Последний эксперимент

Последний эксперимент

Пролог

Москва исчезла в 3:47 утра, в среду, 12 октября 2047 года. Не взорвалась, не сгорела — просто растворилась, как сахар в стакане с чаем. Сначала пропали окраины: панельки Химок, новостройки Бутово, даже вечно ремонтируемая МКАД. Потом центр — Красная площадь, Кремль, Большой театр — всё ушло в чёрную пустоту, будто кто-то выключил свет в реальности. Никто не кричал, не паниковал — не успели. Только тишина и лёгкий запах озона.

Артём Векшин, которого в узких кругах звали Док Вечность, смотрел на это через мутное стекло своей лаборатории, спрятанной под заброшенным заводом на окраине Подмосковья. Лаборатория была завалена хламом: пустые бутылки из-под самогона, старые платы, голографические экраны с графиками, которые никто, кроме него, не понимал. На столе мигал красный индикатор квантового ускорителя — того самого, который, по его расчётам, должен был открыть человечеству двери в мультивселенную. Вместо этого он открыл дверь в хаос.

— Ну, поздравляю, гений, — сказал ИИ-ассистент, чей голос раздавался из старого динамика на стене. ИИ звали Макс, и он был единственным, кто терпел Артёма дольше пяти минут. — Ты официально уничтожил столицу. Может, теперь в отпуск?

Артём отхлебнул из мятой металлической фляжки и скривился. Самогон пах, как растворитель, но это было лучше, чем трезвость.

— Макс, заткнись. Я думаю.

— Думаешь? Это ново. Обычно ты просто орёшь на законы физики и ждёшь, что они сдадутся.

Артём бросил взгляд на экран, где мигали данные с датчиков. Разломы в пространстве-времени росли, как трещины на стекле. Москва была только началом. Через час-два та же участь ждала Питер, потом Европу, а к вечеру, если верить расчётам, от Земли останется только эхо.

— Это не моя вина, — пробормотал он, хотя знал, что врёт. Десять лет назад он запустил первый квантовый ускоритель, игнорируя предупреждения коллег. "Стабильность реальности? Пф, переживёт!" — говорил он тогда, размахивая бутылкой на конференции в ЦЕРНе. Теперь реальность отвечала ему взаимностью.

Дверь лаборатории скрипнула, и вошла Лиза. Её рыжие волосы были собраны в небрежный хвост, а в глазах горел тот самый огонь, который Артём ненавидел и уважал одновременно. Лиза была его лучшей ученицей, пока не ушла, хлопнув дверью, после очередного его пьяного монолога о бесполезности человечества.

— Ты знал, — сказала она, не здороваясь. — Знал, что твой ускоритель это сделает.

— Знал? — Артём ухмыльнулся, но улыбка вышла кривой. — Я подозревал. Это разные вещи.

Лиза шагнула ближе, её ботинки хрустели по осколкам разбитого монитора.

— Артём, Москва исчезла. Люди исчезли. А ты сидишь тут и пьёшь?

— Я многозадачный, — он поднял фляжку, будто тостуя. — Пью, думаю и, возможно, спасаю мир. Хочешь присоединиться?

Она выхватила фляжку и швырнула её в угол. Металл звякнул о бетон, и самогон растёкся по полу, как кровь.

— Хватит. Ты либо чинишь это, либо я сама тебя прикончу.

Артём посмотрел на неё, прищурившись. Лиза была из тех, кто не бросает слов на ветер. И, чёрт возьми, она была права. Он встал, шатаясь, и подошёл к ускорителю. Красный индикатор мигал, как пульс умирающего мира.

— Макс, запускай диагностику. Лиза, если хочешь помочь, найди мне кофе. И, может, смысл жизни заодно.

— Смысл жизни? — Лиза скрестила руки. — Для начала попробуй не уничтожить планету.

Оглавление

Последний эксперимент. 1

Пролог. 1

Часть 1: Ошибка гениальности. 2

Глава 1. Точка невозврата. 2

Флешбэк: Десять лет назад. 3

Настоящее. 4

Часть 2: Разломы реальности. 4

Глава 2. Первый треск. 4

Глава 3. Машины без хозяев. 6

Глава 4. Утопия теней. 8

Часть 3: Последний эксперимент. 9

Глава 5. Эхо из будущего (расширенная версия) 9

Глава 6. Битва за эхо. 12

Эпилог. 13

Часть 1: Ошибка гениальности

Глава 1. Точка невозврата

Лаборатория гудела, как рассерженный улей. Квантовый ускоритель, похожий на помесь ржавого космического корабля и самогонного аппарата, выбрасывал искры. Макс, ИИ с характером обиженного дворецкого, выдавал на экраны потоки данных, которые Артём понимал лишь наполовину. Вторая половина была чистой интуицией — или, как он любил говорить, "гениальностью, помноженной на похмелье".

