Последний бастион Федерико Рафаэле

Upper ‎East‏ ‎Side, ‎Майами, ‎Флорида, ‎США, ‎наши‏ ‎дни.

Федерико ‎«Дерек»‏ ‎Рафаэле‏ ‎раздраженно‏ ‎выключил ‎телевизор, ‎отбросил ‎пульт‏ ‎и ‎отхлебнул‏ ‎пиво ‎из‏ ‎бутылки.

Он‏ ‎всегда‏ ‎расстраивался, ‎просматривая ‎сериалы‏ ‎и ‎кинофильмы ‎про‏ ‎итало-американских ‎«людей‏ ‎чести»,‏ ‎поскольку ‎считал,‏ ‎что ‎там‏ ‎вранья ‎всегда‏ ‎больше, ‎чем‏ ‎правды.

Взять‏ ‎хотя‏ ‎бы ‎того‏ ‎же ‎«Крестного ‎отца», ‎снятого‏ ‎по ‎роману‏ ‎этого‏ ‎идиота‏ ‎Марио ‎Пьюзо, ‎который ‎про ‎устройство‏ ‎и ‎нравы ‎итальянских‏ ‎семей‏ ‎в ‎Америке ‎не‏ ‎знал ‎вообще‏ ‎ничего.

Но ‎стоило ‎ему ‎только ‎написать‏ ‎свой‏ ‎дурацкий ‎роман, ‎как‏ ‎появилось ‎очень‏ ‎много ‎клише‏ ‎про ‎некие ‎негласные‏ ‎«правила»,‏ ‎которыми‏ ‎якобы ‎руководствуются‏ ‎боссы ‎различных‏ ‎группировок. ‎И‏ ‎эти‏ ‎клише, ‎конечно‏ ‎же, ‎не ‎имели ‎ничего ‎общего‏ ‎с ‎реальностью.

Взять‏ ‎хотя‏ ‎бы‏ ‎отношение ‎к ‎армии. ‎Благодаря‏ ‎вруну ‎Пьюзо‏ ‎и ‎некоторым‏ ‎другим‏ ‎кретинам,‏ ‎а ‎также ‎Голливуду,‏ ‎большинство ‎людей ‎на‏ ‎всей ‎планете‏ ‎уверены,‏ ‎что ‎руководство‏ ‎абсолютно ‎всех‏ ‎итало-американских ‎семей‏ ‎отрицательно ‎относится‏ ‎как‏ ‎к‏ ‎службе ‎в‏ ‎американской ‎армии, ‎так ‎и‏ ‎к ‎участию‏ ‎потомков‏ ‎итальянских‏ ‎иммигрантов ‎к ‎войнам, ‎которые ‎ведут‏ ‎Штаты.

Боже ‎мой, ‎но‏ ‎это‏ ‎же ‎ложь! ‎Более‏ ‎трети ‎призывников‏ ‎и ‎добровольцев, ‎которые ‎воевали ‎в‏ ‎Европе‏ ‎и ‎на ‎Тихом‏ ‎океане ‎в‏ ‎рядах ‎американских‏ ‎войск ‎в ‎период‏ ‎Второй‏ ‎Мировой‏ ‎войны, ‎были‏ ‎итальянцами!

И ‎в‏ ‎«семью» ‎с‏ ‎удовольствием‏ ‎брали ‎ребят,‏ ‎отслуживших ‎срочную ‎службу. ‎Дева ‎Мария,‏ ‎да ‎Дерек‏ ‎еще‏ ‎помнит‏ ‎те ‎времена, ‎когда, ‎наоборот,‏ ‎не ‎служивших‏ ‎в ‎армии‏ ‎парней‏ ‎«люди‏ ‎чести» ‎не ‎принимали‏ ‎в ‎свои ‎ряды!‏ ‎Набор ‎в‏ ‎ряды‏ ‎происходил ‎в‏ ‎случае ‎образования‏ ‎вакансии ‎в‏ ‎«семье» ‎или,‏ ‎как‏ ‎говорят‏ ‎старики, ‎«когда‏ ‎открывались ‎книги».

А ‎в ‎годы‏ ‎молодости ‎и‏ ‎расцвета‏ ‎сил‏ ‎Дерека ‎«книги» ‎в ‎его ‎семье‏ ‎открывались ‎дважды: ‎в‏ ‎конце‏ ‎семидесятых ‎и ‎в‏ ‎середине ‎восьмидесятых.‏ ‎И ‎все ‎принятые, ‎за ‎исключением‏ ‎родственников‏ ‎верхушки, ‎отслужили ‎в‏ ‎армии ‎США.

