Последние каникулы

I.

...

Полуденное солнце бликовало на ряби старицы. Казалось, что воздух похож на расплавленный мёд, и даже ловкие синие стрекозы двигались в нем медленно, часто зависая на месте. Лень разливалась всюду, не хотелось даже сделать несколько шагов, чтобы нырнуть в темную зеленоватую воду.

Раскрытая книга давно лежала забытой, а Юлька, разморенная долгим летним утром, бездумно валялась и смотрела наверх. Там в просветах ветвей и серебряных листьев старой ивы, голубело жаркое небо.

Юлька ненавидела ранние подъемы, но бабуля была беспощадна.

— Спит до свету, — ворчала она в шесть утра. — Куры не кормлены. Вставай, бедовая, огород полей, пока жар не хлынул.

И Юлька вставала, сонно плелась к старой раковине, плескала в лицо водой, вяло

махала рукой на завтрак. После ночной-то духоты какая еда? И также вяло плелась в огород, таскать тяжелую лейку и отбиваться от пока еще активных комаров.

Сбежать от бабули было возможно, только не переча ей и выполнив все поручения. Это Юлька просекла после двух недель безнадежной борьбы сразу по приезду.

— Вот, мать, тебе помощница. Научишь чему по хозяйству. Как нас учила, — хохотнул отец, хлопнул девушку по спине и умчал в город. А Юлька осталась наедине с бабушкой, которую и знала-то всего ничего. Они редко выбирались в такую глушь. И 800 км до дома делали побег обратно в комфортный и уютный город с кондиционерами и кофе на вынос совершенно невозможным.

— Ну, чего космы распустила, русалка? И не жарко тебе? — бабуля, крепкая женщина, с на удивление гладким лицом и грозным голосом, обвела внучку непонятным взглядом и... принялась учить.

Сослали Юльку в деревню потому, что она завалила сессию. И пересдачу тоже.

И теперь, когда вся семья, мать, отец, младший Дениска, плескались в прозрачном и ласковом море, ей досталось это. Тяжелая работа, жара, суровая бабка, бесконечные комары и тоска, тоска, тоска... Зеленая, как вода в поросшей тростниками старице.

Она перевела взгляд на воду и поморщилась от бликов. Да, это не море, и слепни размером с собаку... И интернета тоже нет.

Искупаться что ли? Со дна поднимется ил, брр... Не кстати бабкиным низким говорком прозвучало в голове "старица-русалица, омутом захомутает, не выберешься".

Внезапно раздался всплеск воды и маленькие капельки едва ощутимо долетели до девушки. Из-за дерева голос кого-то невидимого произнёс, едва чья-то макушка показалась над водой:

— Ну вот, а говорил купаться не хочешь!

Вслед за макушкой над водой показалась рука, отжимающая воду из волос.

— Дурной! Толкать-то зачем?! А ну, иди сюда!..

Парень развернулся, пробираясь в сторону берега, но стоило сделать всего шаг, перед его взором открылась скрытая до недавнего времени картина. Ох и стыдно, наверное... Лицо готово было то ли обратно под воду уйти, то ли вскипятить её вокруг. Но, ничего не сказав, он полез таки на берег, нести кару небесную смертному посмевшему толкнуть его в озерцо.

— Ну, Тоха, балбес, ну дурак! Да ещё и так опозорить, — недовольство водяного буквально сочилось в голосе.

— Да какой? Тут и нет никого. Воды что ли наглотался? — издевательский голос веселился. Что-то в нём сквозило мимолётно знакомое, интонации, не свойственные местным.

— Чёрт... — тихо прошипела Юлька, села на своем полотенце и попыталась быстро завязать распущенные было вольно лямки купальника.

"Вот позорище-то, — прокомментировала бабуля, когда девушка в первый раз вышла в огород в этом ярко-красном наряде. — Ну-ко, прикройся, бесстыжая."

"Да чего, бабуль! Никого ж нет!" — удивилась девушка. Но та только поджала губы, покачала головой и с ожесточением продолжила окучивать картошку. Она точно знала, что уже вечером ей кто-нибудь помянет внучку.