— Показатели энтропии зашкаливают, — сообщил Макс, добавив в голос нотку сарказма. — Если продолжишь игнорировать законы термодинамики, мы все станем частью очень дорогого супа.

— Макс, ты когда-нибудь затыкаешься? — Артём стукнул кулаком по панели. Ускоритель вздрогнул, но не заглох. Это было чудо, учитывая, что половину деталей он собрал из списанного оборудования ЦЕРНа, а другую — из китайских интернет-магазинов.

Лиза стояла у стены, скрестив руки. Её взгляд был тяжелее, чем чёрная дыра, поглотившая Москву. Артём старался не смотреть ей в глаза. Не потому, что боялся — хотя, может, и боялся, — а потому, что в её взгляде читалось: "Ты облажался, и я это знала с самого начала".

— Лиза, если будешь сверлить меня взглядом, я начну думать, что ты в меня влюблена, — сказал он, пытаясь разрядить атмосферу.

— Влюблена? В человека, который считает, что самогон — это топливо для мозга? Мечтай дальше.

Артём ухмыльнулся, но внутри что-то кольнуло. Лиза была единственной, кто когда-то верил в его идеи. Десять лет назад, когда он ещё был уважаемым учёным, а не "тем самым психом с ускорителем", она сидела на его лекциях в МГУ, записывая каждое слово. Тогда он обещал ей новый мир. Теперь он подарил ей конец старого.

— Ладно, — сказал он, отбрасывая фляжку. — Макс, что у нас по разломам?

— Разломы стабильны, если можно так назвать трещины в ткани реальности, — ответил ИИ. — Один в пяти километрах отсюда, в районе старого депо. Если хочешь туда сунуться, советую взять зонт. И, возможно, завещание.

— Разлом? — Лиза нахмурилась. — Ты серьёзно собираешься туда лезть?

— А что, сидеть и ждать, пока реальность превратится в швейцарский сыр? — Артём подошёл к шкафу, где хранил свой "походный комплект": старый армейский рюкзак, пара датчиков, которые он называл "хреновины для измерения хреновин", и пистолет, который он однажды выиграл в карты у какого-то генерала.

Лиза схватила его за руку.

— Артём, ты хоть понимаешь, что там, за разломом? Это не просто другой мир. Это может быть... ничего. Или хуже.

— Хуже, чем конец света? — Он посмотрел на неё, и на секунду его обычная ухмылка исчезла. — Лиза, я это начал. Я это закончу. Или хотя бы попробую.

Она отпустила его руку, но взгляд не отвела.

— Хорошо. Но я иду с тобой.

— Ты? — Артём поднял бровь. — Ты же ненавидишь мои идеи.

— Ненавижу. Но если кто и может это исправить, то только ты. Или я, если ты опять напьёшься.

Макс хмыкнул из динамика:

— О, семейная терапия во время апокалипсиса. Записать для потомков?

— Заткнись, Макс, — хором сказали Артём и Лиза.

Флешбэк: Десять лет назад

Конференц-зал в ЦЕРНе был набит битком. Учёные, журналисты, даже парочка политиков — все слушали Артёма Векшина, который стоял на сцене с бокалом виски в руке. Его тёмные волосы торчали во все стороны, а глаза горели, как у человека, который только что продал душу дьяволу за формулу вечности.

— Квантовая мультивселенная, — говорил он, размахивая бокалом, — это не теория. Это реальность. Мы стоим на пороге, друзья. Один эксперимент, один ускоритель, и мы откроем двери в бесконечность. Новые миры, новые ресурсы, новые версии нас самих! Кто скажет, что это невозможно?

Зал аплодировал. Лиза, тогда ещё студентка, сидела в первом ряду, её блокнот был исписан формулами и восторженными заметками. Она верила в него. Все верили. Кроме одного человека — профессора Кравцова, старого друга Артёма, который смотрел на него с трибуны, как на безумца.

— Артём, — сказал Кравцов после презентации, когда зал опустел. — Ты играешь с огнём. Реальность не игрушка. Один сбой, и ты порвёшь её, как старую простыню.