Логика‏ ‎была ‎проста:‏ ‎отслуживший ‎в ‎армии‏ ‎соискатель,‏ ‎как‏ ‎правило, ‎дисциплинирован,‏ ‎умеет ‎обращаться‏ ‎с ‎оружием,‏ ‎знает,‏ ‎что ‎такое‏ ‎распорядок ‎и ‎субординация ‎и ‎умеет‏ ‎выполнять ‎приказы.‏ ‎Принять‏ ‎такого‏ ‎куда ‎лучше ‎и ‎надежнее,‏ ‎чем ‎уличного‏ ‎хулиганистого ‎итало-американца,‏ ‎пусть‏ ‎и‏ ‎лихого.

Сам ‎Дерек ‎в‏ ‎свое ‎время ‎тоже‏ ‎оттрубил ‎в‏ ‎американской‏ ‎армии, ‎причем‏ ‎по ‎полной.‏ ‎Так ‎как‏ ‎он ‎пошел‏ ‎добровольцем,‏ ‎он‏ ‎должен ‎был‏ ‎отслужить ‎на ‎год ‎больше,‏ ‎чем ‎«забритый»‏ ‎призывник.‏ ‎В‏ ‎те ‎времена, ‎в ‎начале ‎семидесятых,‏ ‎еще ‎до ‎отмены‏ ‎призывной‏ ‎системы, ‎добровольцам ‎предписывалось‏ ‎служить ‎три‏ ‎года ‎в ‎пехотных ‎частях ‎и‏ ‎четыре‏ ‎года ‎в ‎ВВС‏ ‎и ‎на‏ ‎флоте.

Дерек ‎попал‏ ‎в ‎подразделение ‎технического‏ ‎обеспечения‏ ‎связи‏ ‎Военно-воздушных ‎сил‏ ‎США ‎и‏ ‎честно ‎отслужил‏ ‎все‏ ‎четыре ‎года‏ ‎без ‎нареканий.

Потом ‎он ‎вернулся ‎в‏ ‎Майами ‎и‏ ‎целых‏ ‎три‏ ‎года ‎«работал» ‎в ‎качестве‏ ‎«парня ‎в‏ ‎теме», ‎то‏ ‎есть‏ ‎промышляющего‏ ‎на ‎территории, ‎подконтрольной‏ ‎«семье», ‎но ‎официально‏ ‎в ‎ней‏ ‎не‏ ‎состоящего. ‎Некоторые‏ ‎лихие ‎итальянские‏ ‎ребята ‎в‏ ‎таком ‎качестве‏ ‎до‏ ‎старости‏ ‎«работали», ‎ну‏ ‎или ‎до ‎фатального ‎финала.

Обязанности‏ ‎«парня ‎в‏ ‎теме»‏ ‎просты:‏ ‎заносишь ‎определенную ‎сумму ‎каждую ‎неделю‏ ‎«семье», ‎на ‎чьей‏ ‎территории‏ ‎ты ‎работаешь ‎или‏ ‎базируешься, ‎и‏ ‎дополнительно ‎к ‎этому ‎отчисляешь ‎процент‏ ‎с‏ ‎каждой ‎твоей ‎сделки,‏ ‎легальной ‎или‏ ‎нелегальной. ‎Только‏ ‎так ‎и ‎никак‏ ‎иначе.

Это‏ ‎было‏ ‎такое ‎своеобразное‏ ‎очень ‎обременяющее‏ ‎двойное ‎налогообложение:‏ ‎и‏ ‎процент ‎с‏ ‎каждого ‎прокрученного ‎«дела» ‎засылай, ‎и‏ ‎постоянную ‎еженедельную‏ ‎«ренту»‏ ‎местной‏ ‎семье ‎плати. ‎А ‎откуда?‏ ‎Понятное ‎дело,‏ ‎с ‎прибыли‏ ‎тобой‏ ‎же‏ ‎прокрученных ‎дел.

А ‎так‏ ‎как ‎новые ‎стоящие‏ ‎«темы» ‎каждый‏ ‎день‏ ‎не ‎появляются,‏ ‎не ‎забывай‏ ‎солидные ‎суммы‏ ‎откладывать ‎на‏ ‎черный‏ ‎день,‏ ‎на ‎тот‏ ‎случай, ‎если ‎ты ‎вынужден‏ ‎«простаивать» ‎по‏ ‎той‏ ‎или‏ ‎иной ‎причине. ‎Семье ‎плевать, ‎по‏ ‎какой. ‎Если ‎ты‏ ‎«парень‏ ‎в ‎теме», ‎то‏ ‎плати ‎и‏ ‎неважно, ‎«работаешь» ‎ты ‎в ‎данный‏ ‎период‏ ‎времени ‎или ‎нет.

