Последнее воздаяние

Лорнеис, бессмертный служитель владыки Пустоты и врага всякого нечестия Бэйна, а также мрачный помощник хозяина башни Зораг и хранителя павших душ Дариса, взялся за составление летописи великого предназначения. Сделав шаг навстречу тьме, я обрёл пристанище в разораде и своими глазами увидел сплетения и расплетения замыслов великих. А потому об одном таком сплетении я поведаю в этой летописи. Будет она касаться предназначения Сакраарха и всей Святой Империи, чтобы пролить свет на неочевидное, чтобы дать ответы на вопросы и чтобы вынести полезные уроки. От начала времён и до свершения замысла великих.

Придя в чертоги скорби и смерти, я обрёл новое пристанище в башне Зораг. Чтобы обратиться в бессмертного, нужно сначала умереть. И Дарис оборвал мою жизнь. Точнее, это была уже далеко не жизнь. Потеряв всё, я перестал жить. Мысли прекратили своё течение, душа не могла воспринимать окружающую действительность, и разум больше не реагировали ни на что. Передо мной оказалась только лишь тьма. И эта тьма потянулась к другой тьме, в которой обретают пристанище другие тёмные существа. А я уже наполовину был таковым.

Зораг – это необычное место. Всё, как и говорили предания: весь мир Зорага – это бескрайнее поле, усеянное погостами. Здесь нет дневного светила. За то вечно властвует ночное. Но даже оно необычно. Это не просто безжизненный кусок холодного камня, что отражает свет ближайшей звезды. Это была сфера, пылающая зелёным пламенем смерти. И во тьму земель павших нимкаров вливался зелёный блеск ночного светила. Всякое светлое существо, ступившее сюда, в тот же миг проникнется печалью и безысходностью. Оно не сможет здесь находиться долго. Все эти унылые пейзажи и полное отсутствие каких-либо звуков подавят волю такого существа. Всё это буквально выдавит его из этого мира. И, оказавшись под светом обычной звезды, оно обязательно вздохнёт с облегчением и больше никогда не вернётся в мир Дариса. А, как я уже сказал, моя душа давно была мертва. Ничего из этого меня не пугало и не отталкивало. Я лишь медленно брёл мимо курганов вперёд, туда, где возвышалась его башня.

Её вид навеивал ещё больше жути, чем всё окружающее пространство. Но, опять же, для меня это было всего лишь целью моего путешествия, всего лишь пунктом назначения, к которому я должен был прийти. Никаких чувств она не пробуждала во мне. Я отчётливо лицезрел ту огромную силу, которая металась в пространстве над этим местом. Дарис был могущественен. В нём слились сущность нимкара и разорада. Это слияние породило существо невообразимой силы. Даже Сакраарх, будучи средоточием слияния духовных сил нимкаров и сатлармов, ни в какое сравнение не идёт с Дарисом. Но на тот момент всё это было за гранью моего сознания. Я размеренно шагал к Зорагу, и мысли в тот миг были пусты. А потому моё путешествие пролетело за мгновение.

Но я так и не достиг шпиля, потому что хозяин этого мира сам предстал передо мной. Могучий тёмный силуэт возник из ниоткуда, затмевая блеск ночного светила. Два зелёных глаза глядели на меня сверху вниз. Мы ничего не говорили, потому что слова тут были не нужны. Я только лишь ожидал своего часа. А он не стал медлить. Прочитав мою душу, как открытую книгу, Дарис проникся всей моей историей и низверг на меня осколок своей силы. За одно мгновение, без боли и даже без какого-либо неприятного ощущения моя душа померкла, а сознание перестало существовать. Я погиб. Но моя гибель длилась недолго, ведь зелёная сила, которая витала вокруг, собралась к своему повелителю и по его незримой воле вошла в меня, замещая собой мой уничтоженный дух. С того самого момента я восстал как бессмертный нимкар, вошёл в воинство созданных из смерти, а также остался быть помощником хранителя башни смерти.

Тёмный нимкар бессмертного воинства Бэйна, мрачный помощник хранителя башни смерти Дариса

Лорнеис

Созидать и наставлять – вот каким было предназначение сакров. Это же самое предназначение светлые существа передали своим созданиям – нимкарам, а также своим подопечным – сатлармам. И вначале было так. Люди, которые доверились сакрам, всеми силами старались служить свету. Нимкары, которые были созданы из этих же самых людей, тоже приняли облик праведности и последовали своему предназначению. Даже сакры, сумев найти в себе силы для того, чтобы вновь, как встарь, высоко поднять свои головы, стали делать всё ради созидания. Они были движимы благородными целями и вкладывали все свои силы в то, чтобы возродить былое величие империи. А, когда возрождение свершится, они смогут воздать своим врагам – саткарам.