Но Юльке было невдомёк. Ведь купальник она собиралась демонстрировать у отельного бассейна. Ну а теперь, хоть тут...

Тем временем за широким стволом ивы разворачивалось действие, не сулящее ничего хорошего.

— Да ты чего так взвёлся?

— А ты за дерево загляни.

— И что? Девку какую увидел что ли?

Краткий миг красноречивого молчания и смешливый голос уже заинтересованно воскликнул:

— Да ну? А ну-ка, брысь в сторонку.

— Да перестань! От тебя и так шарахаются почти все, Казанова городской!

Но аргумент не повлиял на шутника и из-за дерева донёсся сдавленный вздох и шипение, больше подходящее на ругательство. И тут же появилась лохматая светловолосая голова с удивительно зелеными, как на картинке, глазами. Глаза насмешливо и оценивающе скользнули по девичьей фигурке.

— Привет, красавица! Меня Антоном звать, а тебя? Хорошее местечко, а?

Юлька видела только половину тела и улыбающуюся до ушей физиономию, как внезапно все тело обладателя липкого взгляда, вылетело целиком из-за ствола, повинуясь невидимой силе. Вылетело и навзничь повалилось в ноги девушке. Обернувшись и состроив зверскую гримасу, Тоха погрозил “водяному” кулаком, поспешил сесть и снова откровенно уставился на девушку.

Юлька подтянула к себе сарафан. Она прекрасно слышала и характеристику зеленоглазого шута и его нахальный самодовольный тон.

— Неплохое. Было...

Лень и неподвижность дня оказались испорчены. Как и ощущение нереальности. И ей внезапно стало жаль ушедшей меланхолии.

Однако комичный кульбит зеленоглазого заставил ее сдержанно хихикнуть, но вопрос об имени она проигнорировала.

Шут... И пялится. Может бабуля права и купальник правда слишком...

Руки торопливо нырнули в лямки сарафана, на миг скрыв от глаз неожиданного знакомца.

— Чего это "было"? Подожди, не уходи, со мной интересно! Я и историй много знаю!

Тохин смешливый голос разбавился шипением из-за дерева, на что тот лишь отмахнулся. Иди, мол, не мешай. И в самом деле, звук босоногих удаляющихся шагов не заставил себя ждать.

— Неужели? — отозвалась насмешливо Юлька и дернула собачку заевшей молнии... оставшуюся у нее в руке. Она закатила глаза. Ну вот... Как теперь вставать, поворачиваться спиной и гордо удаляться в заросли ивняка, через который бежала тропка в сторону деревни? Это ее рассмешило. И внезапно стало любопытно.

— Рассказчик? А как второго зовут, расскажешь? А то я сейчас его догоню, а как позвать не знаю, — она склонила голову набок, глядя чуточку высокомерно, с прищуром.

— Зазнайку-то? Да забудь о нём! Он нам точно не помешает.

На лице мелькнула ехидная улыбка, тут же сменившись насмешливой и при том доброжелательной. Или наигранно доброжелательной?

— Давай тебе с молнией помогу лучше?

Девушка встала, отряхнула сарафан и наклонилась за книгой, едва позолоченная солнцем спина мелькнула в разрезе ткани.

— Хм... А помоги, собачку заело.

Улыбка парня стала шире и он подошёл сзади. Коснулся спины. Даже отсутствующая собачка не стала поводом задать лишний вопрос.

— Тут ситуация... Пожалуй, придется снять, чтобы отремонтировать.

Голос стал сладким. Можно сказать, приторно сладким. И касание рук сместилось неторопясь выше.

Девушка тоже улыбнулась понимающе, дёрнула плечом. Не оборачиваясь, спросила таким же сладким голоском:

— М, быстрый, и не боишься?

Она не видела, но почувствовала его длинный выдох.

— А чего бояться, когда тут только ты, я и никого вокруг?

