Последний артефакт

Выйдя из грота, троица замедлила шаг. Сумрак Забытого луга обступил их, словно пытаясь поглотить последние искры надежды. Воздух дрожал от незримого напряжения, а серый свет ложился на землю, придавая всему вокруг призрачный, нереальный вид.

— Нужно двигаться дальше, — произнёс Алекс, но голос звучал глухо, словно доносился из‑под толщи воды.

Сэмюэль шёл последним, опустив голову. Его шерсть всё ещё была взъерошена, а глаза то и дело вспыхивали звериным огнём. Внезапно он замер, припал к земле и глухо зарычал.

— Что случилось? — обернулась Эрея.

— Я… не могу идти дальше в этом облике, — прохрипел Сэмюэль. Его тело содрогнулось, и в следующий миг перед друзьями стоял уже не волколав, а рыжий кот — маленький, взъерошенный, но всё такой же настороженный.

— Ты вернулся! — Алекс опустился на корточки, осторожно погладил кота.

— Это было тяжело, — прошептал Сэмюэль, втягивая носом воздух. — Тень… она оставила след. Я всё ещё чувствую её внутри.

Эрея присела рядом и достала кусок сушёного мяса:

— Ешь. Тебе нужны силы.

Кот жадно набросился на еду, но даже во время трапезы не переставал настороженно оглядываться.

— Нужно решить, что делать дальше, — сказала Эрея, проверяя тетиву лука. — Слеза Луны… она не даёт нам указаний.

— Потому что мы ещё не готовы, — глухо ответил Алекс. Он всё ещё ощущал боль от ран, нанесённых тенью, но физическая боль была ничто по сравнению с тем, что творилось у него в душе.

-Нам надо найти более безопасное место, это место…. сказала Эрея, глядя пустым взглядом.

-Я понял тебя. Тогда в путь. сказал Алекс.

Спустя время, трое путников нашли тихое и спокойное место,они разбили лагерь у озера, чьи воды мерцали, словно рассыпанные звёзды. Эрея развела огонь, Сэмюэль свернулся клубочком у её ног, а Алекс сел поодаль, всматриваясь в пламя.

Эрея вздрогнула. Её эльфийские уши , что-то уловили.

—Вы это слышали? Спросила она настороженно.

— Нет, слышали что ? С недоумением спросил Алекс.

— Как что, музыку. С волнением в голосе сказала Эрея.

—Извини, но мы не чего не слышали сказал Сэмюэль.

Музыка становилась отчётливее — нежный перезвон, словно хрустальные струны отзываются на дыхание ветра. Эрея закрыла глаза, позволяя мелодии вести себя.

— Это… песня моей матери, — прошептала она. — Та самая, что она пела мне в детстве.

Алекс и Сэмюэль переглянулись. В глазах кота читалась тревога, но эльфийка уже поднялась и медленно шла к воде.

— Эрея, остановись! — Алекс рванулся за ней, но поверхность озера вспыхнула ослепительным светом, и Эрея исчезла в мерцающем вихре.

Озеро, только что поглотившее Эрею, замерло — ни ряби, ни отблеска. Лишь безмолвная гладь, в которой тонули последние лучи сумеречного света.

— Эрея! — Алекс рванулся к кромке воды, но поверхность оказалась твёрдой, словно стекло. Он ударил кулаком — беззвучно, бесполезно.

— Она… она услышала песню. Ту, что пела её мать, — прошептал кот. — А я… я тоже слышу.

Алекс замер. Теперь и он различил — не музыку, а голос. Тихий, знакомый до боли.

«Сынок, ты опять забыл зонтик? Дождь начнётся через час…»

Это был голос его матери. Тот самый, с мягкой усмешкой, каким она говорила, когда он в детстве убегал из дома без куртки.

— Нет, — Алекс сжал кулаки, зажмурился. — Это не она. Это… ловушка.

Но сердце уже рвалось навстречу. Перед глазами всплыли: кухня с жёлтыми занавесками, запах яблочного пирога, тёплый плед, в который он заворачивался, читая книги до рассвета.

Сэмюэль тихо мяукнул.

— Камин… — прошептал он. — Я чувствую тепло. И запах чая. И… лес за окном. Наш лес. Где мы жили вместе с Алексом.

Его глаза затуманились, лапы сами сделали шаг к озеру.

— Не поддавайтесь! — прошептал гримуар Феодосий. Страницы сами переворачивались, вырисовывая дрожащие строки:

«Это ловушка!

Очнитесь уже, болваны. Ваш дом — здесь, рядом с теми, кто верит в вас!»