Да, каждый сакр помнил, по-своему, но всё же помнил то самое поражение в битве с войсками Йора. И эти мрачные картины постоянно напоминали им, зачем они живут. Но это не было их предназначением. Это просто была цель, которую они сами себе поставили. И пусть. Ведь, преследуя эту самую цель, они как раз таки и смогут настигнуть своё предназначение. Они будут созидать и наставлять. Точнее, должны были настигнуть своё предназначение. Должны были созидать и наставлять. Ведь на борту корабля трудятся все, но только капитан стоит у штурвала и направляет судно. Так было и здесь. Сакры, нимкары и сатлармы делали вклад в развитие своего предназначения. Но вот Сакраарх стал направлять его в совсем другом направлении.

Постепенно Святая Империя превращалась лишь в искажённое отражение самой себя. Облик святости и света исказился. И, как следствие, исказились также все, кто служил этому господину. И даже сам Сакраарх стал меняться. Даже в тот миг, когда я в бытность свою нимкарскую предстал перед ним, чтобы просить помощи, он уже перестал быть благородным носителем света. А только лишь прикрывался им. Он стал достаточно эгоистичным, чтобы отказать мне в помощи. Ведь как это, он, великий и славный протектор святости и света, будет растрачивать свои драгоценнейшие силы для того, чтобы помочь какому-то там обычному гуду с его ничтожной проблемой? Они должны только служить, и больше ничего. А ведь ему даже не надо было участвовать в этом самому. Он мог бы просто дать мне одного из своих воспитанников, чтобы мы вместе с ним отбили Ильдиалу, Хэкаила, Соалмилу и Загалиилу. Но его эгоизм не позволил сделать и это.

Если капитан корабля распутствует, пьянствует и дебоширит, то и нечего удивляться, что на его корабле не будет порядка. Неровен час, что он вообще затонет. Так было и со Святой Империей. Саткары, разорад, хахормес, эрхаимы – враги со всех сторон обступили эту скверну. И нимкары проигрывали. Да чего уж там говорить? Святые миссии сатлармов терпели крах, разбиваясь о силы чародеев, хорганов, урункроков и сик’хайев. Величия не было в белокаменных стенах. Подобно тому, как дух кутежа постепенно охватит весь корабль, пока сам капитан не остановится, так было и здесь. Вся империя начала обращаться в царство праздности и грехов, ведь сакры тоже наблюдали это падение и постепенно опускали свои руки.

Лишь та часть Святой Империи, которая принадлежала Туриилу, более-менее соответствовала тому облику, который она приобрела в самом начале. Хранитель башни зла до последнего боролся с грешным настроем ума своих подчинённых, чтобы сохранить святость и действовать во благо своей части империи, если уж остальные спасти не удалось. Только лишь этот небольшой очаг праведности удерживал Святую Империю от полного исчезновения. Именно поэтому Микнос был самым населённым миром. И не удивительно, что именно там служили такие великие личности как Лорхии́л-ан-Лоре́ссо и Э́на’Лира. Хоть первый всегда считал себя приверженцем Кразу, но именно большинство своих подвигов он свершил во славу Микноса, как и преемница его стиля битвы. И этот человек, и эта эльфийка были необходимым участниками предназначения Святой Империи. Без них о нимкарах и сатлармах можно было бы давно забыть. Без них они давно развратились бы и были поглощены многочисленными врагами. А так святость хотя бы дожила до сегодняшних дней.

Да, был ещё Хельдау, второй по заселённости мир. Но он был сокрыт, и никто не мог просто так попасть туда. А уж тем более повидаться с самим протектором. Нельзя сказать, что Туриил оказался более праведным, чем Сакраарх. Нет. Быть может, если бы на трон Святой Империи был посажен он, неблагородство расплодилось бы сильнее, чем при нынешнем властелине. Ведь у Туриила было одно незначительное преимущество – его область ведения. Зло. Звучит довольно опасно для Святой Империи. Но, как я уже писал в своём дневнике нимкара, каждая башня – это одна из глав Святой Белой Книги. Да, в ней была целая глава, отведённая злу. Однако этот раздел учил не делать зло, а бороться со злом. Злом внутри себя и злом, в смысле злыми существами. И, как я уже писал всё в том же дневнике, большинство из тех, кто обращались в нимкаров, жаждали обрести могущество и повергать зло. Так что и дух, и обучение, и даже назначение этой башни сильно подходили для большинства нимкаров и сатлармов. Конечно, и сам Туриил приложил к этому руку. Но также и то, что он видел, как к его башне тянутся ярые воители, поддерживало в нём стремление сохранить во что бы то ни стало это своё наследие. Конечно, Микнос не один участвовал в святых миссиях – другие сакры тоже подражали ему. Но империя зла в этом деле была неподражаема. Именно в башне Туриила был сохранён свиток величия саткаров.