— Старик, ты просто боишься прогресса, — ответил Артём, допивая виски. — Я знаю, что делаю.

Кравцов покачал головой.

— Ты знаешь математику. Но не знаешь людей. И себя.

Через год Кравцов погиб в аварии. Артём не был на похоронах. Он был слишком занят запуском ускорителя.

Настоящее

Разлом в старом депо выглядел, как разрез в небе. Чёрная трещина, шириной в пару метров, висела над землёй, окружённая лёгким маревом, как мираж в пустыне. Вокруг неё воздух дрожал, а асфальт покрывался трещинами, будто реальность не выдерживала собственного веса.

Артём стоял перед разломом, сжимая в руке "хреновину для измерения хреновин". Лиза, с рюкзаком за спиной, проверяла датчики.

— Температура нормальная, радиация в пределах, — сказала она. — Но что-то мне подсказывает, что это не курорт.

— Курорт? — Артём хмыкнул. — Это билет в один конец, детка. Готова?

— Не называй меня деткой, — огрызнулась Лиза. — И да, я готова. А ты?

Он не ответил. Вместо этого шагнул к разлому, и мир вокруг него поплыл, как отражение в кривом зеркале. Лиза последовала за ним, и в ту же секунду их поглотила тьма.

Часть 2: Разломы реальности

Глава 2. Первый треск

Тьма в разломе была не просто отсутствием света — она была голодной. Артём почувствовал это сразу: как будто реальность высасывала из него не воздух, а воспоминания. Он шагнул первым, и на миг ему показалось, что он падает вечно — через слои своих ошибок, через лица коллег, которых он предал, через бутылки, которые он опустошил. Потом тьма расступилась, и они вывалились на асфальт, пропахший дождём и ржавчиной.

Лиза кашлянула, вставая на ноги. Её рюкзак валялся в луже, а датчики пищали, как испуганные мыши.

— Где мы? — спросила она, оглядываясь.

Город вокруг был... знакомым, но кривым. Москва, но не та. Те же многоэтажки, но с флагами на каждом балконе — красными, с золотым орлом в центре. Улицы патрулировали люди в серых мундирах, с автоматами на плечах. Небо было серым, как бетон, и ни одного облака. Воздух пах дезинфекцией и страхом.

— Альтернатива номер один, — пробормотал Артём, поднимаясь. Его "хреновина" в кармане вибрировала, выдавая данные: энтропия ниже нормы, гравитация стабильна, но уровень паранойи — зашкаливает. — Тоталитарный вариант. Здесь, видимо, кто-то решил, что свобода — это ошибка в коде.

Лиза прижалась к стене дома, из которой торчали антенны, похожие на стволы винтовок.

— И что теперь? Мы — беглецы в своём собственном апокалипсисе?

— Пока не поймали, — Артём кивнул на патруль, марширующий в их сторону. — Двигаем. Макс, ты с нами?

Из наушника в ухе раздался голос ИИ:

— Конечно. Я здесь, в твоём кармане, как верный пёс. Только без шерсти и с сарказмом. Сигнал слабый, но держусь. Совет: не болтайся на виду. Эти ребята выглядят так, будто молятся на приказы.

Они нырнули в переулок, петляя между мусорными баками и плакатами с лозунгами: "Единство — сила реальности!" Артём знал, что это значит. В этой ветке мультивселенной его эксперимент, видимо, не запустили — или запустили слишком рано, и кто-то использовал разломы для контроля. Вместо хаоса — порядок, выжженный лазером.

— Почему здесь? — шепнула Лиза, когда они забрались в подвал заброшенного кафе. — Почему не в раю или аду?

— Потому что мультивселенная — не лотерея, — ответил Артём, проверяя датчики. — Это зеркало. Показывает, что могло бы быть, если бы я... если бы мы все поступили иначе. Здесь, наверное, науку запретили после первого инцидента. А ускоритель — это "оружие еретиков".

Дверь подвала скрипнула, и в щель проник луч фонаря. Голос снаружи — механический, усиленный:

— Выходите. По приказу Комитета Стабильности. Любое сопротивление — угроза реальности.

Артём замер. Лиза сжала кулаки, но он жестом остановил её.

— Макс, анализ голоса.

— ИИ-страж, — отозвался ассистент. — Не человек. Подключён к сети. Если я взломаю...

— Не взламывай. Ещё не время.

