Последний Циркон

Последний Циркон

Есть ли жизнь в стране далёкой?

В мире сказочных теней,

В бездне, как нора, глубокой,

Где меркнет свет любых очей.

Одейру Ватос. Акт 1 Действие 2.

I

Уже и не помню, как так вышло, что я оказался в этом месте. Могу вообразить себе лишь те ужасающие ощущения от осознания вселенской темноты и тишины этого места. Спустя пару суток, ориентировочно по моим личным ощущениям, настало прозрение, и наконец я смог понять, что нахожусь в неописуемо огромной библиотеке. Стеллажи, созданные из неведомого материала столь же древнего, как и вся наша реальность, её полок уходили на столь большое расстояние вверх, что, клянусь, в определённый момент как будто растворялись в тёмно-фиолетовом тумане забытья; длинна же её была подобна высоте, и всё так же растворялась в нескончаемой дали. Оглядываясь и рассматривая каждую из многочисленных полок, я не мог не удивиться разношёрстности книг, кои были кардинально непохожи на друг друга.

Ощущение присутствия чего-то великого, неподвластного человеческому уму, захватывало меня и навивало лютейший страх, побуждающий меня ни в коем случае не оставаться на одном месте и идти всё дальше и дальше. Голода и жажды я, на удивление, не ощущал. Не знаю, связано ли это было с какое-то зловещей и крайне полезной магией, или паника настолько сковала мои потребности. Однако это было не так важно, как нарастающие чувство дискомфорта и даже тошноты от громадной библиотеки. Всматриваясь в углы, закоулки и даже в структуру полок, я не мог не заметить странную, я бы сказал даже неземную их геометрию, которую невозможно было описать хоть каким-то словами. Она не просто ломала мозг, она разрушала его структуру, отчего прежде крайне приземлённый и, скептически настроенный по поводу всяких чудес и ужасов, я не смог не поддаться очередному приступу ужаса, побудившего меня сойти с прямого пути и убежать куда-то в неизвестном направлении.

Спустя какое-то время силы покинули меня, и мои ноги предательски подкосились, заставив моё изнеможденное тело свалиться на один из этих омерзительных стеллажей.

Приземлившись, некая сила оттолкнула меня прочь, на пол, вместе с тем из себя извергнув дюжину книг, что, как и я, упали на землю. Удар о твердь словно вернул меня в реальность, и, потерев заболевший бок, я слегка поднял глаза.

Предо мной лежала книга, на обложке которой было написано что-то непонятное, но всё же из множества неизвестных символов я смог вычленить одно слово «Элизия». Это абсолютно точно было чьё-то имя, прочитав вслух которое, я погрузился в непонятную, но такую знакомую мне печаль.

Я медленно взял том в руки, и, повертев, не обнаружил в нём ничего не обычного. Обычная книга в таком, чёрт меня дери, месте! Я усмехнулся, и, быть может из ненависти к этому месту или из любопытства, чуть было не открыл книгу, но тут же отложил её в сторону, не в силах решить на сей поступок из резко нахлынувшего меня чувства тоски. В глубине души я знал, что таится на этих ужасающий мой рассудок страницах.

Я без сил отпрянул к стеллажам и спустя какое-то время уснул.

Из грёз вытолкал меня кто-то мне непонятный и неизвестный, отчего, спросонок я, со злостью, хотел что-то сказать этому…, не знаю даже как сказать, быть может «существу» …, но увидев «это», вдруг голос мой исчез.

Надо мной стояло что-то инородной людскому восприятию, неумеющее определённой формы, но нечто высокое и крайне худое. Оно не имело лица, зато имело голос, которым сказало мне:

-Вы должно быть заплутали, мистер Тёрнер, господин Циркон негодует об этом… - прозвучал низкий булькающий глас, - Позвольте мне отвести Вас к нему…

Я сидел в оцепенении, но, услышав его вполне осмысленную речь и, должно быть, не злые намерения, слегка расслабился, кивнув ему в ответ.