Но, пока все благородные события вершились вокруг Микноса, в Хельдау незаметно росла скверна. Сакраарх был далеко уже не тем великим владыкой. Он достаточно давно лелеял мысль только лишь о собственном господстве. И месть саткарам отошла на второй план. Но на второй план она отошла ещё и по той причине, что у Святой Империи появилось слишком много врагов. И список тех, кому нужно отомстить, только лишь увеличивался. А ведь всё началось с простого – с Ноханшима.

Когда великое предназначение окончательно сформировалось, великие ушли, оставив после себя как преемников, так и путь, по которому им нужно было пройти. И каждому такому преемнику Йор приготовил специальные артефакты, которые помогут на этом пути, помогут подготовиться к принятию великого предназначения. А, чтобы даже сам процесс тоже формировал существо, эти артефакты были вложены в тела могущественных творений. Каждому новому богу предназначался свой артефакт и свой противник, оберегавший этот артефакт. Страж был не из простых врагов. Однако победа над ним могла быть как показателем готовности пройти этот путь до конца, так и самим путём. Так как Святая Империя входила в замысел великих, то и для святых орденов был выделен специальный страж со специальным артефактом – Ноханшим.

Время шло, и учения Сакраарха распространялись в самые дальние и самые сокровенные уголки пространства. Тогда ещё сатлармы были ревностными и более-менее праведными воителями, так что среди них мог легко затеряться Пиритал, чьё настоящее имя Пиритон – саткар, владычествующий над проклятыми. Когда начало действовать великое предназначение, каждый саткар принялся отыскивать своё предназначение. И, подобно Милилону, Пиритон пытался поселиться в Святой Империи. Только если первый хотел быть владыкой, то второй, наоборот, хотел быть служителем. И довольно продолжительное время ему это приносило удовлетворение. Он старался не пропускать ни одного похода. Как только заканчивался один, он тут же присоединялся к другому. И так он умудрялся бывать всегда на передовых. А это, в свою очередь, позволило ему стать свидетелем того, как сатлармы и нимкары наткнулись на Ноханшима.

Гуд Теондариил вместе с воинством нимкаров и сатлармов явились в один из миров, где проживали самые обычные люди. Цель была всегда одинакова – пройтись по городам и селениям, провозглашая о величии Сакраарха и Святой Империи, а после поговорить с представителем или же представителями, если их много, местных владык или же с самими владыками, чтобы обсудить возможность союза. Не редко бывало так, что какой-то народ соглашался стать частью империи в обмен на какие-то услуги. Самая частая из таких услуг – завоевание соседей. Обычно сатлармы и нимкары воевали против урункроков или сик’хайев. И очень редко – против других людей. Но в этот раз их ждало кое-то другое.

Теондариил своим звонким голосом произносил различные выдержки из Святой Белой Книги, а после призывал всех, кто жаждет света и святости примкнуть их славным воителям возмездия. Иногда люди подходили, чтобы расспрашивать, и тогда кто-нибудь из воителей начинал проповедовать путь Сакараарха. Пириталу очень нравилось это делать. Его воодушевление завлекало многих. Однако ничто не сравнится с хорошей битвой. Саткар как-никак. Люди здесь были добродушными и отзывчивыми, а потому можно было подумать, будто бы никаких битв здесь и быть не может. Но это было не так. И вскоре всё изменится.

Через несколько дней, пока святые воители были в пути, им навстречу выехал эскорт с вираном в главной карете. Слухи о том, что из другого мира к нему пришли славные воители и предлагают вступить в их империю, очень его заинтересовали. А потому воинство мщения и гвардия вирана повстречались на дороге, что соединяла столицу с другим крупным городом, в котором они только недавно побывали. Местный владыка был довольно статным человеком. Несмотря на свой почётный возраст, крепости его тела могли позавидовать более молодые воители. И он стал вести диалог с Теондариилом, в ходе которого сделал для себя вывод. Сатлармы предлагают, по сути, не подданство, а религию. Они будут чтить Сакраарха как бога, а взамен получат от них поддержку и союз. Для большинства управителей религия не представляет никакой ценности. Более того, через религию они могли иметь влияние на свой народ. А потому думал, что приобретает одни лишь преимущества. И никаких недостатков. Три дня он знакомился с содержанием Священной Белой Книги, так что окончательно укоренился в своей иллюзии, будто бы эти люди – только лишь религиозные фанатики. И никакой опасности для его правления тут нет. Так что он согласился вступить в ряды, однако хотел поиметь с этого ещё больше, как он думал выгоды. В разговоре с гудом он сказал:

- Да вот только наши земли разрознены и никак не могут прийти к единому соглашению. Мы все находимся в состоянии политического напряжения. Один неверный шаг – и начнётся затяжная война. Как Святая Империя будет процветать в таких условиях? Но выход есть, досточтимый Теондариил – мы примкнём к вам и поможем освоиться здесь. Уверяю вас, вся обитаемая земля в конце концов будет принадлежать нам. Однако я хотел бы избежать больших потерь, когда начнётся завоевание. И с этим могут помочь только лишь три артефакта, что в совокупности составляют комплект славы королей. Поможете добыть их для меня – и тогда мы примем ваше покровительство, а также будем вести войны от вашего имени. Что скажете?

Как уже говорилось, сатлармы готовы были даже ввязаться в войну с соседями, лишь бы добиться расположение хотя бы незначительного народа. А тут столь заманчивое предложение. Всего-то на всего добыть какие-то магические побрякушки, чтобы местный виран почувствовал себя чуть более властным. Однако они даже не подозревали, за что они брались.

Согласно древней легенде (ведь очевидцев этому уже нет в живых), далеко на севере располагается горная гряда Ха́нсвирч. Эта гряда служит границей для трёх государств. И она считается ничейной. Эту цепь гор пересекает ущелье королей, в котором захоронены все три артефакта. Однако там же гнездятся и три чудовищных дракона. Один похож на паука и даже вьёт самую настоящую паутину. Другой имеет скорпионий хвост и клешни. У третьего продолговатое змеиное тело. И, само собой, святые воители посчитали, что будут способны одолеть их.

Близ небольшого городишки Хансвирч был образован опорный пункт. Теондариил, а также местный виран разбирали план действий. Пока длился этот процесс, сатлармы посетили местных жителей, чтобы проповедовать им путь Сакраарха. Многие преисполнились благодарности из-за того, что слышали. Также воители то и дело выслушивали жалобы о том, что горы в последнее время довольно неспокойны. То и дело содрогаются основания, и тем самым чинятся различные разрушения. Они думали, что всё дело в драконах, которые всячески стараются помешать заключению этого союза, хотя ни один житель не мог припомнить такого, чтобы эти драконы хоть как-то мешали им жить или вовсе подавали признаки своего существования. Так что сатлармы полагали, будто бы никаких драконов-то и нет, что это – лишь легенды и страшные сказки на ночь.

В общем, через два дня планирования начались первые боевые действия. От городка это самое ущелье королей находилось восточнее, поэтому, оставив горы по левую руку, святое воинство шло вперёд, а предводители обсуждали, как они будут бороться с драконами. В пути их дважды застало землетрясение, что также списали на проявление драконьего присутствия. И вот, на закате они уже смотрят внутрь горного перевала. Виран, конечно же, трусил. Но остальные – нет. Перед мощью Святой Империи не устоит никто и ничто. Поэтому без какой-либо разведки положения дел гуд скомандовал идти вперёд. И воодушевлённое воинство света заспешило, наконец-таки, уже приступить к выполнению этой святой миссии.

Ущелье было достаточно просторным. В ширину там могли уместиться до шести лармудов. И даже несмотря на тьму, в которую они погружались, настрой воителей был велик, чего нельзя было сказать о самом виране, ведь скалы, угрожающе воздвигнувшись над ними, довлели, и человек не смог продолжить путь. Двое сатлармов сопроводили его в город. Основания земли вновь содрогнулись. И теперь было понятно: это дело отнюдь не драконов. Что-то жило в сердце этого ущелья. И оно давало о себе знать. Толчки сделались частыми и сильными, пока вовсе не переросли в непрерывное содрогание земли. Всем показалось, что земля под их ногами вздыбилась и начала ходить ходуном. Но это было на самом деле. Из земной тверди что-то поднималось. Что-то невообразимо-исполинское. Что-то древнее и могущественное. Нимкары стали спасать сатлармов, унося их на безопасное расстояние, так что никому не было вреда от этого. И теперь, стоя так, чтобы не подвергать себя опасности, но и видеть всё происходящее, они лицезрели восстание Ноханшима.

