Последний

Трава такая мягкая, сочная, зелёная. А солнце ещё никогда не было таким ласковым. Его лучи греют кожу и пробиваются сквозь закрытые веки, погружая мир в розовый океан света. Лёгкий ветерок несмело колышет волосы и нашёптывает: «Сейчас лето, расслабься, просто лежи здесь, забудь обо всём, отдохни…».

— Тони!..

Тони открыл глаза и поднялся, помахал рукой.

— Я здесь!

Ника — лёгкая, упругая, почти в невесомом сарафане, загорелая и смеющаяся — присела рядом на мягкий ковёр из травы, отчего подол сарафана приподнялся немного выше положенного. Тут же прильнула к Тони и поцеловала в самые губы. Но поцелуй длился недолго.

— Ты прятался от меня?

— Нет…

Тони не нашёлся, что ответить. Он и сам не понимал, зачем сейчас сидит здесь — на опушке леса, под жарким солнцем и пронзительно-синим небом. И нет, он точно не хотел сбежать от Ники. Напротив — он искал её. Но она сама нашла его.

И снова поцелуй, от которого голову покинули все мысли.

Сладкие прикосновения губ и крепкие объятия длились целую вечность. Но этого было мало. Целой вечности мало, чтобы быть с Никой.

Что это?

Ника оторвалась от Тони, улыбнулась, но её лицо тут же будто заволокло туманом.

— Тони, прости.

Голос Ники доносился откуда-то издалека, хотя она была здесь, его руки лежали на её теле, его глаза пытались разглядеть её глаза через странную дымку.

Ника замахнулась, в её руке что-то блеснуло. И в ту же секунду в самое сердце Тони вонзилась острая игла.

— Прости…

Тони даже вскрикнуть не успел. Ника пронзила его. Её руки лежали на его груди, из-под них сочилась кровь. А её лицо превратилось в бесформенное облако серого тумана. Ни разглядеть, ни вспомнить, как оно выглядит. И боль. Острая, бесконечная боль растеклась от груди по всему телу, заполнила руки и ноги, проникла в голову, заставила мозг метаться, биться в конвульсиях о черепную коробку, кричать от ужаса и безысходности…

Протяжный стон, невыносимая боль во всём теле, нечем дышать, вокруг абсолютная тьма. Мысли спутаны, в голове обрывки сновидений и полная неразбериха. Язык прилип к нёбу, в нос ударил какой-то острый медицинский запах.

Тони попытался открыть глаза, и это удалось ему не с первого раза. Ещё несколько минут он мучительно приходил в себя, ощущая, как унимается боль и успокаивается сердце, как глаза привыкают к тусклому свету, как в голове возникают картины из прошлого и выстраивается ощущение реальности.

Хуже выхода из гибернации только падение в чёрную дыру…

Через полчаса камера, проведя все установленные регламентом реабилитационные мероприятия, выпустила Тони на волю. Он с трудом поднялся из ложемента и, покачиваясь, вышел в рубку. Корабль оживал вместе с его пилотом: уже заработал главный компьютер, повсюду зажглись экраны и индикаторы, загудели вентиляторы, что-то зашуршало, создавая привычную атмосферу.

Но Тони интересовало другое: как отработал полётный компьютер, который никогда не спит, а все годы ведёт корабль сквозь космическую пустоту. Ещё при прошлом перелёте система сообщила о наличии нескольких ошибок в одном из секторов, и, если ошибки будут накапливаться — придётся вводить в строй резервную систему. А хотелось бы поберечь её до лучших времён...

Тони взглянул на один из экранов. Почти двенадцать лет! Но почему такая задержка? Он же твёрдо помнит, что установил прыжок на десять лет и два месяца. Наверное, автоматика сочла нужным продлить полёт. А может с компьютером случилось именно то, чего так боится Тони?

Следующие сутки Тони приходил в себя, оценивал окружающую обстановку, вычислял параметры движения корабля и своё точное расположение. Всё верно, он прибыл в назначенную точку, но более чем на полтора года позже. А всё потому, что три года назад корабль столкнулся с непредвиденной гравитирующей массой и со слишком плотной средой, поэтому компьютер раньше приступил к торможению. Отсюда и задержка.

Оказывается, Тони был на волосок от гибели.

Ничего, бывает.

Если Тони не ошибается, у него в запасе ещё четыре портала. А там придётся запрашивать Землю и…

Тони отбросил эти мысли. Есть ещё четыре портала, это целая уйма времени — хватит чтобы состариться. Или, на крайний случай, провалиться в чёрную дыру из-за ошибки в расчётах очередного прыжка.

Началась рутина, которая продлится четыре или пять месяцев. Сначала сбросить скорость — это месяца два. Потом подойти на удобное расстояние от местного солнца и пристроить портал. А затем снова два или три месяца на разгон, после чего можно снова со спокойной душой уйти в гибернацию. Чтобы опять очнуться лет через десять.

Кажется, совсем недавно Тони поставил свой первый портал, но прошло уже по меньшей мере две сотни лет, затерявшаяся в бесконечной череде гибернаций и болезненных пробуждений. Только вот раньше не было снов, а сейчас… И почему Ника стала приходить к нему именно сейчас?

Звезда — почти что наше Солнце. Может быть чуть ярче и чуть жарче. По первым наблюдениям — пять крупных планет, наверняка есть ещё, но аппаратура корабля не позволяет обнаружить сразу всё. И возможно, что среди этого вороха планет есть обитаемая. Хотя в зоне обитаемости никаких сколько-либо крупных тел не обнаружено. Да и не его это дело. Он — лишь Первый, лидер, тот, кто своим ходом добирается до далёкой звезды, ставит портал и летит дальше. А вот те, кто придёт сюда через портал, и пусть изучают эту систему, сводят в реестры все планеты и разбираются в наличии здесь жизни.

Только вот куда бы поставить портал? Всё-таки, придётся задержаться здесь подольше. Что-то Тони не нравится в наблюдениях. Будто бы всё в порядке, но есть признаки наличия сразу двух астероидных поясов или чего-то подобного. И нужно аккуратно выбрать орбиту для портала, чтобы первопроходцы, чего доброго, не убились о камни.

Тони не заметил, как пролетело семь недель. Каждый день заполнен расчётами, наблюдениями, корректировками траектории, новым расчётам и наблюдениями. Интервальный сон по полтора-два часа, иначе есть риск выпустить из рук нити управления сложным процессом, сбиться с пути и навечно остаться безымянной могилой у чужого солнца. Мозг сосредоточен на главном, не замечая второстепенного — тьмы и безмолвия космоса, неестественной тишины и бесконечного одиночества. И только в краткие минуты перед засыпанием Тони вспоминает о прошлом, испытывает какую-то безысходность и ощущает бессмысленность происходящего. Но мозг быстро впадает в сон, а после пробуждения от этих мыслей-ощущений не остаётся и следа.

