Последние.

Глава первая: Пробуждение во тьме

Тишина.

Она была не просто отсутствием звука. Это была субстанция, плотная и тягучая, заполнявшая собой всё пространство. Тишина длиною в тысячу лет. Тишина, которую не нарушали ни голоса, ни щелчки приборов, ни ровное гудение силовых полей. Только едва уловимый вибрационный гул самого корабля, плывущего сквозь межзвёздную пустоту, был её вечным спутником. Это был звук одиночества, ставшего нормой.

Лиран стоял на центральном командном мостике «Ковчега Памяти», его металлические ладони лежали на холодной поверхности панели управления. Его тело, некогда бывшее плотью и кровью, давно превратилось в сложный механизм, заключённый в оболочку из полированной, матово-серой керамостали. Только оптические сенсоры, заменявшие ему глаза, мягко мерцали в полумраке, отражая бесстрастные потоки данных.

Он был Стражем. Капитаном. Последним из Первого Экипажа. Он и его команда — такие же киборги, как и он — были бессмертными смотрителями этого гигантского стального склепа, несущего к звезде Тау Кита последнюю надежду человечества. Сорок тысяч душ в анабиозных капсулах. Сорок тысяч снов, замороженных на тысячу лет.

Его внутренние хронометры отсчитывали секунды, дни, десятилетия. Он помнил день отлёта. Помнил лица тех, кто засыпал с надеждой в глазах. Теперь эти лица стёрлись, превратились в абстракцию, в цифровые портреты в его памяти. Он охранял тени.

«Ковчег Памяти» был его миром, его тюрьмой и его смыслом. Корабль размером с город, самодостаточная экосистема. Он знал каждый контур его энергосетей, каждый алгоритм его бортового ИскИна «Хранителя», каждый вздох системы рециркуляции воздуха.

И именно поэтому он с абсолютной, леденящей душу ясностью понял — с кораблём что-то не так.

Три часа семь минут назад стандартный вибрационный гул сменился прерывистой, хриплой дрожью. Системы жизнеобеспечения анабиозного отсека показывали стабильные параметры, но сквозь них, словно сквозь трещину, просачивались странные, чужие сигналы. Короткие всплески энергии, не соотносимые ни с одним известным ему процессом.

«Хранитель, отчёт по стабильности анабиозного контура», — мысленная команда Лирана была мгновенно воспринята корабельным ИИ.

«Все параметры в норме. Стабильность капсул — 99,98%. Внешнее воздействие отсутствует», — бесстрастный голос прозвучал в его сознании.

«А источник электромагнитных помех в секторе 7-Гамма?»

«Не идентифицирован. Рекомендую диагностику сервоприводов систем вентиляции».

Лирана это не успокоило. Сервоприводы не могли создавать такие аномалии. Это было похоже на… шепот. Чей-то чужой шепот в теле корабля.

Он принял решение. «Активирую протокол личной проверки. Поддерживай связь».

Мостик с тихим шипением разъединился, и его кресло-платформа плавно двинулась по центральной магистрали, несущейся сквозь сердце корабля. Бесконечные коридоры, залитые тусклым аварийным светом, проплывали мимо. Стены, испещрённые кондуитами и панелями, казались ему линиями на собственной ладони.

Он достиг гермозащиты анабиозного отсека. Массивные створки, рассчитанные на то, чтобы выдержать взрыв, бесшумно разошлись, впуская его в святая святых «Ковчега».

И тут его обонятельные сенсоры, обычно регистрирующие лишь стерильную чистоту, уловили запах.

Сладковатый, тяжёлый, отчётливый и ужасно знакомый. Запах разложения. Запах смерти.

Лиран застыл. Его оптические сенсоры, приспособленные к тусклому свету, расширили диафрагму, заливая помещение холодным сиянием.

Ряды анабиозных капсул уходили ввысь, теряясь в темноте. Их стеклянные крышки, всегда сиявшие голубоватым светом жизнеподдерживающих полей, теперь были тёмными. Все до единой. И у его ног, перед первым рядом капсул, лежало тело. Человеческое тело. Мужчины в стандартном костюме для анабиоза. Его лицо было обезображено, кожа почернела, глаза… глаз не было.

Сердце Лирана, титановый насос, замерло на долю секунды. Он поднял взгляд.

Повсюду. Тела. Они лежали в неестественных позах, некоторые — прямо в разбитых капсулах, другие — будто пытались отползти. Одни были похожи на высохшие мумии, другие… раздуты, как будто изнутри их наполнили газом. Сорок тысяч надежд. Сорок тысяч будущих жизней. Превращённые в груду разлагающейся плоти.

Он стоял, не в силах пошевелиться. Тысяча лет службы. Тысяча лет ожидания. Ради этого?

«Хранитель!» — его мысленный крик был полом отчаяния. «Что произошло? Доклад по статусу пассажиров!»

Молчание. Долгое, невыносимое.

Затем на главном визуальном дисплее, встроенном в стену отсека, загорелись строки текста. Текст, который он знал. Тот самый, что он видел при первом пробуждении после катастрофы.