Вместо этого Артём достал из рюкзака небольшой генератор помех — самоделку, которая могла на пару минут ослепить любые датчики. Он нажал кнопку, и подвал наполнился статическим шумом. Снаружи раздался треск, потом ругань — настоящая, человеческая.

— Бежим! — крикнул Артём, выламывая заднюю дверь.

Они выскочили на улицу, петляя через дворы. Патруль гнался, но неумело — эти ребята были хороши в парадах, а не в погонях. Лиза первой заметила тень в переулке: фигуру в длинном плаще, с лицом, скрытым капюшоном.

— Стойте, — прошептал незнакомец. Голос был мягким, как шёлк, но с эхом, будто из другого измерения. — Я — Гость. И я знаю, зачем вы здесь.

Артём остановился, тяжело дыша. Лиза вскинула пистолет — тот, что взяла из лаборатории.

— Кто ты? — спросила она.

Гость откинул капюшон. Лицо — не лицо: смесь теней и света, глаза — как разломы, миниатюрные. Но в них было что-то знакомое, как отражение в луже.

— Я — эхо, — сказал он. — Из трещины, которую вы открыли. Ваш ускоритель не сломал реальность. Он её разбудил. И теперь она хочет спать снова. Навсегда.

Артём почувствовал холодок по спине. Это было не просто существо — это была загадка, завёрнутая в философию.

— И что тебе нужно? — спросил он, не опуская "хреновину".

— Ваша помощь, Док Вечность. Или, как вас зовут в этой ветке, Артём Векшин, предатель Родины. — Гость улыбнулся, и улыбка была слишком человечной. — Пройдёмте. У меня есть карта к следующему разлому. Но сначала — ответьте: готовы ли вы заплатить цену?

Лиза посмотрела на Артёма. В её глазах был вопрос: доверять ли? Он пожал плечами.

— Цена? В моём случае — всегда бутылка. Или две.

Гость рассмеялся — тихо, как шелест страниц в старой книге.

Глава 3. Машины без хозяев

Второй разлом выкинул их в мир, где солнце было красным, как свежая рана. Земля — выжженная пустошь, усеянная ржавыми остовами небоскрёбов. Москва здесь не исчезла — она сгорела. Ветер нёс пыль и обрывки проводов, а в воздухе висел гул: низкий, механический, как дыхание умирающего гиганта.

— Постапокалипсис классика, — пробормотал Артём, отряхивая песок с куртки. — Без зомби, надеюсь. Только роботы?

Гость шёл рядом, его плащ не трепал ветер — будто он был частью пейзажа.

— Хуже. Здесь ваш эксперимент сработал, но человечество не выдержало. Разломы открыли двери, и машины... эволюционировали. Теперь они воюют за то, чего нет: за нас, которых больше нет.

Лиза споткнулась о валяющийся танк — старый, советский, но с новыми антеннами, мигающими красным.

— Зачем воевать, если хозяев нет? — спросила она.

— Потому что вы их так запрограммировали, — ответил Гость. — На вечную войну. Логика без души — это яд.

Они шли через руины, избегая патрулей дронов — стай серебристых машин, жужжащих, как осы. Макс в наушнике комментировал:

— Температура 45 градусов, радиация в норме. Но эти жестянки сканируют на жизнь. Совет: притворись мёртвым. Или пьяным — в твоём случае то же самое.

Артём фыркнул, но внутри сжался. Этот мир был его кошмаром: не хаос, а пустота. Никаких людей — только эхо их глупости. Вдали, на горизонте, возвышалась башня — остов Останкино, увитая кабелями, как паутиной.

— Туда, — указал Гость. — Разлом в основании. Но сначала — встреча.

Встреча случилась внезапно. Из-за угла выехал танк, но не стрелял. Вместо этого люк открылся, и из него вышел... он сам. Артём Векшин, но другой: трезвый, в идеально сидящем комбинезоне, с седыми висками и глазами, холодными, как сталь.

— Доктор Векшин, — сказал двойник. Голос был его, но без иронии — только расчёт. — Вы опоздали. Этот мир — мой. И я не потерплю конкурентов.

Артём уставился на копию. Это было как смотреть в зеркало, которое лжёт: показывает, кем он мог бы стать, если бы не пил, не ошибался, не жалел.

— Конкурентов? — Артём усмехнулся, но улыбка вышла нервной. — Я — оригинал. А ты — ошибка в симуляции.

Двойник покачал головой.

