчаяние. Везде чувствовалась его собственная усталость, его апатия.

Вдруг раздался звонок в дверь, резкий и неожиданный, как удар молнии в тихий летний вечер. Кацпер вздрогнул всем телом, будто его выдернули из глубокого сна. Собравшись с духом, он медленно направился к двери. Положив свою похолодевшую руку на железную ручку двери, он в спешке отворил все замки, словно боялся, что Ник передумает. Дверь открылась. Он уже стоял на пороге.

– Привет, – сказал Ник, с теплой улыбкой на лице. Он выглядел свежим и бодрым, словно только что вернулся из отпуска. В одной руке он держал небольшую бутылку вина, в другой – пакет с какими-то продуктами.

– Привет, – чуть слышно произнёс Кацпер. Он почувствовал себя еще более изможденным на его фоне. – Проходи…

Кацпер отступил в сторону, пропуская его внутрь. Он наблюдал, как Ник осматривается, стараясь не показывать своего любопытства. Кацпер знал, что тот видит все: и пыль на полках, и увядшие цветы в урне, и общую запущенность дома. Ему стало стыдно.

– Тут… немного беспорядок, – замялся он.

Ник ступил на порог, и вместе с ним в дом ворвался свежий воздух и какое-то неуловимое ощущение перемен. Он не стал разглядывать обстановку с показным сочувствием, не комментировал унылый вид прихожей. Его взгляд был мягким и понимающим.

– Да ничего, бывает, – отмахнулся Ник, ставя вино и продукты на небольшой комодик в прихожей. – Главное, что мы встретились. А кстати, куда можно убрать мои вещи? спросил Ник, начиная расстегивать куртку.

Кацпер указал на старую вешалку в углу. Ник повесил куртку, достал из сумки бутылку недорогого вина и небольшой пакет с продуктами.

– Я принес кое-что, – сказал он, демонстрируя бутыль белого вина. – Думаю, ты не откажешься от предложения выпить.

– Хм…хоть мы и знакомы всего около недели, а ты меня уже знаешь лучше родной матери, – улыбнувшись с болью в глазах, решительно ответил Кацпер, – Наливай!

Фальшиво улыбнувшись, Кацпер торопливо направился на кухню и вернулся оттуда с двумя изысканными бокалами, которые достались ему по наследству от своей бабушки. Он поставил их в своей комнате на письменном столе, а затем жестом предложил войти вслед за собой. Увидев, как друг оживился при виде алкоголя, Ник едва заметно улыбнулся, словно хотел поддержать его таким образом. Он вошёл в комнату и, быстро окинув её взглядом, приблизился к Кацперу и протянул ему бутылку.

– Держи, – мягко сказал Ник, передавая вино, – ты, видимо, большой любитель выпить. Главное, с этим делом не переборщить...

– Не волнуйся, здесь не хватит даже на то, чтобы хорошенько опьянеть, – Кацпер сделал паузу, – просто... Так будет веселее.

В ответ Ник кивнул и уселся на стул, стоявший поблизости, с наполненным бокалом. Кацпер, наполнив и свой бокал, опустился на диван напротив Ника, но после в квартире застыло молчание.

– Выпьем за знакомство? – неуверенно произнес Ник, поднимая свой бокал.

– Выпьем, – ответил Кацпер, поднимая свой бокал в ответ. Они чокнулись и сделали по глотку. Вино было терпким и немного согревающим. В комнате царила тишина, но она больше не казалась такой угнетающей. Это была тишина двух людей, которые просто находятся рядом, поддерживая друг друга своим присутствием. И это было именно то, что сейчас нужно было Кацперу. Однако Ник прервал ее своим негромким вопросом:

– Так ты записался к психологу?

– Да…Я начну ходить на его приемы со вторника… – опустивши глаза в пол, чуть слышно прошептал Кацпер.

Ник закрыл глаза на мгновение, словно выдохнув облегчение.

