последний экзамен

Часть 1: НАЧАЛОГлава 1

Катя проснулась от того, что в окно бил солнечный свет. Она зажмурилась, потянулась и первым делом потянулась за телефоном. На экране горело уведомление: «Сегодня в 10:00 — первая лекция. Аудитория 304.»

Первый курс. Первый день. Московский государственный университет встречал её осенним золотом и лёгким волнением в груди.

Она встала, подошла к окну своего нового общежития. Внизу кипела жизнь: студенты бежали на пары, кто-то курил у входа, смеялись. Девять часов утра, а университет уже не спал.

«Кать, ты встала?» — из-за двери раздался голос соседки Ани.

«Да, да, уже!»

Катя быстро собралась, надела то, что тщательно выбирала накануне — удобные джинсы, белую футболку и косуху. Просто, но со стилем. Надо же с первого дня произвести впечатление.

Анна, её соседка по комнате, была полной противоположностью. Рыжая, веснушчатая, в ярком платье с цветами и с гитарой за плечом.

«Ты на журфак, я на филфак, а встретимся где-то посредине,» — шутила она, пока они шли к главному зданию.

Воздух пах осенью, кофе из ларьков и чем-то неуловимо новым — запахом начала.

Аудитория 304 оказалась большой, светлой, с высокими окнами. Места заполнялись быстро. Катя села на третьем ряду, ближе к окну — всегда любила наблюдать за происходящим с небольшой дистанции.

Лектор, пожилой профессор с седыми висками и живыми глазами, начал говорить о важности журналистики в современном мире. Катя слушала, делая пометки в новом блокноте, но часть внимания всё равно ускользала, наблюдая за однокурсниками.

Справа от неё сидела девушка, которая непрерывно что-то печатала на ноутбуке. Сзади два парня обсуждали вчерашний матч. Слева... слева сидел он.

Парень в тёмно-сером свитере, с тёмными волосами, спадавшими на лоб. Он не делал заметок, просто сидел, подперев голову рукой, и смотрел в окно. Его профиль был чётким, почти резким — прямой нос, сильный подбородок, губы, слегка сжатые в задумчивости.

Катя поймала себя на том, что смотрит на него дольше, чем нужно. Отвела взгляд, но через минуту снова посмотрела.

В этот момент он повернул голову и посмотрел прямо на неё. Его глаза были серыми, почти стального цвета, и в них читалась не тоска по окну, а какая-то глубокая сосредоточенность. Он заметил её взгляд, слегка улыбнулся уголками губ и снова повернулся к лектору.

Катя почувствовала, как тепло разливается по щекам. Глупо. Совершенно глупо краснеть из-за того, что кто-то заметил, как ты на него смотришь.

После лекции все ринулись к выходу. Катя медленно собирала вещи, стараясь не проявлять суеты. Когда она подняла голову, он стоял рядом.

«Заблудиться не боишься?» — спросил он. Голос был спокойным, немного низким.

«Пока нет,» — ответила Катя, стараясь звучать уверенно.

«Первый курс обычно первые две недели ходят кругами по коридорам. Потом привыкают.»

«А ты не первокурсник?»

«Второй. Физфак. Но у нас тут общие лекции иногда.»

Он улыбнулся. Улыбка меняла его лицо — становилось мягче, моложе.

«Максим,» — представился он, протягивая руку.

«Катя.»

Его рукопожатие было твёрдым, но не сильным. «Приятно познакомиться, Катя. Удачи не заблудиться.»

И он повернулся и ушёл, растворившись в толпе студентов.

Катя стояла с блокнотом в руках, глядя ему вслед. «Максим,» — повторила она про себя. Физфак. Второй курс. Интересно.

«Эй, земля Кате!» — Аня хлопнула её по плечу. — «Ты в трансе?»

«Нет, просто... знакомилась.»

«С кем? С тем красивым парнем, что только что ушёл?»

Катя покраснела снова. «Просто разговаривали.»

«Просто разговаривали,» — передразнила Аня. — «У тебя аж глаза горят. Ладно, не буду мучить. Пошли, покажу, где у нас столовая. Говорят, пирожки там отличные.»

