Последнее заклинание

На конце указательного пальца Алкея вспыхнул огонёк. Он щегольски прикурил от него сигарету, после чего всё так же напоказ взмахнул кистью, затушив пламя.

- Выделываешься, - констатировал я.

- Выделываюсь, - не стал спорить Алкей.

Мы сидели на лавочке в парке Золотых Лилий. Был тёплый осенний вечер, но, на удивление, людей было не так много, лишь несколько гуляющих парочек прошли мимо нас. Алкей выпустил в воздух струю табачного дыма, который обратился небольшим драконом. Дракончик тут же поспешил улететь в сторону ближайшего пруда, не иначе гоняться за стрекозами.

- Снова выделываешься.

- Снова, - согласился он, расплываясь в довольной улыбке.

Я вздохнул и погладил сидевшего рядом со мной кота. Серый бродяга прибился буквально пару минут назад, и всем своим независимым видом показывал, что не отказался бы от ласки. Вслед за довольным мурчанием, в мой разум проникло чувство благодарности и симпатии. Мой рыжеволосый собеседник усмехнулся, делая вид, что кот его совсем не волнует. И ведь откровенно лукавит. За годы нашей с ним дружбы я понял, что большего кошатника ещё нужно поискать, что в этом, что в моём Мире.

- Слушай, - я решил, наконец, прервать затянувшееся молчание, - Я совершенно не против посидеть здесь, понаблюдать за движением облаков и так далее. Но когда ты выдернул меня из магазина, - буквально, между прочим! – я думал, что у тебя случилось что-то срочное.

Рыжий залился откровенным гоготом. Он явно был в настроении.

- Ты бы видел своё лицо в этот момент, - выдавил он сквозь смех.

- Вообще-то, у меня мог быть клиент. Как бы я потом объяснял внезапное исчезновение прямо посреди разговора?

- Ты знал, на что идёшь, когда открывал свой магазин прямиком на Проходе. И когда позволил завязаться нашей дружбе. - Алкей отмахнулся от моих претензий и затянулся сигаретой. – И вообще, ты слишком зацикливаешься на том, что о тебе могут подумать другие люди.

- Не забывай, - возразил ему я, - что это на вашей Стороне магия и чудеса дело привычное. У нас же, во-первых, в них мало кто верит, а во-вторых, они могут привлечь нежелательное внимание со стороны нежелательных людей.

Табачный дым в этот раз принял форму стайки птиц, которая принялась кружить у меня над головой. Кот внимательно следил за ними, недовольно щуря глаза. Не могу с полной уверенностью сказать, что раздражало его больше всего – их мельтешение или сильный запах табака. К счастью, резкий порыв ветра в одно мгновение развеял птиц, не оставив от них ни единого клочка дыма.

- Алкей, у меня сегодня очень много дел, на обеих Сторонах.

- Ладно, - Рыжий растворил окурок в воздухе. – Тогда пойдём, тем более, как раз самое время.

Мы вышли из парка и стали двигаться по улицам Города каким-то через чур замысловатым маршрутом. Я всё ещё не очень уверенно ориентировался в их закоулках, несмотря на то, что уже давно живу на два Мира. Поэтому даже не пытался понять, в каком направлении мы движемся, полностью отдавшись воле своего провожатого.

- А почему бы нам не поехать на трамвае? – предложил я Алкею, когда очередной вагон неспеша проехал мимо.

- Потеряем половину удовольствия, - ответил мой друг. – И потом, на трамвае мы доберёмся слишком быстро, и я не успею рассказать тебе предысторию.

- Предысторию чего?

- Того, что тебе предстоит увидеть. Итак, мой рассказ берёт своё начало в глубине веков, практически у основания нашего славного Города…

… Когда-то в Городе На Изумрудной Реке жил могущественный чародей. Его звали Даат Мудрый, и был он действительно мудр и сведущ во многих науках. Даат был одним из первых, кто пришёл в этот край следом за Феродом Путешественником, и уже в те годы он был стар и известен своей силой и искусством. Даат знал языки всех живых существ этого и многих других Миров, мог воздвигать горы и оборачивать вспять течение рек. Колдуя, он пел песни, которые могли заставить Солнце и Луну замереть на небосводе. Но никогда он не принуждал ни Солнце, ни Луну, ни реки с горами исполнять свою волю против их собственной. И потому был уважаем и любим самим этим Миром.

Никто не знал, сколько лет было Даату. Иным и вовсе казалось, что чародей был вечен, а быть может и вовсе стоял у истоков всего людского рода. Но сколь бы не была сильна молва, а вечным и бессмертным Даат не был. И настал тот день, когда он объявил, что век его подходит к концу. Чародей не назвал точного срока, лишь туманно намекнул, что перед тем, как завершить свой жизненный путь, совершит последнее чародейство, последнее чудо.

Весть о грядущей кончине Даата разнеслась по всем окрестным землям, ибо был он известен каждому по делам нынешним, легендам и сказкам. Со всех концов мира в Город На Изумрудной Реке потянулись вереницы послов от царей, князей и прочих могущественных людей. Все они намеревались убедить его использовать последнее волшебство Даата себе на пользу.