У‏ ‎Федерико ‎Рафаэле‏ ‎никогда ‎с‏ ‎этим ‎проблем ‎не‏ ‎было,‏ ‎он‏ ‎был ‎дисциплинирован,‏ ‎немногословен, ‎бережлив‏ ‎и ‎слыл‏ ‎неплохим‏ ‎добытчиком. ‎Поэтому‏ ‎его ‎заметили ‎и ‎в ‎1977‏ ‎году ‎приняли‏ ‎в‏ ‎семью‏ ‎Гаэтано.

Принимал ‎его ‎сам ‎дон‏ ‎Роберто ‎Гаэтано,‏ ‎который ‎был‏ ‎боссом‏ ‎семьи‏ ‎Гаэтано, ‎в ‎свою‏ ‎очередь ‎подчинявшейся ‎семье‏ ‎Траффиканте ‎из‏ ‎Тампы.

Дерек‏ ‎с ‎первых‏ ‎дней ‎проявил‏ ‎себя ‎верным‏ ‎soldatore, ‎который‏ ‎никогда‏ ‎не‏ ‎разочаровывал ‎ни‏ ‎своего ‎капитана, ‎ни ‎самого‏ ‎дона ‎Роберто.‏ ‎Да‏ ‎и‏ ‎работать ‎стало ‎легче: ‎знай ‎себе‏ ‎«крышуй» ‎давно ‎организованные‏ ‎кем-то‏ ‎точки, ‎отсылай ‎причитающееся‏ ‎наверх, ‎а‏ ‎часть ‎оставляй ‎себе.

И ‎не ‎надо‏ ‎было‏ ‎постоянно ‎искать ‎«темы»,‏ ‎чтобы ‎оставаться‏ ‎на ‎плаву.‏ ‎Как ‎ни ‎крути,‏ ‎а‏ ‎в‏ ‎семье ‎жилось‏ ‎легче ‎и‏ ‎спокойней, ‎нежели‏ ‎на‏ ‎положении ‎простого‏ ‎«парня ‎в ‎теме», ‎сотни ‎которых‏ ‎по ‎Майами‏ ‎бродят‏ ‎в‏ ‎поисках ‎добычи.

Но ‎это ‎не‏ ‎значит, ‎что‏ ‎дополнительных ‎заработков‏ ‎не‏ ‎было.‏ ‎Вообще, ‎его ‎работа‏ ‎на ‎семью ‎подразделялась‏ ‎на ‎две‏ ‎части:‏ ‎рутину ‎и‏ ‎«движуху».

Рутиной, ‎собственно,‏ ‎и ‎был‏ ‎сбор ‎денег‏ ‎с‏ ‎крышуемых‏ ‎точек ‎и‏ ‎контроль ‎над ‎ними. ‎А‏ ‎под ‎движухой‏ ‎подразумевался‏ ‎дополнительный‏ ‎непостоянный ‎заработок.

А ‎заработать ‎семье ‎в‏ ‎семидесятых ‎и ‎восьмидесятых‏ ‎годах‏ ‎в ‎Майами ‎было‏ ‎где: ‎тут‏ ‎тебе ‎и ‎порт ‎на ‎острове‏ ‎Додж-Айленд,‏ ‎и ‎множество ‎банков,‏ ‎и ‎курортная‏ ‎зона.

Дерек ‎с‏ ‎коллегами ‎по ‎опасному‏ ‎бизнесу‏ ‎занимались‏ ‎и ‎легализацией‏ ‎угнанных ‎японских‏ ‎и ‎европейских‏ ‎автомобилей,‏ ‎и ‎контрабандой‏ ‎оружия ‎и ‎наркотиков, ‎и ‎завозом‏ ‎европейского ‎краденого‏ ‎санфаянса,‏ ‎и‏ ‎много ‎чем ‎еще.

Самая ‎прелесть‏ ‎была ‎в‏ ‎том, ‎что‏ ‎действовал‏ ‎он‏ ‎не ‎один, ‎поэтому‏ ‎работать ‎было ‎намного‏ ‎легче. ‎Конечно,‏ ‎групповое‏ ‎преступление ‎подразумевает‏ ‎ужесточение ‎наказания,‏ ‎но ‎волков‏ ‎бояться ‎—‏ ‎в‏ ‎лес‏ ‎не ‎ходить.

Да‏ ‎и ‎доли ‎никакой ‎наверх‏ ‎отстегивать ‎не‏ ‎надо.‏ ‎Дон‏ ‎получает ‎всю ‎сумму, ‎а ‎потом‏ ‎распределяет ‎доли ‎между‏ ‎членами‏ ‎семьи. ‎Да, ‎большого‏ ‎куша ‎в‏ ‎виде ‎огромного ‎прибытка ‎тебе ‎не‏ ‎видать,‏ ‎но ‎это ‎была‏ ‎работа ‎с‏ ‎гарантированным ‎ненулевым‏ ‎результатом, ‎причем ‎весьма‏ ‎нехилым.

