Последнее предсказание

Пролог.

Была ты рыжей,

Была ты суровой,

Конунга дочь

И жена конунга,

Взял тебя Гудрёд,

Силой заставил,

Но ты согласилась

Женой ему быть…

(Песнь об Асе, дочери Харальда Рыжебородого)

Она уходила. Уходила, предавая и обрекая на смерть двоих искренне ценивших её мужчин — мужа и любовника.

За спиной яростно звенела сталь — тот, кого она выбрала для своей мести, не хотел ограничиваться одним мертвецом, собираясь забрать в чертоги Отца Битв как можно больше спутников. Воин и скальд — он даже на пороге смерти пел новую песнь, посвященную ей, кюне Асе Харальдсдоттир. А она уходила, не оборачиваясь, уходила в ночь, совершенно не обращая внимания на летящие над берегом Стивлусунда слова…

***

Небо чем дальше, тем больше затягивалось тучами, порывистый встречный ветер крепчал, бросая в лицо снежную крупу, и Торир-кормщик в который раз пожалел, что позарился на предложенную щедрую оплату и согласился на эту поездку. Но как же было не согласиться? Купец, что нанял в Рибе его кнорр для плавания на зимний торг в Каупанг и обратно, предоставил корабельщиков самим себе на полмесяца — дескать, за меньшее время нечего и думать продать всё привезенное из земель франков и найти северные товары по сходной цене, дабы оправдать затраты на столь далекий морской путь. А брюти конунга Хальвдана, что ведал торговыми сборами и случайно услышал их разговор, предложил снизить размер пошлины вдвое, ежели кнорр в эти свободные дни сходит с грузом в Тунсберг. Тут бы Ториру призадуматься — с чего бы такая щедрость за несложную двухдневную поездку? Вспомнить про изменчивую погоду и ходившие по торгу слухи о разграбленных прибрежных усадьбах. Но не вспомнил, а под настойчивым напором торговца, вцепившегося в сулившее несомненную выгоду предложение, вынужден был согласиться, выторговав, правда, себе и своим людям оплату серебром вперед. Каковая была немедленно отсчитана и оставлена у торгового ратмана Каупанга дожидаться возвращения мореходов.

Конечно, его корабельщики, жаждавшие спокойного отдыха после нелегкого пути, были весьма недовольны. К тому же приметы сулили ухудшение погоды. Но… звонкие монеты перевесили все…

Молчаливый конунгов трэлль, что был дан им в провожатые, тихонько тронул Торира за рукав — впереди показалось устье очередного фьорда, того самого, куда им предстояло держать путь. Зычно приказав подналечь на весла — парус они давно спустили из-за противного ветра — кормщик без колебаний направил кнорр в проход между скалистыми островками, мысленно взывая к помощи владыки морских глубин Ньёрда. Хозяин Новитона не подвел — они благополучно миновали опасное место,

И… на этом их удача закончилась — два низкосидящих драккара увидали добычу и, оседлав ветер, выскочили кнорру наперерез. Осознавая заведомо неравные силы и не желая понапрасну злить неведомого захватчика, кормщик велел замедлить ход. Он рассчитывал попробовать откупиться сбереженным серебром купца, понимая, что его тихоходный корабль, нагруженный шерстью, кожами да железными крицами, очень тяжело быстро обратить в звонкую монету — тем более, здесь, у берегов Вестфольда, владыка которого объявил беспощадную войну «морским ярлам».

Но Торир ошибался — пленных корабельщиков со связанными руками безо всяких разговоров, только изредка подгоняя копьями, перевели на один из драккаров, их места на кнорре заняли захватчики, и три судна неспешно двинулись вглубь небольшого фьорда. Туда, где на одном из холмов высились постройки одинокой усадьбы.

Впрочем, драккары пристали к берегу пораньше, вне видимости поселенцев, высадив в редколесье готовый к бою отряд. Кнорр же неторопливо приближался к неширокой галечной отмели, за которой виднелся приземистый «корабельный дом» с вытащенными для просмолки рыбацкими лодками. Вскоре навстречу неожиданно появившемуся торговому судну высыпало все население усадьбы — ведь в зимней глуши всякое происшествие вызывает любопытство! На это, собственно, и был основной расчет атакующих — сухопутный отряд незамеченным подобрался почти вплотную. И хоть хозяева усадьбы и почувствовали неладное, но сколько-нибудь серьезного сопротивления оказать не сумели. Подошедшие немного спустя драккары ждало зрелище поставленных на колени связанных пленников, зорко охраняемых десятком воинов в полном доспехе.

— Даны из Рибе? — задумчиво проговорил предводитель нападавших, выслушав слова сошедшего на берег Торира о достойном выкупе.– Ладно, отведите их пока в сторону, потом решим, что с ними делать.