— А ну как, я полуденница или русалка... Жду вот таких ловких, как ты. Ведь и правда, никого нет... И друг тебя предупреждал. Неужели об этой старице историй не знаешь, хвастун?

Загорелая рука потянулась и вытащила длинную острую шпильку из узла. Каштановые волосы упали на спину, защекотав руку парня.

— Зачарую да под воду утяну... Поминай как звали... — она снова повела спиной. — Друг-то твой поумнее будет… Местные сюда не ходят.

Смех. Нет, хохоток был ответом.

— Ага, потому девственником и ходит! Да и, конечно, знаю. Про бармаглотов всяких, да, хе, духов полевых. Но мы-то не такие.

И вторая рука уже смелее присоединилась к первой, обе скользнули по плечам, норовя сбросить лямки сарафана. Голос становился ближе, будто парень нависал над ухом, презрев рассыпавшиеся волосы как преграду.

Его прикосновения волновали, но... Это просто жара. И гипноз бликов на воде.

Юлька вздохнула, прикинула разницу в росте.

Резкий удар пяткой по босой ступне, тычок локтя в живот, вывернуться, заломить запястье.

— Эх... Рассказчик. Одно разочарование. А застегнул бы как человек, я б еще подумала. А в полуденниц зря не веришь. И бабка у меня – ведьма.

Парень зашипел, будто задыхаясь. Удар пришелся в солнечное сплетение и едва девушка отпустила запястье, Тоха согнулся пополам.

Она отпустила руку парня. Перемахнула полотенце через плечо и пошла по тропинке в сторону деревни.

— Да и ты вся в бабку!

Не оборачиваясь, Юлька махнула книгой.

— Пока, Антош, приятно было познакомиться.

Но и в этот раз одиночество девушки было нарушено. На валуне у тропинки, прямо на выходе из тенистого ивняка, сидел “водяной”, облокотив на руки, что лежали на коленях, голову. Темное от загара лицо, и волосы, и глаза... Во взгляде – сочувствие и просьба простить, но он молча отвёл его.

Смуглый был интересный, девушке всегда такие нравились. Но... неужели не знал, чего ожидать от приятеля?

Поэтому Юлька только повела плечами и прошла мимо. Ну чего они, сплошное разочарование... Один приставучий шут, второй – марионетка шута. Можно же было нормально поболтать. А теперь ей нужно идти и бабка запряжет ее в работу, уж она найдет с пяток дел до самого вечера.

Насчет ведьмы Юлька не так и погорячилась, ну, может, не ведьма, но травница точно. Ох, этих пучков у нее на жарком чердаке! От запахов аж голова кругом. И рассказывает всякое, мороз по коже.

Она опять вздохнула, нужно искать новое местечко для уединения.

Из-за спины раздался голос.

— Погоди...

Шорох, звук шагов, будто несмелых.

Девушка обернулась, не пытаясь скрыть досаду на лице. Парень стоял на полпути от валуна.

— У тебя молния расстёгнута. Позволь?

Он подошёл ближе, но взгляд оставался тем же, как у виноватого щенка.

Юлька втянула губы и закрыла глаза, стараясь не рассмеяться, но... В глазах парня она очевидно выглядела полным психом, когда начала хохотать. Потом вытерла выступившую от смеха слезинку и, грозя ему книгой, проговорила:

— Ребят... ну это уж совсем... Нет, спасибо, мне уже предлагали помощь.

Махнула рукой и пошла дальше, все еще смеясь нелепости ситуации.

Невесело улыбнувшись, смуглый отступил.

— Да. Понимаю.

Недолго смотря вслед, он вернулся на валун.

— Эй, оруженосец! — крикнула она метров через пятьдесят. — Проводи меня.

Словно суслик, он обернулся на голос, вытянулся. Но карикатурность спала, стоило ему стечь с валуна. Полсотни метров были преодолены быстро.

— Хорошо.

И тишина. Ни лишних вопросов, ни уточнений.

Девушка дождалась его, но поправить застежку не дала.

— Держи, оруженосец, — в его руки ткнулась толстая книжка.

Некоторое время они шли молча, до деревни всего километр в обход рощицы, а напрямик и того короче.