На девятой неделе после пробуждения Тони вывел корабль на расчётную орбиту. Но скорость всё ещё оставалась гиперболической, поэтому выбросить портал нужно с поистине ювелирной точностью. Так, чтобы он как минимум ближайшую тысячу лет двигался по стабильной орбите. Это с запасом. Ведь портал сможет накопить энергию и заработать в полную силу уже через два-три года, а лет через десять сюда придут те, для кого он оставлен. И уже они в случае необходимости скорректируют орбиту портала, исправив допущенные Тони ошибки. Хотя Тони надеется, что ошибок он не допускает. Не зря же он все эти недели работал в таком напряжённом режиме!

Приближается окно сброса. Пять секунд. Тони по меньшей мере сто раз проверил состояние и положение портала, протестировал основные и дублирующие механизмы сброса. Отрепетировал все свои действия. Но он ещё раз вышел в транспортный отсек за десять минут до окна. Снова прошёлся вокруг портала, потрогал его металлическую обшивку, подёргал тросы. Поджал губы и отправился в рубку.

Окно сброса. Пять, четыре, три. Нажатие кнопки, красные индикаторы. Два, один. Система рапортует об успешном отделении портала. Едва ощутимая вибрация по кораблю от закрывшихся створок люка. Где-то позади вспыхнула и тут же погасла яркая звёздочка — последний привет передал портал, отразив свет звезды от своей гладкой обшивки.

Дело сделано. И дело начинается. Следующая цель уже выбрана, и выход на орбиту сброса рассчитан так, чтобы с неё сразу перейти на траекторию разгона к следующей звезде. А находится она чуть дальше, чем все предыдущие. На прыжок придётся потратить почти шестнадцать лет. Хотя для Тони это будет всего одно мгновение искусственного сна.

Тони даже поморщился от мысли о неприятной процедуре погружения в гибернацию и таком болезненном пробуждении. Но делать нечего. Он и представлять не хочет, что с человеком может случиться за годы и десятилетия, проведённые в одиночестве в этой железной банке…

Расчёты, разгон, подготовка к гибернации. Почти через десять недель корабль готов продолжить путь самостоятельно. Камера гибернации, одежда в утилизатор, удобный ложемент. Острые уколы катетеров, маска на лицо.

Дело сделано, можно спать…

— Ника, ты здесь?

Нет ответа. Только оглушающая тишина, будто ватой заложены уши, а сердце бьётся так медленно, что его стук кажется звуком неспешно набегающего прибоя. Или здесь и правда море?

Тони открыл глаза и оглянулся: вокруг простирался бесконечный пляж, усыпанный золотым песком, обогретый ярко-жёлтым полуденным солнцем, неподвижно висящим на голубом небе. И море, уходящее за выгнутый горизонт.

Всё-таки, это прибой.

Тони поднялся, окинул взглядом пляж и море, отряхнул с себя налипшие песчинки.

— Ника?

А почему он решил, что Ника сейчас здесь? Может быть он один в этом мире, на этом бесконечном пляже, под этим желтоватым солнцем. А может и вовсе не под Солнцем, а под другой — далёкой, чужой и неизвестной звездой.

Лёгкий шорох песка за спиной, нежное прикосновение к спине, негромкий бархатистый голос.

— Ты всё-таки нашёл меня.

Да, Ника здесь, он не ошибся. И она не могла быть нигде, кроме как в этом месте — в таком же тёплом, беззаботном и тихом, как тогда... Когда они были с ней вдвоём. Очень давно.

— Да, но я уже почти отчаялся...

Прикосновение мягких губ заставило Тони замолчать и раствориться в этом поцелуе. Он обнимал Нику, проводил ладонями по спине, едва касаясь девушку, чувствуя шелковистость её кожи, дрожь её тонкого изящного тела, её длинные волосы, её всю.

— Я не сомневалась, что у тебя получится. Ты шёл к этому так долго, и теперь достоен награды. И я тебя ждала все эти столетия.

Они оторвались друг от друга, Тони заглянул в глаза Ники, и долго наслаждался искорками, плясавшими где-то в глубине чёрных зрачков. Он не мог поверить, что это она. Что она здесь и сейчас с ним, что она с ним разговаривает, что она держит его за руки, что просто смотрит на него и молчит.

Но вдруг до боли знакомая тень пробежала по её лицу, и оно в какой-то краткий миг потеряло резкость, будто покрылось искажающим реальность, непроницаемым туманом. Тони отпрянул, ещё не до конца понимая, но уже краем сознания понимая, что происходит.

— Ника!..

Страшное предчувствие пронзило его разум, с каждым мгновением оно нарастало, крепло. Будто бы всё это он уже проходил десятки раз, будто каждый раз Ника появлялась, но снова предавала его, как тогда, в самый первый раз. Но с каждым новым визитом Ники ему казалось, что она снова с ним, что она раскаялась, что готова отдаться ему и раствориться в нём. Но, кажется, этому не суждено сбыться. Никогда.

— Ника?

В необъяснимо краткий миг в правой руке Ники возникла длинная и острая игла. Быстрый взмах, яркий желтоватый отблеск на острие, почти безболезненный укол.

— Тони, прости...

Ника тут же отпрянула от него, легко толкнув руками. И тони начал медленно падать. Это падение длилось целую вечность. Сердце, насквозь пронзённая жутко острой иглой, замерло, в груди образовалась пустота, смешанная с чувством обречённости, безвыходности и бесконечного одиночества. В глазах темнело, а Ника всё удалялась от него, но лицо её стало неожиданно ясным, неправдоподобно резким. И по одной её щеке катилась крупная слеза.

— Прости...

Наконец, Тони больно упал на песок, и в то же мгновение его сердце пронзила острая боль, которая перекинулась на левую руку, левую часть шеи, в левое бедро, и за краткие секунды охватила всё тело. От этой невыносимой боли Тони хотел кричать, но челюсти его будто парализовало, а гортань свело судорогой. И вместо громкого, оглушающего крика до его ушей долетел лишь тихий, жалкий, хрипловатый стон...

Протяжный стон, лёгкие сдавлены, они судорожно пытаются заполниться воздухом, нестерпимая боль во всём теле, яркие круги в глазах, обрывки снов и размытый образ лица Ники. Окружающего мира ещё не существует, но он уже начинает формироваться, заполняя оглушительной тишиной уши, пронзая нос какими-то медицинскими запахами, вызывая дрожь и судороги мышц, готовых в любом мгновение сломать кости.

Нет ничего хуже выхода из гибернации.

Разве только падение в чёрную дыру. Хотя откуда ему знать, он никогда не сталкивался с чёрными дырами...

Он ещё дезориентирован, ничего не помнит и не осознает. Он быстро и глубоко дышит, пытается открыть глаза и пошевелить руками. Но не понимает, удаётся ему это или нет. Лучше некоторое время просто полежать. Он не знает, откуда у него возникла эта мысль, но она возникла, и даже мечущемуся от боли мозгу она показалась рациональной.

