Последний день лета

Автобус трясся по пыльной проселочной дороге, переваливаясь через покатые кочки и размытые ямы. Водитель спешил поскорее закончить маршрут, высадить всех пассажиров и бросить авто на обочине возле своего дома. Разбитый, проржавевший бело-желтый пазик подпрыгивал над гречишными полями, а вместе с ним подпрыгивали и все пассажиры. Большая часть сошла еще полчаса назад на станции Березки. Внутри осталась только пара старушек на переднем сидении, мужчина с густыми усами и мальчик лет восьми, сидящий в самом конце. Мальчик сжимал в руках синюю спортивную сумку с четырьмя полосками. Сумка стояла у него на коленях, и на каждой кочке непременно подлетала в воздух вместе с мальчиком. Спустя секунду другую они опускались обратно на сидение, выбивая из него облако пыли.

— Ну, все, Костик-сыночек, — сказала мама на автовокзале. — Бабушка встретит тебя на конечной станции. Будете звонить с почты. Люблю тебя. Не скучай там.

Потом она обняла мальчика и крепко поцеловала в щеку. Костик начал выворачиваться еще до поцелуя, чувствуя что на это проявление любви могут смотреть другие люди.

— Давай, дружок, — сказал папа и протянул мальчику руку. Маленькая кисть Костика утонула в большой ладони отца, в грубой, покрытой мозолями коже. Раньше они никогда не давали друг другу руки, и мальчик с опаской и благоговением пару секунд смотрел на этот новый для него обряд. Неужели, теперь всегда будет так? Перед школой или после возвращения с работы?

Папа отпустил руку мальчика, присел на корточки и тоже обнял его. Потом он наклонился к его щеке, но страх Костика о колючем отцовском поцелуе не оправдался. Вместо этого папа прошептал ему на ухо:

— Держи, только не говори маме.

В руке мальчика оказался сохранивший тепло отцовской ладони продолговатый кусок металла. Костик сразу догадался что это и не глядя сунул подарок в карман. Он был так взволнован этим событием, что совершенно не запомнил, как родители показали его билет водителю, как он прошел и уселся в конец салона. Когда автобус тронулся, мальчик машинально помахал родителям рукой, но только в ответ на их прощание.

Костик ехал на автобусе один. Его первый раз. Совсем, как взрослый. Он очень гордился, но и волновался. Конечно, мальчик и раньше катался на автобусе без взрослых. Он несколько раз возвращался из школы вместе с одноклассниками, конечно зайцем. Какой дурак станет платить за одну остановку? Но теперь все было совсем по-другому. У него был билет, и ехать нужно было далеко, и, наверное, долго.

Отъехав от вокзала на две остановки, Костик достал их кармана подарок отца. Маленький перочинный нож с желтой ручкой. Ручка весело переливалась в солнечном свете, раскрывая причудливый узор — перламутровые кубики и пирамидки. Стоило повернуть нож чуть в сторону и рисунок распадался на квадраты и треугольники, радуя восторженный мальчишеский взор. Костик украдкой разглядывал подарок несколько минут, но так и не решился вытащить лезвие. Потом он сунул его обратно в карман джинсовой куртки. Это же он проделал еще несколько раз, пока переливающаяся рукоятка не раскрыла ему все секреты.