– Хорошо, – почти беззвучно произнес он. – Но, если тебе станет совсем одиноко или что-то будет невыносимо… помни, что я рядом и всегда готов помочь.

–Ладно... – робко ответил Кацпер.

В комнате вновь стало тихо, и эта тишина была пропитана тайным беспокойством их двоих.

– А как дела на работе? Да, и кем ты работаешь? – ощутивши себя неловко, спросил Ник.

– Ну… как сказать… нормально. Я секретарь в одном из банков. Отчеты пишу, информацию собираю, ну и другой офисной мутью занимаюсь… – разъяснил Кацпер, сделав глоток вина – ничего интересного…

Ник немного помолчал, обдумывая услышанное.

– Банк? – переспросил он. – Тяжелая работа?

Кацпер пожал плечами.

– Да нет, не особо. Скорее… скучная. Но платят неплохо, и работа стабильная. В наше время это главное.

– Понимаю, – задумчиво произнес Ник, преподнося бокал к своим губам. – Но тебе она нравится?

– Не знаю, – честно ответил Кацпер. – Наверное, нет. Но что мне еще делать? У меня нет никаких особых талантов. И потом, кто меня возьмет на другую работу, если у меня такой перерыв в стаже?

Ник ничего не сказал. Он понимал, что Кацпер застрял в замкнутом круге. Работа, которая не приносит радости, но обеспечивает стабильность. Одиночество и тоска, которые он пытается заглушить алкоголем и погружением в прошлое.

– Знаешь, – сказал Ник после долгой паузы, – никогда не поздно что-то менять. Даже если тебе кажется, что выхода нет. Всегда есть возможность найти что-то, что тебе действительно нравится. Тебе следует найти какое-то хобби, чтоб отвлекаться от реальности…

– Хобби? – Кацпер усмехнулся. – Какое у меня может быть хобби? Сидеть дома и страдать? Или перечитывать старые книги, которые я уже знаю наизусть?

– А почему бы и нет? – возразил Ник. – Если тебе нравится читать, то читай. Запишись в библиотеку, найди что-нибудь новое. Или… попробуй писать сам. У тебя неплохо получается излагать свои мысли.

Его внезапное предложение заставило Кацпера удивленно посмотрел на Ника. Идея писать никогда не возникала у него.

– Ты серьезно? – спросил он. – Я… писать? О чем? Если я и буду писать про что-то, то это про свою трагедию, после чего доведу себя вновь до…

Он не договорил, замолчав и опустив взгляд. Ник понимающе кивнул.

– Может быть, и так, – мягко сказал Ник. – Но ведь писать можно не только о своей трагедии. Можно писать, о чем угодно. Попробуй описать свои чувства, свои мысли, выплесни свои эмоции на бумагу. Может быть, это поможет тебе хоть немного отвлечься от мрачных мыслей.

В ответ Кацпер молча посмотрел на него. В словах Ника была какая-то искра надежды, какой-то призыв к действию. Но он не был уверен, готов ли он к ним. У него не было достаточно сил чтобы выйти из своего привычного мира апатии и одиночества.

– Ладно, – сказал он наконец, наливая себе в бокал остатки напитка, – Я попробую.

Допив вино, Ник, поставил свой бокал на стол.

– Ну, мне пора, – сказал он, вставая со стула, – Уже довольно поздно…

Поднявшись со своих мест, они не хотя направились к входной двери.

– Спасибо, что пришел, – поблагодарил Кацпер искренне. – Мне было очень приятно с тобой пообщаться.

– Не за что, – ответил Ник. – Я всегда рад тебе помочь. Ты только не забывай, что ты одинок. У тебя есть я, и я не брошу тебя какой бы критичной не была бы ситуация. Все будет хорошо… Постарайся поверить в это.