Невообразимых размеров каменное чудовище, состоящее из тех самых гор, родилось на глазах у всех святых воителей, а также хансвирчан и вирана. Этот каменный враг предназначен был для Святой Империи, а потому после того, как спящий артефакт почувствовал приближение святой силы, свершилось то, для чего он был сотворён – существо стало нападать на представителей Святой Империи. Артефакт, вложенный внутрь этого громилы, действовал подобно зеркалу. Всякий удар, нанесённый ему, тут же будет отражён обратно. Но артефакт был гораздо более могущественным, чем просто отражатель силы. Он возвращал обратно буквально всё: мысли, чувства и даже намерения. И это могло бы значительно осложнить сражение, если бы против него выступали тёмные или неблагородные существа. Тогда бы их тьма и неблагородство устремлялись обратно в них. Но воители света были чисты. Они сражались из самых добрых побуждений, в бою использовали свет и не испытывали жгучей ненависти к своему противнику. Поэтому всё, что Ноханшим отражал в них, лишь ещё больше укрепляло их всех.

Ну, почти всех. Пиритал, будучи саткаром, являлся существом скверны. А потому в него эта скверна и отражалась, лишь ослабляя его. Тем более, битва затягивалась, потому что даже таких сил не хватало для победы. И таким же образом затягивалась петля на шее саткара. Одна из лит, почуяв его терзания, преисполнилась сострадания и пришла на помощь. Они все знали, что он не просто человек, но некто больший. Однако в его прошлом никто не собирался копаться, ведь он был очень ревностным и выполнял поручения всевышнего с большим энтузиазмом. Этого было достаточно. Так что Пиритон мог не бояться, будто бы его изгонят, узнав, что он саткар. А теперь он боялся этого. Но с другой стороны – жизнь висела на волоске, и, если ничего не предпринять, он погибнет. Целительные чары были бессильны, ведь брались из света и пытались залечивать скверное существо. Поняв, что её сила не заживляет его раны, лит испугалась:

- Так кто же ты?

И Пиритону пришлось прибегнуть к помощи портала, чтобы сбежать с поля битвы. Целительница пока что решила не говорить об этом никому, чтобы не мешать сражению.

А тем временем прошла ночь, день сменил утро, даже начал опускаться вечер, а бой всё никак не сдвинулся с мёртвой точки. Исполин был медлителен, когда как сатлармы разыгрывали оборонительно-наступательную тактику, отступая в такт его наступлению, потому что не могли подойти к нему близко, а иначе громоздкая нога или рука просто-напросто расплющит их оземь. Нимкары же, пользуясь своей манёвренностью, налетали на громилу, ниспровергая на него всю мощь своей святости, но получали весь свой урон обратно. Литы исцеляли гудов и самих себя, после чего нападение возобновлялось. И так всё шло по кругу. Никто никого не мог одолеть.

Таким образом прошло ещё 4 дня. Громадный каменный исполин не переставал напирать на воителей света, оттесняя их назад и постепенно покидая окружение гор, из-за чего создавалась опасность того, что враг причинит вред местным жителям, в частности жителям городка Хансвирч. Чего только ни пытался предпринимать Теондариил, лишь бы задержать его наступление, однако всё было тщетно – они совершенно никак не могли замедлить приближение ходячей горы.

Но вот именно по истечению этих самых 4 дней перед предводителем святого воинства предстал гуд, который утверждал, будто бы знает, как одолеть этого врага. Отчаявшийся полководец готов был принять любую идею, какой бы безумной та ни была, а потому, велев святым воителям продолжать прилагать все усилия для того, чтобы сдерживать противника всеми силами, он отстранился от сражения и поговорил со своим подчинённым.

Как оказалось, этот нимкар слышал что-то о 6 каменных порождениях некоего божества по имени Йор. Он не стал рассказывать обо всех них, а сосредоточился лишь на этом, с которым они сейчас и сражаются:

- Его имя – Ноханшим. И сражение с ним – это наше предназначение. Он – лишь инструмент, который был создан Йором, владыкой всех чародеев. Внутри него покоится какой-то магический предмет, что питает его тело и позволяет существовать. Если мы сокрушим громадину, то получим его.

Теондариил одновременно обдумывал то, что услышал, и спрашивал своего собеседника с явным укором в словах:

- А разве есть другие боги, кроме лишь Сакраарха?

На это воителю света нечего было ответить, так что его предводитель продолжил:

- А в тех слухах совершенно случайно не говорилось, как же нам одолеть его? Или хотя бы почему он вообще непобедим?

- Его неуязвимость заключена в артефакте, до которого нам нужно добраться. Этот волшебный предмет обладает силой обращать вспять весь урон, который получает носитель этого артефакта. Мы должны нанести такой удар, который нельзя отразить.