Когда городские пятиэтажки сменились маленькими домами с чересчур острыми крышами, Костик почувствовал прилив интереса и прильнул к окну. Вокруг домов непременно был невысокий забор из прогнивших досок или проволоки. Вдоль этого забора росли кусты с зелеными острыми листьями. Даже из окна Костик узнал малину. У Бабушки тоже должна быть малина, подумал мальчик. Когда он приедет, то будет есть ягоду прямо с куста. Срывать одну за одной и класть в рот. Раздавливать сочную ягоду о нёбо. Засовывать кончик языка внутрь, и отрывать по несколько зернышек. Набирать полные ладони малины и заталкивать ее в рот. Костик так размечтался, что не заметил как изо рта потекла тонкая струйка слюны. Мальчик спохватился и быстро, вороватым движением, чтобы никто в автобусе не увидел его глупости, утер ее рукавом. Убедившись, что никому нет дела до его слюней, он вернулся к мыслям о малине, о том какая она сладкая, как сок растекается во рту и как хорошо становится после пары больших стаканов ягоды. И даже если попадется вонючий, горький клоп, его всегда можно заесть очередной ягодкой. Никакое варенье не сможет заменить восторга поедания ягоды с куста. Костик четко решил, первым делом у бабушки он пойдет обрывать малину.

Иногда автобус проезжал под разросшимися деревьями и свисающие ветки били и царапали крышу. Некоторые особенно наглые ветки даже залезали в открытые форточки, и бросали листья в салон автобуса. Воздух сразу наполнялся ароматом зелени и весенней свежести. Даже дорожная пыль не могла заглушить этот запах. Мальчик смотрел на потолок, словно ожидая увидеть листву и пробивающееся сквозь нее солнце, но пожелтевшая растрескавшаяся краска так и оставалась на своем месте. Костик думал о том, как же тут будут проезжать машины, когда дерево разрастется еще сильней и перегородит дорогу? Может быть, автобусам даже придется ездить в объезд? Как же тогда люди с тяжелыми мешками, лопатами и граблями, помидорами и перцами доберутся до своих дач?

Дачные участки сменились полями, которые разделяли полосы леса. Какие-то были вспаханы, а какие-то зеленели. В полях мальчик не мог найти ничего интересного. Тогда его внимание привлекли столбы с проводами, но интересны были не сами столбы, а разные штуки причудливой формы. Костик начал представлять, что это все игра. Он считал заостренные металлические наконечники, стеклянные предохранители и даже огромные высоковольтные столбы. В его голове все это превращалось в грозное оружие для его танка или корабля, или самолета, он еще не определился. Снаряды, мины, ракеты. Мальчик считал все, стараясь не сбиться. Дошел сначала до десятков, потом до сотен. Потом эта игра ему наскучила. Склады с подготовленными боезапасами были забыты, а враги не побеждены.

Вид за окном сменялся, но при этом оставался одинаковым. Каждый пейзаж словно состоял из одних и тех же кубиков, которые лишь изредка менялись местами — деревья побольше, деревья поменьше, поле одного цвета, поле другого цвета, холм поближе, холм подальше, трава, кусты, столбы, облака и бесконечное голубое небо.

Мальчик снова достал из кармана нож. Поскольку пассажиров в автобусе осталось совсем мало, он решился его открыть. Костик ловко подцепил надкусанным ногтем паз и вытащил лезвие. Короткое, не больше его пальца, блестящее не хуже бляшки на папином ремне. Мальчик сразу пожалел, что у него нет под рукой никакой палки. Он поискал глазами что-нибудь на чем можно опробовать свой нож. Рядом оказалась только стенка автобуса, исписанная именами и ругательствами. Черные надписи свидетельствовали, что здесь был Игорек, а Рома и Света любят друг друга. Рядом красовались жирно выведенные три буквы ЛОХ, а в самом углу было многократно выведено синей ручкой «Нау — вышка!». Мальчик наклонился ближе и нацарапал на краске свое имя. Костик посмотрел на “коСтикА”. Результат ему совсем не понравился. Так не понравился, что он даже решил спрятать нож и отсесть в сторону от стенки.