Он обнял Кацпера на прощание и вышел из квартиры. Кацпер закрыл дверь и остался один. Прислонившись спиной к холодной стене прихожей, он медленно сползал вниз, пока не оказался на полу, съежившись в комок. Одинокая, прозрачная слеза скатилась по щеке, оставляя за собой мокрый след. За ней последовало несколько громких всхлипов, вырвавшихся из его груди. Закрыв лицо руками, он тихо плакал, будто боясь, что кто-то его услышит. В голове проносились обрывки фраз из их разговора: "Ты не один...", "Попробуй писать...", "Я всегда рядом...".

Через какое-то время всхлипы стали тише, а дыхание – ровнее. Кацпер вытер слезы и поднялся с пола. Он чувствовал себя опустошенным, но в то же время и немного легче, словно он выплеснул часть своей боли наружу. Войдя обратно в свою комнату, Кацпер выключил свет, и комната погрузилась в полумрак, освещаемый лишь тусклым светом уличных фонарей. Он лег на кровать и укрылся одеялом, ощущая, как дрожь постепенно отступает. Долго лежал, смотря в серый потолок, пытаясь удержать в голове обрывки сегодняшнего разговора. На столе все так же стояли два бокала и опустевшая бутылка вина, безмолвные свидетели его попытки вырваться из плена прошлого.

В голове роились мысли: о психологе, о работе, о писательстве… Он чувствовал себя измотанным, но вместе с тем и немного обновленным. Лишь к полночи ему удалость уснуть.

Глава 4

«2010.11.29. – В принципе, не все так плохо как кажется...

Сегодня мой день рождения и как я уже говорил, сегодня я решу свою судьбу. За все время с прошлой записи, произошло много событий и перемен, так что я перечислю лишь некоторые.

1. Мне повысили зарплату на работе – эта новость радует меня больше всего.

2. Я посещал психолога, и это действительно помогло мне... Он так же, как и Ник, посоветовал мне найти хобби, творчество, ради которого стоит жить. Впрочем, я прислушался к их советам и поприбивал сочинять стихи. Вот один из них:

Когда хочется исчезнуть

Тону я в унылости города этого,

Хочу раствориться средь белых огней.

Мне веет в лицо холод ветра осеннего,

А тьму разгоняет свет фонарей.

Люблю я мечтать, словно ты одиноко

Вдоль снежной тропинки тихо идешь.

Хотелось бы мне хоть на немного

Услышать тебя, как ты поешь.

Тебя я, клянусь, никогда не забуду,

Тебя я все так же сильно люблю;

Твой силуэт я вижу повсюду,

И скоро, мне кажется, себя я убью…

Лишь музыка сможет мне вылечить раны,

Давая мне силы и волю терпеть.

Гуляю я ночью под звуки Нирваны

С надеждой и мыслью, что смогу умереть.

Высокие крыши заснеженных домов

Так манят своей красотой.

Тревожит вопрос один очень давно:

Хотела б, чтоб я встречался с другой?

Да... Хоть на что-то я способен. Когда я прочёл его Нику, он молча встал и громко аплодировал. Этот дурак-Ник так сильно печется обо мне, что кажется готов прибежать ко мне даже в лютый мороз, в лёгкой одежде... Мне становится так стыдно от этой мысли, что хочется исчезнуть. Он видит во мне что-то хорошее, что я сам давно перестал замечать. Эта безусловная поддержка душит меня. Тем не менее, он понимает меня… и, несмотря на все мои недостатки и слабости, продолжает быть рядом. Настоящий друг.

Именно поэтому я не умру. Я просто не могу оставить его одного, после того как он ко мне привязался. Я должен жить, хотя бы ради него, чтобы его старания небыли напрасными. Я буду писать, чтобы выражать свои чувства, чтобы жить. Как говорил кто-то из великих: «Пиши – бумага стерпит все».

Не знаю, что меня ждет впереди. Но знаю, что я больше не одинок. И это дает мне силы идти дальше.»

Я буду жить.