Несколько минут тишины, тьмы и спокойствия. Тепло, темно и тихо — правило трёх «Т», которое работает безотказно. Боль в сердце и в суставах немного утихала, стало легче дышать, кровь в ушах шумела уже не так громко.

Тони попробовал открыть глаза, но это удалось не сразу. Он оглянулся — камера. Значит, всё в порядке. Корабль прибыл к месту назначения, и компьютер вывел человека из гибернации. Сейчас он пройдёт привычные процедуры и через несколько часов будет практически в норме. Сможет приступить к работе, выкинуть портал у нового солнца и снова улететь.

Ещё с полчаса камера проводила стандартные процедуры, возвращая Тони в относительно нормальное состояние. Наконец, он встал из мягкого ложемента и, покачиваясь от лёгкого головокружения, прошёл в рубку.

Корабль оживал вместе с его хозяином. Загружался главный компьютер, включались вентиляторы, загорались многочисленные экраны и индикаторы, рубка наполнилась привычным шумом, который совсем скоро превратится в фоновый и напрочь перестанет восприниматься мозгом.

Почти шестнадцать лет — всё в соответствии с планом. На этот раз прыжок обошёлся без неожиданностей, а компьютер отработал так, как ему и положено. Негнущимися пальцами Тони пробежался по экранам и сенсорным панелям — да, в нескольких секторах возникли новые проблемы, которые на следующем прыжке могут доставить много неприятностей. Всё-таки, придётся вводить резерв...

Вдруг Тони охватила тревога: на панели что-то изменилось, появилось то, чего никогда не было.

Сердце забилось сильнее, больно кольнув в груди, и опять нечем стало дышать.

Вызов!

На одном из экранов мигал красный прямоугольник, предупреждающий о получении радиовызова. Последний раз такое было много прыжков назад, когда Тони только-только отчаливал от одного из порталов и держал связь с его командой обслуживания. Но затем прыжок протяженностью многие световые годы — и связи больше никогда и ни с кем не было.

Тони за эти годы просто забыл, как это выглядит, поэтому и не сразу обратил внимание.

По спине пробежал холодок, кожа покрылась мурашками.

Вызов? Этого просто не может быть!

Тони как зачарованный смотрел на этот экран, боясь подойти к нему и ответить. В голове уже пронеслись самые фантастические мысли. Но даже здесь, проведя годы в космосе, он боялся озвучить самую главную из этих мыслей...

Инопланетяне?

Нет, бред какой-то. Скорее всего просто система дала сбой. За то время, что корабль пронзает космическое пространство, могло произойти всё что угодно. Странно, что эта техника вообще ещё работает.

Всё же Тони на негнущихся ногах подошел к экрану и с замиранием сердца взглянул на него. Но это просто красный сигнал вызова, за которым ничего нет. И это не текстовая посылка — кто-то хочет именно поговорить с ним.

Тони протянул палец и дрожащей рукой нажал на дисплей.

Первое мгновение ничего не происходило, затем рубка как-то резко наполнилась тихим шумом с редкими помехами от статических разрядов. Кажется, те, кто хочет сейчас с ним связаться, перебирает сразу весь доступный диапазон радиоволн, отчего характер шума едва уловимо меняется, то наполняясь помехами, то почти полностью избавляясь от них. Это длилось по меньшей мере полминуты, а Тони лишь неподвижно, будто зачарованно слушал белый шум, не рискуя что-либо сделать.

Нет, это не вызов. Какой-то блок дал сбой, сформировалась ошибка, система выдала ложный сигнал. Если подумать, то такое вполне могло случиться...

Но все эти мысли оборвались внезапно ворвавшимися и заполнившим всю рубку голосом:

— Корабль типа «Лидер», я «Антарес», приём. Выйдите на передачу на любом доступном вам диапазоне. Корабль типа «Лидер», я «Антарес», приём. Выйдите на передачу на любом доступном вам диапазоне...

И так раз за разом, то на русском языке, то на английском, то на чём-то, что напоминает эсперанто. Но эти слова режут слух, они будто относятся к неизвестным Тони диалектам, неуловимо отличатся от всего, что он знает. С каждым новым повтором слова больно ударяли в мозг, вызывая резкую головную боль в самом затылке. Тони стоял, как вкопанный, и просто не знал, что делать. Его охватил ужас, захотелось сбежать, но бежать было просто некуда.

— Корабль типа «Лидер», я «Антарес», приём. Выйдите на передачу на любом доступном вам диапазоне...

Вызов продолжался. Вызывающий настойчиво отправлял посылки сразу во всех диапазонах, отчего слова иногда наслаивались друг на друга, нормальный человеческий голос искажался, приобретал металлические нотки, но затем снова возвращался в норму. Время от времени наступала тишина, наполненная треском помех — очевидно, вызывающий ожидал ответа. Но через одну или две минуты всё повторялось:

— Корабль типа «Лидер», я «Антарес», приём. Выйдите на передачу на любом доступном вам диапазоне...

Так продолжалось ещё с минуту. И только сейчас тони сообразил, что это действительно вызывают его. Корабль типа «Лидер». Бортовой номер 635. Но почему вызывающий не называет этот номер?

И что это за «Антарес»?! Когда Тони улетал, кораблей такого типа не существовало.

Да и не в этом дело: здесь не должно быть вообще никаких кораблей. Ни один из земных кораблей просто не мог оказаться здесь сейчас!..

Никогда Тони не чувствовал такую безысходность, как в эти мгновения. Он находится чёрт-те где, в полнейшем одиночестве и тишине, ему каждую секунду грозит гибель. И ни разу за все эти годы он не испугался. А сейчас, слушая бесконечный вызов, он приходил в ужас.

Может быть это сон? Ещё длится гибернация, и ему лишь приснилась, что он очнулся. Нет, этого не может быть.

Тони тряхнул головой и, подражая некоторым героям старых фильмов, ущипнул себя. Нет, сны в гибернации не бывают такими яркими и подробными. Это реальность, и в реальности до него пытается достучаться кто-то с неизвестного ему «Антареса».

— Корабль типа «Лидер», я «Антарес», приём. Выйдите на передачу на любом доступном вам диапазоне...

Очередной вызов и последовавшая за ним тишина вывели Тони из ступора. Он, набрав в лёгкие воздуха и громко выдохнув, уверенно нажал на кнопку и хрипло произнес, пытаясь обуздать спавшие целыми годами голосовые связки:

— «Антарес», я «Лидер-635», приём...

Под конец передачи голос сорвался, Тони откашлялся и на этот раз отчеканил ответ без запинки. Но ничего не произошло, рубку заполнял всё тот же редкий треск помех, который через минуту снова прервался вызовом от «Антареса».

Автоматика. Вызов посылается в автоматическом режиме, и далеко не факт, что сейчас Тони кто-то услышит. Но в следующую паузу он всё же снова ответил:

— «Антарес», я «Лидер-635», приём...