Весь день Катя ловила себя на том, что ищет в толпе серый свитер и тёмные волосы. Напрасно. Максим, казалось, растворился в университетском пространстве.

Вечером, уже в общежитии, она сидела с ноутбуком, готовясь к завтрашним занятиям, когда в телефоне появилось новое сообщение от неизвестного номера: «Надеюсь, не заблудилась. Максим.»

Катя улыбнулась. Как он нашёл её номер? Наверное, через общий чат курса — она выкладывала его, когда все обменивались контактами.

«Пока нет. Но день ещё не закончился,» — ответила она.

«Если что — звони. Знаю тут все короткие пути.»

«Спасибо. А как ты нашёл мой номер?»

«Секрет. Хорошего вечера, Катя.»

«И тебе.»

Она положила телефон и снова улыбнулась. Первый день, первая лекция, первое знакомство. И уже что-то начиналось. Что именно — она ещё не знала. Но чувствовала — что-то важное.

Глава 2

Неделя пролетела как один день. Лекции, семинары, библиотеки, новые знакомства. Катя постепенно вливалась в студенческую жизнь. Она подружилась с несколькими однокурсницами, записалась в студенческую газету, даже сходила на первую вечеринку в общежитии (хотя ушла рано — шум и громкая музыка не были её стихией).

Максим писал ей почти каждый день. Короткие сообщения: «Увидел сегодня похожую на тебя девушку в библиотеке. Оказалось, не ты» или «Дождь. Идеальная погода, чтобы пить чай и ничего не делать. Жаль, что у меня три пары».

Катя отвечала в том же духе. Их переписка была лёгкой, ненавязчивой, но каждый раз, когда приходило его сообщение, у неё поднималось настроение.

В пятницу он написал: «Завтра в парке Горького концерт джазового оркестра. Хочешь сходить?»

Катя колебалась секунду. Это было приглашение. Не просто «встретимся где-то», а конкретное свидание. Она ответила: «Да. Во сколько?»

«В семь у главного входа.»

«Договорились.»

Она выбрала платье — простое, тёмно-синее, до колен. Накрутила волосы, накрасила ресницы. Смотрела на своё отражение и думала: «Спокойно. Это просто концерт.»

Максим ждал у входа в парк. В тёмном пальто, без шапки, несмотря на прохладный вечер. Увидев её, улыбнулся.

«Привет. Красиво выглядишь.»

«Спасибо. Ты тоже.»

Они купили билеты и прошли к сцене, установленной на набережной. Народу было много, но они нашли место с хорошим видом.

Концерт начался. Музыка лилась мягко, заполняя осенний воздух. Катя смотрела на сцену, но чувствовала его присутствие рядом. Их руки иногда почти касались на спинке скамьи.

В середине концерта Максим наклонился к ней и прошептал: «Я не очень разбираюсь в джазе. Просто люблю, как он звучит осенью.»

«Я тоже,» — прошептала она в ответ. И это было правдой. В этот момент, с этой музыкой, с этим человеком рядом, всё было правильно.

После концерта они не спешили уходить. Пошли гулять по освещённым аллеям парка. Говорили о музыке, об учёбе, о Москве.

«Ты не скучаешь по дому?» — спросил Максим.

«Иногда. Особенно по маминым пирогам. А ты?»

«Я из Москвы. Так что мне легче. Но иногда скучаю по тишине. В городе её почти нет.»

«Где ты её находишь?»

«На крышах. Есть несколько мест, куда можно забраться. Там тихо. И видно весь город.»

«Романтично.»

«Практично. Иногда нужно побыть одному, чтобы услышать собственные мысли.»

Они вышли из парка, оказались на набережной Москвы-реки. Огни города отражались в тёмной воде, создавая иллюзию второго, перевёрнутого города.

«Знаешь, что мне нравится в физике?» — сказал Максим, остановившись у перил.

«Что?»

«То, что всё в мире связано. Электроны в атомах, планеты в галактиках, люди... Всё подчиняется одним законам. И в этой связи есть красота.»

Катя посмотрела на него. В свете фонарей его лицо казалось задумчивым, почти грустным.