Глава 5

«2010.12.24. – Сегодня снова выпал снег... Наблюдая за его медленным танцем за окном, я испытываю необычное чувство

умиротворение, словно больше нет тех проблем, что тревожили мое сердце все это время...

Сегодня Рождество. Ёлки у меня нет, да и раньше особо не было, но внутри... внутри сегодня что-то вроде праздника. Что-то светлое, теплое, чего я давно не чувствовал. Наверное, поэтому я и решил сделать Нику небольшой подарок. Надеюсь, хоть немного порадую его. Раз уж ему так пришлись по душе мои стихи, я решился написать про него. А чтобы подкрепить этот душевный порыв чем-то более материальным, купил ему уютный свитер, темно-зеленый. Говорят, в этом году зима будет лютая. Ник позвал в гости к восьми, и теперь я маюсь целый день, не зная, куда себя деть от нетерпения. Впрочем, ждать осталось недолго…»

Отложив дневник, Кацпер погрузился в приятную задумчивость. Выпитое "для веселья" вино немного расслабило его и рассеяло мысли. Вскоре он опомнился и взглянул на часы: уже было без пяти семь. Он стал неспешно собираться к Нику. Ему не хотелось торопиться, чтобы не прерывать ощущения покоя и просто наслаждаться моментом. Он долго подбирал подходящий наряд, перебирая вещи из его скудного гардероба. Обычно он не носил ничего яркого, но сегодня был особенный случай. Наконец-то найдя белую парадную рубашку, он повесил её на ручку двери, а сам отправился за гладильной доской и утюгом. Проглаживая одежду, он тихонько напивал себе под нос какую-то рождественскую песню и это пение эхом отражалось от серых стен. Когда же Кацпер закончил, он подошёл к зеркалу в ванной и взглянул на себя.

– Неплохо выгляжу? – сказал он, обращаясь к своему отражению, словно оно может ему что-то ответить.

Усмехнувшись, он понял, что выглядит нелепо со стороны, и устремил взгляд на кафельную плитку на полу. Он снова ощутил подступающую тоску, но быстро отогнал ее прочь. Сегодня ему абсолютно не хотелось портить праздничное настроение Нику и себе, поэтому, словно пытаясь скрыться от собственных мыслей, он решительным шагом направился к прихожей. Накинув свое черное пальто и накрутив на шею шарф, он вышел из квартиры, прихватив с собой пакет с подарком. Как только Кацпер очутился в подъезде, он почувствовал весь зимний холод, немного ежась с непривычки, и спускался по лестнице, надев наушники. Музыка смягчала его тревогу, пока он тихо шел, погруженный в свои мысли. Выйдя на улицу, он вдохнул морозный воздух, чувствуя, как он обжигает легкие. Снег все продолжал идти, и город сиял в свете фонарей. Было тихо и темно. Повсюду ходили толпы счастливых людей, поющие колядки и рождественские песни. Кацпер с улыбкой провожал их взглядом. Он шел по заснеженной улице, утопая в сугробах и вслушиваясь спокойную мелодию, слегка улыбаясь. С каждым шагом он чувствовал, как в его сердце зарождается надежда. Надежда на то, что все будет хорошо.

Он подошел к остановке, припорошённую снегом, и сел на лавочку, ожидая нужного автобуса. Через несколько минут к остановке подошла молоденькая девушка, с красным заплаканным лицом. Тушь, смешиваясь с слезами, растекалась по ее лицу, а тело немного дрожало. Опустившись на лавочку и утирая лицо ладонью, она сказала дрожащим голосом: «Простите, пан , не проходил ли здесь автобус №***?». Когда девушка заговорила, Кацпер взглянул на нее, и его словно молнией пронзило, когда он увидел знакомые черты лица, и с неуверенностью ответил: «Нет…». Он с удивлением и волнением смотрел не нее.

– Пани, у вас что-то случилось? Я могу чем-нибудь помочь?