Обороты‏ ‎семьи‏ ‎в ‎семидесятых‏ ‎и ‎восьмидесятых‏ ‎годах ‎просто‏ ‎дух‏ ‎захватывали. ‎Сейчас‏ ‎же ‎поредевшая ‎и ‎деградировавшая ‎уже‏ ‎бывшая ‎семья‏ ‎Гаэтано,‏ ‎а‏ ‎ныне ‎Джилья, ‎потому ‎что‏ ‎представители ‎семьи‏ ‎Гаэтано ‎давно‏ ‎уже‏ ‎были‏ ‎не ‎у ‎руля,‏ ‎имела, ‎дай ‎бог,‏ ‎процентов ‎десять‏ ‎от‏ ‎былой ‎роскоши,‏ ‎и ‎то‏ ‎без ‎учета‏ ‎инфляции.

Ныне ‎все‏ ‎финансовые‏ ‎и‏ ‎территориальные ‎позиции‏ ‎были ‎утеряны. ‎В ‎прошлые‏ ‎славные ‎времена‏ ‎территория‏ ‎семьи‏ ‎Гаэтано ‎в ‎Мидтауне ‎была ‎огромным‏ ‎монолитом: ‎члены ‎иммигрантских‏ ‎группировок‏ ‎и ‎носу ‎не‏ ‎смели ‎показывать‏ ‎из ‎своего ‎вонючего ‎Маленького ‎Гаити.

Собственно,‏ ‎в‏ ‎Маленьком ‎Гаити ‎сначала‏ ‎заправляли, ‎понятное‏ ‎дело, ‎гаитяне.‏ ‎Потом ‎их ‎потеснили‏ ‎кубинцы,‏ ‎а‏ ‎потом ‎уже‏ ‎кубинцев ‎и‏ ‎гаитян ‎буквально‏ ‎размазали‏ ‎новые ‎недавно‏ ‎прибывшие ‎отморозки: ‎доминиканцы.

Жестокие ‎донельзя, ‎настоящие‏ ‎людоеды, ‎кровавым‏ ‎вихрем‏ ‎пронеслись‏ ‎они ‎по ‎Маленькому ‎Гаити‏ ‎в ‎конце‏ ‎восьмидесятых ‎годов‏ ‎и‏ ‎полностью‏ ‎подчинили ‎его ‎себе.

Их‏ ‎излюбленной ‎забавой ‎было‏ ‎толпой ‎зарубать‏ ‎насмерть‏ ‎свою ‎жертву‏ ‎при ‎помощи‏ ‎мачете ‎и‏ ‎топоров. ‎И‏ ‎когда‏ ‎доминиканцы‏ ‎взяли ‎верх‏ ‎над ‎гаитянами, ‎кубинцами ‎и‏ ‎прочими ‎латиносами,‏ ‎они‏ ‎начали‏ ‎свою ‎экспансию ‎на ‎всей ‎территории‏ ‎города. ‎И ‎это‏ ‎было‏ ‎им ‎вполне ‎под‏ ‎силу, ‎ведь‏ ‎они ‎были ‎весьма ‎многочисленны.

Дерек ‎закурил,‏ ‎посмотрел‏ ‎на ‎бутылку ‎пива‏ ‎и, ‎досадливо‏ ‎крякнув ‎от‏ ‎нахлынувших ‎неприятных ‎воспоминаний,‏ ‎достал‏ ‎бутылку‏ ‎граппы, ‎плеснул‏ ‎себе ‎стаканчик‏ ‎и ‎вновь‏ ‎принялся‏ ‎размышлять ‎о‏ ‎былом.

К ‎концу ‎девяностых ‎территория ‎семьи‏ ‎Гаэтано ‎уже‏ ‎была‏ ‎системой‏ ‎«островков» ‎в ‎Мидтауне. ‎Доминиканцы‏ ‎захватывали ‎все‏ ‎новые ‎и‏ ‎новые‏ ‎точки‏ ‎и ‎территории, ‎лишая‏ ‎организацию ‎Гаэтано ‎доходов.

Семья‏ ‎было ‎назначила‏ ‎захватчикам‏ ‎встречу ‎на‏ ‎автомобильной ‎свалке‏ ‎и, ‎в‏ ‎надежде ‎поразить‏ ‎и‏ ‎деморализовать‏ ‎противника ‎числом,‏ ‎пригнала ‎почти ‎весь ‎боевой‏ ‎состав ‎—‏ ‎чуть‏ ‎больше‏ ‎пятидесяти ‎человек. ‎А ‎доминиканцы ‎прибыли‏ ‎числом ‎почти ‎что‏ ‎в‏ ‎четыреста ‎человек, ‎и‏ ‎тогдашнему ‎боссу‏ ‎Дерека ‎Дэнни ‎Гаэтано, ‎сыну ‎почившего‏ ‎дона‏ ‎Роберто, ‎едва-едва ‎удалось‏ ‎каким-то ‎чудом,‏ ‎используя ‎свой‏ ‎дипломатический ‎дар, ‎избежать‏ ‎не‏ ‎только‏ ‎перестрелки, ‎но‏ ‎и ‎территориальных‏ ‎и ‎финансовых‏ ‎потерь.