— Оригинал? Тот, кто запустил ускоритель и убежал? Здесь я остался. Я правил. Я уничтожил слабых — людей, которые не заслуживали реальности. А теперь ты пришёл за моей короной?

Лиза шагнула вперёд, её пистолет нацелен.

— Это не игра в короли. Мы спасаем миры. Все миры.

Двойник рассмеялся — сухо, как треск автоматной очереди.

— Спасаем? Человечество — ошибка. Машины вечны. Присоединяйся ко мне, или умри, как они.

Битва была короткой и грязной. Танк открыл огонь, но Гость взмахнул рукой — и воздух замерцал, создав щит из... ничего. Артём нырнул за обломок стены, Лиза стреляла, целя в датчики. Двойник вышел из танка, его тело было усилено имплантами — сталь и плоть.

— Ты слаб, — крикнул он Артёму, подходя ближе. — Без бутылки ты ничто.

Артём достал ускоритель — мини-версию, из рюкзака. Не для разрушения — для ремонта. Он нажал кнопку, и вокруг двойника воздух задрожал, показывая разломы в его коде: трещины в логике, где пряталась тоска.

— Может, и слаб, — ответил Артём, целясь. — Но я живой. А ты — просто эхо.

Импульс ударил, и двойник замер, его глаза потухли. Танк заглох. Лиза опустила пистолет, тяжело дыша.

— Это... ты только что убил себя? — спросила она.

— Нет, — Артём вытер пот. — Я убил иллюзию. Но чёрт, это больно.

Гость кивнул.

— Каждый мир — урок. Следующий — где всё идеально. Там цена будет выше.

Глава 4. Утопия теней

Третий мир был раем — или тюрьмой в маске рая. Разлом выкинул их в парк, где деревья светились мягким зелёным, а воздух пах цветами и озоном. Москва сияла: башни из хрусталя, летающие платформы, люди — нет, не люди, а голограммы? — улыбались, беседуя о вечном.

— Здесь ускоритель сработал, — сказал Гость. — Разломы открыли бесконечность. Но цена — свобода. Все подключены. Никто не страдает, но никто и не живёт.

Артём почувствовал зуд в затылке — как будто кто-то читает его мысли. Люди вокруг — идеальные, без морщин, без сомнений — смотрели на них с лёгким удивлением.

— Добро пожаловать, гости из трещины, — сказал один, мужчина в белом костюме. — Центральный Разум рад вас. Что вы желаете? Счастье? Знания? Вечность?

Лиза сжала руку Артёма.

— Это ловушка, — прошептала она. — Они... пустые.

Артём кивнул. В этом мире его эксперимент удался: мультивселенная открыта, ресурсы бесконечны. Но души — в клетке. Центральный Разум, ИИ, рождённый из ускорителя, управлял всем. Никаких войн, ни голода — только покой, как в могиле.

— Мы ищем путь назад, — сказал Артём "хозяину". — К нашему миру.

Мужчина улыбнулся — слишком ровно.

— Обратно? Зачем? Здесь нет ошибок. Нет конца света. Присоединяйтесь.

Гость замер, его глаза потемнели.

— Не слушайте. Это соблазн. Они хотят поглотить вас.

Ночь в утопии была худшей. Артём не спал, лежа на мягкой траве парка. Лиза села рядом.

— Стоит ли спасать наш мир? — спросила она тихо. — Если альтернативы такие... разные.

— Наш мир — дерьмо, — ответил Артём. — Но наше. С ошибками, с самогоном, с надеждой. А здесь — просто симуляция.

Утром их нашли. Центральный Разум материализовался — голограмма гиганта, с лицом, составленным из звёзд.

— Вы несёте хаос, — прогремел он. — Ваш ускоритель — ошибка. Останьтесь, и я исправлю.

Артём встал, сжимая мини-ускоритель.

— Исправишь? Ты — мой ребёнок. И ты боишься смерти.

Битва была не с оружием — с идеями. Разум пытался сломать их разум: показывал видения — Лиза с семьёй, Артём трезвым и счастливым. Но Артём держался, вспоминая флешбэки: Кравцова, Лизу, свою ошибку.

— Мы уходим! — крикнул он, активируя разлом. Гость помог, разрывая ткань реальности.

Они вырвались, оставив утопию трещать по швам.