-Чудно, следуйте за мной, - сказал он и, повернувшись ко мне задом, неспешно поплыл, иначе я не могу это описать, вперёд.

Встав, я проследовал за ним, заприметив, что прежняя тревога ушла, я быстро схватил чуть не убившую меня книгу и быстро положил её во внутрь пальто.

-О, так Вам приглянулась эта книга! – вдруг сказал мой таинственный попутчик, - Господин Циркон приготовил её для Вас как подарок!

Я ничего ему не ответил, не находя слов для диалога с этим.

Шли мы с ним довольно долго, не знаю точно сколько, прежде чем я привык к постоянно меняющейся, итак, непривычно-неприятной округе и к этому существу, ведущего меня к некому Циркону, о котором даже я прежде не слышал не из мифов, не даже из древнейших легенд. А я ведь лучший в стране историк!

Спустя ещё довольно большое количество времени меня охватила скука и тоска, по моему прежнему миру, который в данной обстановке казался мне настолько чарующим и манящим, что слёзы невольно покатились по моей щеке. Моё расстройство заметил мой проводник и сказал:

-Отчего на вашем лице я вижу слёзы?

-Это… - слегка подумав о том, стоит ли вообще с ним общаться, сказал я, - Это мало, что значит для меня. Лишь капля в целом океане, как бы сентиментально это не звучало, - усмехнулся я

-Как скажете, мистер Тёрнер, - равнодушно сказал он и, сделав небольшую паузу, продолжил, - Вы сказали это лишь капля, так что же есть океан?

-Океан?.. – задумался я, - Должно быть это слишком огромный монолитный кусок каждого существа, чтобы можно было описать его, - взглянул я на бесконечную пропасть подо мной, - Сейчас это не важно, ведь от прежних переживаний во мне остались лишь смутные воспоминания… хотя скорее лишь отдалённые ощущения… - закрыл глаза я и улыбнулся.

-Что ж, должно быть это хорошо… - по интонации задумался он, - Прошу простить меня, за нетактичность, я уже очень давно не не общался с подобными Вам.

Я промолчал, но ощутил некий комфорт от моего собеседника, ведь сие страшное существо показалось мне куда более человечным, чем представлялось мне до этого, и смогло пробудить во мне чувство полного спокойствия.

-Друг мой, - обратился я к нему, - Скажи мне, как тебя зовут?

-О, мистер Тёрнер, зовите меня просто Слуга, в имени нет нужды, - серьёзно ответил он.

-Что ж, Слуга, будем знакомы, - добродушно ответил ему я, - К слову, а откуда тебе известно моё имя?

-Ну как же… Ведь господин Циркон сказал! – удивился моему вопросу он, - А ему Вы…

-Я? – удивился я и вдруг остановился.

-А Вы не помните? – сказало существо, повернувшись ко мне.

-Нет, я… - вдруг остановился я, пытаясь вспомнить что-то… Однако это получалось у меня крайне смутно, и в окаменевшей памяти, всплывали лишь смутные образы моих прежних знакомых, чьих лиц и даже имён я не мог припомнить. И в тот момент я осознал ужасное…

-Слуга, сколько времени я тут… - некая слабость хватила меня, - Нахо...жусь…

-Ровно 26 циклов, - задумчиво ответил Слуга мне, а образ его стал плыть в моих глазах, - Или на человеческие мерки… около трёхсот восьмидесяти семи лет…

И тут я упал в обморок.

Во сне я летал в бесконечной пустоши, а где-то вдалеке мне чудилось нечто спиральной формы, мерцающее миллиардами, если не больше, огней. Вдруг, откуда-то из неизвестности я услышать знакомый ласковый и милый голос, после чего мне вспомнилось имя.

-Элизия?.. Это ты? – сказал я тихим, почти неслышным гласом.

Элизия…Элизия…Элизия… Тогда я и не представлял насколько это имя значимо для меня… насколько же оно фундаментально для всего человеческого существа.