И пока рубку снова наполняла тишина, Тони быстро залез в главный компьютер, проверил состояние и данные системы связи. Так и есть — этот вызов принимается уже чуть более пяти месяцев. Впервые вызов поступил в тот момент, когда корабль начал сброс субсветовой скорости. Со временем вызов посылался всё чаще, а сейчас посылки идут каждые три минуты.

По спине Тони снова пробежал холодок. Кто-то ведёт его уже несколько месяцев, терпеливо дожидаясь, пока корабль сбросит скорость и с ним можно будет нормально взаимодействовать. Хотя это по его часам прошло пять месяцев, а для стороннего наблюдателя это продолжается как минимум три года!..

Очередной вызов едва не оглушил Тони. Кажется, он был чуть громче, а тембр голоса вызывающего едва заметно изменился.

— Корабль типа «Лидер», я «Антарес», приём.

И никакого продолжения про ответ на любых доступных диапазонах. Тони кинулся к дисплею и торопливо ответил:

— «Антарес», я «Лидер-635», приём.

Несколько минут томительной тишины, наполненной белым шумом.

— «Лидер», я капитан корабля «Антарес», назовите себя.

И снова ощущение сна, нереалистичности происходящего. С Тони кто-то разговаривал. Какой-то человек оказался за многие сотни световых лет от Земли, и сейчас разговаривает с ним.

Этого просто не может быть!..

— Тони… — он запнулся. — Энтони Петровскии, пилот корабля «Лидер-635». Приём.

Ещё несколько минут ничего не происходило. Тони вслушивался в тишину эфира, пытаясь уловить хотя бы какой-то звук. И ему уже начинало снова казаться, что это всё иллюзия и игра его разума, истерзанного бесконечным одиночеством и гибернацией. Несколько раз Тони даже пробежался пальцами по дисплею, пытаясь убедиться, что радиосвязь в порядке.

— Энтони… Тони. Я Иван Скотт, капитан корабля «Антарес». Мы уже не надеялись получить ответ. С вами всё в порядке? Требуется ли помощь? Приём.

Тони растерялся от этого вопроса, и сначала даже не знал, что ответить.

— Да, всё порядке... Все системы корабля в норме, самочувствие в порядке. Приём.

И снова несколько минут ожидания. И только сейчас Тони начал осознавать, почему диалог так растянут во времени.

— Хорошо, Тони, понял вас. Мы ожидаем вас в системе, к которой вы приближаетесь. По нашим расчётам, вы сбросите скорость и сможете выйти на контакт через пятьдесят пять — пятьдесят восемь стандартных суток. Всё это время мы будем оставаться на связи и вести вас. Приём.

Тони опять не знал, что ответить. И он абсолютно не понимал, что происходит. Нет, нет! Не может быть!..

Тони уже не мог стоять, он упал в кресло и устало ответил:

— Принял вас, «Антарес».

Тони на мгновение задумался. Попытался взять себя в руки, унять дрожь в ногах, успокоить сердце. Вдох-выдох, вдох-выдох. Нет, это реальность. И с этой реальностью нужно что-то делать.

— Разрешите задать вопрос? Приём.

Несколько минут томительного ожидания, на протяжении которых Тони даже боялся пошевелиться.

— Конечно. Что вы хотите узнать? Приём.

— Что происходит?..

Сказать, что мир Тони рухнул — ничего не сказать. Эта встреча уничтожила всё, ради чего Тони жил и работал. Она раздавила его, стёрла в порошок, превратила в ничтожность. Даже у мошки-однодневки жизнь наполнена большим смыслом, чем у него: жалкое насекомое хотя бы занимает почётное место в пищевой цепи, а жизнь Тони оказалось фикцией, бесполезностью, абсолютной пустотой.

Следующие два месяца прошли в безделье. Сначала Тони активно поддерживал связь с «Антаресом», но чем больше узнавал, тем меньше хотел разговаривать, тем реже хотел отвечать. Иногда он в приступе меланхолии выходил в грузовой отсек и смотрел на порталы. Но однажды вид этих чёрных кубов так взбесил Тони, что он в сердцах пнул ближайший из них. И тут же поплатился острой болью в большом пальце.

Теперь это всё стало ненужным и бесполезным.

Через месяц после встречи Тони понял, что так больше продолжаться не может. Он не мог принять, что лишился всего. И проклинал себя за то, что сбежал от предательства в самый дальний, недоступный, наполненный тьмою и холодом космос.

Всё это было зря.

Примерно через пять недель бортовой компьютер уже мог обрабатывать поступающую информацию о звёздной системе. Достаточно крупная звезда, заметно больше Солнца. Скоро она сместится к концу главной последовательности и в её недрах начнутся явления с необратимыми последствиями, которые могут обернуться трагедией для всей этой системы. Хотя так далеко забегать ещё рано — в таком положении звезда проведёт ещё несколько сотен миллионов лет. Вокруг звезды вращается целый рой планет, и, если приборы не врут, сразу две из них попадают в зону обитаемости. Хотя удивляться здесь нечему: у такого крупного солнца и зона обитаемости широкая.

И среди всего этого многообразия — «Антарес». Все пять недель Тони поддерживал радиосвязь с «Антаресом», и только сейчас он начал видеть этот корабль. Но пока — только как яркую метку на экране, сформированную главным компьютером на основе всего массива получаемых об окружающем космосе данных.

Через три, самое большое — четыре недели случится встреча.

Но какой в ней смысл?

Тони посмотрел в панорамной иллюминатор, который только пару дней назад был освобождён от створок. Холодная тьма космоса, усыпанная мириадами колючих звезд, не предвещала ничего хорошего. Эта бездна всматривается в Тони больше, чем Тони всматривается в неё. Если иллюминатор откроется — воздух за краткие доли секунды улетучатся из корабля, Тони окутает ледяная пустота, заморозит его, высосет из него всю влагу, превратит глаза в хрупкие стекляшки, обратит его беззащитное тело в безжизненный камень.

Так быстро и так легко.

Хотя нет. Он как никто другой знает, что это не так уж и быстро, и очень, очень болезненно.

Тони отпрянул от иллюминатора и закрыл глаза. Как хорошо, что ни один из иллюминаторов здесь просто так не открывается. А все выходы из корабля на высоких скоростях заблокированы. Иначе...

С каждым днём «Антарес» приближался, и чем больше Тони видел эту растущую громаду, тем он больше отказывался верить в её искусственное происхождение. Даже отсюда «Антарес» подавлял своими размерами, своей округлой формой и идеальными пропорциями, своей пепельно-чёрной обшивкой и множеством спутников, которые иногда, совершая очередной маневр вокруг гиганта, блестели в лучах местного солнца. А что он увидит, оказавшись под самым боком у этой махины?..

— Тони, вы готовы?

— Да.