– Помочь?! – истерически выдохнула она сквозь слезы, комкая в руках бумажный платок. – Да кто мне поможет?! Он... он выставил меня на улицу! В Рождество! Понимаешь?! Вышвырнул, как старую вещь, которая больше не нужна! Сказал, что я ему надоела, что нашел другую, "лучше меня"!

Голос сорвался, и рыдания захлестнули ее с новой силой.

– Что со мной не так?! – – Слезы лились ручьем, размазывая косметику по лицу. – Почему всегда так?! Что я делаю не так?! –Наверное, нашел какую-нибудь силиконовую куклу, готовую на все… А я… я просто хотела любви! Хотела семью! Неужели это так много?!

Кацпер не знал, что сказать. Он чувствовал, как в нем поднимается волна сочувствия, но слова застревали в горле. Он понимал ее боль, как никто другой. Он сам когда-то был на ее месте, потерянный и одинокий.

– Мне очень жаль, – пробормотал он наконец. – Я понимаю, как вам сейчас тяжело.

Девушка ничего не ответила. Она просто сидела и плакала, уткнувшись лицом в ладони.

– А куда вы теперь? – тихо спросил Кацпер, и в голосе его звучала не только грусть, но и какой-то внутренний страх.

Девушка повела плечами, и этот жест был наполнен такой опустошенностью, что Кацпер невольно вздрогнул.

– Да какая разница? – прошептала она, глядя куда-то сквозь него, в никуда. – Может, к подруге… если она, конечно, не занята… А если нет, то на мост, наверное…

В ее словах и взгляде сквозило такое отчаяние, такая готовность к последнему шагу, что Кацперу стало по-настоящему страшно. Словно движимый инстинктом, он тихонько коснулся ее руки.

– Не стоит... Пожалуйста, не стоит, – тихо сказал Кацпер, и в его голосе звучала такая искренняя мольба, такая боль, что девушка невольно вздрогнула. – Это ничего не решит. Только добавит еще больше горя другим людям…

Он на секунду замолчал, собираясь с мыслями.

– Послушайте, давайте я вызову вам такси… Отвезу вас к вашей подруге… Или… если вы не против… вы можете встретить Рождество со мной и с моим другом… У нас скромно, но тепло… И… и мы будем рады вам.

Она подняла на него заплаканные глаза, полные неверия и робкой надежды.

– Правда? – прошептала она, не веря его словам. – Вы… вы действительно готовы приютить меня?

– Да. Возможно, я сейчас говорю неуместно, но мне было бы очень приятно провести этот вечер с такой прекрасной панночкой, как вы, – с робкой улыбкой ответил Кацпер.

В ответ девушка придвинулась к Кацперу и обняла его за плечи, плача на его груди. Кацпер почувствовал ее горячую голову на своем пальто и обнял ее в ответ. В его душе стало как-то радостно, живо, и он поцеловал ее в макушку через шапку.

– Ну-ну, все будет хорошо, обещаю… – прошептал он, чувствуя, как его собственное сердце наполняется теплом.

Она продолжала тихонько всхлипывать, прижимаясь к нему. Кацпер нежно поглаживал ее по спине, стараясь успокоить. Он чувствовал себя немного неловко, но в то же время и как-то… правильно. Словно он делал то, что должен был сделать.

– Как вас зовут? – тихо спросил он, когда ее всхлипы стали стихать.

– Луиза… – все еще дрожащим голосом произнесла она.

Сердце Кацпера екнуло, и он слегка отодвинулся от девушки, чтобы взглянуть на нее. Это слово въелось в его голову и навязчиво повторялось каждую секунду. Он внимательно вгляделся в ее заплаканное лицо, пытаясь уловить какое-то сходство. Но нет, это была другой человек, хоть она и была похожа на свою покойную любовь. Он снова обнял ее, но на этот раз в его объятиях было больше сочувствия, чем сострадания. Он чувствовал, как ее тело все еще дрожит от пережитого стресса.