Вдали замерцало нагое женское тело, подлетевшее ко мне и обнявшее меня с нежностью, с которое это делает мать со своим ребёнком, а затем прошептала мне на ухо:

-Как же долго я тебя ждала!.. – её голос звучал печально, - Как долго ты не отвечал мне и вот наконец… когда это свершилось… я не могу сдержать своих глупых слёз… - и она и вправду плакала.

Я безмолвно прижал её к себе, ответив взаимностью на её объятия, и сказал:

-Извини, что оставил тебя…

После чего сон кончился.

II

Очнулся я на громадном и склизком нечто, отчего я испугался и всеми силами стал пытаться выбраться, пока не услышал знакомый голос Слуги, успокоивший меня и сказавший, что мы почти на месте и мне не стоит волноваться. Выдохнув, я расслабился и лёг на его могучую спину, на которой я и стал думать о том видении.

Меня всё мучал вопрос о том, кто такая Элизия? И отчего при одной мысли о неё, в моей душе вспыхивают сразу два противоречивых чувства: любовь и печаль. Должно быть именно из-за неё я оказался в этом месте, но чего же хочет она? А чего хочу я?.. Тогда я и понятия об этом на имел, однако, даже если Элизия не причина, по которой я нахожусь здесь… Прошло уже более трёхсот лет с момента, как я здесь оказался… Все мои близкие уже погибли, а мир, должно быть, изменился так сильно, что даже если я вернусь туда живым, в нём мне не будет места. По этой причине, я жаждал помочь хоть и неизвестной мне, но крайне чарующей даме с изумительным именем.

-Слуга, ответь мне на два вопроса, - вдруг сказал ему я.

-Да? – добродушно ответил он.

-Кто такой Циркон? И почему он призвал меня в это место?

Слуга замялся:

-Циркон… он хозяин этого места… Бессмертный Хранитель истории всех измерений и Всевидящий Господ… Должно быть в Вашем мире он носит имя Морао-Хебб… - тут он замолчал.

-Что-то не так Слуга? – обеспокоился я.

-Извините меня, мистер Тёрнер, но не имею право сообщить Вам цель вашего визита здесь, иначе я… - остановился он, - Морао-Хебб жестокий Бог… он убьёт меня.

После его слов во мне всё сжалось, ибо прежде я надеялся получить от него ответы, а не верную смерть без возможности осуществить мною задуманное… До чего же жестокая судьба меня настигла! Ведь понимая ныне всю суть этого существа, я понимаю, что слова Слуги были до ужаса правдивы… хотя нет, Слуга до нельзя преуменьшал нрав Циркона и его страсть к издевательствам как ментальным, так и физическим.

В волнительном чувстве я вновь обессиленно лёг на его спину и, стараясь найти хоть какую-то решимость, достал из внутреннего кармана пальто книгу. Элизия… я вновь вспомнил её образ и почувствовал неимоверное счастье. Должно быть я и вправду влюбился в эту чарующую женщину. Чувствам моим не было предела, посему желание сражаться с волей судьбы вновь вспыхнуло в моём сердце неописуемой мощью и выразилось на моём лице счастливой улыбкой.

Я привстал.

-Слуга, далеко нам ещё? – спросил его я в порыве удивительного ощущения.

-Никак нет, мистер Тёрнер, - ответил он мне в похожем настрое, - Посмотрите прямо, видите ли эти врата? – сказал он и протянул что-то на подобии склизкого щупальца, указывая на колоссальные по размеру врата, каждое по две сотни метров в ширину и по пятьдесят в ширину.

От вида этого у меня захватило дух настолько, что подобные размеры заставили моё сердце съёжиться в панике. Кажется, это зовётся мегалофобией. Но страх этот во мне был крайне мал по сравнению с тем, который появлялся от мысли о грядущей встрече с тем, кого люди зовут древнейшим из Богом.