Он неторопливо прошелся взад-вперед мимо викингов и, остановившись напротив пожилого хозяина усадьбы, заговорил, медленно роняя слова:

­– Значит, ты и есть Гисли Одноухий, трэлль кюны Асы?

— Я свободный хозяин своей земли и это может подтвердить любой человек в округе! — несмотря на холод крупные капли пота выступили на лице старика, старающегося держаться мужественно перед своими домочадцами.– А тебе, кто бы ты ни был, нет чести в том, чтобы нападать впятером на одного!

— В самом деле? Забавно, когда трэлль вспоминает о чести! Что ж, мне придется напомнить, за смерть кого именно ты получил от кюны эту землю много зим назад. Храфна-скальда Аса соблазнила для избавления от ненавистного мужа. Дескать, ждет ребенка от любовника и боится мести Гудрёда, если правда выползет наружу. А ваша, пятнадцати трэллей, работа была убить скальда и похоронить правду меж морской волной и зеленым дёрном. И каждому была обещана свобода, земля и серебро. Правда, воспользоваться оплатой удалось всего одиннадцати…

— Ложь! Никто не может знать того, что было наедине у кюны со скальдом! И с каждым из нас Аса говорила с глазу на глаз и все как один давали клятву не проболтаться до самой смерти!

— Глупый старик! Разве можно скрыть хоть что-то от внимания Отца Битв? — на левое плечо предводителя с хриплым карканьем сел огромный ворон, сразу встопорщивший жесткие перья.– Или тебе нужно особое знамение?

— Кому же из смертных могут быть доступны божественные тайны? — одного взгляда на птицу хватило, чтобы лицо Гисли мертвенно побледнело.– И ты, я уверен, тоже не исключение!

— У Храфна был пернатый друг, сопровождавший его в странствиях, — рука в черной перчатке бережно погладила перья крыла.– А еще была девушка, дочь простого бонда, что отдала скальду своё сердце и не требовала ничего взамен. Однажды ночью ворон прилетел к ней в усадьбу, и всем стало ясно, что случилась большая беда. Они бросили почти все из нажитого, чтобы как можно быстрее покинуть родной Агдир и поискать счастья на Восточном Пути. А через полгода в земле куронов родился мальчик, которому дали имя Хефнд Храфнсен…

Тревожный вскрик ворона прервал его слова. Конунгов трэлль, стоявший среди людей Торира, неведомым образом ухитрился припрятать в рукаве нож, разрезать веревки и рывком устремиться к говорившему, чтобы нанести смертельный удар. Впрочем, предупрежденный пернатым спутником Хефнд успел, повернувшись, несколько отклониться и удар пришелся в левое предплечье. Большего невольнику сделать не удалось — двое ближайших викингов сбили его с ног и, заломив руки, стали ждать решения своего раненого хёвдинга.

Торир замер было в ужасе — ведь месть за нападение могла пасть на всех корабельщиков! Но потом сообразил, что молчание еще более губительно, и громко закричал, привлекая внимание викингов:

— Он не наш, не наш! Это конунгов трэлль, что послан был приглядывать за грузом!

Удача еще не совсем отвернулась от кормщика — один из воинов, державших пленника, зло переспросил у того:

— Правда? — и дождавшись подтверждающего кивка, хмуро бросил.– Рабскую руку, коснувшуюся оружия без позволения, положено отсекать! Разреши, хёвдинг?

— Не стоит, Бьёрн, не стоит, — Хефнд, которому перетягивали раненую руку куском полотна, слегка поморщился от боли, — Он единственный мужчина среди здешних слизняков. К тому же владыка Ньёрд разгневается, если мы пришлём в его дружину безрукого.

— Понял! В самом деле, увечный Морскому Богу ни к чему, — хищно осклабился викинг, — Оттар, Ивар, помогите-ка!

Втроём они скрутили по рукам и ногам отчаянно извивавшегося трэлля и, сильно раскачав, бросили несчастного в ледяную воду, равнодушно сомкнувшуюся над жертвой.

Хёвдинг же, набросив принесенный с драккара теплый плащ, снова подошел к коленопреклоненному Гисли:

— Моя мать умерла родами, а деду повезло напасть на богатое янтарем место на побережье Курланда, так что он смог оплатить взнос для вступления в тамошнее береговое братство, нанять для меня достойных наставников в науке войны, а потом снарядить драккар и набрать хирд для морских походов. Перед первым из них дед поведал мне всё, что знал о моём отце и его исчезновении. С тех пор я половину добычи тратил на розыски. Поначалу ничего существенного узнать не удавалось, но через шесть или семь зим удача улыбнулась мне.