– Луиза, – тихо повторил он, словно пробуя имя на вкус. – Меня, Кацпер.

Ощутив внезапный прилив решимости, Кацпер поднялся со скамейки и немного отошел от Луизы. Он достал телефон, и на мгновение замялся, а затем, сделав глубокий вдох, набрал номер Ника. В ожидании ответа он начал медленно прохаживаться взад-вперед, чтобы хоть как-то унять нарастающее волнение.

– Привет, – сказал он, – тут такое дело… Я немного задержусь. И, это… я буду не один. Тут одна девушка… Ей нужна помощь. Надеюсь, ты не против, если она проведет с нами Рождество?

– Привет, что за девушка? Ты смог найти замену своей утрате? – послышался голос друга из телефона. – Неожиданно…

– Ник, пожалуйста, прекрати, – резко ответил он. – Просто помоги мне. Ей очень плохо.

– Ладно-ладно, – вздохнул Ник, смягчив тон. – Прости. Да, конечно, приезжайте. А в чем нужна помощь? Что случилось-то?

Кацпер оглянулся на Луизу, которая сидела, безучастно глядя в одну точку. Он не хотел рассказывать о ней, но и утаивать правду от Ника тоже не мог.

– Ее парень предал ее, – тихо сказал он, стараясь не повышать голоса. – Ей некуда идти.

В трубке воцарилось молчание. Кацпер ждал, затаив дыхание.

– Ладно, приезжайте, – медленно произнес Ник. – Разберемся. Кстати, вы сейчас где?

– На остановке, – ответил Кацпер. – Автобус ждем.

– Ясно, – устало произнес Ник. – Приезжайте скорее.

– Хорошо, постараемся.

Он отключил телефон и посмотрел на Луизу.

– Все в порядке, – сказал он, стараясь придать своему голосу уверенность. – Мой друг не против. Он ждет нас в гости.

Луиза кивнула и поднялась с лавочки. Ее глаза все еще были полны слез, но в них появилась искорка надежды.

– Спасибо, – прошептала она. – Не знаю, что бы я без вас делала.

– Все будет хорошо, – ответил Кацпер, беря ее под руку. – Обещаю.

Пока они разговаривали, к остановке подъехал нужный автобус, и они вместе вошли в салон. Кацпер, пропустив Луизу вперед, заплатил за проезд, стараясь казаться галантным, хотя и чувствовал себя немного неловко.

Они заняли места возле окна, погрузившись в молчаливое наблюдение за падающим снегом. За серыми стеклами автобуса город казался каким-то сказочным и завораживающим. Луиза, казалось, немного успокоилась, ее взгляд стал менее напряженным.

Неожиданно она повернулась к Кацперу и тихо спросила:

– Кацпер, а у вас есть девушка?

Он немного помолчал и вздохнув, ответил:

– У меня была девушка, но её не стало...

Луиза с сочувствием взглянула на него.

– Понимаю. А как её звали?

– Точно также, как и вас, Луиза, – посмотрел он с грустью на неё. – Точно также...

Она на мгновение замолчала, словно переваривая услышанное. В ее глазах промелькнуло удивление, смешанное с какой-то непонятной тревогой.

– Как… странно, – прошептала она. – Наверное, это судьба.

Кацпер усмехнулся, не зная, что ответить. Может быть, судьба действительно решила свести его с девушкой, носящей имя той, за которую он готов был отдать свою жизнь.

– Может быть, – ответил он, пожимая плечами.

Они вновь затихли, погрузившись в свои мысли. Луиза вглядывалась в окно, где медленно таяли контуры заснеженных зданий. Автобус с легким толчком остановился у нужной остановки. Кацпер встал, предлагая Луизе руку, и в этом жесте читалось молчаливое понимание.