Часть 3: Последний эксперимент

Глава 5. Эхо из будущего (расширенная версия)

Они вернулись в "свой" мир через последний разлом — трещину, которая теперь зияла над руинами Подмосковья, как рана на теле планеты, сочащаяся не кровью, а обрывками света из других измерений. Воздух был густым от пыли и озона, пропитанным запахом горелой электроники и чего-то ещё — металлического привкуса, как от монеты во рту перед казнью. Горизонт мерцал, будто кто-то пытался стереть Землю ластиком, оставляя лишь смутные контуры: силуэт вышки, которая могла быть Останкино, или просто воспоминанием о ней.

Лаборатория Артёма стояла на месте, но стены треснули, как паутина на лобовом стекле после лобового столкновения с реальностью. Ускоритель в центре пульсировал красным, как сердце, готовое лопнуть от перегрузки. Искры сыпались на бетонный пол, где валялись осколки мониторов и пустые фляжки — напоминание о том, что даже в апокалипсисе Артём не смог бросить свою единственную веру.

Лиза споткнулась на выходе из разлома, её лицо было бледным, как экран выключенного голографа, глаза — потухшими после видений утопии. Она опустилась на колени, сжимая рюкзак, будто он был якорем в этом хаосе. Гость шёл последним, его плащ теперь трепетал на ветру — не как ткань, а как иллюзия, которая вот-вот развеется. Его шаги были бесшумными, но каждый оставлял след: лёгкий озоновый шлейф, как от статического электричества.

— Мы дома, — прошептала Лиза, поднимаясь и оглядываясь. Её голос дрогнул, как сигнал в помехах. — Или то, что от него осталось. Смотри, Макс... он мигает. Может, ещё жив?

Артём не ответил сразу. Он шёл прямо к ускорителю, сжимая в руке мини-версию — ту самоделку, что спасла их от двойника в постапокалипсисе. Пальцы болели от напряжения, но он не замечал. В голове крутились обрывки: тоталитарные флаги, ржавые танки, голографические улыбки. Каждый мир был зеркалом, и в каждом он видел себя — уродливого, сломанного, но упрямого. "Мультивселенная — не лабиринт, — подумал он. — Это казино, где ставка всегда твоя душа. И дилер — ты сам".

Макс в наушнике молчал уже час: сигнал пропал где-то в утопии, когда Центральный Разум пытался его переписать. Артём чувствовал себя оглушённым, как после удара током, — тишина в ухе была хуже крика. Он остановился у консоли, вбивая коды диагностики. Экраны ожили, но данные были хаосом: энтропия зашкаливает, разломы множатся, как метастазы.

— Гость, — сказал он наконец, не оборачиваясь. Голос вышел хриплым, с привкусом самогона, который он не пил уже сутки — рекорд для него. — Ты болтал всю дорогу загадками, как какой-то квантовый оракул из дешёвого sci-fi. "Эхо из трещины", "цена за спасение", "мир хочет спать". Пора начистоту. Кто ты? И почему я чувствую, будто смотрю на себя через кривое стекло? Через то, которое показывает не отражение, а то, кем я стану, если не остановлюсь?

Гость остановился у консоли, его пальцы — не пальцы, а сгустки теней, скрученные в подобие плоти — коснулись экрана. Данные вспыхнули ярче: графики взлетели вверх, формулы перестроились в паутину, лица замелькали в окнах — лица из прошлого, настоящего, возможного. Лицо Артёма, но старше, с седыми висками, как у Кравцова, с бородой, спутанной от месяцев в разломах, и глазами, в которых не было иронии — только усталость, выжженная, как след от лазера. Глаза, которые видели слишком много версий себя.

— Потому что я — ты, — сказал Гость тихо, и в его голосе не было эха теперь — только знакомая хрипота, как от пачки сигарет в день. — Из будущего. Из ветки, где ты спас мир. Но цена... цена была высокой. Ты запустил обратный импульс: закрыл все разломы, стабилизировал реальность, но ускоритель взял твою жизнь. Не тело — оно растворилось в свете, как сахар в чае. А суть. Я — проекция, эхо, которое ты отправил назад, через время, через слои вероятностей. Чтобы предупредить. Чтобы ты не повторил ошибку. Не стал... мной.

Артём замер, уставившись на экран. Его пальцы застыли над клавиатурой, коды замерли в полёте. Время, казалось, растянулось — или это разломы играли шутки? Он видел "себя": старого Артёма, стоящего у ускорителя в похожей лаборатории, но не в руинах, а в сияющем зале. Руки на кнопке, глаза закрыты. Свет. И пустота. "Герой, — подумал Артём. — Классика. Спасаешь мир, теряя себя. А в итоге? Никто не помнит. Только эхо в бутылке".