Помнишь, — Хефнд пристально взглянул в глаза старика, — Сивальда Пиволюба, кравчего конунга Гудрёда? Мы перехватили его кнорр в одном из походов. Выпивку он любит по-прежнему, да и память у него отменная. За обещание сохранить жизнь и скостить выкуп он перечислил всех трэллей кюны, кого смог вспомнить. Времен её короткого замужества, разумеется. И не только перечислил, но и рассказал все, что знал о судьбе каждого.

Первым двоим — Кеттилю и Фроди, уехавшим в Уппланд к свеям — сильно повезло. Они умерли легкой смертью, ведь я не знал еще, что и как надо спрашивать. Выяснил только как мой отец погиб в ту ночь и что по приказу кюны его тело зарыли там, где встречается морская волна с зеленым дёрном, чтобы лишить погибшего заслуженного посмертия.

По счастью хранители Рощи Богов в Уппсале надоумили обратиться за советом и помощью к Хозяйке Тиведанского леса. От нее-то, видящей прошлое и грядущее, я и узнал, что требуется девять раз по девять жертв Одину, Фрейру и Ньёрду, дабы помочь душе неупокоенного перейти радужный мост и занять подобающее место в чертогах Отца Битв.

— Кровавый блот, — одними губами прошептал потрясенный Торир, тщетно пытаясь сотворить связанными руками хоть какой-то охранительный знак.

— В тот вечер было уже поздно искать пристанище, и мы заночевали в самом лесу, на одном из священных холмов. А ночью, во сне, ко мне прилетел ворон, сел на плечо и прокричал человеческим голосом, что, дескать, будет справедливо, если Боги получат кровь виновных, а не случайных людей.

С тех пор прошло уже немало зим и восемь приношений Богам уже совершено. Ты, Одноухий, и твоя семья будет девятым.

— А как же Атли и Эйольв? — по лицу хозяина усадьбы было видно, что он уже смирился со своей участью и лишь пытается разговором немного отдалить мучительный конец.– Я точно знаю, что они умерли в своих постелях.

— Они-то в своих. А вот их семьи нет. Впрочем, довольно пустых речей! Бьёрн, Оттар, вы знаете, что делать! — рука в перчатке властно указала на коленопреклоненных пленников.– Мы не будем повторять чужих ошибок…

И спустя два часа корабли ушли в вечернее море, оставляя за собой горящую усадьбу и развешанные на деревьях изуродованные тела ее обитателей…

Эпилог.

Торир-кормщик стоял перед кюной, в третий раз повторяя рассказ обо всем увиденном и нервно теребя свиток послания. Его он должен был отдать прямо в руки Асе и от выполнения этого поручения зависели жизнь и свобода его мореходов.

— Это все? — побледневшее лицо правительницы оставалось спокойным, только закушенные губы выдавали ее волнение.

— Нет, госпожа! Еще он велел передать тебе вот это, — Торир с поклоном протянул женщине свиток, — сказав, что там последняя песнь Храфна-скальда.

Кюна медленно развернула послание и со стоном лишилась чувств.

Рыжая лисица

Аса-потаскуха

Купила гусыней

Мужу месть за близких.

Подлая уловка

Обесплодит чрево

И лишит Валгаллы

Гудрёдова сына.

Ведь утром измученный долгой дорогой гонец привез горестную весть о гибели конунга Хальфдана в водах озера Рёнд…

Примечания.

Блот — ритуальное жертвоприношение в древне-скандинавской религии.

Брюти — наименование старшего трэлля, получавшего высокое положение в доме крупных скандинавских правителей. Он обладал административными и контрольными функциями, осуществлял надсмотр за остальными трэллями и прочим хозяйством.

Купила гусыней - гусыня (gas) - грубое жаргонное название женского полового органа.

Куроны — курши, народ западно-балтской группы, соответственно Курланд — страна их обитания, оттуда же происходит название Куршской косы.

Кюна - жена конунга.

«Меж морской волной и зеленым дёрном» — ритуальная формула скандинавского правосудия для похорон казнимых преступников, лишавшая их души упокоения.

Отец Битв — прозвище верховного бога Одина, в небесном чертоге которого — Валгалле — пируют павшие в бою или скончавшиеся от ран воины. Умершим другой смертью вход в Валгаллу заказан.

Трэлль (трэлл) — общее наименование рабов в древней Скандинавии

Хефнд Храфнсен — игра слов, в древне-скандинавском языке Hefndr Hrafnsen (Мститель, сын Храфна) и hefnd hrafnsin (месть ворона) звучат одинаково.

Хёвдинг — предводитель дружины (хирда)

Храфн (др.-сканд.) — ворон, священная птица Одина.