Сложив книгу обратно, я попросил Слугу остановиться, а затем слез с него, сказав, что дальше я пойду сам. Слуга безмолвно поклонился мне и пожелал удачи и терпения, а затем растворился в бесконечной пустоте Вселенской Библиотеки. Я знал, что мы ещё встретимся с ним, посему не прощался, а лишь улыбнулся его исчезающей фигуре.

С решимостью, подобной Геркулесовой, я стремительным шагом отправился к вратам, дойдя до которых, остановился. Смотря на них, я всё старался уложить в голове образы и геометрию этих колоссальных дверей, однако получалось это с большим трудом.

Вид ворот был словно создан ещё в те времена, когда всякая материя не имела конкретной формы, отчего формой они совсем не напоминали полукруги, а скорее представляли собой квадрат подобную фигуру, с заострёнными концами. Однако, стоило мне уложить это в сознании, их форма вдруг изменилась на привычную моему взору, а непонятные узоры сложились в нечто на подобии наскальных рисунков, отражавших историю всего мира такой, какой даже и не думали описывать её историки.

Вдруг пол, который, кстати, был монолитом из чёрно-синего материала неизвестного происхождения, с ужасающей силой затрясся, а ставни стали постепенно открываться. По мере того, как щель увеличивалась, из неё стали вылетать различные громадные и не очень существа, двигающиеся с такой громадной скоростью, что я и подумать не мог, чтобы разглядеть хоть маленький их кусочек.

Вдруг в голове стали всплывать какие-то образы… Образы моей прежней жизни. Я видел всё: момент моего рождения, лицо матери и отца, их смерть; годы моей школьной жизни, наполненные всяческими лёгкими и тяжёлыми испытания, затем университет, работа и так далее… В вылетевших вместе с существами воспоминаниях чего-то не хватало… я чувствовал это. Моё сердце наполнилось неведанной мне ранее решимостью вновь, однако сделав лишь один шаг, я упал.

Вместе с счастливыми воспоминаниями о прошлой жизни, пришли и ужасные тайны моего сознания, навалившиеся на меня в один момент. От столь тяжёлой эмоциональной взбучки мои ноги более не хотели двигаться, а разум, казалось, вовсе иссяк. Но я не мог, проведя в этом месте более трёхсот я и забыл, что есть смерть. Осознав всё это, я засмеялся, ведь даже и подумать не мог, насколько мелочны мои проблемы по сравнению со всей массивностью безразличной к нам, людям, вселенной! Насколько же это глупо, находясь в моём положении думать о чем-то, минувшем так давно!

Единственное, что имело ныне значение – это мои последние стремления и мысли. Элизия… Я должен был узнать кто это.

И так, я шагнул в открывшийся «ящик Пандоры», стремясь найти там вещь, которая не смогла вылететь на волю – надежду.

III

Я вошёл за врата, и они тут же закрылись. Вокруг была лишь глубочайшая чернота, подобная той, что была в мире до зарождения всего. Страха во мне не было ничуточки, и я стремительно направился в даль, идя прямо к мерцающей в дали точки света.

Не знаю сколько прошло времени, ведь в том месте не было ни часов, ни солнца, ни звёзд. Однако, заметив, что прежде почти невидимая точка, время от времени исчезающая, становилась всё стабильнее и больше, я обрадовался. Надежда во мне заиграла новыми красками.

…

Спустя неопределённое количество времени я стал считать свои шаги, которые намеренно совершал раз в одну секунду. Раз…Два…Пять…Десять…Сто…Тысяча… Отдалённая «звезда» стала чуть больше…

…

Прошло порядка двадцати миллиона секунд, а это… 231 день. Мерцающая «надежда» перестала расти. Я обрадовался этому, насколько бы иррационально оно не звучало, мой путь в кромешной тьме длился уже немногим меньше года, посему разум мой дал трещину.

