Последние дни осени

Он проснулся от лёгкого озноба, который неожиданно пробежал по телу. Прохладный воздух ворвался через незакрытое окно, стуча холодом прямо в комнату. Ноябрь мягко шептал о приближении зимы, а за окном было абсолютно тихо — ни гудков машин, ни шагов прохожих, только тишина и лёгкий звон в ушах.

В комнате царила своя атмосфера — лёгкий храп и запах её духов смешанный с тончайшим ароматом утреннего холода и слегка сиреневой дымкой тумана за окном.
Он лежал, чувствовал, как тело сопротивляется усталости после пары часов прерывистого сна, вызванного сбитым режимом и расшатавшимися нервами. Сердце билось неритмично, мысли плутали, будто в лабиринте.
Телефон разрывался от звонка будильника, но его шум казался далеким, почти чужим.
Он всегда немного боялся просматривать уведомления, ведь наврятли в них будет что-то хорошее.
Ему давно уже никто не писал.

Глядя в зеркало, он замечал на лице не только следы усталости, но и её тёмную сторону — фальшивую улыбку, которую он носил при своей девушке.
Он боялся, что если она почувствует груз, который он таит, их аккуратный мир развалится раньше времени.

Утро в этом месте, среди опавших листьев и спящих растений, напоминало ему о хрупкости жизни.
Но среди этой хрупкости где-то глубоко теплился свет — слабый и хрупкий, но живой. Он знал — несмотря на холод и неуверенность — впереди будет новый день.
И он готов встретить его, пусть и в своём темпе, пусть с маской улыбки, но с верой.

Он медленно проснулся — холодный воздух ноября проникал через незакрытое окно, заставляя тело слегка дрожать.
Комната девушки была наполнена спокойствием ночи, она ещё спала, окутанная мягким покрывалом сна и тишины. Он смотрел на неё, на её расслабленное лицо, и на его губах неуловимо застыла та самая фальшивая улыбка — он не хотел нарушать её покой своими тревогами.
Спустился на кухню почти бесшумно, кипяток зашипел в пластиковом чайнике.
Он наливает себе растворимый кофе — горький, но бодрящий.
Пару ложек кофе, немного воды, и запах наполняет кухню, разламывая утреннюю тишину.

Он медленно отпил горький растворимый кофе, ощущая как начинает приходить в себя.
Вместо привычной вспышки решимости в голове вертелись вопросы, которые давно не давали покоя.
Куда ему стремиться? Стоит ли дальше писать свою музыку — тот самый способ говорить с миром, которым он так дорожил, но который постоянно оказывался под угрозой забвения?

Музыка казалась одновременно и спасением, и тяжким бременем.

Может, проще было оставить всё это, сосредоточиться на жизни и быстрых решениях?А как быстрее закрыть долги перед армией — этот нависающий груз с каждым днём весил всё сильнее. Нужно было разобраться с цифрами, просчитать, как вытащить себя из финансовой трясины.

Но что сделать первым после возвращения? Дождется ли она, та девушка, которую он сейчас берёг не только в сердце, но и за маской фальшивой улыбки?

В голове расплывался туман, мысли перемалывали эти вопросы, словно пытаясь найти ответы в лабиринтах неопределённости.
Он сидел в тишине, слушая, как начинался новый день. Неведомый страх и надежда драли друг друга, и он не знал, что победит.

Несмотря на запутанность мыслей и ощущение зыбкости будущего, он позволил себе надеяться.

Пусть завтра начнётся с растворимого кофе и прохладного утра, но впереди будет возможность сделать шаг, выбрать дорогу — хоть и медленно, но уверенно.

Он допил кофе, глубоко выдохнул и встал с места. Пора идти на работу — очередной скучный, но необходимый день...

Он пришёл на работу ранним утром, когда улицы вокруг ещё только начинали пробуждаться.
Магазин был тих и почти пуст, он занял своё место за кассой.
Время шло медленно — он пытался убить его просматривая очередной сериал или просто смотрев в окно, наблюдая за прохожими.