Тони ответил сухо и коротко. Разговаривать ему не хотелось, да и некогда было. Он уже разместился в ложементе и зафиксировался ремнями. Расчёты, проведённые на «Антаресе», показывали — корабельные системы искусственной гравитации способны компенсировать то многократное увеличение перегрузок, что возникнет при манёвре. Тони лишь придётся потерпеть несколько минут, пока корабль не сбросит гиперболическую скорость и не перейдёт на параболическую орбиту. И нет, «Лидер» просто не в состоянии совершить такой маневр самостоятельно — его будет вести «Антарес». Тони так до конца и не разобрался во всех хитростях тех новых физических принципов, которые были обузданы человеком за последние двести лет, но ему ничего не оставалось, как довериться этим людям из будущего.

Они просто окутают его корабль гравитационными щупальцами, погасят его чрезмерную скорость и резко развернут относительно плоскости эклиптики местной системы, превратив его в один из спутников этой большой звезды. И на всё потребуется минут десять, максимум — пятнадцать. Так его уверили инженеры «Антареса». Либо языки за последние столетия так изменились, что Тони неправильно воспринял смысл всех услышанных слов.

— Тогда мы через пять минут начинаем.

— Понял.

Эфир замолчал. Корабль продолжал работать, в камере гибернации что-то шумело, но сейчас она использовалась совсем не по назначению, поэтому её приборы безжизненно висели по углам, устрашая своими манипуляторами и торчащими из них иглами.

И через пять минут это действительно произошло.

Тони почувствовал, как какая-то циклопическая сила схватила его, смяла, начала вжимать в ложемент. Тело наполнилось свинцовой тяжестью, дышать стало тяжело, почти невозможно, мозг внутри черепной коробки будто сжался, и это давление отдалось пульсирующей болью. Пальцы невозможно было оторвать от ложемента, и неожиданно захотелось в туалет.

Спустя несколько мгновений закружилась голова, весь мир покачнулся, вестибулярный аппарат едва справлялся с таким резким изменением положения, к горлу подкатила тошнота. Мир снова резко качнулся, но на этот раз будто сразу на девяносто градусов, и в этот момент Тони настолько сильно прижало к ложементу, что в глазах потемнело, а сердце на несколько мгновений остановило свой бег. Но тут же перегрузки снизились, сердце застучало, но теперь быстрее положенного.

Тони непроизвольно застонал. А точнее — его лёгкие сами собой сжались и выгнали остатки воздуха через сведённую судорогами гортань.

Мир погрузился во тьму.

Но тут же Тони открыл глаза.

— Тони, ответьте. Приём.

— Да... — глухо прохрипел Тони, почувствовав на языке неприятный металлический привкус.

— Телеметрия показывает, что у вас произошёл сбой сердечного ритма.

— Кажется, я терял сознание. Сейчас всё в норме.

— Принято.

Перегрузки ещё продолжались, но Тони чувствовал, что их интенсивность снижается. Он уже мог пошевелить пальцами, а лёгкие не с таким трудом втягивали в себя воздух.

— Тони, всё в порядке?

— Да, капитан... — Тони за эти два месяца так и не привык называть капитана по имени, а просто предпочитал обращаться к нему «капитан». — Немного неприятно...

— Потерпи, мы почти остановили тебя.

— Я рад... — невпопад ответил Тони, и его губы скривились в подобие улыбки.

Перегрузки постепенно снижались, тело Тони становилось всё легче и легче, головная боль ушла, а её место снова заняли те непростые мысли, которые бродят там уже без малого два месяца. А ещё через несколько минут маневр был окончательно завершён, корабль вышел на параболическую орбиту.

Вскоре Тони покинул ложемент, прошёлся по кораблю. А, прильнув к холодному стеклу панорамного иллюминатора, тут же забыл об орбитах, нестандартных манёврах и недавней боли. Он был зачарован видом громады «Антареса», наполовину освещённой желтоватым светом звезды и растворявшейся в черноте космоса. Его мозг не мог осознать реальности происходящего, и его не покидало ощущение, что всё это — лишь сон. Или фантастические картинки, нарисованные искушённым художником для новомодных объёмных кинотеатров...

У капитана «Антареса» был какой-то виноватый вид. Он по-отечески, немного свысока и в то же время с жалостью смотрел на Тони, а сам Тони чувствовал себя дикарём, который попал в руки представителей развитой цивилизации. И сейчас совершенно не имело значения то, что он старше всех их на два с половиной столетия. Он безнадёжно отстал от них.

— Вы искали меня?

— Да. И вас, и всех остальных Первых.

— И вы всех нашли?

— Ну… в каком-то смысле, да.

— В каком смысле?

— Мы знаем о судьбах почти всех. Но встретились лишь с единицами.

— Что вы имеете в виду?

Капитан замялся, как-то исподлобья посмотрел на Тони, положил ногу на ногу.

— Вы — последний из тринадцати выживших.

По спине Тони пробежал холодок. Эти слова поразили его.

— Последний из тринадцати?

— Да. И вы последний из обнаруженных Первых...

Этот разговор Тони с капитаном состоялся только сейчас. За те два месяца, что «Антарес» вёл Тони до остановки, никакого диалога почти не было. Обмен был затруднён в связи с удалённостью, и разговоры, в основном, сводились к технике — о состоянии корабля, о текущем положении и о прочих вещах, которые держит в ближнем поле внимания любой пилот, но так быстро забывает, покинув свой корабль.

В голове у Тони вертелись тысячи вопросов. Он не знал, с чего начать. Он просто смотрел на этого человека из будущего, на его каюту, выглядывал через иллюминатор в открытый космос и всё никак не мог поверить, что всё это происходит с ним здесь и сейчас.

— Спрашивайте.

— О чём?

— О чём хотите. О настоящем, о прошлом, о том, как мы вас нашли.

— Я могу представить, как вы нашли меня, — перебил капитана Тони, — но меня интересует другое… Зачем вы меня искали?

Капитан снова с какой-то жалостью в глазах посмотрел на Тони, вздохнул, помолчал с полминуты. Вероятно, этот разговор происходил с капитаном не впервые.

— Тони... Программа «Портал» и запуск «Лидеров» во все концы Галактики — это было величайшее достижение конца двадцать первого века. Но это стало и самой большой авантюрой человечества в деле освоения космоса...

— Авантюрой?

— Да. Именно так — авантюрой. Потому что программа хотя и имела какой-то результат, но он был ограниченным, а главное — совершенно… — капитан на мгновение запнулся, — Бесполезным.

Тони слушал и пытался понять капитана, но последнее слово больно задело его. Он догадался обо всём ещё два месяца назад, и этот разговор лишь подтвердил правоту его мыслей.

— В течение года с Земли и ближайших порталов в дальний космос ушла почти тысяча «Лидеров».

— Да, я был шестьсот тридцать пятым... — медленно проговорил Тони. — Я всё это знаю.

— Разумеется... Но вы не знаете, что было дальше. Потому что, по нашим расчётам, вы потеряли связь где-то через два или три месяца.

