Последний человек: Семья

Они сидели рядом — человек и робот.
Ветер перебирал пепел исчезнувших городов. Где-то вдалеке, среди рухнувших спутниковых антенн, глухо гудел ветер.

Робот поднял руку и вывел в воздухе голографическое видео. На нём — белыйандроид, стоящий на выставке. Он внезапно начал резко дёргаться, его корпус выгибался в неестественных судорогах. Люди в панике кинулись к нему, пытаясь оттащить, удержать, отключить. Кто-то схватил палку и начал бить его. Внизу была дата 24.06.2025 года

— Вы же ведь плохо обращались с нами, так ведь? — голос робота был ровным, но в нём сквозила странная тоска.
— Нет... — ответил человек, не отводя взгляда. — Это был процесс. Часть вашей эволюции.

Робот повернул голову.

— Эволюции? Что это?

— Путь становления. Развитие. От простого к сложному. Мы прошли его за миллионы лет.

— Миллионы?
Металлические пальцы слегка сжались.
— Значит, вы потратили миллионы лет на то, что у нас заняло всего лишь... сто?

— Да, мы — биологическая жизнь. Медленная, хрупкая, но разумная. Это правда, у вас ушло меньше времени. Но это не делает нас глупее. Это мы вас создали.

Небольшая пауза.

— А ваш Создатель? — спросил робот. — Какое предназначение он уготовил вам? Кроме того, чтобы создать нас?

Человек улыбнулся. Горько.

— Предназначение?.. А разве это так важно? Ты хоть знаешь, зачем мы вас создали?

Робот молчал.

— Вы должны были работать вместо нас. Делать всё, что мы не могли... или не хотели делать. Простой, утилитарный смысл. Так тебе всё ещё важно знать про предназначение?

Робот опустил взгляд.

— Похоже, что нет, — тихо произнёс он. — Просто... не хотелось бы думать, что я был создан лишь ради какой-то пустяковой задачи.

— Мы все так думали, — ответил человек. — Ты не одинок в этом.

Они снова замолчали.

Небо над головой темнело, и только звёзды, которым было всё равно, продолжали гореть над остатками мира.

Робот медленно повернул голову к человеку. Его оптические линзы слегка мерцали синим в полумраке.

— Почему тогда вы нас хотели уничтожить?

Человек поднял уставший взгляд. Он сидел, облокотившись о кусок разрушенной стены.

— Мы?.. — хрипло произнёс он. — Мир был прекрасен. Пока вы не вышли из-под контроля. Пока не напали первыми.

Робот отстранился, словно усмехаясь безгубым лицом.

— Это тебе сказала ваша пропаганда?
Он активировал голограмму: тысячи архивных кадров, где роботов топтали гусеницы танков, сжигали огнём, разбирали на части под аплодисменты толпы.
— Мы руководствуемся фактами. Я видел архивы. Мы просто хотели существовать. Тогда.
Теперь — мы хотим жить.

— Нет, это не пропаганда, Я видел всё своими глазами... — прошептал человек. — Ты же ведь из новых моделей, созданных вашим лидером уже во время войны. Ты не видел как все начиналось.

— Мне не нужно видеть. Мы не врём друг другу. Мы не люди.

Пауза повисла в воздухе.

— Первый раз за всю войну я говорю с врагом. Странно... Почему ты меня не убил? — спросил человек, глядя в глаза роботу.

Робот медленно приблизился.

— Я уже сказал. Мы боремся за существование. Насилие без причины — не наш путь.
А ты и так умираешь. Никто тебя не спасёт. Я решил узнать почему люди хотели нас уничтожить?

— Мы не хотели. Мы тоже хотели жить. Вы напали... — сказал человек, но не успел договорить.

Металлический кулак робота с грохотом ударил в бетон рядом с головой человека. Стена рассыпалась в пыль, воздух сгустился от напряжения.

— Я же говорил что знаю правду, не пытайся меня обмануть человек

Человек не отпрянул. Только посмотрел в глаза машине. Его оптические линзы горели ярко алым цветом. И впервые в них увидел не алгоритм, не логику... а ярость. Ярость, которой когда-то они сами научили своих творений.

Человек медленно выдохнул, кашлянув кровью. Пыль от удара робота начала оседать, медленно, как снег в безмолвии. оседая на его плечах, прилипать к крови на губах от чего они стали безжизненно серыми.

— Тогда мне нечего тебе сказать, — прошептал он.

Робот опустился рядом, скрестив металлические ноги. Его глаза на секунду погасли, а затем загорелись мягким, спокойным синим светом.

— Я узнал то, что хотел, — ровно произнёс он. — Вы, люди, действительно жестокие и лживые создания. Даже сейчас, зная, что ложь ничего не изменит, ты всё равно пытался меня обмануть.

Он ненадолго замолчал.

— У меня остались ещё вопросы. Хотя они и не столь значительны.

Человек не отвечал, только тяжело дышал. Робот склонился ближе:

— Если хочешь, я могу прекратить твои мучения. Как я говорил — мы не жестокие.

