Последний ангел

Я стоял перед экраном, нервно сжимая меч в руке и наблюдая за происходящей битвой. Сильнейший шаман современности против Короля проклятий.

Я всей душой желал Годжо победы, понимая: если он не справится — не справится никто. Слишком уж силён был Рёмен Сукуна.

Если Годжо проиграет, следующим выйду я, что бы там ни говорил Кашимо. У меня были все шансы убить Сукуну — если сразу зайти с козырей.

Прогремел взрыв.

На экране показался Годжо — целый и невредимый — и сильно побитый Король проклятий. Я уже было успел обрадоваться победе, но… надежду оборвал разрез, разделивший Сатору пополам.

Я понял.

Мой выход.

Появившись на поле боя, я медлить не стал и сразу активировал расширение территории.

Пространство вокруг потемнело.

Земля вспучилась.

Воздух задрожал.

Я не жалел сил, выводя врождённую технику на максимум. Вибрации стремительно нарастали — ещё немного, и материя начала бы разрушаться.

Но Сукуна не стал ждать.

Его территория развернулась поверх моей.

Барьер покрылся трещинами и рассыпался. Пришлось мгновенно задействовать простую территорию, чтобы не попасть под гарантированное попадание.

— Неплохо. Но если это всё, то я разочаруюсь.

Передо мной стоял он в новой форме. Четыре руки. Подобие маски, закрывающее правый глаз.

Я не ответил. Сразу перешёл в ближний бой.

Первым ударом я целил в самого Сукуну. Ожидал хотя бы минимального урона, но меч, столкнувшись с его рукой, просто остановился. Словно я ударил по стали.

Пришлось отступить и сменить цель — иначе я бы ничего не добился.

Я рванул к святилищу.

Он бросился наперерез.

Обмен ударами. Рывок. Ещё один. Мы разошлись.

Мне удалось зайти ему за спину и обрушить удар на святилище. Конструкция дала трещину и разрушилась.

Теперь, не ограниченный простой территорией, я мог использовать врождённую технику в полной мере. Направив вибрации в клинок, я вновь сошёлся с Сукуной. Меч коснулся его руки, оставив глубокий порез — но не более.

Этого было недостаточно.

Поняв, что обычными методами его не взять, я вновь раскрыл расширение территории. Попытался модифицировать барьер, сделать его плотнее и устойчивее.

На мгновение он стабилизировался.

Затем давление чужой территории смяло его.

Барьер потерял стабильность и был подавлен.

Мне снова пришлось использовать простую территорию.

Во второй раз прежняя тактика могла не сработать. Игру на выносливость я не потяну. Нужно менять подход, чтобы вновь разрушить святилище.

Сукуна усмехнулся.

— Думаю, ты достиг своего предела. Такими темпами ты долго не протянешь.

Я скрипнул зубами.

Мне это было прекрасно известно. Я не Годжо с его Шестью Глазами и Бесконечностью, чтобы давить Сукуну выносливостью.

Следующий ход должен стать решающим.

Я снова активировал расширение территории.

На этот раз я убрал барьер, направив все силы в разрушительную часть техники.

Само пространство завибрировало, покрываясь белыми трещинами.

На лице Короля проклятий впервые проступило удивление. Он не смог подавить мою территорию своей.

Я находился в самом центре. Контроль ускользал, но процесс уже нельзя было остановить.

Одна из трещин прошла рядом с Сукуной, отсекла ему левую пару рук.

Большего я увидеть не успел.

Меня поглотило белое сияние.

***

На поле боя, где недавно сражались Король проклятий и маг, решивший, что ему под силу одолеть его, прогремел оглушительный взрыв.

Расширение территории, потеряв подпитку, перестало разрушать пространство. Мир попытался восстановиться, стянув трещины — и именно это схлопывание породило ударную волну.

В нескольких кварталах от эпицентра лежал Сукуна — израненный, лишённый двух рук, но всё ещё живой.

Он усмехнулся.

Он не ожидал, что обычный с виду маг сможет его так удивить.

Но отдыхать некогда.

Впереди его ждал ещё один интересный противник.

***

Напротив могилы стояли двое.

Маленький мальчик и мужчина, похожие друг на друга.

Мальчик тихо плакал. Мужчина молча смотрел на надгробие — на имя «Икари Юи», высеченное в камне.

Ветер едва заметно колыхал траву.

Прошло несколько минут.

Мужчина глубоко вдохнул, будто собираясь что-то сказать, но так и не произнёс ни слова. Он развернулся и медленно пошёл прочь, не оглядываясь.

Мальчик остался один.

Он ещё какое-то время плакал, но слёзы постепенно иссякли. Дыхание выровнялось. Тишина стала почти осязаемой.

Он продолжал смотреть на надгробие.

Выражение его лица изменилось. Печаль сменилась растерянностью. Затем — удивлением. Скорее даже шоком.

Мальчик медленно опустил взгляд на свои ладони. Пальцы дрогнули.

— Я… жив… — тихо произнёс он в пустоту.

Ответа не последовало.

Только ветер вновь прошёлся по траве.