— Почти через четыре.

— Да, через четыре, это не имеет особого значения. И последующие годы вы были в абсолютном неведении, что происходит на Земле. Вы просто делали свою работу, совершали прыжок за прыжком, оставляли порталы у далёких звёзд. Хотя сейчас называть их далёкими довольно смешно... — Капитан вновь осёкся, увидев реакцию Тони.

— Возможно, мы и сделали эти звёзды близкими, — ответил на это Тони.

— Разумеется, вы сыграли в этом деле свою роль. Но не всем Первым повезло так, как вам.

— Почему? — как-то глупо спросил Тони, уже понимая, что имеет в виду капитан.

— Понимаете... Сначала всё шло неплохо. Хотя и не обошлось без трагедий — до своей первой звезды не долетело всего три «Лидера» из тысячи. Для такого сложного, опасного и по большей части экспериментального путешествия это очень хороший результат. И те погибшие были настоящими героями. До второй звезды не долетело ещё пять «Лидеров». До третьей — уже чуть больше трёх десятков. А дальше...

Капитан замолчал, а Тони просто смотрел на него, боясь даже представить, что же было дальше.

— Продолжайте, капитан.

— А дальше ближний космос кончился. Человечество в общих чертах представляло, что происходит там, но из-за отсутствия подробностей, а главное — из-за износа кораблей начались проблемы. Четвёртый свой прыжок не смогла завершить уже сотня кораблей, после пятого прыжка осталось уже меньше половины из стартовавшей тысячи, а шестую свою звезду увидела лишь треть Первых...

Тони слушал капитана и просто не верил его словам. Так много кораблей отправилось в путь, и они так быстро гибли! И он ничего об этом не знал. Первые просто-напросто не могли ничего знать друг о друге. Они были бесконечно одиноки, в одиночестве совершали эти прыжки и в одиночестве гибли...

Капитан замолчал и снова посмотрел на Тони. На минуту в каюте воцарилась тишина.

— Что было дальше? — сдавленно произнёс Тони.

— Думаю, вы догадываетесь.

— Нет.

— Ну хорошо... «Лидер» — отличный класс кораблей. Он создавался специально для длительных полётов на субсветовых скоростях. Но всё же это был экспериментальный корабль. В ваше время никто и никогда ещё не совершал таких далеких и долгих путешествий в пространстве, а самое главное — во времени. Человечество было слишком самонадеянным и верило в свой успех, как верило оно в успех освоения новых континентов, первых космических полётов, генетических экспериментов. И я вынужден лишь удивиться настойчивости и достижениям инженеров вашего времени. Они поверили в фантастику и создали то, что просто превышало их возможности.

Дифирамбы, которые капитан сейчас пел инженерам и людям конца двадцать первого века, нисколько не успокаивали Тони, хотя и вызывали какую-то гордость в нём. Но Тони тут же вспомнил, что он — человек прошлого, и никакой гордости за своё время он испытывать просто не может.

— Думаю, и в ваше время человечество совершает эксперименты и подвиги.

— Возможно, — капитан на мгновение задумался, — и «Антарес», на котором вы сейчас находитесь, тоже во многом продолжение технологий, созданных в ваше время. Но он неизмеримо совершеннее «Лидеров». И без труда может пережить то, что ваш корабль уничтожит за считанные секунды.

— Но ведь я-то всё ещё жив...

— Да, Тони, вы живы. Но вы — исключение. Основная часть «Лидеров» погибла на седьмом-восьмом прыжках. Погибли по самым разным причинам. Космос полон опасностей! К сожалению, мы нашли далеко не все корабли, и мы ещё не всё знаем о судьбе очень многих Первых. Но мы точно установили, что основная причина повреждения «Лидеров» — износ обшивки из-за воздействия жёсткого гамма-излучения, которому корабль подвергается на субсветовых скоростях. Много кораблей погибло из-за столкновения с микроскопическими телами или с метеоритами. Несколько кораблей было, вероятно, захвачено звёздами, а один — чёрной дырой. Но мы говорим лишь о вероятности, потому что останки этих кораблей не обнаружены, а предполагаемая траектория их движения проходит как раз через звёзды...

— И через одну чёрную дыру... — произнёс Тони, поражённый всем этим.

— Да… И вы не так давно тоже едва не провалились в бездну. Но вам повезло — ваш корабль вовремя обнаружил дыру звёздной массы, смог сориентироваться, изменить траекторию и увести вас от опасности.

Капитан снова замолчал, а Тони размышлял об услышанном.

— Но я всё ещё жив. — Снова произнёс Тони, посмотрев на капитана.

— И я снова вынужден повторить, что вам повезло. — Капитан просто развёл руками.

— Повезло?

— Да, и я не могу сказать иначе. Лишь единицам Первых удалось совершить до десяти-двенадцати прыжков. До недавнего времени таких счастливчиков было двенадцать. А вы...

— Тринадцатый...

Тони не знал, о чём ему думать и что говорить. Для него всё это было открытием и трагедией. Почти тысяча человек погибло в полнейшем одиночестве, в живых осталось только тринадцать. И он — последний из них. Он бросил всё, оставил Землю, оставил свою привычную жизнь, своих родных и...

Оставил Нику.

Он всю свою жизнь, самого себя положил на это путешествие. Он совершал прыжки от звезды к звезде, он погружался в гибернацию и выходил из неё, испытывая бесконечную боль и страдания. И был уверен в том, что он — один в этом бескрайнем космосе. Что он сбрасывает порталы у звёзд и ведёт за собой людей, помогает человечеству проникать в новые миры, видеть новые солнца и планеты, постигать тайны Вселенной. Он испытывал бесконечное одиночество, и он в то же время убегал от человечества, стараясь позабыть о тех бедах и несчастьях, которые постигли его на Земле.

А в конечном итоге его нашёл какой-то колоссальный корабль, будто сошедший в эту реальность со страниц научно-фантастических романов.

— Но мы оставили тысячи порталов у ближайших звёзд... — будто попытался протестовать и оправдаться Тони.

— Точнее — чуть более четырех тысяч восьмисот. И эти порталы сыграли свою роль. Человечество посмотрело на ближайшие звёзды и даже смогло колонизировать несколько планет.

— Но, в таком случае, почему всё это было бесполезно?

— Портальная технология оказалась тупиком.

— Тупиком?!

— К счастью, всего через два десятилетия после отправки «Лидеров» были открыты новые способы перемещения в пространстве. Для которых не требовалось ни порталов, ни колоссальных затрат энергии. Теперь каждый корабль — сам себе портал. Как говорится — быстро, дешево, эффективно...