- И что это за удар такой?

Нимкар лишь пожал плечами.

Было предпринято множество попыток разгадать эту тайну. Быть может, удар исподтишка нельзя было отразить, потому что он был непредсказуем? Или удар, следующий за обманным? Наверное, врага нужно было поразить в определённое место, которое было менее всего защищено. Сколько бы воители света ни пытались поступить по приказу своего командира, всё было бессмысленно. Враг не подавал признаков слабости. Даже было сделано предположение, что, раз уж это существо – творение бога магии, то и этот самый удар, который нельзя было отразить, должен быть магией. Но только вот где взять эти самые магические знания? Святые ордены не практикую связь с эфиром, нимкары могут лишь видеть и чувствовать материализацию магических потоков. А вот сакры были способны даже управлять этими потоками. Стало быть, Сакраарх мог и того больше.

Теондариил тут же направил в Хельде того самого гуда, который и подал эту идею, чтобы он передал положение дел в этом мире господину и попросил его лично поучаствовать в сражении с этим врагом. Долго ждать не пришлось, ведь красочный рассказ вестника дал ясно понять – когда властелин Святой Империи получит этот артефакт, он сделается по-настоящему непобедимым. Да и само назначение этой вещицы соответствовало предназначению, которое Сакраарх сам себе выдумал – возмездие, ведь непобедимость Ноханшима достигалась путём возмездия. Никто не мог одолеть его, потому что он возвращал весь урон на своего противника, потому что он мстил до того, как получал удар.

Явление великого протектора святости и света в этом мире сопровождалось неимоверным сиянием. Да, он уже успел напитаться силами своих служителей, так что теперь она буквально прорывалась через него. Такую силу невозможно было удержать внутри себя. Естественно, Ноханшим отражал от себя эту ауру, а потому на поле боя было очень светло, так что обычным людям невозможно было глядеть за ходом, как они думали, этого сражения. Сталармы и нимкары не слепли от этого сияния, потому что были святы и чисты. Но битвы не было.

Сакраарх принялся разглядывать своим прозорливым взором этого каменного исполина, силясь понять, как его можно одолеть. Он нанёс ему несколько ударов своей духовной сущностью, чтобы наглядно увидеть, как именно происходит отражение урона. Он остановил лита, которая пыталась исцелить раны, полученные от самого себя, ведь могучая сущность сама делала это даже быстрее, чем способности его служителей. Сила света расширяла не только способности его духа, но также и разума. А потому Сакраарх сумел додуматься до разгадки. Из его уст соскользнуло только лишь одно слово: «Смерть». Недоумевающие нимкары никак не могли понять, что он имел в виду. И тогда владыка объяснил:

- Удар, который нельзя отразить, – это удар в самого себя. Смерть, - далее он предстал перед сатлармами, что продолжали отступать от поступи исполина, и заговорил, - Выберите из своего числа одного, отважного, самоотверженного и любящего своего ближнего больше, чем самого себя. А после стойте и смотрите, как я через одного спасу всех.

Тут же была поднята суета, и постепенно из всех сатлармов, что пришли в этот мир, был избран один. Его имя – Герио́рх. Праведный лармуд был известен всеми этими качествами, которые озвучил Сакраарх, ведь он в перерывах между святыми миссиями был занят тем, что помогал простым людям. И тем самым снискал себе славу отважного и самоотверженного воителя Святой Империи. Сакраарх воздвигся над ним и объяснил:

- Смерть – вот удар, который нельзя отразить. Гериорх, я заберу твою жизнь, нанеся тебе один удар. И это будет первый твой подвиг в облике нимкара. Да, ты не ослышался, именно нимкара. Ведь в тот миг, как твоя душа будет поражена, она переродится в возвышенную сущность. Таким образом ты послужишь великой цели и получишь столь же великую награду. Ты готов, мой славный служитель?

- Жизнь ли, смерть ли – всё во славу Святой Империи.

- Да будет так.

И после этих слов Сакраарх низринул свой удар на лармуда, так что тело сатларма, облачённое в тяжёлый комплект доспехов, тут же томно рухнуло наземь, а вместе с ним погиб и Ноханшим. Получив, смертельный удар, исполин тут же развалился на огромное количество валунов, чьё падение отозвалось множеством лёгких землетрясений. И Сакраарх почувствовал артефакт. В одно мгновение он оказался на том месте и, склонившись, поднял с земли диадему, переливающуюся двумя цветами: белым и золотым. И, держа её в руках, повелитель чувствовал могущественную силу, но не святого происхождения. Теондариил поравнялся со своим властелином и, воздав почести, заговорил:

- Тот нимкар, что поверил слухам, оказался прав. Но также он сказал, что этот Ноханшим был сотворён великим богом, властелином всех чародеев. Стало быть, этот артефакт – творение других владык.