Луиза кивнула и, взяв его за руку, вышла из автобуса. Морозный воздух обжег им лица, заставляя щеки покраснеть. Они пошли по улице засыпанной снегом, направляясь к дому Ника. Пройдя немного от остановки, Луиза повернулась к Кацперу и прижалась к нему с улыбкой. Кацпер тоже обнял ее в ответ.

– Спасибо, что помогли мне, – тихо вымолвила она, – если бы я вас не встретила, я бы действительно убила себя. Это однозначно судьба!

– А раз уж наши обречённые души встретились… – грустно усмехнулся Кацпер. – Значит, что нам лучше держаться вместе.

– Ты прав, – Луиза сильнее уткнулась в его грудь. – Отныне, я твоя, а ты мой!

Они находились в тишине ночи, нарушаемой лишь отдаленными звуками рождественских мелодий. Заключенные в крепкие объятья, они стояли под теплым светом фонаря, и на них тихо опускался пушистый снег, усыпая ее волосы и ресницы серебристыми искрами. В друг друге они находили то, что могло спасти их души. Это была любовь. В этот рождественский вечер, стоя посреди заснеженной улицы, они оба чувствовали себя потерянными, но рядом друг с другом эта потеря казалась менее острой, менее невыносимой.

Кацпер склонился над ней, и их губы встретились в нежном, неуверенном поцелуе. Поцелуе, в котором было больше утешения, чем страсти. В нем не было пылкой страсти, лишь глубокое, обволакивающее утешение. Это было прикосновение, способное стать предвестником рассвета, нового начала, что могло бы наконец вырвать его из цепких объятий прошлого.

Крупные хлопья снега продолжали кружить, покрывая землю белым, сверкающим одеялом. Вдалеке мерцали рождественские огни, словно далекие звезды, благословляющие их встречу. И в этот миг, обнявшись под одиноким фонарем, Кацперу впервые за долгое время по-настоящему захотелось жить.

Поцелуй был коротким, робким, словно прикосновение двух заблудших душ, ищущих утешение. Отстранившись, Кацпер опустил глаза, словно смущаясь своей порывистости.

– Прости, – тихо прошептала он.

– Все хорошо, – ответил Луиза. – Не стоит извиняться.

Он снова взглянул на нее, и в его взгляде читалось понимание и сочувствие.

– Нам пора, – сказал он, мягко улыбаясь. – Ник, наверное, уже заждался.

Медленно приближаясь к дому Ника, они наслаждались тишиной, которую нарушал лишь хруст снега под ногами. У подъезда Кацпер набрал код от домофона, и дверь с тихим щелчком отворилась, пропуская их внутрь. Сразу стало теплее, но приятное тепло сменялось навязчивым запахом свежей краски, витавшим в подъезде. Поднимаясь по лестнице, Кацпер почувствовал лёгкое волнение. Он сомневался в правильности своих действий, боясь за Луизу. Когда они добрались до нужного этажа, он, помедлив, нажал на кнопку звонка, и за дверью раздался мелодичный звон.

За дверью послышались шаги, и она открылась. На пороге стоял Ник, одетый в свой неизменный уютный свитер и с широкой, гостеприимной улыбкой на лице. Увидев Луизу, он немного растерялся, но тут же взял себя в руки.

– Привет, – сказал Ник, глядя на Кацпера. – А это, я так понимаю, та самая девушка о которой ты говорил?

– Да, это Луиза, – с улыбкой подтвердил Кацпер, оглядывая своего друга, а после обратился к Луизе: – Знакомься, это мой приятель - Ник.

– Очень приятно! – Ник пожал руку девушке.

– Взаимно, – ответила Луиза, мило улыбнувшись.

– Проходите, а то замерзнете, – заметил Ник и пропустил гостей в квартиру.

Как только они вошли в ярко освещенную квартиру, тепло прохожей гостеприимно встретило их. Кацпер снял свое пальто и шарф, чувствуя сладкий запах свежей выпечки, что создавало праздничную атмосферу для него. Он облегченно вздохнул и взглянул на Луизу. Она, казалось, тоже немного расслабилась, оглядывая комнату с любопытством.

