Последний

«Пусть на стенах мирозданья напишут сей закон, что чтить отца и мать, работу, родину и друга — надо, без этого и не состоится никакого из человека толк».

Стоит ли говорить, что Васерлон — один из важнейших городов Вяземского государства, без него не будет артиллерии и 30% всего поставляемого пороха. Отчего успех войны будет предрешен в положительную сторону Шегбальта. Но Шегбальцы рвались вперед и вперед, некоторые страны ГНТ (государства нейтральных территорий) предвещают, что Шегбальское государство быстро возьмёт наиглавнейший город, отчего захват оставшийся земли пройдет быстро и с маленькой потерей войск.

Уже на самих укреплениях шегбы (сокращённое название солдат Шегбальского государства, придумали это слово Вяземские солдаты) хорошо продвигались к главным укреппозициям Вяземского войска. Укрепления представляли собой окопы, нагромождения камней и песка, которые создавали небольшие преграды для врага.

Основное вооружение Вяземских солдат состояло из ближних артелерий и ВС — винтовки Семельянина. Оружие сделано из специального угольно-пластичного материала, который изобрел Василий Понамарев еще в 17 веке. Магазин винтовки рассчитан на семь патронов, дальность стрельбы 1000-1500 метров. Из-за своей дешевизны, а именно 10 грамм золота за одну винтовку, всё войско легко обеспечить снаряжением.

Мой дорогой читатель, всё выше сказанное и в подметки не годится армии Шегбальска, ведь там были навейшие винтовки, даже уже гранаты и небольшое подразделение авиации, отчего продвижение было их быстрое и с малым потерем войск, из-за чего Васерлон взяли быстро, но остался единый солдат в окопах, дальше пойдет речь именно о нем.

Вид от одного из шегбальских солдат: глаза его мечут по небольшой линии обороны, со стороны шегбальских окопов виднеются пара раненых и убитых, большинство стоит на ногах. Перелазия через окоп солдат направляется к вражеским укреплениям. С виду всё окопы вяземских разрушены и виднеются либо раненные, которые не в состоянии продолжить бой, либо убитые, но с каждым увиденным раненым острие навейщей нержавеющей клинки шегбальца окрашивается в красный цвет.

Но тут такой знакомый и радимый,

Словно вспомнил он его,

Бросается бурей синих тучь и грез,

Бледных тел, кровавых дел — летит патрон,

Потом и гильза на земь, снова кровь,

Закон неписаных увечий и страданий,

Вот солдат с кровавой клинкою в руке,

Приземляясь на земь,

Говорит себе под нос: вот и всё, судьба

прошла, а мыслей нет,

Бок струиться и болит,

Алая вода течет рекой, а второй хлопок смеясь всё предрешая, летит в меня,

Окровавленное тело опускаясь вниз,

Дает искру огня в очах о небольшой крупинке жизни,

Но всё-таки третий град огня дается болью и покоем, вечным сном иным.

Солдат пал, тут подходит к мертвому врагу вяземский солдат, осматривает тело. Найдя фляжку с водой, начинает жадно пить, в левом кармане штанов нашелся небольшой сладкий батончик, который также был поглощен в ту же минуту. Винтовка врага была взята, как и всё надлежащие патроны к ней, здесь магазин по 25 патронов, и дополнительных 5 магазинов, прежний пистолет остался, ведь как-никак тут всё-таки выигрывало вяземское вооружение.

Встав почти в полный рост, Назиф заметил пару вражеских солдат, которые, услышав выстрелы, быстро легли на земь и начали ждать его. Положив длинную, тяжелую винтовку и прицелившись, Назиф произвел несколько выстрелов, отчего пару касок потрескались вдребезги. Все видимые враги были убиты, остальные сидели в окопах и ждали, пока вяземский солдат выйдет из укрытия.

Но он же просто ждал и ждал. Прошел один час, ничего, на второй выдвинулся небольшой отряд, который был уничтожен мгновенно пулеметом БК-742, ленты еще много, так что отбиваться можно. Зоркий взгляд Назифа осматривал боевую территорию, как вдруг прямиком над его головой пролетает самолет, оттуда сыпятся листовки. Взяв одну, которая пролетела не так далеко от него, начал читать: «Сдавайтесь, будете жить, а если нет, то пощады не ждите». Это была обычная листовка, которую постоянно кидали в окопы и населённые пункты, которые отбивались от врага.

Разорвав маленький листочек на множество частей, Назиф продолжил осмотр боевого поля. Ночью он не спал, а ждал врага, в землянке хоть и холодно, но зато потеплей и побезопасней, нежели в окопах. Под утро, когда начало рассветать, Назиф, чуть зевая, с каждым разом всё больше и больше закрывал глаза. Он заснул, но сквозь сон услышал странные шабуршания и голоса, открыв глаза, видит, как к нему с автоматами подходят вражеские солдаты.

И смеясь что-то бормочут на своем родном шегбальском, не медля пистолет, который лежал под кроватью, быстро был взят, и грохот стоял такой, что из ушей полилась кровь. Расслабившись, Шегбальцы и не заметили пистолет, да и были какими-то вялыми, отчего пять солдат мгновенно упали на земь, захлёбываясь собственной кровью.

Перехватив всё снаряжение, Назиф схватил Вяземский флаг, взяв вражеский автомат, выдвинулся из землянки, везде слышались шаги и какой-то неземной гул. По бокам, слева, справа в окопах оказалось четверо солдат, быстро зажимая по врагу, один гад всё-таки ранил Назифа в ногу, но, видя, как противник наступает, флаг был в левой руке, а в правой небольшой автомат, который еле-еле можно было нести одной рукой.

Хромой, больной солдат шел дальше, пули свистели, меткость Назифа поражала, но всё-таки, когда сил не осталось, а всё тело было прошито насквозь вражескими патронами, то, воткнув флаг в землю, он оперся об него и еле-как держась на ногах стоял, смотря, как Шегбальцы с удивлением уже не стреляют, а смотрят, сколько крови стекает, а этот еще стоит, отдыхает.

Всё стихло, никто не смел ничего говорить, как из окопы вышел шегбальский офицер, смотрит на всю картину курьезным взглядом, быстро достаёт небольшой пистолет и стреляет Назифу прямиком в лоб, отчего тот с громким шлепком приземляется на мокрую землю. Взгляд его направлен на небеса, свинцовые тучи смотрят на него, как вдруг где-то сверкнула молния, а через мгновение пошел сильнейший дождь. Через чуть открытый рот просачивалась небольшая струйка воды, она была настолько сладкая и вкусная, что просто хотелось смотреть на небо и похлебывая дождевую воду любоваться небом.

Сердце вдруг перестало биться, взгляд поник, веки опустились вниз, а шаркующая офицерская рука в кармане Назифа ищет, чем бы поживиться.