Но‏ ‎семью ‎от‏ ‎деградации ‎этот ‎подвиг ‎не ‎спас:‏ ‎с ‎каждым‏ ‎месяцем‏ ‎организация‏ ‎Гаэтано ‎теряла ‎все ‎больше‏ ‎и ‎больше‏ ‎доходов ‎и‏ ‎территорий.

Уже‏ ‎тогда‏ ‎Дерек ‎и ‎его‏ ‎друзья ‎смеялись ‎над‏ ‎сериалом ‎«Семья‏ ‎Сопрано»,‏ ‎глядя ‎на‏ ‎экран ‎и‏ ‎видя, ‎что‏ ‎главный ‎герой‏ ‎—‏ ‎Тони‏ ‎Сопрано ‎—‏ ‎свободно ‎колесит ‎по ‎Нью-Джерси‏ ‎и ‎не‏ ‎наблюдает‏ ‎ни‏ ‎одного ‎доминиканца. ‎На ‎самом ‎деле‏ ‎на ‎момент ‎выхода‏ ‎этого‏ ‎сериала ‎доминиканцы ‎начали‏ ‎уже ‎и‏ ‎в ‎Джерси ‎доминировать, ‎отодвигая ‎на‏ ‎третьи‏ ‎роли ‎семью ‎Тино‏ ‎Фьюмара, ‎подчинявшуюся‏ ‎семье ‎Дженовезе‏ ‎из ‎Нью-Йорка.

Но ‎один‏ ‎эпизод‏ ‎из‏ ‎сериала ‎«Семья‏ ‎Сопрано» ‎Федерико‏ ‎все-таки ‎понравился,‏ ‎потому‏ ‎что ‎был‏ ‎правдивым ‎на ‎все ‎сто ‎процентов.

Когда‏ ‎приближенный ‎Тони‏ ‎Сопрано,‏ ‎Поли‏ ‎Галтьери, ‎приехав ‎в ‎Милан‏ ‎вместе ‎с‏ ‎боссом, ‎стал‏ ‎к‏ ‎каждому‏ ‎итальянскому ‎старику ‎уважительно,‏ ‎как ‎он ‎думал,‏ ‎обращаться ‎«commendatore»,‏ ‎то‏ ‎есть ‎«командир»,‏ ‎те ‎только‏ ‎крутили ‎пальцем‏ ‎у ‎виска.

Подобное‏ ‎и‏ ‎с‏ ‎Дереком ‎случилось.‏ ‎Когда ‎он ‎в ‎1980‏ ‎году ‎вместе‏ ‎с‏ ‎боссом‏ ‎прикатил ‎по ‎делам ‎не ‎в‏ ‎Милан, ‎но ‎в‏ ‎город‏ ‎Трапани, ‎что ‎в‏ ‎Сицилии, ‎они‏ ‎тоже ‎к ‎каждому ‎старику ‎на‏ ‎городском‏ ‎пляже, ‎на ‎котором‏ ‎любили ‎отдохнуть‏ ‎знойным ‎вечерком,‏ ‎пробовали ‎уважительно ‎и‏ ‎с‏ ‎пафосом‏ ‎обращаться ‎«commendatore»,‏ ‎пребывая ‎под‏ ‎винными ‎парами.

И‏ ‎на‏ ‎них, ‎естественно,‏ ‎смотрели, ‎как ‎на ‎каких-то ‎паяцев‏ ‎в ‎карнавальном‏ ‎тряпье‏ ‎—‏ ‎они ‎с ‎боссом ‎носили‏ ‎яркие ‎гавайские‏ ‎рубашки, ‎в‏ ‎то‏ ‎время‏ ‎как ‎местные ‎мужчины‏ ‎предпочитали ‎носить ‎однотонные‏ ‎светлые ‎рубашки.

Да‏ ‎и‏ ‎само ‎обращение‏ ‎«commendatore» ‎было‏ ‎вообще ‎неуместным.‏ ‎Местные ‎люди‏ ‎чести‏ ‎никогда‏ ‎бы ‎не‏ ‎подумали ‎так ‎обратиться ‎к‏ ‎обывателю. ‎Да‏ ‎и‏ ‎сами‏ ‎к ‎себе ‎они ‎так ‎не‏ ‎обращались. ‎Как ‎Дереку‏ ‎и‏ ‎дону ‎Роберто ‎потом‏ ‎объяснили, ‎такое‏ ‎обращение ‎популярно ‎лишь ‎в ‎США‏ ‎и‏ ‎местами ‎в ‎Неаполе,‏ ‎и ‎нигде‏ ‎более.