Сам чародей скрылся ото всех просителей. Они осаждали его дом, стучались в двери и смиренно просили их принять.

- Могущественный Даат, король Ячех смиренно просит о вечном урожае!

- О, милостивый Даат, царь Номолос умоляет открыть ему секреты твоего искусства и могущества!

- Мудрейший из мудрейших, Явед Могучий просит силы, чтоб покарать врагов нашей благословенной земли!

Днями и ночами раздавались прошения, послы не унимались ни на миг, надеясь, что именно просьба их правителя будет услышана. Даат же не говорил ни с кем, и никто не видел его с того дня, как он объявил о приближении дня своей кончины. Иные из просителей рыскали по Городу, вглядывались в лица прохожих, ища Даата. Горожане посмеивались над ними, ибо знали, что сколь могущественен был старый чародей, столь же он был упрям. Как бы ни силились они добиться от него исполнения заветных желаний своих правителей, Даат всё равно использует последнее чародейство по своему усмотрению.

Так шли недели, пока однажды Даат не появился на холме на окраине Города. Его заметили случайно, и уже вскоре вокруг волшебника собралась гомонившая толпа. Мольбы, прошения даже угрозы звучали со всех сторон, сливаясь в единый, ужасный гвалт. Никто не решался подойти к Даату ближе, чем на десяток шагов, боясь разгневать его. И, видимо, устав от шума, он взмахнул рукой. Под действием ли тайной магии или испугавшись, но толпа в единый миг замолчала. Все пристально следили за тем, что делает чародей.

Даат закрыл глаза и что-то зашептал. Толпа пыталась разобрать, услышать слова заклинания, понять, во что облекается его воля. Но тщетно, никому не были доступны слова чародея.

Вдруг, Даат замолчал. Он открыл глаза, оглядел собравшуюся толпу. Чародей улыбнулся и тихо произнёс:

- Всё.

И исчез.

Даат Мудрый, любимец этого и многих иных Миров, могучий чародей окончил свой бесконечно долгий жизненный путь так, как надлежит тому, кто стал живой легендой – просто растворился в воздухе, подобно миражу на рассвете…

… Мы стояли на окраине Города. Если я правильно понял, это был именно тот холм, на котором нашёл свой конец легендарный Даат.

- Что с ним случилось? – спросил я Алкея.

- Я же сказал, его жизнь подошла к концу, - он присел на большой булыжник, стоявший неподалёку. - А вот что было дальше – это загадка. Может быть, слился с этим Миром. Или с каким-нибудь ещё. Может, стал ветром. Может, переродился в другом теле. По большому счёту, это не так уж важно.

Я смотрел на то, как солнце скрывается за горизонтом. Оно медленно погружалось в изумрудный воды реки, уходя на покой до следующего рассвета.

- Хорошая история, - сказал я, не оборачиваясь к Алкею, - Правда, я всё ещё не понимаю, зачем ради неё тебе понадобилось призывать меня.

- Чтобы показать это, - донеслось из-за моей спины.

Я обернулся. И потерял дар речи. Вместе с тем, как всё вокруг погружалось в вечерний сумрак, холм, на котором мы стояли, тот самый холм, на котором Даат Мудрый совершил своё последнее, ни кем не понятое чародейство, преображался.

Прямо у нас на глазах, словно из пустоты появлялись деревья. Высокие, с необъятными стволами и широкими ветвями. Они были полупрозрачными, словно приведения, и отливали мягким серебряным светом. Этим светом освещался весь холм, и я увидел, как между деревьев пробегали маленькие лесные зверьки, а между их ветвями проносились птицы. И все они были такими же полупрозрачными, и также светились серебром.

- Даата не зря звали Мудрым, - голос Алкея вырвал меня из оцепенения. - Всю свою жизнь он слышал о том, как люди грезили о чём-то, но их мечтам было не суждено исполниться. Какие-то мечты убивал страх. Какие-то гибли под напором сомнений. А некоторые сгубило непонимание и неприятие.

Рыжий встал рядом со мной, также заворожённый призрачным лесом.

- Его последним чудом была возможность для этих грёз продолжить жить. Пусть и в таком виде. Каждая мечта, которую забыли, бросили и сгубили, находит своё пристанище здесь. Заклинание Даата долго набирало силу, собиралось и формировалось. И вот, мой друг, мы с тобой стали свидетелями его кульминации.

- Я так понимаю, о том, что сегодня произойдёт, знал только ты? – спросил я его.

- Верно понимаешь. Сказать по правде, я и сам узнал об этом случайно.

- Как?

- Увидел во сне.

Алкей расплылся в широкой улыбке.

Я вздохнул и не стал допытываться до истины. В конце концов, так ли она мне нужна? Вместо этого, я провёл правой ладонью над левой, и в ней появился картонный подстаканник с двумя большими бумажными стаканами. Внутри них плескался горячий кофе из моей любимой кофейни.

Один стакан я протянул Алкею. Тот принял его, и, не переставая улыбаться, спросил:

- Выделываешься?

- Выделываюсь, - подтвердил я.