– Чувствуйте себя как дома, – сказал Ник, закрывая дверь. – Можете повесить вещи в этот шкаф.

– Здесь очень уютно, – сказала она, снимая свою куртку.

– Спасибо, – улыбнулся Ник. – Я старался. Проходите в гостиную, я уже приготовил чай.

Они прошли в гостиную. Комната была небольшой, но светлой и уютной. На диване лежали мягкие подушки, на небольшом столике около него уже стоял заваренный чайник, чашки и тарелочка с имбирным печеньем. В углу мерцала елочка, создавая неповторимую рождественскую атмосферу. Они уселись за столик и Ник разлил чай по чашкам, и в комнате воцарилась тишина. Она не была напряженной или неловкой, скорее – спокойной и умиротворенной. В воздухе витал аромат травяного чая и имбирного печенья, напоминая о домашнем уюте.

Кацпер чувствовал, как его сердце наполняется теплом. Он был благодарен Нику за его гостеприимство, за его доброту, за то, что он всегда был рядом. И он был благодарен Луизе за то, что она пришла в его жизнь, принеся с собой надежду на будущее.

Ник тепло улыбнулся Луизе, словно подбадривая ее. Он явно чувствовал ее смущение и старался создать непринужденную атмосферу. Наблюдая за ними, Кацпер ощутил благодарность к Нику за его такт и доброту.

– Ну, Луиза, расскажите о себе, – сказал Ник, улыбаясь девушке. – Чем занимаетесь, что любите?

Луиза немного смутилась, но ответила:

– Я работаю в библиотеке. Люблю читать, гулять по городу… В общем, ничего особенного.

– Библиотека? Это здорово! – восхитился Ник. – Я тоже люблю читать. Кацпер вот, кстати, пишет стихи. Может, почитаешь нам что-нибудь?

Кацпер поморщился. Он не хотел читать свои стихи перед Луизой. Они были слишком мрачными для этого светлого праздника. Но Ник уже смотрел на него с таким ожиданием, словно принуждая его.

– Не сегодня. – отказал Кацпер, немного отпивая чай.

– Хорошо, – с легкой досадой, ответил Ник. – Тогда, может, сыграем во что-нибудь?

– Я не против, – сказала Луиза, немного оживившись.

И они начали играть фанты. Сначала они немного стеснялись, но постепенно алкоголь начинал действовать и расслаблять их. Они смеялись, шутили, делились историями. Кацпер чувствовал, как на душе становиться легче, и он начинает получать удовольствие от этого вечера.

Глядя на Луизу, на ее улыбку, на ее светящиеся глаза, он понимал, что сделал правильный выбор. Он спас ее от одиночества, и в то же время спас и себя. Ведь, помогая другим, мы часто помогаем и себе. Он был счастлив.

Вдруг прозвенел будильник.

Резкий звук, вырвавший его из теплой, уютного сна и вернувший в холодную, серую реальность. Кацпер вздрогнул и непонимающе огляделся.

Он находился в своей квартире, один, в полумраке. На столе валялся раскрытый дневник. Он заснул и ему приснился этот сон, такой яркий и такой реалистичный. Он почувствовал разочарование и тоску. Хотелось, чтобы этот сон длился вечно. Хотелось остаться в той уютной квартире, с Ником и Луизой, окруженным теплом и любовью.

Но это был всего лишь сон. И ему пора было просыпаться. Он выключил будильник и встал с кровати. В голове еще звучали отголоски рождественской мелодии, а в сердце жила слабая надежда. Может быть, когда-нибудь его сон станет реальностью.

Он встал, и начал собираться на работу. Наспех умывшись и натянув на себя привычную серую одежду, он быстро позавтракал, прокручивая в голове свой чудесный сон. Затем он обулся, устало взглянул на свое отражение в зеркале и вышел из квартиры.