…

…

…

Шёл 190 с чем-то год моих странствий. Наконец я добрался до заветного источника света. К тому моменту я уже было разучился думать и что-либо чувствовать, но отчего-то я до сих пор помнил мою цель и ту, необычайной красоты женщину, чьё имя усладой звучало в моей голове, более не воспринимавшей ничто иное. Неужели кто-то действительно есть в этой комнате? Некто, ждавший меня всё это время? Тот, для которого 500 лет ощущаются секундой?

Теперь я понимал, какой должно быть труд испытал Слуга, шедший за мной по этой непроглядной тьме, источавшей лишь отчаянье только для того, чтобы найти меня.

Передо мной стоял стол и два стула, выполненные из какого-то странного и неизвестного ни одному человеку материала. На столе лежала книга, открытая, но её страницы были пусты. Над ними лился свет, единственный во всей бесконечной пустоши. Источник его остаётся неизвестен мне до сих пор, но он не имеет никакого значения, ведь в следующее мгновения я услышал голос, неописуемый людскими словами. Он выражал себе глас всех, абсолютно всех: мужчин, женщин, детей, животных и прочее-прочее. Однако был всё же подвластен понимаю человеческого уха.

Я обернулся и пред своим лицом увидел бесполое существо полностью белого цвета, отчего даже в непроглядной тьме оно святился ярче солнца, отчего все чувства во мне притупились; ростом оно было чуть свыше сотни метров и при одном взгляде на него всё нутро моё скукожилось в приступе ужаса.

Дар речи у меня, очевидно, в мгновение исчез. Я был словно червь, перед огромным ботинком рослого существа под названием Человек, стремившимся раздавить меня. Настолько моя суть, моя жизнь, была ничтожной по сравнению с тем, кто стоял надо мной.

Этот некто был самим Мороа-Хебб – безмолвным к обычным людям, столь древний, что помнил даже первейший миг этой вселенной. Он медленно подошёл ко мне и нагнулся, дабы взглянуть лицо того, кто смел нарушить его вечный покой. Все чувства вдруг пропали, когда это существо наклонилось и посмотрело мне прямо в лицо, в котором я видел столь многое, неподвластное всему нашему роду, что тут же упал и, перебирая явившееся в мою голову хаотичны воспоминания…Я наконец вспомнил цель моего визита, после чего без сил упал и принялся, что было сил рыдать, всё приговаривая одно, столь давно ушедшее имя. Элизия умерла два года тому назад, будучи моей женой, в ужасной трагедии, не оставившей от тела некогда прекрасной леди и грамма живого. Я любил Элизию более всего в жизни, так что смерть её выкинула меня из обычного хода жизни, поселив меня на обочине всея мира… И тогда, по чистой случайности найдя тот древний манускрипт, по верованиям дарующий жизнь любимому, я прочитал его и оказался здесь…

В порыве нахлынувшей на меня тоски я вдруг почувствовал, как тело моё теряет всякое равновесия и валится в беспросветную бездну под моими ногами.Душа же в то время осталась на поверхности, светясь белыми лучами, исходящими прямо из сердца. В то же время сам Морао-Хебб, некогда стоявший передо мной исчез, а тьма, окутывающая всё это место начала сгущаться до тех пор, пока не поглотила меня полностью. И я очнулся.

Проснувшись в своей маленькой комнатке, более смахивающей на шкаф, я тут же, что было сил зарыдал вновь. Да, Элизия мертва, а мёртвых никогда уже было нельзя вернуть… Как же глупо было полагать, что всё, произошедшее со мной было взаправду… Мне стоило уже давно смириться с этим.

В пагубном настроении я встал и подошёл к желтушному окну, на котором стояла самодельная пепельница и лежала пачка дешёвых и мерзкий сигарет. Я закурил, всё думая о ней и чувствовал, как вновь накатывает тоска, как вдруг, за своей спиной я услышал чей-то до боле знакомого голоса, сказавший: «Страшно впасть в руки Бога живого», - после чего, мельком в окно я заметил образ последнего из рода Цирконов, внезапно появившегося будто из неоткуда и почувствовал резкую боль в сердце, от которой моё тело бессильно свалилось наземь, и я вновь проснулся…