«А что тебе нравится в журналистике?» — спросил он.

«Возможность рассказывать правду. Или хотя бы пытаться.»

«Сложная задача.»

«Но важная.»

Он кивнул. «Да. Важная.»

Они стояли молча несколько минут, глядя на воду. Потом Максим повернулся к ней.

«Катя, я... я рад, что мы встретились.»

«Я тоже.»

«Можно... можно я поцелую тебя?»

Вопрос был настолько неожиданным и в то же время естественным, что Катя лишь кивнула.

Он наклонился. Поцелуй был мягким, нежным, почти неуверенным. Как будто он боялся спугнуть этот момент. Когда они разошлись, Катя почувствовала, как земля уходит из-под ног.

«Прости, если это было...» — начал он.

«Не надо извинений,» — перебила она. — «Всё было правильно.»

Он улыбнулся, взял её руку. «Проводить тебя?»

«Да.»

Они шли обратно к метро, держась за руки. Катя чувствовала тепло его ладони и понимала: что-то изменилось. Необратимо.

У входа в метро они остановились.

«До понедельника?» — спросил Максим.

«До понедельника.»

Он поцеловал её ещё раз, быстро, в щёку. «Спокойной ночи, Катя.»

«Спокойной ночи.»

Она спустилась в метро, села в вагон и только тогда позволила себе улыбнуться во весь рот. Вокруг были люди, но она их не замечала. В ушах ещё звучала джазовая музыка, а на губах — вкус его поцелуя.

Глава 3

Так началось их странное, прекрасное, студенческое рома. Они не стали встречаться каждый день — у обоих была учёба, занятия, проекты. Но виделись несколько раз в неделю. Иногда на кофе между парами, иногда в библиотеке, иногда просто гуляли по вечерней Москве.

Катя узнавала его постепенно, как читают интересную книгу — по главам. Узнала, что он играет на саксофоне (сюрприз после гитары). Что пишет стихи, но никому не показывает. Что боится пауков, но спокойно относится к мышам. Что любит чёрный кофе без сахара и старые советские фильмы.

Она рассказывала ему о себе. О том, как в школе мечтала стать журналистом. О том, как писала рассказы и прятала их в ящик стола. О том, как боится не оправдать ожиданий родителей.

«Родители всегда ждут чего-то,» — говорил Максим. — «Но важно понять: ты живёшь свою жизнь, а не их.»

Он стал её тихой гаванью в бурном море студенческой жизни. Когда у неё не ладилось с статьёй, он читал черновик и давал советы. Когда она уставала от шума общежития, они уходили в тихие уголки университета или на те самые крыши, о которых он рассказывал.

Однажды, в конце октября, он привёл её на крышу одного из старых зданий недалеко от университета. Поднялись по узкой лестнице, вышли на плоскую кровлю. Оттуда открывался вид на ночную Москву — море огней, тёмное небо, силуэты высоток.

«Красиво,» — прошептала Катя.

«Да. Особенно когда один.»

«А сегодня ты не один.»

«Сегодня лучше.»

Они сели на краю, свесив ноги. Было прохладно, но не холодно. Максим достал термос с чаем, налил в две крышки-стаканчика.

«Знаешь, о чём я думаю, когда сижу здесь?» — спросил он.

«О чём?»

«О времени. О том, как оно течёт по-разному. Вот внизу — город, который живёт в бешеном ритме. А здесь, наверху — тишина и покой. Как будто время замедляется.»

Катя сделала глоток чая. Горячий, с мятой. «А что такое время, с точки зрения физика?»

Максим улыбнулся. «Одна из величайших загадок. Мы можем измерить его, но не понять до конца. Как и многое в жизни.»

Он посмотрел на неё. «Ты знаешь, что я заметил тебя не на лекции?»

«Нет. А когда?»

«За неделю до начала занятий. Ты сидела в библиотеке, читала книгу и что-то записывала в блокнот. Солнце падало на твои волосы, и они казались золотыми.»

Катя удивилась. «И что?»

«И я подумал: вот человек, который действительно любит то, что делает. Которому интересно. Таких мало.»

«Ты мог подойти тогда.»