Клиенты появлялись изредка, и он молча обслуживал их, не отвлекаясь от своих мыслей.

День сменялся вечером, свет в магазине постепенно мерк, а он аккуратно убирал рабочее место.


Он подошёл к двери, потянулся за замком и медленно закрыл магазин. В помещении сразу настала тишина, нарушаемая лишь тихим эхом его шагов и лёгким шорохом уличного ветра, пробирающего его насквозь.

Он шагал по тёмной дороге, освещённой редкими фонарями, ощупывая ногами знакомую стезю.
В руке была бутылка пива — холодная, чуть горьковатая, словно отражение его настроения.
В дыхании чувствовалась свежесть поздней осени, а мысли растворялись в мелодии «Три Дня Дождя — Неважно», заливавшей наушники.

Проезжающие мимо машины скользили по дороге, их световые пятна оттеняли тёмные контуры деревьев. Он всегда любил эти ночные прогулки — время, когда можно было побыть наедине с собой, без суеты и посторонних глаз.
Сегодня шаги казались тяжёлыми, а мысли — пустыми и размытыми. «Кем я хочу стать? Почему нет мечты, которая горела бы внутри?» — вопросы, которые он повторял снова и снова. Взгляды на жизнь, планы, прежние попытки найти себя — всё смешивалось в одно.

Раздался короткий сигнал на телефоне — пропущенные звонки от Виолетты. Его сердце на мгновение сжалось, но он не спешил отвечать. Решил немного подольше сохранить это чувство, словно позволяя себе окутаться тишиной.

Повернув на знакомую улицу, он почувствовал, как музыка и прохлада ночи словно снимают груз с плеч.
В этот миг будни и тревоги уходили на второй план. Он был просто собой — и это было важно.


Он вошёл в дом, оставляя за порогом весь городской шум и суету.
Вита уже спустилась с лестницы и стояла в дверном проёме кухни, словно готовая встретить его.
Её глаза мягко блестели в свете лампы.— «Голоден?» — спросила она тихо, не скрывая лёгкой заботы.
Он кивнул, и она спокойно направилась к плите, где тихо шипело что-то на сковородке.
Запах домашней еды наполнил кухню, а он уселся за стол, снимая пальто.

Он не спешил — ему буд-то было всё равно сколько времени, ведь он всё равно не сможет уснуть раньше 3 утра.


После ужина они сели рядом, и разговор плавно перешёл в обсуждение того, как прошёл день.

Они делились простыми деталями — мелочами, которые бы казались незначительными, если бы не были частью их общей жизни.
Вита рассказывала о своих заботах, он — о некоторых идеях, которые казались ему интересными.
Не было лишних слов и напряжения, только искренность и понимание.

Потом решили включить сериал, который давно хотели посмотреть вместе — удобный фон для размышлений и отдыха. Погружаясь в экран, они постепенно расслаблялись, позволяя усталости уносить себя.
Глаза Виты начали закрываться, и не досмотрев до конца, погрузились в тихий сон.


Он снова открыл блокнот, где наброски идей и текстов для песен, вчетверо переплетались с планами которые он постоянно перечеркивал и менял.

В голове вертелись образы будущих концертов и фрагменты текстов, которые обещали стать строками песни, но сейчас казалось, что ничего ещё не готово для выхода в мир. Он пытался привести мысли в порядок, переписывал куплеты снова и снова, нередко стирая поспешные идеи и возвращаясь к более спокойным мотивам.

В какой-то момент ему стало трудно отличать сон от реальности: мелькали обрывки сцен из прошлого, воспоминания о разговоре с Виолеттой, фрагменты ночной улицы и звуки сериала, который они смотрели вместе.
Он перестал писать и просто слушал тишину, чтобы понять, нужно ли продолжать работать над песнями или оставить все как есть на сегодняшний день...

Часы постепенно двигались к утру. Он пытался найти утешение в привычной рутине — налить себе воды, выбрать одежду на работу, улечься на кровати.

В конце концов, около четырех утра он почувствовал усталость и смог заснуть,