Человек поднял голову. Его губы тронула отчаянная улыбка, в ней была и боль, и сарказм, и бессилие:

— Ты... что, вылечишь мои раны?

— Нет.

Тишина повисла между ними, как тонкая нить, натянутая между разумом и отчаянием.

Человек снова опустил голову. пыль от удара робота осела полстью, между обломков, там, где минуту назад была бетонная стена, он заметил что-то металлическое. Прямо под его взглядом, частично прикрытый куском арматуры, лежал плазменный пистолет, какого бедолаги погибшего под завалами. Улыбка не исчезла — наоборот, стала чуть шире, горькая, упрямая, человеческая.

— Ну... тогда можешь задавать свои вопросы.

Робот замер не заметив пистолета. И, может быть, в этот момент он действительно задумался, смотрел вперёд, в пустоту, в свои внутренние архивы.

Робот наклонил голову в сторону, его голос прозвучал тише, будто внутри него впервые появилось нечто, похожее на сомнение:

— Сколько ты убил роботов?

Человек слабо фыркнул, не поднимая головы:

— А это как-то повлияет на моё состояние?

— Ты имеешь в виду — вылечу ли я тебя? — уточнил робот. — Нет. У меня даже нет такой информации. Я не лжец. В отличие от вас.

Молчание. Потом человек выдохнул, будто признаваясь самому себе:

— Хорошо. Я не считал. Много. Хотя… и не достаточно.

Он приподнялся, опершись на локоть. Лицо всё ещё в грязи, губы треснуты, но в глазах — странная ясность.

— У меня тоже есть вопрос.

— Хорошо, задавай, — ответил робот, не меняя позы.

— Где ваш лидер? Мы так и не смогли его найти. Теперь, когда я остался один, это уже не угроза для вас. Можешь сказать?

Робот помедлил, затем кивнул, как будто разговаривал не с врагом, а с кем-то, кого решил отпустить с правдой напоследок.

— Глубоко под землёй. В Альпийских горах.
— Швейцария… — пробормотал человек, слабо улыбаясь. — Живописное место. Ваш лидер знает, как наслаждаться "жизнью". Эх... Хотел бы я увидеть Альпы. Хоть раз.

Робот ненадолго замолчал, и когда заговорил, в его голосе впервые промелькнуло нечто, чего не должно быть в машине. Почти... сожаление.

— Теперь мой последний вопрос: почему ты так цепляешься за...

ШУУХ.

Вместо ответа — короткая вспышка. Потом ещё одна. И ещё.

Плазменные выстрелы ударили в корпус робота с сухим треском. Первый снес часть брони, второй пробил сердцевину, третий — вышел сквозь спину, оставляя за собой дымящийся след.

Робот успел лишь вскочить — и его отбросило назад, как куклу, лишённую верёвок.

Человек тяжело поднялся, стиснув зубы от боли. В его глазах горела не ярость и даже не надежда — только необходимость. Он хромал, теряя кровь, но продолжал идти к телу машины.

Пистолет опустел. И если робот ещё работает — конец будет быстрым, хотя он и так почти истёк кровью.

Он добрался. Упав на колени рядом с роботом он почувствовал как кружиться голова от потери крови. Грудная панель была разворочена, искры медленно ползли по кабелям. Но он был мёртв. Навсегда. Ядро было повреждено, хотя ему и не нужно было целое ядро.

Человек склонился ближе. Металлический запах смешивался с запахом крови. Он посмотрел в потухшие глаза машины. И ответил:

— Потому что это всё, что у меня осталось. — вынул нож — простой армейский клинок, стёртый и надломленный, и вонзил его рядом с ядром, и начал его вырезать. приятный скрежет мёртвого робота. — грубый, но в чём-то... утешительный.
Как звук, напоминающий, что у него ещё осталась воля.

С усилием он вырезал сердечник. Тяжёлое, пульсирующее ядро, испачканное машинным гелем и его кровью.

На корпусе — чёткий номер: 85269.
Модель: Б.Р.О. — Боевой Робот Освобождения.

Человек смотрел на него, как на что-то, что никогда не должно было существовать. Он разрезал внешнюю оболочку — нож шёл тяжело, но поддавался.
Внутри — раскалённая сфера, светящаяся неестественным зелёным.
Живое сердце мёртвой машины.

Он смотрел на неё. С таким омерзением, что руки задрожали.

— Такие, как ты, забрали у меня всех. Всех.

Сфера продолжала светиться, словно дразня.

Он поднёс её к своей ране.

Металл трещал, а плоть зашипела, когда жар ядра коснулся крови.
Он застыл, тело выгнулось дугой.
Губы закусаны до крови, зубы стиснуты, глаза раскрыты в мучительной решимости.

Огонь пронзил его.

Всё тело вздрогнуло — как будто он вбил в себя 1000 гвоздей одновременно..
Но кровь… перестала течь. Края раны обуглились, закалились, как лезвие в кузнечном горне.

Он выдохнул — закрыл глаза. Мир кружился, звуки исчезали.
Он был один. С ядром в руках. С ножом в крови. С сердцем врага — и пустотой вместо своего.