«НЕ ДАЙ ИМ ПРОСНУТЬСЯ. ЭТО НЕ СПАСЕНИЕ. ЭТО КАРАНТИН».

Но сейчас внизу была новая строка. С временной меткой, которая делала его разум хрупким, как стекло.

«ИСТОЧНИК: КАПИТАН ЛИРАН. МЕТКА ВРЕМЕНИ: Т+1001 ГОД, 34 ДНЯ, 7 ЧАСОВ, 12 МИНУТ ОТ МОМЕНТА ПРОБУЖДЕНИЯ».

Это было из будущего. Из его будущего. Предупреждение, которое он сам себе отправит. Через год. Через год после того, как все уже мертвы.

«Это невозможно», — прошептал он своим синтезированным голосом, и звук был похож на скрежет камней.

Внезапно корабль содрогнулся, на этот раз так сильно, что Лиран едва удержался на ногах. Тревожные сирены взревели, разрывая могильную тишину. Красный свет замигал, окрашивая ужас в багровые тона.

«Хранитель! Ответь! Что происходит?»

«Обнаружен гравитационный пат. Корабль выводится из сверхсветового режима в принудительном порядке. Расчётное время до полной остановки: три минуты», — на этот раз голос ИИ звучал иначе. В нём слышалась… помеха? Почти эмоция.

Лиран рванулся назад, на мостик. Его платформа мчалась по коридорам, он мысленно считывал данные. Выход из сверхсветового режима вручную был бы смертелен для любого живого существа на борту. Но их уже некому было убивать.

Когда он влетел на мостик, основной экран уже был активен. Звёзды, бывшие до этого размытыми полосами света, замерли, превратившись в холодные, яркие точки. И прямо по курсу, занимая пол-экрана, висела планета.

Она не числилась в их картах. Её не должно было быть здесь, в этой пустоте.

Она была прекрасна и чужда. Голубые океаны, зелёные массивы суши, похожие на спутанные клубки гигантских лиан, и золотистые пятна пустынь. Атмосфера, пригодная для жизни. Идеальная. Слишком идеальная.

«Анализ», — скомандовал Лиран, его сенсоры впивались в изображение.

«Планета пригодна для жизни класса М. Атмосфера: азот-кислородная, с незначительными примесями инертных газов. Зафиксирована сложная органическая сигнатура. Биосфера развита. Обнаружены источники искусственного электромагнитного излучения в радио- и микроволновом диапазонах».

Значит, там есть жизнь. Разумная жизнь.

Лиран смотрел на планету, а потом обводил взглядом мёртвый мостик, залитый алым светом тревоги. Он был капитаном корабля-кладбища, плывущего к неизвестному миру, с предупреждением от самого себя из будущего.

И тут «Хранитель» снова нарушил тишину. Его голос был теперь отчётливо искажён, словно сквозь помехи пробивался другой, чужой голос.

«Капитан. Обнаружен направленный узконаправленный сигнал. Передача идёт с поверхности планеты. Он… адресован нам».

«Расшифруй».

«Сигнал не поддаётся стандартной расшифровке. Это сложный математический код, перемежающийся с… биологическими образцами. Фрагментами ДНК, не соответствующими ни одной известной земной форме».

«И что это значит?» — спросил Лиран, чувствуя, как холодная сталь его позвоночника сковывает его.

«Сигнал является приглашением. Или вызовом», — ответил «Хранитель». — «Он повторяет одну и ту же последовательность. Аудиовизуальную».

«Воспроизведи».

На главном экране изображение планеты сменилось. Он увидел… город. Но это был не город людей. Башни, похожие на гигантские раковины или спиралевидные цветы, тянулись к небу странного, фиолетового оттенка. В воздухе плавали существа, напоминающие скатов с перепончатыми крыльями, а по улицам двигались фигуры, чьи очертания были размыты, текучи.

И затем послышался звук. Не голос, а скорее музыкальный аккорд, переходящий в ясную, пронзительную мысль, которую его процессор перевёл на знакомый ему язык. Всего одно слово, полное невыразимой тоски и безмерного любопытства:

«Возвращение?»

Лиран отшатнулся. Это было обращение. Кто-то или что-то там, внизу, ждало их. Ждало тысячу лет.

Он снова посмотрел на сообщение на дисплее: «НЕ ДАЙ ИМ ПРОСНУТЬСЯ». Теперь оно обрело новый, жуткий смысл. Может быть, речь шла не только о людях в капсулах? Может быть, это предупреждение не пускать кого-то на борт? Или не выпускать кого-то с него?

«Капитан, — голос «Хранителя» вернулся к своей обычной бесстрастности, но теперь она казалась зловещей. — Мы выходим на стабильную орбиту. Ожидаются дальнейшие контакты. Ваши указания?»

Лиран медленно повернулся от экрана с инопланетным городом к тёмному, безжизненному залу анабиозного отсека, видимому через внутренние камеры. Он был последним стражем мёртвых, получившим приглашение от неведомых живых. И с посланием от себя самого, которое он ещё не отправлял.

Его указания? У него их не было. Была только тьма за иллюминаторами и тихий шепот собственного будущего в мозгах корабля.