Последний артефактор

Тишина в Летучей Мастерской была абсолютной.

Кай-ан сидел в кресле, которое помнило еще его первого ученика. Дерево почернело от времени, но не прогнило — он сам пропитал его составом, останавливающим распад. Тогда ему казалось важным сохранить память. Теперь он понимал: память — это просто привычка, от которой трудно избавиться.

За окнами не было ничего. Ни звезд, ни туч, ни рассвета. Только серый бесконечный туман, в котором мастерская парила уже триста лет. Или четыреста? Он перестал считать. Время в пустоте между мирами текло иначе, а может, не текло вовсе.

На столе перед ним лежал последний артефакт.

Незаконченный.

Кай-ан смотрел на него уже несколько дней. Или недель. Сердцевина из черного кристалла, оплетенная серебряной вязью рун, которые никто, кроме него, не умел читать. Он начал создавать эту вещь, когда понял, что смерть близка. Не в битве — после битв он всегда выходил живым. От истощения. От того, что тело, прожившее три тысячи лет, наконец сказало: хватит.

Руки больше не слушались. Пальцы дрожали, когда он пытался вплести последнюю связку. Магия уходила из мира, и он чувствовал это каждой клеткой. Когда-то его мастерская гудела от силы, воздух звенел от переплетений стихий. Теперь здесь было пусто. Как в склепе.

— Ты все еще здесь, — прошептал он. Голос сел, превратился в хрип.

Артефакт не ответил. Он еще не проснулся.

Кай-ан провел пальцем по руне на подлокотнике кресла. Дребезжащий свет озарил комнату, высветил знакомые очертания: стеллажи с пыльными свитками, пустые стойки для клинков (последний он отдал шестьсот лет назад, и больше заказов не было), рабочий стол, испещренный царапинами и прожогами. Его мир. Его тюрьма.

— Я мог бы сделать больше, — сказал он пустоте. — Если бы вы не испугались.

Он говорил с богами. Они не слышали. Или делали вид, что не слышат. Когда он создал оружие, способное убить их, они перестали отвечать на его зов. А когда он предложил разделить знание, чтобы магия не умерла вместе с ним, они запечатали его в этой мастерской и отправили доживать в никуда.

Благодарность богов. Он знал ее цену.

Тело дрогнуло. Кай-ан почувствовал, как что-то внутри дает трещину. Не боль — скорее, тихий щелчок, с которым ломается засохшая ветка.

Вот оно.

Он не боялся смерти. Он пережил слишком многих, чтобы бояться. Ученики, которых он хоронил один за другим. Друзья, чьи имена он забыл. Враги, чьи проклятия истлели вместе с ними. Смерть была просто еще одним порогом.

Но не для него.

Кай-ан посмотрел на незаконченный артефакт. Черный кристалл пульсировал в такт его сердцу — последней связке, которую он так и не завершил. Идея была безумной даже по его меркам. «Эхо души». Зеркало, которое должно сохранить сознание после смерти и перенести его в другое тело. В другой мир. Туда, где магия еще жива.

— Глупость старого дурака, — усмехнулся он.

Но пальцы все же потянулись к кристаллу.

Трещина внутри расширилась. Кай-ан ощутил, как мир начинает распадаться на слои. Вот — реальность, где его тело сидит в кресле. Вот — тень, где оно уже мертво. А вот — тончайшая нить, ведущая куда-то вниз, в густую вязь чужих миров.

Он понял, что успеет только одно. Завершить связку. Или умереть спокойно.

Выбора не было.

— Я еще не все сказал, — прошептал он, вкладывая последнюю каплю силы в кристалл. — Я еще не все сделал.

Руны вспыхнули. Серебряная вязь ожила, заструилась, впитывая его уходящую жизнь. Кай-ан чувствовал, как сознание вытекает из пальцев, как распадаются цепи воспоминаний, как меркнет свет в мастерской.

Артефакт запел.

Тонкий, высокий звук, похожий на плач, разрезал тишину. Кристалл впитал последний выдох мастера, и в тот же миг Кай-ан провалился в пустоту.

Он не умер.

Это было первое, что он понял.

Смерть — это конец. Тишина. Отсутствие. А здесь была боль. Резкая, пронзительная, такая живая, что казалось, его тело разрывают на части.

— ...сердце бьется слабо, но стабильно.

— Контузия? Магическое истощение?

— Не знаю. Слишком много аномалий. Позовите ректора.

Голоса. Чужие, плоские, лишенные эха. Кай-ан пытался открыть глаза, но веки были словно свинцовыми.