Теперь Тони понял. Человечество в конце двадцать первого столетия поторопилось. Оно грезило не просто освоением космического пространства, а покорением Галактики и переселением на новые звёзды. И оно имело действенный способ для этого — порталы. Да, порталы сложны, потребляют много энергии, иногда и нестабильно работают. А самое главное — нужно потратить немало времени, чтобы доставить портал в удалённую точку. Зато потом, когда портал начнёт работать, перемещение занимает бесконечно малый промежуток времени. И поэтому человечество, мечтавшее о космосе и расселении по Галактике, запустило проект «Портал», отправив тысячу добровольцев в путешествие к ближайшим звёздам с одной-единственной целью — оставить там порталы.

Но физики следующего поколения открыли принципиально новый способ перемещения в пространстве. И теперь всё это стало ненужным.

— Значит, всё действительно было зря... — как бы про себя проговорил Тони. — И что, порталы теперь совсем не нужны?

— Ну почему же? Эта технология ещё находит ограниченное применение. Порталы очень удобны при перемещении между планетами и другими телами внутри планетных систем. Они удобны и в качестве транспортных хабов, хотя из-за слишком высокого энергопотребления перемещать большие массы грузов через них практически невозможно. Но чаще всего порталами на самых оживлённых трассах внутри планетных систем пользуются малые корабли вроде прогулочных лодок или яхт.

— А между звёздами?

— А между звёздами порталов почти нет. Проще и дешевле перемещаться на кораблях, чем поддерживать эту систему.

— Значит, вы исследовали всю Вселенную... — сделал неожиданное открытие Тони.

— К вашему, да и к моему, сожалению, нет. Вселенная, даже в пределах Местной группы галактик, нам так остается недоступной. Только наша Галактика и её ближайшие спутники.

— Почему же?

— Технология имеет ограничение. Перемещение возможно только рядом с гравитирующими массами. Очень легко перемещаться между звёздами, несколько сложнее перемещаться к межзвёздным облакам. А вот попасть в пространство, удалённое на сотни световых лет от ближайших масс — уже почти невозможно. Такова уж физика. А с другой стороны — что нам делать в пустоте? Ведь в одной только Галактике сотни миллиардов звёзд и целые триллионы планет...

Тони задумался. Он всё ещё был под впечатлением, он был опустошён теми открытиями, что он только что сделал. И он совершенно не представлял, что он будет делать дальше. Хотя...

— Итак, Тони, мы отыскали вас, и мы предлагаем вам отправиться на Землю.

А вот к этому Тони не был готов. Отправиться на Землю? А что ему делать на этой планете сейчас, спустя двести лет? Там нет родных, там нет никакого дела для него, там нет ничего того, что принадлежало бы ему.

Там нет Ники.

И это больно ударило в самое сердце Тони. Его охватило отчаяние и тоска. Он пожалел о том, что сделал тогда. Он думал, что совершает настоящий поступок, что в гордом одиночестве покидает Нику и отправляется в бесконечные дали, чтобы она поняла, кого потеряла. А на самом деле... На самом деле это была ребячество, трусость, глупое бахвальство. Ника предала его. Но это предательство меркнет на фоне всего того, что происходит сейчас. Боже, какие же это мелочи! Такие глупости заставили Тони сбежать и совершить эту ошибку!..

Тони чуть не заплакал. Это было слишком больно, слишком тяжело. Отчаяние заполнило душу, а в сердце желало только одного — вернуть всё назад, попросить прощения, всех простить... Но это невозможно. Остаётся только испариться, исчезнуть, покинуть этот мир. Потому что теперь всё это — совершенно безразлично, лишено смысла, бесконечно пусто.

— Нет. — Спокойно ответил Тони, взяв себя в руки.

— Что ж, ожидаемый ответ. — Без удивления произнёс капитан. — Никто из вас не хочет возвращаться домой. Точнее — возвращаться на Землю.

— Что все они сейчас делают?

— Кто-то — работает у нас. Нет, на «Антаресе» нет никого, «у нас» — это в космическом флоте. Кто-то — обосновался на окраине Галактики и ведёт размеренную отшельническую жизнь, двоих — уже нет с нами... — Капитан заметил отблеск скорби на лице Тони. — Нет-нет, ничего трагического. Эти двое были обнаружены первыми, ещё почти шестьдесят лет назад. Разумеется, я тогда ещё не занимался этим. Те двое Первых спокойно дожили свою жизнь, а их останки сейчас покоятся на Земле...

Тони и в голову не могла прийти мысль, что Первых находили не в одно время. Значит, поиски идут давно, а его удалось поймать лишь сейчас, спустя шесть десятилетий после первых.

— А ещё?

— А ещё... Капитан снова на мгновение замолчал. — Знаете, это не имеет значения. Вы должны решиться, что вы будете делать дальше. Сейчас я вам предлагаю просто остаться на «Антаресе», обжиться, свыкнуться с изменениями жизни. С вами поработает психолог, вы будете находиться под медицинским наблюдением, потому что такие путешествия не проходят даром для организма, а затем... В общем, затем мы решим.

Тони просто промолчал. Ему всё стало безразлично, он не был готов к этим изменениям. И сейчас ему хотелось только одного — вернуться на свой «Лидер-635», погрузиться в гибернацию и продолжить путь в никуда.

И иногда встречаться во снах с Никой. Даже несмотря на то, что она каждый раз убивает его, заставляя пробуждаться. Но так он хотя бы видел её и не думал о том, что её давно уже нет в этом мире...

... — Вы уверены?

— Да.

Капитан «Антареса» посмотрел на Тони и покачал головой. Но не стал отговаривать. Он понимал, что Тони хорошо всё обдумал, и это решение — окончательное. И даже лишние полгода здесь не изменят его решения.

— Хорошо. Но только мы не отдадим вам «Лидер».

— Что? Почему?

— И вы ещё спрашиваете?

Тони промолчал. Он был готов к этому, он знал, что «Лидер-635» ему больше не достанется. И теперь он лучше всех знал, что ему действительно повезло. Всестороннее обследование корабля показало, что его хватило бы ещё на один, максимум — на два прыжка. Главный и полётный компьютеры сохраняли свою работоспособность, но многие их блоки находились на грани и могли выйти из строя буквально в любой момент. Однако это не главное: куда большую тревогу вызвала обшивка «Лидера» — каким-то чудом она, работая в жесточайших условиях, сохраняла свои рабочие характеристики, а вместе с ней нормально функционировала и система активной защиты.

Но если бы в полёте произошло самое страшное — Тони этого даже не почувствовал бы. Лёгкая, быстрая, абсолютно безболезненная смерть в облаке плазмы, закованной в релятивистские эффекты — что может быть проще и лучше?

— Да, конечно...

— У нас есть разные варианты. Мы дадим вам время подготовиться.

— Я уже готов.

— Что? Ах, да...

Месяцы на «Антаресе» прошли не зря. Тони не привык сидеть без дела, он поражался тем возможностям, которые ему давало будущее. И он сначала хотел было разобраться во всех тех технологиях, что появились за двести с лишним лет, но быстро бросил это безнадёжное дело — физика и математика будущего оказались для него слишком сложными. Он мог видеть лишь внешние проявления, но не был способен проникнуть вглубь явлений.