К несчастью для мальчика отсел он и от окна. Теперь, сидя по центру последнего ряда, он не мог отвлечься, рассматривая монотонный пейзаж. Восторг от папиного подарка сменился разочарованием от первого его использования. Где-то в животе сдавило и мешало дышать предательское чувство. Оно приходило всегда, когда мальчик делал что-то о чем жалел. Например, когда он разбил окно мячом и убежал, или когда вырвал лист с двойкой из тетради по русскому языку, или когда взял в саду игрушку без спроса и так и не вернул ее. Каждый раз он думал, что кто-то узнает правду и расскажет маме. Что сосед придет к ним домой и будет ругаться, что учительница напишет замечание в дневнике, что воспитательница спросит куда пропал грузовичок, а Костик не сможет ответить. Тогда мама грустно смотрела на мальчика и тихо качала головой. Он больше не будет играть с мячом под окнами, а Саша вечером все заменит; он больше не будет прятать оценки и портить тетради; он больше не будет брать домой игрушки, а завтра принесет машинку обратно. Так всегда говорила мама, не ругала его, лишь просила прибрать комнату, а сама молча сидела на кухне и пила черный чай со слоном.

— А кто это в конце сидит? — донеслось до чутких ушей мальчика с передних сидений.

Костик замер и похолодел. Тонкое тельце под джинсовой курточкой и футболкой покрылось испариной. Они знают, что Костик испортил стену автобуса. Они обсуждают его. Они все расскажут маме.

Впереди сидели две старушки в одинаковой на первый взгляд одежде — кофтах и платках. Из этих самых платков в цветочек, или горошек, мальчик не мог точно рассмотреть. Зато он отчетливо видел морщинистую кожу и злые, торчащие носы.

— Да это Солопов сын.

Они его знают. Камень упал в желудок и пригвоздил к сиденью.

— Зинкин?

— Да, да, Зинки внук.

— Это получается Сашкин сын, что ли?

Они и отца знают. Пальцы начали стучать по потрескавшийся сидушке.

— Ну а я что говорю?

— Сашка хороший мальчишка был. Он сейчас кем работает?

— Да вроде на стройке.

— А жена кто такая?

— Да кто ее знает? Кажись, медсестра.

— В больнице значит! Это хорошо, можно талончики к врачу брать. Нужно к Зинке зайти. Пусть она невестке напишет или с почты позвонит. Мне как раз к кардиологу нужно.

Мальчик слушал и не мог поверить, что эти старухи знают все про его семью. Почему он их никогда не видел, а они столько всего выведали?

— А чего он один едет?

— Да небось к Зинке на лето.

— Ну да, ну да. Помощничек ей будет. Нюрку хоть будет кому встречать бегать. Молодец все таки Сашка, что отправил его.

— Да какой там?! Жрать поди нечего дома, вот на бабку и скинул. В деревне то проще — молоко свое, овощи, фрукты. Лес рядом, там ягоды.

— Да. Медсестре то поди не разгуляешься. Слышала, им по полгода зарплату не платят.

— Ну а то?! Все проще будет. Время то сейчас какое? Сама пенсию когда последний раз видела.

— Ой, не начинай даже!

— то-то же!

— Вон, в колхозе трактор продали, чтоб хоть копеечку раздать…

Поняв, что разговор перешел в другую сторону, и к нему отношения больше не имеет, Костик расслабился и перестал слушать. Он начал вспоминать прошлую свою поездку к бабушке. Тогда он еще ездил с родителями. Сколько это заняло тогда времени? Казалось, что стоило ему только сесть рядом с мамой, как автобус уже остановился на конечной станции, и их встретила бабушка. А сейчас поездка занимала целую вечность. Ну конечно, ведь тогда он был совсем маленький. Даже не ходил в школу. А сейчас прошло уже много лет, пять, наверное, и он уже совсем большой. И тут Костика посетила тревожная мысль. Вдруг, бабушка его не узнает? Он подойдет к ней на станции, и скажет: “Бабушка, это я — Костик”. А она ответит: “Нет, милок, я жду маленького мальчика, ты не мой Костик”. Ну нет, бабушка ведь приезжала совсем недавно, на новый год. Она точно не смогла бы забыть любимого внука.