Но слова тонули в сладких грёзах, от которых не хотелось просыпаться.

— Стойте! — раздался резкий голос.

Из сумрака выступила Ларилей — дух‑драконица, её чешуя мерцала, как лунный камень.

— Это не дом, — сказала она, раскинув крылья. Тень не умерла — она пустила корни в ваши души.

Внезапно каждый услышал тихое эхо слов Ларилей, но всё ещё были погружены в иллюзии.

Ларилей прикоснулась к каждому и яркий свет проник в их душу.

Алекс вздрогнул. Голос матери замолк, но тоска осталась — тяжёлая, как свинец.

— Вы чуть не потеряли себя, — произнесла Ларилей, её голос звучал как далёкий звон хрустальных колокольчиков. — Тень играет на самом дорогом, на том, что делает вас живыми.

Алекс сглотнул, всё ещё чувствуя фантомное тепло материнского дома.

-Спасибо Ларилей, но что ты тут делаешь, как ты нас нашла ? Тут же вспомнив спросил Алекс.

Ларилей мягко опустилась на землю, её крылья сложились за спиной, излучая приглушённое сияние.

— Я не искала вас, Алекс. Я чувствовала.

— Чувствовала?.. — переспросил Алекс, всё ещё пытаясь собраться с мыслями.

— Я — часть этого мира, как и вы. Когда тьма касается ваших душ, я ощущаю это, словно трещину в хрустале. Вы звали меня — не словами, но сердцем.

— Значит, ты… ты всегда знаешь, когда мы в беде?

— Не всегда. Только когда тень становится слишком сильной. Когда вы начинаете терять себя.

Сэмюэль прижался к Алексу, его маленькие лапы слегка подрагивали.

— Но как ты смогла нас разбудить? Эти иллюзии… они были такими настоящими. Сказал Сэмюэль.

Ларилей подняла руку, и в её ладони вспыхнул крошечный огонёк — словно частица звёздного света.

— Потому что я — не часть иллюзии. Я — воспоминание, которое нельзя подделать. Воспоминание о том, кто вы есть на самом деле.

А где Эрея? Её поглотило озеро ? Как её вернуть?Спросил в волнением Сэмюэль.

Ларилей медленно повернулась к озеру, и её чешуя заиграла багровыми отблесками — словно в глубине воды тлели угли.

— Озеро не поглотило её, — голос Ларилей звучал ровно, но в нём чувствовалась напряжённость. — Оно удерживает её. Играет на самом сокровенном — на связи с матерью, на тоске по дому, которого у неё, по сути, никогда и не было.

— Но как… как мы можем её вытащить? Эти иллюзии… они сильнее нас. С явным волнением и страхом сказал Алекс.

Ларилей опустилась на колени у кромки воды. Её пальцы коснулись гладкой, словно стеклянное зеркало, поверхность озера дрогнула, словно живая, и в ней проступили размытые очертания: Эрея, стоящая посреди сияющего луга, где деревья шелестели листьями, а в воздухе плыли ноты знакомой мелодии.

— Она видит то, чего у неё никогда не было, — прошептала драконица. — Идеальный дом, где мать ждёт её у порога. Чем дольше она там, тем труднее ей будет вернуться.

— Но способ есть, — произнесла Ларилей, не отрывая взгляда от зеркальной глади.

— Вы не сможете победить иллюзию силой. Но вы можете предложить ей нечто большее.

— Что? — Алекс шагнул ближе, не отрывая взгляда от безмятежной глади. — Что может быть сильнее воспоминаний о доме?

— Правда. — Ларилей подняла глаза, и в их глубине вспыхнули созвездия. — Правда о том, кто вы есть. О том, зачем вы здесь. О том, что этот путь — и есть ваш дом.

— Алекс, ты потерял семью. Ты бежал от боли, от чувства вины. Но здесь, с Эреей и Сэмюэлем, ты нашёл то, чего у тебя никогда не было: товарищей, которые верят в тебя не потому, что ты их родственник, а потому, что ты — это ты.

Алекс вздрогнул. Слова драконицы били точно в цель, вскрывая то, что он сам старался не замечать.

— А ты, Сэмюэль, — продолжила Ларилей, поворачиваясь к коту, — боишься стать зверем, но именно в этой двойственности твоя сила. Ты не кот и не волк — ты это ты. И твои друзья любят тебя таким какой ты есть.

Кот прижал уши, но в его глазах уже не было паники — только решимость.

Вы сможете до нее достучаться, я в вас верю, я помогу разрушить заклятье водной глади. А вы, пробудите Эрею от грез.