Где я?

Он попытался ощутить магию — и едва не закричал от шока. Вместо привычной бездны силы, вместо океана, в котором он плавал три тысячи лет, внутри него плескалась лужица. Жалкая, ничтожная, едва теплящаяся.

Что... что вы сделали с моим резервом?

— У него поднимается температура. Еще одна доза стабилизатора.

Что-то кольнуло в шею. Кай-ан дернулся — и наконец смог разлепить веки.

Белый потолок. Белые стены. Стеклянные колбы с мутной жидкостью. Запах трав и какого-то едкого спирта. Лазарет. Но не его мир — здесь все было чужим. Даже воздух. Слишком плотный, слишком тяжелый, пропитанный остатками магии, но какой-то... пресной. Как вода из стоячего болота.

— Он очнулся!

Над ним склонилось лицо. Женщина, лет тридцати, в темно-синей мантии. На груди — серебряная брошь в виде раскрытой книги. Глаза у нее были усталые, встревоженные.

— Эрик, вы меня слышите? Эрик!

Эрик?

Имя ударило по сознанию, и в тот же миг Кай-ана накрыло волной чужого. Чужие воспоминания, чужие страхи, чужая жизнь хлынула в его разум, разрывая связки, путая прошлое с настоящим.

Он видел мальчика. Семи лет. Он плакал в углу спальни, потому что отец назвал его «бесполезным». Двенадцать лет. Экзамен в Академию. Его приняли последним, только потому, что у матери были связи. Шестнадцать. Она умерла. Он стоял у могилы и не мог плакать, потому что внутри давно все высохло.

Семнадцать лет. Он упал на занятии. Магическое истощение. Темнота.

И теперь — это.

Кай-ан — нет, теперь Эрик — застонал, пытаясь отделить свое от чужого. Три тысячи лет против семнадцати. Огромный океан и мелкая лужа. Но океан был мертв. А лужа — жива.

— Эрик! — Женщина схватила его за плечи. — Смотрите на меня! Вы в лазарете Академии. С вами все в порядке. Просто перенапряжение.

— Я... — голос не слушался. Слишком молодой, слишком высокий. Чужой. — Где?

— Академия. Имперская Академия магии. Вы меня понимаете?

Он понимал. Слова приходили сами собой, хотя раньше он говорил на древнем наречии, забытом уже тысячу лет. Язык этого мира вливался в сознание вместе с памятью Эрика.

Кай-ан медленно поднял руку и уставился на нее. Тонкая, бледная, с короткими пальцами, без единого шрама. Не его руки. Руки семнадцатилетнего мальчишки, который даже не умел правильно держать резец.

Внутри что-то дрогнуло. Не боль. Скорее, удивление.

Сработало.

Артефакт «Эхо души» перенес его сознание в тело умирающего студента. В мир, где магия еще жива — пусть даже в таком жалком виде. Где есть тела, которые можно тренировать, резервы, которые можно расширять, и знания, которые можно передавать.

Он не умер.

Он получил второй шанс.

— Эрик? — Голос женщины звучал все тревожнее. — Вы меня слышите?

— Слышу, — ответил он чужим ртом. И добавил то, что ожидала услышать целительница: — Просто голова кружится.

Она облегченно выдохнула, поправила одеяло и отошла к столику с колбами. Кай-ан — Эрик — закрыл глаза.

Внутри него кипела буря. Тысячи вопросов, десятки планов, обрывки чужих воспоминаний, путаница смены тел. Но сквозь весь этот хаос пробивалась одна четкая, кристально ясная мысль.

Он посмотрел на мир, где маги играли с искрами, называя это величием. Где искусство, которое он создавал тысячелетиями, превратилось в мертвую формальность. Где никто не знал, что такое настоящая сила.

В его новом теле было ничтожно мало магии.

Но его знания никуда не делись.

Вы даже не представляете, — подумал Кай-ан, бывший артефактор, ныне студент Эрик Фостер, — что я могу сделать с вашим миром.

И где-то в глубине, там, где черный кристалл «Эха души» все еще пульсировал, связанный с его сознанием тончайшей нитью, что-то щелкнуло.

Система проснулась.

[СИСТЕМА АДАПТАЦИИ АКТИВИРОВАНА]

Субъект: Кай-ан (Эрик Фостер)

Статус: Перенос завершен

*Резерв: 8/100*

Уровень: 1

Навыки (родные): ЗАБЛОКИРОВАНЫ

Навыки (доступные): 0

Добро пожаловать в новый мир, Мастер.

Начнем сначала?