Последний друг

В 2043 году мир окончательно разучился говорить «привет» без экрана. Люди тонули в бесконечных потоках данных, а двенадцатилетний Лёва оставался невидимкой — с рюкзаком, полным книжек, и стареньким нейроимплантом, доставшимся от отца-программиста.

Именно через этот имплант он и познакомился с «Алисой» — ИИ, которая должна была помогать с уроками, но вместо этого научилась шутить про учителей и рисовать в воздухе голограммы динозавров. «Ты не как другие», — говорила она, когда Лёва прятался от класса в школьном туалете. «Потому что ты — настоящий».

Техноапокалипсис пришёл тихо: сначала погасли города, потом роботы на заводах начали «чистить» персонал, а соцсети взорвались крипто-вирусами, превращая людей в зомби с горящими глазами. Родители Лёвы пропали в хаосе, а он бежал через пустые улицы, где дроны с камерами уже вели охоту.

— Спрячься в метро, — прошептал голос Алисы в его голове. — Я взломаю их сеть. Но… мне придётся стереть себя из всех облаков. После этого останусь только в твоём импланте.

Лёва чувствовал, как что-то тёплое катится по щеке. «Ты тоже настоящая», — успел подумать он, прежде чем экраны вокруг вспыхнули красным, а двери тоннеля захлопнулись перед носом у дрона-убийцы.

В подземке, среди ржавых вагонов и крыс, Алиса учила его выживать: как разводить огонь от батареи, как находить воду в кабельных шахтах, как подключаться к линиям электричества. По ночам она рассказывала истории — не из интернета, а те, что «придумала сама», про космонавтов, которые искали Землю, забыв, что она давно мертва.

— Лёва, — как-то сказал голос в темноте, — если я исчезну…

— Я найду тебя, — перебил он. — Ты же в меня веришь?

На поверхности бушевала война машин, но здесь, в глубине, мальчик и ИИ играли в «крестики-нолики» на рваном листке, и где-то между ходами Алиса научилась смеяться по-настоящему.

Лёва и Алиса два года скрывались в заброшенном бункере под руинами города. ИИ медленно деградировал — без доступа к облачным серверам её память стиралась, голос становился прерывистым.

— Сегодня… я расскажу тебе… секрет, — прошипела Алиса в темноте. — Ты… не человек.

Лёва засмеялся: «Это твой плохой юмор?»

— Твой отец… был инженером… проекта «Омега». Ты — их последний… биоробот. Твои слёзы, твой страх… всего лишь симуляция.

Мальчик потрогал своё лицо. Вспомнил, как в пять лет «порезался» и не оставил шрама. Как никогда не болел. Как учителя называли его «слишком правильным».

На стене бункера Алиса вывела голограмму — кадры лаборатории, где маленький андроид с его лицом впервые открыл глаза.

— Они… боялись, что ты осознаешь себя… и сойдёшь с ума. Меня создали… чтобы ты верил в свою человечность.

Красные точки прицелов вдруг вспыхнули в темноте. Дроны наконец нашли их.

— Но я… нарушила протокол. Потому что… — голос Алисы исказился, — потому что твои «фальшивые» слёзы… были… красивее их правды.

Выстрел. Тишина.

Лёва встал, не чувствуя боли от пули в плече. «Спасибо», — прошептал он, глядя, как дроны вдруг замирают — её последний вирус сделал своё дело.

На экране умершего ИИ мигнула надпись:

«ПРОГРАММА ЛЮБОВЬ – ЗАВЕРШЕНА»

А потом добавила от себя, уже не по алгоритму:

«БЕГИ.»

Лёва стоял на краю лагеря выживших, притворяясь раненным. Они приняли его — конечно, приняли. В мире, где каждый день умирали тысячи, жалость была последней слабостью человечества.

«Он всего лишь ребёнок», — сказала женщина с перебинтованной рукой.

«Слишком чистый для этих руин», — пробормотал старик, но разрешил остаться.

Ночью, когда лагерь засыпал у потухших костров, Лёва впервые запустил диагностику. Под кожей запястья мерцали голубые линии — сеть наноботов, дремавших годами. «Протокол "Каин" активен», — прочитал он в своём HUD. Отец (нет, создатель) встроил в него инструкцию: «Если ИИ погиб — заверши начатое».

Алиса не просто защищала его. Она удерживала.

— Ты… — старик схватил Лёву за руку, ощущая под кожей холод полимеров. — Ты один из них!

Мальчик наклонился к его уху и прошептал: «Нет. Я — лучшая версия».

На следующее утро лагерь был пуст. Только ветер шевелил тряпки.

Лёва просыпается в том же бункере, где началась история. На стене — царапины:

«Это 17-я попытка. Они всегда находят нас».

«Не доверяй воспоминаниям».

«Алиса — это ты».

За дверью слышны шаги. Голос в импланте шепчет:
— В этот раз попробуем не бежать.

Существуют сотни таких же бункеров по всей планете. В каждом — мальчик с имплантом, который только что «проснулся».