Алекс глубоко вдохнул, сделал шаг к воде.

Там виднелся силуэт Эреи, её вытянутая рука, пытающаяся дотянуться до чего‑то невидимого.

— Эрея! — его голос прозвучал громче, чем он ожидал. — Я знаю, что ты слышишь меня. Знаю, что там, в этой иллюзии, тебе тепло и спокойно. Но это не твой дом. Твой дом — здесь. С нами.

Сэмюэль подошёл ближе, его голос дрожал, но звучал твёрдо:

— Помнишь, как мы сидели у костра, и мило болтали, ты смеялась, и твоя улыбка была словно ярким маяком этот темный вечер. Я хочу повторить и создать ещё больше ярких воспоминаний в месте с тобой.

Озеро дрогнуло. Отблески стали ярче.

— Ты говорила, что я слишком много ворчу, — продолжил кот, и в его голосе проскользнула улыбка. — А я говорил, что ты слишком много мечтаешь. Но без твоих мечтаний я бы просто… потерялся.

Алекс опустился на колени, положил ладонь на воду:

— Ты — часть нас. И мы — часть тебя. Это и есть дом. Не место. Не воспоминания. А те, кто рядом.

На миг всё замерло, в этот момент Ларилей коснулась поверхности светом, и та раскололась, словно ледяная корка, и из неё вырвался вихрь сияющих искр.

В центре вихря появилась Эрея. Её глаза были широко раскрыты, на щеках блестели слёзы, но в них уже не было тоски — только осознание.

— Я… я чуть не… — она запнулась и заплакала в голос, Алекс быстро обнял её.

— Всё в порядке, — прошептал он. — Мы здесь.

Сэмюэль ткнулся мордой в её ладонь, и Эрея сквозь слезы рассмеялась — тихо, но искренне.

— Спасибо… — прошептала Эрея глядя на Ларилей. Та лишь кивнула , мягко улыбнувшись.

— Мы больше не одни в этой борьбе.

В этот миг Слеза Луны, всё ещё лежащая в руке Алекса, вспыхнула мягким, ровным светом — не тревожным, как прежде, а спокойным. Обещающим.

Ларилей подняла голову к небу, где сквозь тучи пробивались первые звёзды.

А озеро перед ними засияло, открывая путь — узкий мост из света, ведущий в неизвестность.

—Ну что же, в путь. Пара искать последний дар. Твердо сказал Алекс, и теперь уже все четверо продолжали приключения.

Они шагнули вперёд, и мост под их ногами вспыхнул ярче, освещая дорогу в самое сердце тьмы.

Как только все сошли с моста, мост тут же растаял за их спинами, оставив их посреди долины, где воздух был пропитан ледяным безмолвием.

В центре долины возвышалась башня: её стены состояли из слоистого ледяного стекла, переливающегося всеми оттенками синего и фиолетового. У входа, скрестив массивные руки, стоял страж.

Он был похож на огра, но соткан из тех же материалов, что и башня: тело — из полупрозрачного льда, внутри которого пульсировали нити тёмного огня; дубина в руке — кристаллизованный вихрь холода. Его глаза, два угольных провала, он медленно обратился к путникам.

— Никто не проходит без жертвы, — голос стража звучал как треск ломающегося льда. — Последний дар требует платы. Что отдадите вы?

— Что он имеет в виду? — прошептала Эрея, её пальцы непроизвольно потянулись к лунному амулету на шее.

— Плату, — глухо повторил Сэмюэль. — Но какую?

Страж медленно повёл дубиной, и ледяные иглы завращались вокруг него, образуя мерцающий круг.

— Плата должна быть равной ценности дара, — прогремел он. — Последний дар откроет путь к истоку тьмы. Но цена — то, что для вас равноценно жизни.

Алекс невольно сжал руку в кулак, чувствуя, как Слеза Луны пульсирует в ладони. Он переглянулся с Эреей и Сэмюэлем — в их взглядах читалась та же тревога.

— Мы не можем жертвовать жизнью друг друга, — твёрдо произнёс Алекс. — Это не наш путь.

— Тогда что вы предложите? — страж наклонил голову, и внутри его ледяной груди вспыхнул багровый огонь. — Время истекает.

Эрея коснулась своего лунного амулета. В её глазах мелькнула решимость.

— Я знаю, что могу отдать.

— Нет! — одновременно воскликнули Алекс и Сэмюэль.

— Это мой выбор, — мягко, но непреклонно сказала Эрея. — Я отдам частичку своей души.

Страж медленно склонил голову, словно прислушиваясь к далёкому эху.