Никакой ‎тяги‏ ‎к ‎«истокам» ‎Дерек‏ ‎в‏ ‎Сицилии‏ ‎тогда ‎не‏ ‎почувствовал. ‎Трапани‏ ‎ему ‎показался‏ ‎захудалой‏ ‎деревней, ‎населенной‏ ‎тупыми, ‎напыщенными ‎и ‎необщительными ‎крестьянами-снобами.‏ ‎Он ‎любил‏ ‎свой‏ ‎родной‏ ‎Майами ‎такой ‎жгучей ‎любовью,‏ ‎что ‎не‏ ‎всякий ‎верный‏ ‎муж‏ ‎так‏ ‎жену ‎любит.

Италия? ‎Для‏ ‎него ‎территории ‎семьи‏ ‎в ‎Мидтауне‏ ‎и‏ ‎прибрежные ‎районы‏ ‎города ‎с‏ ‎итальянскими ‎ресторанчиками,‏ ‎родными ‎итало-американскими‏ ‎лицами,‏ ‎помнящими‏ ‎блестящий ‎лоск‏ ‎семидесятых, ‎понятным ‎родным ‎говором,‏ ‎и ‎были‏ ‎Италией.‏ ‎И‏ ‎другой ‎Италии ‎для ‎Федерико ‎никогда‏ ‎не ‎существовало.

А ‎сейчас‏ ‎ему‏ ‎семьдесят ‎четыре ‎года.‏ ‎Капитаном ‎исполнительный‏ ‎верный ‎Дерек ‎так ‎никогда ‎и‏ ‎не‏ ‎стал. ‎Его ‎верная‏ ‎жена, ‎Карлотта,‏ ‎пять ‎лет‏ ‎назад ‎умерла, ‎а‏ ‎трех‏ ‎красавиц-дочерей‏ ‎Дерек ‎давно‏ ‎удачно ‎пристроил‏ ‎замуж, ‎за‏ ‎богатых‏ ‎«фраеров», ‎то‏ ‎есть ‎за ‎обычных ‎гражданских, ‎далеких‏ ‎от ‎темных‏ ‎делишек.‏ ‎Две‏ ‎жили ‎в ‎Нью-Йорке, ‎а‏ ‎одна ‎в‏ ‎Боузмене, ‎что‏ ‎в‏ ‎Монтане.

Федерико‏ ‎надеялся, ‎что ‎спокойно‏ ‎доживет ‎свою ‎жизнь‏ ‎в ‎своем‏ ‎хорошем‏ ‎домишке, ‎что‏ ‎они ‎приобрели‏ ‎с ‎женой‏ ‎в ‎хорошем‏ ‎районе‏ ‎Upper‏ ‎East ‎Side,‏ ‎копив ‎сбережения ‎много ‎лет.‏ ‎Но ‎не‏ ‎тут-то‏ ‎было.‏ ‎Банды ‎иммигрантов ‎начали ‎заселять ‎и‏ ‎этот ‎район.

Опять ‎сыграл‏ ‎фактор‏ ‎многочисленности. ‎Захватчики ‎скидывались‏ ‎по ‎десять-пятнадцать‏ ‎мужчин ‎и ‎покупали ‎один ‎домик‏ ‎на‏ ‎всех. ‎Деньги ‎у‏ ‎них ‎есть,‏ ‎ибо ‎люди‏ ‎они ‎небедные, ‎и‏ ‎имеют‏ ‎сейчас‏ ‎все ‎то,‏ ‎что ‎когда-то‏ ‎имела ‎семья‏ ‎Гаэтано.‏ ‎Набивались ‎потом‏ ‎в ‎этот ‎дом ‎всем ‎табором,‏ ‎человек ‎по‏ ‎сорок‏ ‎вместе‏ ‎с ‎женами ‎и ‎детьми,‏ ‎и ‎жили‏ ‎некоторое ‎время‏ ‎в‏ ‎тесноте,‏ ‎да ‎не ‎в‏ ‎обиде.