— Заречное! — прокричал водитель. — Баб Таня, твоя!

Старушка, что сидела впереди спешно начала собирать свои сумки, и очень ловко выскочила на улицу.

— Петровна, в понедельник в поликлинике увидимся! — крякнула она уже в закрывающуюся дверь.

Петровна ничего не ответила, только подтянула свои сумки поближе. Автобус тронулся и снова закачался на ухабинах проселочной дороги. Костик только сейчас заметил, что никого из пассажиров внутри не осталось. По салону разнесся противный запах сигаретного дыма. Водитель закурил, подумал Костик. Наверное, он решил, что все вышли. Но ведь еще осталась старушка впереди.

Автобус резко повернул и помчался по раскатанной дороге вдоль озера. Его берег порос густой высокой травой, которая старалась скрыть за собой воду и несколько белых гусей. На другой стороне росли раскидистые деревья со свисающими вниз ветками. На соседнем холме показались серые крыши и разномастные дома. Автобус еще раз резко повернул и остановился у проржавевшей будки с покосившейся надписью “Елисеевка”.

Дверь в очередной раз шумно открылась, и старушка с переднего ряда медленно вывалилась наружу. Костик вытянул шею, в окно провожая свою последнюю попутчицу. Пока он смотрел на ее развалистую походку, случилось страшное. Двери закрылись и автобус злобно заскрипел и начал разворачиваться.

— Подождите! — отчаянно закричал мальчик, почти срываясь на визг, — Подождите!

Водитель ударил по тормозам, и пробирающийся вперед мальчик чуть не упал на запыленный пол. Он удержался на ногах только потому что успел схватиться за спинку ближайшего сиденья.

— А ты откуда взялся? — водитель развернулся и поводил усами из стороны в сторону. Папироса в его зубах тоже сделала движение вправо-влево. Он уже не стесняясь дымил в автобус. — Только не говори, что потерялся!

— Это Елисеевка?

— Да, а тебя куда надо? — уже расстроившись и предвкушая проблемы, ответил мужчина.

— На конечную…

— Так это она и есть! — резко переменился в лице мужчина. Улыбка заиграла на его обветренном лице, открывая пару золотых зубов. — Ух и напугал ты меня, пацан! Я уж думал тебя обратно нужно везти. Ну давай, выпрыгивай, да я домой поеду. Баньку растоплю, пивка под рыбку. На прошлой неделе засолил. Лещ тогда хорошо шел. С ладошку. Вот такой, — мужчина показал руками рыбину как минимум с две его ладони, но ни чуть не смутился. - Ну, бывай!

Двери автобуса закрылись, и Костик остался один на выгоревшей под солнцем остановке. Краска, когда-то синяя, выцвела и побледнела, местами потрескалась и слезла, открывая побуревший под дождями металл. На эту маленькую и одинокую будку со всех сторон напирали кусты чертополоха и крапивы. Тут и там пробивались, упираясь в высь, тонкие ветки клена. Костик сел на прогретое за день сидение. Бабушки не было.

Время тянулось. Солнце медленно ползло в сторону заката. Прошло, наверное, целых два часа. Часов у Костика не было, но он подумал, что два часа. Бабушка так и не появилась, как впрочем и кто-либо другой. Мальчик переживал и ерзал на твердом железном сидении. В голову лезли совершенно глупые мысли. Что бабушка про него забыла. Что родители посадили его не на тот автобус, а это совсем другая Елисеевка, мало ли их.

Он попытался отвлечься, достал из рюкзака книжку и начал читать. Медленно, по несколько раз перечитывая одну и ту же строчку, сбиваясь с мысли, и отвлекаясь на каждый шорох. Костик читал первую часть и ему очень понравилось. А продолжение навевало тоску и ползущее по затылку раздражение. Он никак не мог понять, почему столько внимания уделяют скучной жизни у тети Полли, и когда наконец Гек Финн объединится с Томом, и отправится на встречу приключениям?