«Побоялся. Потом на лекции увидел — и понял, что это судьба даёт второй шанс.»

Они замолчали. Внизу гудел город, но здесь, наверху, была тишина. Тишина, наполненная несказанным.

«Катя,» — сказал Максим тихо. — «Я... я никогда раньше так не чувствовал.»

«Что именно?»

«Это. Спокойствие. Как будто с тобой я могу просто быть. Не стараться произвести впечатление, не играть роль. Просто быть.»

Она взяла его руку. «Я тоже.»

Он обнял её, притянул к себе. Они сидели так, глядя на огни города, чувствуя тепло друг друга в прохладном осеннем воздухе.

В тот вечер, когда он провожал её до общежития, у входа он сказал: «Я не знаю, что будет дальше. Но я хочу, чтобы ты была в моём будущем.»

«Я тоже,» — ответила Катя.

Они целовались долго, не обращая внимания на проходящих мимо студентов. Мир сузился до пространства между ними, до тепла губ, до биения сердца.

Так прошла осень. Золотая, тёплая, полная открытий. Катя думала, что так будет всегда. Что они будут вместе учиться, вместе расти, вместе строить будущее.

Но жизнь, как всегда, приготовила сюрпризы.

Часть 2: ИСПЫТАНИЯГлава 4

Первым тревожным звонком стало письмо, которое Максим получил в середине ноября. Он показал его Кате вечером, когда они сидели в университетском кафе.

«Что это?» — спросила она, видя его серьёзное лицо.

«Предложение. Из Германии. Научная стажировка.»

Катя взяла письмо. Английский текст, печати, подписи. Институт Макса Планка. Полгода. Начинается в январе.

«И что?» — спросила она, хотя уже понимала.

«Это... это уникальный шанс. Работать с лучшими учёными в моей области.»

«Ты поедешь?»

Максим вздохнул. «Не знаю. С одной стороны — да, конечно. С другой...»

Он посмотрел на неё. И всё стало ясно без слов.

«Ты должен поехать,» — сказала Катя, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — «Это твой шанс.»

«Но мы...»

«Мы справимся. Полгода — не вечность.»

Он взял её руку. «Ты уверена?»

«Нет. Но я знаю, что ты должен это сделать.»

Решение далось нелегко. Максим колебался ещё неделю, советовался с научным руководителем, с родителями. В конце концов принял предложение.

«Я уеду в начале января,» — сказал он Кате, когда всё было решено. — «Вернусь в июне.»

«Успеешь к сессии,» — попыталась пошутить она.

«Катя...» — он обнял её. — «Я буду скучать.»

«Я тоже.»

Они старались проводить вместе как можно больше времени. Но декабрь был насыщенным: у Каты — зачёты и первые экзамены, у Максима — подготовка к отъезду, оформление документов.

Иногда, ложась спать, Катя думала: а что, если это конец? Шесть месяцев разлуки на таком раннем этапе отношений... Выдержат ли они? Сохранят ли чувства?

Но каждый раз, когда она видела Максима, сомнения рассеивались. Он смотрел на неё так, как будто она — самое важное в его жизни. И она верила, что их чувства достаточно сильны.

Последний вечер перед его отъездом они провели на той же крыше, где сидели осенью. Теперь было холодно, лежал снег, но они всё равно пришли туда.

«Знаешь, о чём я думаю?» — спросил Максим, кутая Катю в свой шарф.

«О чём?»

«О том, что время — относительная штука. Шесть месяцев могут пролететь как шесть дней. Или растянуться как шесть лет. Всё зависит от того, как их проживать.»

«А как мы будем проживать?»

«Будем писать. Звонить. Делиться новостями. Как будто ты рядом.»

Он достал из кармана два маленьких блокнота. «Я купил одинаковые. Мы будем вести дневники. А когда встретимся — обменяемся.»

Катя взяла блокнот. Тёмно-синий, с гладкой обложкой. «Хорошая идея.»

«И ещё.» Он достал два браслета — простые, кожаные, с металлическими пластинками. На одной было выгравировано «M», на другой — «K».

«Чтобы помнили,» — сказал он, надевая браслет с «K» ей на запястье.