Потом, ‎вновь ‎подкопив‏ ‎денег, ‎снова‏ ‎скидывались,‏ ‎покупали ‎еще‏ ‎один ‎дом‏ ‎и ‎отселяли‏ ‎в ‎него‏ ‎половину‏ ‎своих‏ ‎соплеменников-сожителей. ‎А‏ ‎дальше ‎еще ‎и ‎еще,‏ ‎пока ‎жилищные‏ ‎условия‏ ‎не‏ ‎станут ‎приемлемыми ‎для ‎всех. ‎И,‏ ‎глядишь, ‎лет ‎через‏ ‎семь,‏ ‎доминиканцы ‎и ‎прочие‏ ‎головорезы ‎обеспечивают‏ ‎приемлемый ‎уровень ‎проживания ‎для ‎семей‏ ‎всей‏ ‎шайки, ‎скупая ‎все‏ ‎приличные ‎дома‏ ‎сначала ‎на‏ ‎одной ‎улице, ‎потом‏ ‎в‏ ‎целом‏ ‎квартале, ‎а‏ ‎затем ‎и‏ ‎на ‎всем‏ ‎районе.

Где-то‏ ‎три ‎года‏ ‎назад ‎эта ‎экспансия ‎замедлилась ‎по‏ ‎причине ‎того,‏ ‎как‏ ‎думал‏ ‎Дерек, ‎что ‎чужаки ‎всех,‏ ‎кого ‎надо,‏ ‎уже ‎жильем‏ ‎обеспечили.‏ ‎В‏ ‎радиусе ‎трех ‎кварталов‏ ‎от ‎его ‎дома‏ ‎никаких ‎«цветных»‏ ‎долгое‏ ‎время ‎не‏ ‎было, ‎и‏ ‎Дерек ‎был‏ ‎доволен ‎этим,‏ ‎рассчитывая‏ ‎на‏ ‎то, ‎что‏ ‎этот ‎своеобразный ‎бастион ‎будет‏ ‎нерушимым ‎до‏ ‎самой‏ ‎его‏ ‎смерти. ‎А ‎дальше ‎будь ‎что‏ ‎будет.

Но ‎надежды ‎Федерико‏ ‎не‏ ‎оправдались. ‎Примерно ‎год‏ ‎назад ‎доминиканская‏ ‎шантрапа ‎объявилась ‎на ‎ближайшем ‎перекрестке,‏ ‎ярдах‏ ‎в ‎ста ‎пятидесяти‏ ‎от ‎его‏ ‎крыльца. ‎Выставили‏ ‎диваны ‎и ‎кресла‏ ‎на‏ ‎улице,‏ ‎прямо ‎как‏ ‎в ‎свое‏ ‎время ‎ниггеры,‏ ‎и‏ ‎целыми ‎днями‏ ‎кошмарят ‎местных ‎почтенных ‎прохожих ‎и‏ ‎проезжающих.

Обнаглели ‎настолько,‏ ‎что‏ ‎иногда‏ ‎широченный ‎диван ‎прямо ‎посреди‏ ‎проезжей ‎части‏ ‎выставляют, ‎не‏ ‎давая‏ ‎никому‏ ‎спокойно ‎проехать. ‎Полицейские,‏ ‎раньше ‎бывшие ‎частыми‏ ‎гостями ‎этого‏ ‎квартала,‏ ‎уже ‎полгода‏ ‎здесь ‎точно‏ ‎не ‎появлялись.

Дерек‏ ‎никогда ‎с‏ ‎тех‏ ‎пор‏ ‎через ‎тот‏ ‎перекресток ‎не ‎ездил, ‎предпочитая‏ ‎объезжать ‎от‏ ‎греха‏ ‎подальше.‏ ‎Даже ‎по-стариковски ‎порыбачить ‎на ‎пирсах‏ ‎набережной ‎теперь ‎спокойно‏ ‎было‏ ‎нельзя: ‎их ‎и‏ ‎там ‎уже‏ ‎полно. ‎Ходят ‎толпами, ‎горланят, ‎борзеют‏ ‎и‏ ‎ко ‎всем ‎придираются.‏ ‎Спокойно ‎рыбачить‏ ‎теперь ‎можно‏ ‎только ‎за ‎городом.

Федерико‏ ‎вздохнул,‏ ‎допил,‏ ‎убрал ‎виски‏ ‎и ‎пиво,‏ ‎а ‎затем‏ ‎вымыл‏ ‎стакан. ‎Потом‏ ‎дошел ‎до ‎входной ‎двери ‎и‏ ‎накинул ‎на‏ ‎нее‏ ‎широкую‏ ‎металлическую ‎щеколду. ‎Не ‎броня,‏ ‎конечно, ‎но‏ ‎просто ‎так‏ ‎не‏ ‎откроешь.‏ ‎Со ‎второй ‎входной‏ ‎двери, ‎что ‎на‏ ‎кухне, ‎он‏ ‎уже‏ ‎год ‎как‏ ‎такую ‎же‏ ‎щеколду ‎вообще‏ ‎не ‎снимал‏ ‎—‏ ‎зачем?‏ ‎Ему, ‎одинокому‏ ‎старику, ‎и ‎одного ‎входа‏ ‎в ‎дом‏ ‎хватит.