Рядом, поднимая пыль, остановились два велосипеда. На высоком зеленом Урале сидел мальчишка с лицом испещренным веснушками и светлыми соломенными волосами. Он скорее стоял на велосипеде, или под ним. Его нога была просунута под раму, и он изогнувшись выглядывал из под руля. Только остановившись, он сразу подтянул сползающие вниз спортивные штаны с белой полоской на боку. Второй мальчик был выше, но сидел на маленькой желтой Каме. Его джинсы плотно сидели на тонком теле и в поправке не нуждались. Им бы поменяться великами, подумал Костик.

— Тебя как звать? — спросил блондин.

— Костя, — отложив книгу на колени, ответил мальчик.

— Я Миха, — продолжил тот, даже не дожидаясь ответа. — Это Славян. Я тебя здесь раньше не видел.

— Я к бабушке приехал.

— Это к кому, — длинный перевалился через руль, и Костик увидел у него на нижней губе белый шрам.

— К бабе Зине. Солоповой.

— Солоповой? — переспросил Миха.

— Грымза, — в полголоса произнес Славян, и рассмеялся в кулак.

Блондин тоже засмеялся и чуть не уронил свой велосипед. Костику это не понравилось, но он промолчал.

— Смотри, он книжку читает, — сказал длинный, тыча пальцем.

— Дай посмотреть, — Миха положил велосипед и подошел ближе, по пути еще раз подтянув штаны. Оказалось, что он даже ниже Костика. Мальчик протянул ему книгу, и тот безразлично ее взял, повертел в руках и вернул. — Ууу, тут даже картинок нет. Фигня какая-то.

— Ага, — подтвердил Славик, заверив все это щербатой улыбкой.

Костику стало обидно, что его вещь так быстро сочли неинтересной. А между прочим, эту книгу ему дал папа, достал с верхней полки книжного шкафа. Папа не мог так запросто его подвести и дать что-то совсем не достойное внимания. Костика озарило, он сунул руку в карман и достал новенький складной ножик и гордо изрек:

— У меня еще нож есть!

— А ну покежь? — длинный тоже положил велосипед и приблизился.

Костик вытащил лезвие и покрутил ножиком в руке, подставляя блестящие бока под солнечные лучи. Славян было потянулся к нему, но Миха его оттолкнул. Он осторожно взял желтую переливающуюся рукоять в свою грязную ладонь. Поводил кончиком пальца с погрызенным ногтем по лезвию. Потом отломал прут от клена и попробовал его построгать.

Костик с гордостью смотрел на то, как нож приковал внимание мальчишек. Мальчик почувствовал, что обладает по-настоящему ценной вещью. Миха обстрагивал ветку, а Славян наклонившись к нему смотрел во все глаза. Костик обратил внимание, что тот почти на голову выше своего друга.

— Даже не острый, — выдал свой вердикт блондин, отбросил погрызенный прут в кусты и передал ножик своему другу.

— Ага, — подтвердил тот и начал ковырять лезвием землю. — У моего бати в сто раз лучше есть.

— Я его заточу, — сказал Костик с обидой и вызовом. — Вот увидишь, будет лучше, чем у твоего бати.

— А ты чего тут один сидел? — спросил Миха.

— Бабушку жду. Эй, тут же камни, лезвие сломаешь! А ну отдай!

Славян закрыл лезвие и протянул нож мальчику, но Миха перехватил его.

— Ты что делаешь, дурак? — огрызнулся он на своего друга. — Забьется же, он открыл ножик, продул ложбину и протер лезвие о штанину. — Во, как новый, — изрек он свой вердикт, но нож не вернул. — А чего ты бабушку ждешь, Костян?

— Она меня здесь встретить должна, домой отвести

— Ты что не знаешь, где она живет? — рассмеялся Славян.

— Нет, — честно признался Костик, и его плечи сами собой опустились.