Сакраарх ничего не отвечал ему, ведь и не мог ничего сказать. Всю жизнь он наставлял всех своих служителей, что нет других богов, кроме него. А теперь сам готов пользоваться дарами великих, в кого он пытался отбить веру. Воздвигнув артефакт на свою голову, он почувствовал, как всё могущество, которое он успел приобрести, буквально переполнило его, из-за чего свет, что источала его сущность, воссиял ещё ярче. Он обратился на своих воителей и ожидал, что они начнут его восхвалять, однако увидел, как все сатлармы склонились перед умершим Гериорхом, и вспомнил, что обещал ему вознесение. А потому, представ перед ними, он свершил это чудо, и вот тогда-то он получил свою похвалу.

А ещё он предстал перед обычными людьми, который проживали в этом мире, и теперь уже они воздали хвалу великому и славному вседержителю и протектору Сакраарху. Он стал говорить им могущественные слова и наставлять заповедям из Святой Белой Книги. А также он возвёл на том самом месте, где раньше был захоронен Ноханшим, свой монастырь, чтобы всякий, желающий примкнуть к святому воинству, мог прийти туда и получить должное обучение святым догмам, а также комплект латных доспехов, которые обязан носить всякий светоносец. А для того в этом монастыре были оставлены 9 сатлармов, и каждому из них от Сакраарха достался дар кузнечного ремесла. Каждый из них сделался мастером ковки и мог работать с любыми видом материала, будь то кожа, ткань, кольчуга или латы. Однако каждый из них обладал особым дарованием ковать конкретные предметы. Один хорошо работал с оружиями, другой – со щитами, третий – с нагрудниками. И остальные также.

Да, девять великих кузнецов: Адар, Гериат, Елфас, Зеур, Имрад, Мола, Нук, Орхел и Сарег – были сатлармами, истинными сатлармами, которые воплощали в себе святость сакров, а не развращённость нимкаров. Истинные сатлармы были гораздо сильнее и праведнее тех, в кого позднее превратятся эти воители. А ещё они могли жить вечно, если не оставят своей праведности. Так всё и было. Будучи отделёнными от Святой Империи и от Сакраарха, который в конце концов и стал центром развращения святых воителей, они сумели сохранить все дары истинного света, так что были пригодны для исполнения великого предназначения. Именно поэтому, служа в Святой Империи, эти кузнецы были неприветливы и мрачны по отношению к себе подобным – они не хотели заразиться от них той скверной, которую взрастили в себе их собратья. Однако были вполне дружелюбны к тем, кто участвовал в великом предназначении. Также у этих кузнецов можно заметить отсутствие знаменитого окончания -ал в их именах. Всё дело в том, что подобные имена с такими окончаниями сатлармы стали брать себе позднее, когда в них начала развиваться гордыня, и каждый хотел себе звучное прозвище. И хоть Пиритал уже носил такое имя, но никого оно не привлекало. Однако его необузданный нрав, который начал стремительно портиться вместе с остальными сатлармами, побудил его хвалиться своим именем. Такая прерогатива была свойственна лишь архидурам, но Пиритал, являясь частью саткарского общества, в конце концов тоже стал таким же тщеславным. И во времена, когда святые миссии обратились в жестокие насаждения веры, Пиритал выкрикивал своё имя в начале каждого боя и после каждого убийства. Но тогда всего этого не было, а потому все имена были простыми и без знаменитых окончаний.

Итак, Ноханшим был повержен, и артефакт, питающий его, забрал тот, кому он и предназначался, – Сакраарх. Высший сакр назвал его Ноханларм – воздаяние Ноханшима. В конце каньона, что образовался после восстания громилы, был возведён монастырь, который впоследствии назовут Агезимнос в честь девятерых кузнецов, что там жили и служили. Правда, в монастыре том было не так много дверей: молельня с монументом Сакраарха, кузницы, столовая, кельи, подземная река для умывания и главный холл. Это позднее туда будут добавляться новые помещения самими кузнецами. Но этого было достаточно для того, чтобы обучать новых воителей света.

Всё так и было: в монастырь тянулись многие люди, чтобы стать истинными поборниками святости. Кузнецы обучали их догмам из Святой Белой Книги, а раз в год сюда прибывал нимкар, который даровал силу света и обращал всех новобранцев в сатлармов, которые тут же забирались в другие миры, чтобы нести службу там. А в этом так и не возникло ни одного святого ордена. События этой битвы внесены в перечень великих свершений Святой Империи, но были очень приукрашены для придания величия Сакраарху.