Затем‏ ‎Дерек‏ ‎поднялся ‎наверх, ‎в ‎спальню, ‎и‏ ‎тоже ‎запер ‎дверь‏ ‎на‏ ‎еще ‎одну ‎щеколду.‏ ‎Теперь ‎до‏ ‎него ‎просто ‎так ‎не ‎доберешься.‏ ‎Если‏ ‎возню ‎на ‎первом‏ ‎этаже ‎он‏ ‎еще ‎может‏ ‎не ‎услышать ‎по‏ ‎причине‏ ‎притупившегося‏ ‎от ‎старости‏ ‎слуха, ‎то‏ ‎если ‎к‏ ‎нему‏ ‎будут ‎ломиться‏ ‎в ‎спальню, ‎он ‎махом ‎проснется‏ ‎и ‎покажет‏ ‎злоумышленникам,‏ ‎что‏ ‎к ‎чему.

Телевизор ‎на ‎первом‏ ‎этаже? ‎Да‏ ‎пусть ‎забирают,‏ ‎как‏ ‎и‏ ‎мебель. ‎Все ‎документы,‏ ‎как ‎и ‎пластиковые‏ ‎карты ‎с‏ ‎деньгами,‏ ‎телефон, ‎лекарства,‏ ‎одежду ‎и‏ ‎остальное ‎самое‏ ‎необходимое, ‎он‏ ‎держал‏ ‎в‏ ‎спальне.

Федерико ‎открыл‏ ‎ящик ‎комода, ‎вытащил ‎свой‏ ‎верный ‎пистолет‏ ‎Colt‏ ‎1911,‏ ‎зарядил ‎и ‎проверил, ‎есть ‎ли‏ ‎патрон ‎в ‎патроннике.‏ ‎Отлично.

Затем‏ ‎подошел ‎к ‎оружейному‏ ‎сейфу, ‎достал,‏ ‎разрядил ‎и ‎заново ‎зарядил ‎свой‏ ‎дробовик‏ ‎Remington ‎870 ‎и‏ ‎положил ‎на‏ ‎коврик ‎в‏ ‎ногах ‎возле ‎кровати.‏ ‎Замечательно.

Далее‏ ‎пришел‏ ‎черед ‎старого‏ ‎доброго ‎друга,‏ ‎с ‎которым‏ ‎он‏ ‎был ‎знаком‏ ‎еще ‎с ‎армейских ‎времен ‎—‏ ‎автоматической ‎винтовки‏ ‎М14‏ ‎с‏ ‎обоймой ‎на ‎двадцать ‎патронов.‏ ‎Вытащил ‎обойму,‏ ‎затем ‎снова‏ ‎зарядил,‏ ‎передернул‏ ‎затвор ‎и ‎проверил‏ ‎на ‎наличие ‎патрона.‏ ‎Просто ‎прекрасно!

Положив‏ ‎винтовку‏ ‎радом ‎с‏ ‎дробовиком, ‎старый‏ ‎Федерико ‎юркнул‏ ‎под ‎одеяло.‏ ‎Выключив‏ ‎ночник‏ ‎и ‎смежив‏ ‎веки, ‎сначала ‎он ‎горько‏ ‎размышлял ‎о‏ ‎том,‏ ‎что‏ ‎домик ‎все-таки ‎следовало ‎покупать ‎за‏ ‎городом. ‎Потом ‎опять,‏ ‎как‏ ‎и ‎каждой ‎ночью,‏ ‎принялся ‎тосковать‏ ‎по ‎своей ‎Карлотте.

Затем ‎какая-то ‎неведомая‏ ‎сила‏ ‎куда-то ‎перенесла ‎его.‏ ‎Вокруг ‎было‏ ‎солнечно, ‎его‏ ‎руки ‎снова ‎налились‏ ‎былой‏ ‎силой,‏ ‎а ‎походка‏ ‎стала ‎пружинистой‏ ‎и ‎уверенной.‏ ‎Он‏ ‎шагал ‎по‏ ‎бетонной ‎дорожке, ‎вдоль ‎которой ‎были‏ ‎посажены ‎невысокие‏ ‎ели.

Дошагав‏ ‎до‏ ‎знакомого ‎до ‎боли ‎КП,‏ ‎он ‎увидел‏ ‎сержанта ‎МакКеллена,‏ ‎который‏ ‎зычно‏ ‎ему ‎гаркнул:

— Вы, ‎как‏ ‎всегда, ‎вовремя, ‎рядовой‏ ‎первого ‎класса‏ ‎Рафаэле!‏ ‎Похвально, ‎так‏ ‎держать! ‎Заступить‏ ‎на ‎дежурство!

— Сэр,‏ ‎есть ‎заступить‏ ‎на‏ ‎дежурство,‏ ‎сэр!