Юлька не торопилась. Она разглядывала парня и только спустя время спросила:

— Как звать тебя?

Книжка отправилась под локоть. Громкий на контрасте с молчанием вопрос вывел парня из задумчивости и заставил посмотреть на девушку. На лице будто мелькнуло некое воспоминание, отчего парень снова отвёл взгляд.

— А как меня Тоха представил? — вопросом на вопрос явно болезненно отозвался он.

Не улыбнувшись, только прищурившись, Юлька показала кончик языка, коснувшийся верхней губы.

Она увела "смуглянку" из чистой девичьей

вредности, ей хотелось посмотреть, пойдет ли он на стон и ругательства Антона или предпочтет "замолить грешок".

Чуть поколебавшись, она всё же выбрала рощицу, хотя от тропинки там было одно название и высокая крапива по обочинам.

— О-ру-же-но-сец, — пропела девушка и добавила: — Зазнайка. Да. Кажется, так он сказал, тебя зовут. Я – Юля.

И протянула небольшую ладонь.

— Оруженосец–зазнайка... — скорее досадливо, чем удивлённо отозвался он. — Совсем у него фантазия перестала работать.

Он взглянул с грустью, но постарался улыбнуться и пожал руку в шутливой манере.

— Тогда зови меня зазнайкой, хотя на самом деле меня зовут Денис. Очень приятно. На самом деле ты первая, кто уходит в таком... Бодром расположении духа после знакомства с моим братом.

Руку он отпустил и взгляд больше упёрся в тропинку. Ему не очень хотелось объяснять, почему между ними такое разительное отличие, потому поспешил сменить тему.

— Я тебя раньше здесь не видел, хоть и приезжаю каждое лето.

— Денис... Моего брата так зовут.

Девушка отломила ветку и ею отводила крапиву от голых ног.

— Очевидно, я приезжаю не каждое лето, — язвительно заметила она. — И в принципе предпочла бы не приезжать. А братец твой... Шустрый...

Ее глаза сверкнули запоздавшим гневом.

— Вы тоже тут в Родионовке?

Он вздохнул.

— Да, тут, — на лице мелькнула и погасла улыбка. — Ага... Шустрый до жути. Сначала мы приезжали деду помогать, но потом помощь Тохи свелась к тому, чтобы пристать к каждой красивой девушке, которая тут живёт. А потом вообще к каждой. Меня он уже как не представлял им, потому я хожу под разными именами и больше являюсь предметом насмешек.

Снова повисла пауза. Долгая, вязкая. Будто слова просто кончились.

— Я тут никого не знаю, но может и к лучшему, что бабуля меня не выпускает даже в магазин, — в конце концов сказала девушка, раздумывая, как оценить неожиданную откровенность. Усмехнулась: — Все верно, оруженосцев не представляют прекрасным дамам.

Она мельком взглянула на томик Вальтера Скотта в оригинале подмышкой парня. Вздохнула. Все эти рыцарские романы ей ужасно не нравились, но пересдавать ИнЛит в сентябре все равно придется, родители договорились на кафедре...

— Да уж. Даже не знаю, кому не повезло, — на сей раз улыбка задержалась на лице парня. — То ли оруженосцу, что обречён здесь быть под присмотром, то ли прекрасной даме, запертой в четырёх стенах, словно в башне у дракона.

Из рощицы они вышли на дорогу вдоль поля. Юлька плохо разбиралась, рожь это, или пшеница, или овес. Но по извечной девчачьей взбалмошности дернула Дениса.

— Стой...

И нырнула в высокие стебли, охотясь на васильки. Ничего не ответив, он лишь проводил девушку взглядом, пытаясь разгадать её план.

— Если ты о моей бабуле, — отозвалась девушка из травы, — то она скорее колдунья, чем дракон. Ангелина Петровна. Если ты тут часто, то, наверное, слышал.

Едва заметный смешок прошелестел как трава.

— Хорошая бабушка, видел её не раз.