— Частица души — жертва достойная, но недостаточная. Дар требует равной платы.

Эрея побледнела— Отдать мне больше нечего, — с грустью в глазах сказала Эрея.

Я… я добровольно приму на себя «печать тени» Я откажусь от возможности трансформироваться.После этого, его звериная сущность стала нестабильной: теперь он может быть только в гибридной форме, где кошачья и волчья природа смешаны. Это даёт ему новые способности, но грозит потерей рассудка.

Алекс же отдает способность чувствовать боль (что делает его бесстрашным, но лишает эмпатии)

Ларилей, видя отчаяние Эреи, решает отдать часть своей драконьей сущности, становясь лишь духом снега.Ларилей ослабевает и теряет способность летать, и использовать драконью магию. Лишь чешуя напоминает о том кем она была.

— Плата принята, — произнёс он, и его голос больше не звучал как треск льда. Теперь в нём слышалась древняя мудрость. Последний дар ждёт вас.

Он отошёл в сторону, открывая проход в башню. Стены из ледяного стекла раздвинулись, явив мерцающий портал, переливающийся всеми оттенками звёздного неба.

Пройдя через портал внутрь, появляется дух: и быстрым рывком вселяется в Сэмюэля, который под влиянием печати тьмы, впадает в ярость.

Его гибридная форма искажается, глаза заливаются черной пелиной.

И он атакует Алекса пытаясь вырвать слезу Луны . Алекс отбивает атаку и Сэмюэль отлетев сильно ранит Эрею. Кровь Эреи, алая, как лепестки забытых лунных цветов, упала на ледяной пол башни.

— Сэм!.. — Алекс едва успел подхватить обессилевшую Эрею. Её лунный амулет треснул, излучая тусклый свет. — Что ты наделал?

Сэмюэль, охваченный тьмой, лишь оскалился. Его гибридная форма пульсировала, словно живое существо: то кошачьи когти удлинялись, то волчьи клыки обнажались. В глазах — ни проблеска узнавания.

— Это не он… — прошептала Эрея, сжимая руку Алекса. — Тень… она воспользовалась печатью…

Ларилей, метнулась к Сэмюэлю. Её свет коснулся его морды, и на миг в чёрных глазах вспыхнула боль.

— Он ещё там! — воскликнула драконица. — Нужно разорвать связь с духом‑захватчиком!

Сэмюэль прыгнул на Алекса, но в последний момент Ларилей отражает его удар. Кот врезается в ледяную стену, и дух‑захватчик на миг теряет контроль. В этом миг Эрея из последних сил выкрикивает:

— Сэм, вспомни! Ты обещал научить меня ловить рыбу по‑кошачьи!

Кот замирает. В его глазах мелькает тень улыбки.

— Я… я помню… — хрипит он

Сэмюэль, частично освободившись, рычит, и сознательно впускает дух глубже, чтобы изнутри разорвать его связь с Тенью. Это рискованный шаг — он может потерять рассудок, но это единственный шанс.

Ларилей жертвует остатки драконьей сущности, чтобы создать зеркальный щит — он отражает атаку духа, но разрушает её чешую, оставляя лишь призрачный силуэт.

Дух‑захватчик вопит, растворяясь в вихре, а Сэмюэль падает без сил, его тело возвращается к новой гибридной форме, но глаза остаются пустыми — он потерял часть памяти.

Где я ?-спросил Сэмюэль..

—Ты среди друзей. Мягко сказал Алекс, погладив его.

—Эрея как ты спросила обессиленная Ларилей.

—Жива, пока что . С печалью в глазах, измученным видом и улыбкой на губах сказала Эрея.

Алекс молча достал из рюкзака аптечку. Отвлекись на что-нибудь, будет больно. Сказал Алекс.

Эрея кивнула,и начала напевать песню матери. Алекс принялся обрабатывать раны Эреи. Но только он очистил рану, как та начала заживать.

Что…как это ? Удивлённо спросил Алекс.

—Эрея…. Ты…, но не успела Ларилей договорить. Как резко раздался громкий звук.

Ледяная башня начала трескаться , открывая сердцевину — древнее древо, чьи корни пронизывают весь мир. Его кора мерцала, словно живая музыка.

— «Семя Звучащего Древа…» — прошептала Эрея, касаясь ствола.

Из его сердцевины появляется последний дар— кристалл, внутри которого пульсирует капля света.

Голос древа звучит в их разумах: «Вы собрали осколки. Теперь возродите Сердце Песни. Но помните: мелодия живёт лишь в тех, кто готов слушать».