Однако этот артефакт всё-таки не стал источником предназначения, ведь он подразумевал активные действия со стороны Сакраарха. А могущественный управитель огроменной империи предпочёл всю жизнь провести в своей башне, упиваясь ощущениями того, как растёт его сила, и совершенно не замечая того, как гниёт его душа.

Началась Малалиталь, пала башня Алмаэ, нимкары перестали сотрудничать с сатлармами, после чего и те, и другие стали настолько слабыми в вере, что практически не побеждают в святых миссиях, а только лишь занимаются своими делами. Потом был распущен Орден Чёрной Розы, после которой мы поглотили Сэкрос. Спустя какое-то время под натиском эрхаимов пала империя Кразу. А следом за этим под власть Эренгаров отошёл Тетрамин, Сиил погиб от Бича нимкаров, Амалиила была принесена в жертву ради возрождения Милиона, разум Соалмилы опустошил Шаотарон. Пиритал, скинув свою личину праведности, обратился Пиритоном и стал разорять отдалённые поселения Святой Империи в попытке отыскать, куда нимкары подевали Ноханшима.

Столько жутких событий произошло в его империи, а он даже и пальцем не шевельнул, чтобы предпринять хоть какие-то действия. Единственным оправданием его безразличия ко всему были слова:

- Они лишь множат во мне праведный гнев. Настанет время – и он изольётся сполна. И тогда все павшие будут отомщены, а все враги – наказаны.

А ведь всех этих потерь можно было бы избежать. Пожалуй, кроме лишь одной – над Амалиилой Сакраарх уже не имел власти. Хранительница тайн всецело поддерживала Милиона. Но, если бы он вышел из своей башни и, сверкая изящной диадемой, ринулся против нас, против эрхаимов и протв эренгаров, всё обошлось бы. Мы бы отступили, признав то, что властелин Святой Империи способен нести предназначение своего народа. Краснокожие пожиратели пространства погибли бы, стоило только напасть на протектора. Эренгары разбились бы о могущество духа, а Бич нимкаров поразил бы только самого Санума. Того и гляди, исцелился бы саткаррал от одержимости в тот миг, и не нужно было бы Кальдебарсону устраиваться погоню за ним. Но всё это случилось, и Сакраарх допустил все эти происшествия, сполна дав понять, что никакое великое предназначение вовсе не интересует его. Этого высокомерного эгоиста заботило благополучие лишь только двух миров: Хельде, где обитает он сам, а также Аскедания, где шли тайные разработки по созданию огромной машины, которая в конечном итоге должна стать вместилищем для Сакраарха. Пока он продолжал накапливать свои силы, Телеомила и остальные нимкары, которые раньше населяли Аскеданию, трудились ради исполнения замысла своего господина. Этот мир находился в тайне ото всех. Никто из его приближённых не знал об этом. И только лишь Пиритон, продолжая исполнять волю Кальдебарсона, сумел обнаружить это место.

Поняв, что силой вызнать, где находится бесконечный источник, ему так и не удастся, он решил действовать более осторожно. Приняв облик святости, он разведывал, вынюхивал, выслушивал. И поддержка Мергаона ему в этом помогла. Исполнитель желаний, как мог, направил предназначение повелителя проклятых на окончание поисков Ноханшима. Конечно, несовершенство саткаров давало о себе знать, поэтому искатель не сумел найти то, что так хорошо оберегалось. Но владыка тирфов помог ему напасть на след. Сменяющейся чередой лжи, шпионажей, подкупов и соблазнений в конце концов он пришёл в мир, состоящий из множества пирамид. А после осторожных расспросов он понял, что Ноханшим теперь там.

Да, Сакраарх, поняв, что Ноханларм ему вообще никак не пригодится, отдал этот артефакт Аскедании, чтобы он стал источником силы для Воздаятеля, подобно тому, как он был источником жизни для каменного исполина. Конечно, с точки зрения Сакраарха план был идеален: он сам накапливает силы, становясь с каждым мгновением всё могущественнее и могущественнее, так ещё и в другом измерении ведётся работа над его вторым телом. По задумке верховного святого этот самый Воздаятель должен был полностью подчиняться его указаниям, как самая настоящая машина, однако такие тонкости, как нанесение ударов или ориентация в пространстве, он должен производить сам. Протектор должен был лишь отдавать команды, а робот должен был исполнять их самым лучшим образом. Именно над этим и работали аскеданцы.