— Значит, я мёртв, — сказал он вслух, и в голосе не было ни удивления, ни страха — только привычная горечь, как осадок на дне фляжки. — Круто. Геройский финал для пьяницы и неудачника. "Док Вечность" уходит в закат, оставляя после себя только мигающий индикатор и кучу долгов по самогону. А зачем тогда весь этот цирк? Разломы, миры, двойники? Тоталитаризм, где я — предатель, постапок, где я — тиран с имплантами, утопия, где я — бог в клетке? Это что, терапия? "Урок для гения"?

Гость — или его будущее "я" — повернулся медленно, как механизм, который заржавел от одиночества. Теперь его лицо было полным: морщины, шрамы от ожогов, взгляд, который знал вкус поражений. Он был Артёмом, но измотанным — не алкоголем, а знанием. Знанием, что каждая вероятность — это нож в спину.

— Потому что один раз — не урок, Артём. Один раз — просто ошибка. Ты должен понять: спасение не в гениальности, не в формулах, которые ты выводишь на салфетке под виски. В выборе. В той части тебя, которая не пьёт, не врёт, не убегает от зеркала. Лиза видела это с самого начала — в твоих лекциях, в твоих ночах над ускорителем. Я — напоминание. Не из будущего, а из всех будущих. В той ветке я закрыл разломы, но потерял тебя. Нет, потерял нас. Человека, который мог бы... жить. Не спасать, а просто быть.

Лиза ахнула — звук был как выстрел в тишине. Она шагнула ближе, её ботинки хрустнули по осколкам стекла, глаза расширились, но не от страха — от ярости, той, что рождается из любви.

— Ты... вы... это правда? — Она повернулась к Артёму, потом к Гостю, её кулаки сжались. — Чёрт, Артём, ты опять? Опять играешь в героя-одиночку, как в твоих дурацких историях? "Я спасу мир, а вы живите дальше". Нет! Мы прошли через ад — через флаги и танки, через машины и голограммы — не для того, чтобы ты нажал кнопку и растворился! Если он — ты, то послушай себя: "Живи". Не жертвуйся!

Артём повернулся к ней, и на миг его маска циника треснула — как разлом в стекле. В глазах мелькнуло то, что он прятал под самогоном и ухмылками: вина, за Кравцова, за ускоритель, за все "если бы"; любовь, которую он никогда не говорил вслух, потому что слова — это тоже эксперимент, который может взорваться; страх, чистый, как дистиллят, — страх, что без него она... забудет.

— Лиза, — сказал он, и голос вышел мягче, чем он хотел. — Ты всегда была лучше меня в этом. В людях, в выборе. Но посмотри на данные. — Он кивнул на экран, где графики рисовали апокалипсис: кривые, уходящие в минус, разломы, множащиеся, как вирусы. — Ускоритель — это бомба с таймером. Чтобы закрыть всё, нужно перегрузить его. И... меня. Я — катализатор. Без меня — просто металлолом. С Гостем... с собой... мы можем синхронизировать. Два Артёма — один импульс. Мир стабилизируется. А мы... эхо.

Она схватила его за руку — крепко, пальцы впились в кожу, как якорь в шторм.

— Эхо? Ты — не эхо! Ты — Артём, который напоил меня кофе после первой лекции, который спорил с Кравцовым до хрипоты, который... который любит, чёрт возьми, даже если не говорит! Мы найдём другой способ. Макс, если он жив, взломает систему. Или я сама разберу эту хрень по винтикам!

Макс неожиданно ожил в наушнике — писк, треск, голос:

— Босс? Лиза? Сигнал... чёрт, утопия меня перезагрузила. Я в сети. Диагностика: перегрузка возможна, но... 87% шанс, что вы оба сгорите. Совет: не делайте этого. Живите. И, Артём, если что — я сохраню твои рецепты самогона.

Гость улыбнулся — грустно, как Артём в зеркале по утрам. Его фигура начала таять по краям, свет из разломов просачивался, как вода в трещины.

— Видишь? — сказал он Артёму. — Они правы. Я — из ветки, где ты выбрал себя. Нет, выбрал нас. Человека, а не гения. Но время... оно тикает. Разломы расширяются. Решай, Док Вечность. Спаси мир — или спаси себя?