Волокнистые стебли поддавались плохо, но Юлька с остервенелым азартом продолжала их дёргать. Когда она выбралась на дорогу, руки были изрезаны зелеными полосами, но светло-серые прозрачные глаза смотрели весело, а широкая улыбка говорила, что она довольна. Синие васильки, белый сарафан...

"Кажется, я пытаюсь ему понравиться... Хм."

— Ну, идем. Только не до калитки или... через огород вернусь.

В самом деле, сложно было не залюбоваться девушкой. Но напоминание о том, что вскоре придется прощаться, вернуло парня к реальности, стерев улыбку с лица.

— Да, не до калитки. Пойдём.

С дороги, не доходя до окраинных домов, Юлька увлекла Дениса по дорожке мимо плетней, символически отделяющих огородные участки деревенских, эти эпические гряды картофеля, моркови, свеклы, капусты. Что-то ее насторожило, кольнуло тихонько и отпустило, но она не поняла, что не так. Да и смотрела то на свои цветы, то на парня... Будь она чуть внимательнее...

— Слушай... Ты скажи Тохе, пусть не сердится на меня. Он не рыцарь, а просто шут. Причем грубый. Не знаю, может, деревенским и нравится, — она дернула привычно плечиком. — А ты... раз уж оруженосец, возместишь мне моральный вред.

— Что я могу сделать для тебя?

Хоть он не ответил на счёт Тохи, но саркастически-печальная улыбка уголком рта, легко выдавала, что именно Денис думает про братово поведение.

— Показать местечки, где можно прятаться, и не просто прятаться, а чтобы красиво было! И тихо... И без Тохи, — она засмеялась, показав крупные зубы.

"Смуглянка" призадумался.

— Есть одно местечко. Не так уж близко, но там точно нет никого. Я там иногда прячусь от всех и вид открывается хороший.

— С комарами? — отчего-то зудящее беспокойство напомнило ей про мелких кровопийц. — Ох, мы пришли.

— Почти нет. До воды не так далеко, но рядом пещера. — Да и... Бабушка у тебя с характером, не будет ругать?

Глаза девушки округлились.

— Пещера? Рядом? Ого! Конечно будет, если ты станешь торчать тут, — засмеялась она. — Но если я буду тихой трудолюбивой паинькой и сделаю всю золушкину работу, то возможно удастся улизнуть. Значит договорились.

Дорожка была совсем как не хоженная, хотя Юлька точно помнила, что бежала по ней с утра. И такая тишина... Она тряхнула головой. Ну и что? Жарко, вот никого в огородах и нет, обычное дело…

За широкой полосой огорода виднелись приземистые сараюшки и дальше двускатная крыша с трубой. У бабули была печь, хотя в деревню уж пару лет как провели газ и сын сподобился купить ей современную плиту. Та смотрелась немного странно в деревенской кухне, но Ангелине Петровне такой знак внимания льстил.

Юлька не заметила, что плетень как-то опал, покосился. Точнее не придала этому значения, сосредоточившись на новом знакомом.

— Завтра в одиннадцать, хорошо?

Она протянула руку за книгой.

Парень взглянул на двускатную крышу, увенчанную трубой и, только погодя, перевёл взгляд на руку.

— Здесь же?

Только теперь он вспомнил, что тащил книгу и протянул, возвращая. Точно, оруженосец… В этот момент его чуткое ухо уловило едва слышимый шелест травы. И можно было бы спутать с ветром, но он точно знал, кто там.

— Да, только точно приходи. Прекрасная дама не терпит опозданий, — улыбнулась Юлька. И порывисто сунула один цветок за ухо парню, отметив, что голова его уже высохла после злополучного купания.

Перекинув ноги через плетень, спрыгнула и, махнув рукой, пошла к дому.

— Договорились... — почти прошептал он вслед девушке, будто упорхнувшей сквозь плетень. Цветок так и остался за ухом, когда он тихо двинулся по тропе обратно к дороге в деревню. Он не замечал ничего вокруг, все мысли были заняты новой знакомой, совершенно отодвинув обычную настороженность.