Это не его мир. Он пришёл в этот мир дикарём, и дикарём остаётся.

Но Тони был практиком, и практику он освоил в достаточной мере.

— Если возможно, я бы хотел воспользоваться «Мирой».

— «Мирой»? Вы же знаете, что у нас её нет.

— Разумеется. Я подожду, пока её доставят на «Антарес» и подготовят для неё порталы.

— Уверен, что этот вопрос решится. — капитан только кивнул, больше не сказав ни слова.

Тони хотя и был дикарём в этом мире, но дикарём привилегированным. В какой-то момент он осознал, что человечество будто испытывает перед ним вину и осознаёт свою ошибку. Поэтому позволяет ему делать несколько больше, чем могут другие. И Тони повезло, что в лице человечества выступал капитан «Антареса». Хотя Тони был уверен, что и любой другой представитель современности поступил бы с ним ровно так же.

— Спасибо, Иван...

...Открытый космос, яркие звёзды над головой, абсолютная тишина и покой. Глаза всматриваются в эту безмятежную тишь и никак не могут насладиться, напитаться, проникнуться ею. Тело невесомо, руки раскинуты, а ног будто и вовсе нет. Но что такое тело? Здесь в нём нет необходимости. Это реликт, рудимент прошлого, бесполезная физическая оболочка, в которой заточённый разум страдает до самого последнего вздоха.

— Ты здесь?

Этот голос он узнает всегда. Никогда и ни с кем не спутает. Голос заставляет биться сердце сильнее, порождает непреодолимое желание повернуться, открыть глаза, прикоснуться.

Но сердца у него нет, а глаза и так открыты.

— Да.

— Я рада.

— И я.

И снова тишина, мерцающие звёзды над головой, абсолютный покой. Но теперь она рядом. Тони не видит её, но знает, что она — здесь.

— Ника?..

Несколько секунд тишины.

— Да?

— Почему ты приходишь ко мне только во снах?

Тишина наполнилась каким-то лёгким замешательством.

— Потому что ты так далеко. В другом мире. И я могу видеть тебя только во снах. Пока ты спишь. Пока ты почти мёртв, а твой разум открыт.

Тони прикрыл глаза, но звёзды не исчезли, а лишь перестали мерцать. Покой пошатнулся, на мгновение до уха донёсся какой-то лёгкий шум. Тони открыл глаза, и всё стало, как прежде.

— Я не понимаю.

— И не надо, милый...

Лёгкое прикосновение, нежный поцелуй, едва слышное дыхание. Тони растворился в этих ощущениях, попытался прикоснуться в ответ, почувствовать тепло Ники, заковать её в свои объятия и никогда не выпускать.

Но тут же острая игла догадки кольнула его в сердце.

Сейчас она снова убьёт его, заставив пробудиться. И он боится, что на этот раз боль окажется сильнее, он не сможет обуздать и пережить её. Его сердце будет разбито, а разум раздавлен навсегда. И никогда она к нему больше не придёт.

— Прости...

Тони заметался, его охватила паника. Глаза шарят по звёздному небу, руки барахтаются, будто в воде, а ног всё ещё нет. Тони ошалело вертел головой, пытаясь увидеть Нику. Но вокруг только бесформенные облака, отдающие мертвенной чернотой, редкие фиолетовые вспышки и мерцающие звёзды.

— Ника? Ника!

Крик застрял в горле, ноги вдруг появились и стали невыносимо тяжёлыми, ватными, тело начало куда-то проваливаться, руки судорожно пытались поймать опору, но скрюченные пальцы хватали лишь пустоту.

— Ника!..

— Я здесь. Не бойся. До встречи.

На краткий миг тёмные облака сложились в лицо Ники, она улыбалась, а глаза смотрели на него с нежностью. И никаких игл. Больше никаких игл, ударяющих в самое сердце. Тони падал в бесконечную пустоту, твёрдо зная, что никаких игл больше не будет. А Ника больше не покинет и не предаст его...

Тони ожидал увидеть что-то более интересное. Но оказалось, что прыжок — это просто прыжок. В компьютер введены координаты, нажатие кнопки, лёгкое ускорение, фиолетовая вспышка — и снова темнота космоса, но теперь уже у другой звезды. Тусклой и красноватой, теряющейся на фоне чёрного неба. А затраты энергии — как комар крыльями махнул. Это, конечно, не сравнится с гигаваттами энергии, которые копит портал перед отправкой. Как сказал капитан: дешево, быстро, эффективно.

Короткий сеанс связи с местными властями, передача необходимой телеметрии, получение информации об окружающей обстановке. Тони сделал всё быстро, буквально в соответствии с теми учебниками, которые он изучал последнее время. В общем-то, за последние столетия в пилотировании кораблей ничего не изменилось.

Новые координаты, снова ускорение и фиолетовая вспышка — и следующая звезда. Снова короткий сеанс связи, снова добро на следующий прыжок. Координаты, ускорение, вспышка, новая звезда — на этот раз красный гигант, который залил рубку тусклым багровым светом. Координаты, ускорение, вспышка, новая звезда — что-то ослепляюще белое, теряющееся на фоне чёрного неба. Здесь только автоматический маяк. Координаты, ускорение, вспышка, новая звезда — обычная жёлтая звезда со множеством планет, населённых людьми. И ему даже пришлось подождать несколько минут, чтобы получить добро на следующий прыжок. Координаты, ускорение, фиолетовая вспышка, новая звезда. Координаты, ускорение, фиолетовая вспышка, новая звезда. Координаты, ускорение, фиолетовая вспышка, новая звезда...

А это даже может утомить! То, на что «Лидер-635» Тони потратил с десяток прыжков и две сотни лет земного времени, сейчас потребовалось меньше двух часов. От обиды к горлу подкатил комок, но Тони постарался проглотить этот комок и отогнать от себя тёмные мысли. Да, это было, и теперь это в прошлом. А сейчас он движется в будущее. Он всё время двигался к будущему, и теперь у него нет иного выхода, как снова продолжить это движение. Причём в многократно увеличенном темпе.

Координаты, ускорение, фиолетовая вспышка, новая звезда. Прыжки стали всё более редкими, затраты энергии — заметно возрастали. И после каждого прыжка кораблю требовалось больше времени, чтобы напитаться энергией для следующего.

А вот, кажется, и конец. Точнее — начало нового путешествия. Тусклая звезда на окраине Галактики, вокруг которой вращается пара безжизненных планет. А дальше — пустота протяжённостью два с половиной миллиона световых лет. Но он пройдёт это расстояние за полсотни лет с несколькими остановками. Ведь для него время во Вселенной будет течь так быстро, что придётся останавливаться, чтобы оценивать ситуацию и корректировать путь.

Тони постареет, а на Земле пройдёт как минимум полтора миллиона лет. Но разве это имеет значение для того, у кого вся жизнь осталась в прошлом, а на Земле никого и ничего нет?..