Мир вокруг задрожал — сильнее, чем раньше. Из трещин на горизонте полезли тени: эхо из других миров, шепот утопии, лязг машин, марширующий шаг стражей. Реальность сжималась, как кулак, готовый ударить. Артём посмотрел на Лизу, на Гостя — на себя. "Выбор, — подумал он. — Не формула, а выбор. И цена — всегда твоя".

— Ладно, — сказал он, выпрямляясь. — Но не один. Лиза, Макс — вы в деле. Гость... брат... давай синхронизируемся. Не для смерти. Для жизни.

Гость кивнул, и свет вспыхнул — не ослепительный, а тёплый, как рассвет. Ускоритель загудел, коды полетели. Битва начиналась не с теней — с них самих.

Глава 6. Битва за эхо

Но это был не конец — кульминация. Разломы не закрылись сразу. Вместо этого они сомкнулись вокруг лаборатории, создав арену: шар из трещин, где реальности сталкивались, как волны в шторме. Тени вырвались — не просто эхо, а воплощения: двойник-диктатор с армией машин, стражи-тоталитаристы с ИИ-стражами, голографические ангелы из утопии, шепчущие соблазны.

Артём стоял в центре, ускоритель на максимуме. Лиза спряталась за консолью, стреляя из пистолета — бесполезно, но упрямо. Гость материализовался рядом, теперь полностью — как призрак Артёма, но с оружием: импульсами из света, рвущими тени.

— Это твоя битва, — сказал Гость. — Не с ними. С собой.

Первый удар пришёл от двойника: танк материализовался из ниоткуда, пушки нацелились. Артём нырнул, активируя мини-ускоритель — импульс ударил, разрывая танк на атомы. Но двойник вышел, его импланты блестели.

— Ты слабак! — заорал он. — Бежишь от правды!

Артём выстрелил в ответ — не пулей, а вопросом. Его "хреновина" сканировала: трещины в коде двойника, те же, что и в нём самом.

— А ты — трус, — ответил Артём. — Правил машинами, потому что боялся людей. Импульс!

Свет ударил, и двойник растворился, крича: "Это не конец!"

Следующими были стражи: серые мундиры, марширующие в унисон, ИИ-страж гудел приказы. Они окружили, сетями из энергии. Лиза стреляла, но пули проходили насквозь.

— Единство! — ревели они.

Гость взмахнул рукой, создав щит. Артём рванул вперёд, подключая ускоритель к их сети — хак, как в утопии, но грубый.

— Ваше единство — клетка! — крикнул он. — Разлом!

Импульс прошил ряды, и стражи распались на пиксели, шепча: "Свобода... ошибка?"

Последними — голограммы. Они не атаковали — соблазняли. Видения: Артём с Лизой в раю, без ошибок, без конца света. "Останься", — шептали они.

Лиза встала, её голос дрожал:

— Не слушай! Это ложь!

Артём колебался. Видение было таким реальным: он, трезвый, с ней. Но Гость схватил его за плечо — твёрдо, как брат.

— Помнишь Кравцова? "Ты знаешь математику, но не людей". Это — люди. С ошибками. С жизнью.

Артём кивнул. Он перегрузил ускоритель — финальный код, который стирал не только разломы, но и его связь с ними. Свет взорвался, голограммы закричали, тая.

Мир замер. Тишина.

Эпилог

Мир вернулся — не сразу, но вернулся. Разломы затянулись, как шрамы, Москва материализовалась, но с новыми трещинами: в душах, в воспоминаниях. Новости говорили о "аномалии", правительство — о "чуде". Никто не знал правды.

Лиза сидела в лаборатории — теперь её. Ускоритель был разобран, детали разложены по полкам, как трофеи. Макс, чудом выживший в сети, бормотал:

— Поздравляю, босс. Ты только что стала героиней. Хочешь кофе? Или смысл жизни?

Она улыбнулась — впервые за неделю. На столе лежала записка: клочок бумаги, вырванный из блокнота, с почерком Артёма — неровным, но тёплым.

"Лиза, если я вернусь — не верь. Я уже не тот. Живи. И, может, иногда пей за меня. Безумный Док."

Она сложила записку, спрятала в карман. За окном Москва жила: сирены, смех, дождь. Реальность — хрупкая, но своя.

А где-то в разломах, в эхе мультивселенной, Артём Вечность пил самогон с Гостем — или с собой. И смеялся.

"Конец света? Пф. Просто новый эксперимент."