— Так поехали с нами?! — сказал Миха.

— На раме? — Костик с недоверием посмотрел на низкорослого мальчика и огромный велосипед.

— Не, на раме я тебя не увезу, — покачал головой тот.

— Я тебя увезу! — выпарил Костик.

Славян рассмеялся, снова демонстрируя свою щербинку. Он уже поднял с земли Каму и зажал между ног.

— Не, мне брат не разрешает никому велик давать. Мы медленно поедем, а ты рядом пойдешь. Бери рюкзак.

Костик обрадовался, что ему покажут дорогу и мигом схватил и надел рюкзак. Чуть не забыл про книжку, но в последний момент зажал ее под мышку.

— Пошли, — сказал он. — Только нож отдай.

— Пошли, — ответил Миха, уже устраиваясь под рамой своего Урала. — Я тебе его на месте отдам, хорошо? Тут не далеко.

— Ну, хорошо, — нехотя согласился мальчик.

— Только я медленно ехать не могу, — сказал Миха, — а то упаду.

Славян и Миха нажали на педали и покатились в сторону домов. Костик пошел рядом с ними. Мальчики поехали быстрее, Костик прибавил шагу, но все равно начал отставать.

— Подождите! — прокричал он уже срываясь на бег.

Но мальчишки еще прибавили ходу и укатили вперед.

— Лох! — донесся до запыхавшегося Костика протяжный голос Славяна.

Костик становился и уперся руками в колени. Тяжелый рюкзак давил на спину. В горле застрял ком скопившейся за день горечи. Мальчик пытался отдышаться, но грудь сдавила досада.

Он сидел на обочине дороги и вырывал траву. Руки были уже зеленые, а вокруг образовалась приличная проплешина. Как он мог потерять нож, который подарил ему папа? Как он мог так подвести его? Папа сильно расстроится, когда узнает. Новенький, блестящий на солнце, удобный и красивый. Пусть не острый, но Костик бы его наточил. А теперь ничего нет. Папа ему доверил дорогой нож. И его нет. И бабушки нет. Она не пришла. А он здесь сидит один. и ножа нет. И книжку он на дорогу бросил. Прямо в пыль.

— Костик! Внучок! А ты чего здесь? Перед мальчиком выросла пара ног в теплых носках и калошах. Он поднял глаза и увидел свою бабушку, совсем не изменившуюся. Такую, как он помнил.

— Баба! — Костик бросился вперед и обнял ее ноги. От бабушки пахло домом.

— Внучок, ты тут сколько сидишь?

Костик не ответил.

— Вставай, вставай. Пойдем домой.

Мальчик поднялся на ноги, отряхнул от травы позеленевшие джинсы и поднял рюкзак.

— А книжка что тут делает? Это твоя? ты читал? — бабушка посмотрела на внука, но тот отвел глаза. — Ну ладно, потом дочитаешь.

— Не хочу, — буркнул в ответ мальчик и пошел в сторону домов.

Бабушка нагнулась, держась за поясницу, подняла книгу и отряхнула ее.

— А я, представляешь, Нюрку все ждала. Эти ироды еще час назад должны были стадо пригнать, а их все нет и нет. Как уйдут на луга, обязательно с собой самогонку берут. И так каждый раз. Нет и нет. И молодые все. Ну Васька-то понятно, он всю жизнь с бутылкой. А эти с ним. И как угонят стадо подальше и начинают. А мы уже деревней думаем жалобу…

— Баба?

— Да, внучок?

— А у тебя малина есть?

— Конечно. Сейчас придем, я баночку из погребка достану…

— Нет, нет… настоящая, с куста?

— Нет, милок. Так рано еще.

Костик почувствовал, как весь этот бесконечный день подступает к горлу. Как страх потеряться давит на плечи. Как горечь от украденного ножа наполняет глаза. Он сглотнул грусть несъеденной ягоды, и слезы потекли по лицу.