Катя надела ему браслет с «M». «Я всегда буду помнить.»

Они целовались, пока снег не покрыл их плечи белым слоем. Потом спустились вниз, в тёплый мир, где скоро им предстояло расстаться.

На следующий день Катя провожала его в аэропорт. Было странно: они вместе всего три месяца, а расставание ощущалось как разлука после многих лет.

«До июня,» — сказал Максим, обнимая её в последний раз.

«До июня. Пиши.»

«Каждый день.»

Он прошёл через контроль, обернулся, помахал. И скрылся за углом.

Катя стояла ещё несколько минут, глядя на пустое место, где он только что был. Потом повернулась и пошла к выходу. Браслет на запястии казался невесомым, но она чувствовала его каждую секунду.

Первые дни были самыми трудными. Катя привыкла, что он рядом. Что можно написать ему в любое время и получить ответ. Что можно встретиться после пар и пожаловаться на трудный день.

Теперь вместо этого были сообщения с разницей во времени. Максим писал из Германии: о новом городе, об институте, о коллегах. Катя рассказывала о учёбе, о друзьях, о Москве.

В первые недели сообщения приходили часто. Потом реже. Не потому что чувства остыли — просто жизнь брала своё. У Максима — интенсивная работа, у Кати — сессия.

Иногда, ложась спать, Катя перечитывала их старые сообщения. Улыбалась. Вспоминала. И надеялась.

Глава 5

Февраль принёс первое серьёзное испытание. Катя писала важную статью для студгазеты — расследование о проблемах общежитий. Работала над ней две недели, собирала материалы, брала интервью.

И вот статья готова. Она отправила её редактору и с облегчением легла спать. На следующий день её вызвали в деканат.

В кабинете сидел не только декан, но и представитель администрации общежитий. Статья лежала на столе.

«Катерина, твоя статья... проблематичная,» — начал декан.

Оказалось, что некоторые факты, изложенные в статье, «не соответствуют действительности» (хотя Катя была уверена в своих источниках). Ей мягко, но твёрдо объяснили: такие материалы публиковать нельзя.

«Но это правда!» — пыталась возражать Катя.

«Правда — понятие относительное,» — сказал представитель администрации. — «Есть официальная позиция. И есть... непроверенные данные.»

Статью не опубликовали. Катя чувствовала себя униженной, преданной своими же принципами. Она пришла в комнату, закрылась и плакала.

Вечером позвонил Максим. Услышав её голос, сразу спросил: «Что случилось?»

Она рассказала. Плача, срывающимся голосом.

«Катя, слушай меня,» — сказал он мягко, но твёрдо. — «Ты сделала то, что должна была сделать. Ты попыталась рассказать правду. То, что её не услышали — не твоя вина.»

«Но я чувствую себя беспомощной.»

«Это нормально. Но важно не сдаваться. Сохранить этот огонь внутри. Он тебе ещё пригодится.»

Они разговаривали больше часа. Максим рассказывал о своих неудачах в исследованиях, о том, как иногда эксперименты не удаются, но это не значит, что нужно бросать.

«Учёный, как и журналист, ищет истину. Иногда находит, иногда нет. Но сам поиск уже ценен.»

После того разговора Катя почувствовала себя лучше. Не потому что проблема решилась — статья так и не была опубликована. Но потому что он понял её. Поддержал. Не дал сломаться.

В марте случился кризис с его стороны. Максим написал короткое сообщение: «Тяжело. Эксперимент провалился. Чувствую себя неудачником.»

Катя сразу позвонила. Он взял трубку, звучал уставшим, подавленным.

«Расскажи,» — попросила она.

Он рассказывал полчаса. Сложными терминами, которые она не всегда понимала, но суть была ясна: он вложил в этот эксперимент месяцы работы, а результат оказался нулевым.

«Знаешь, что мне сказал мой научный руководитель?» — спросила Катя, когда он закончил.

«Что?»

«Что первая неудача — не конец. Это начало нового поиска.»

Максим усмехнулся. «Мудрый человек.»

«Он ещё добавил: журналист, который никогда не получал отказ, не настоящий журналист. Наверное, то же самое можно сказать об учёном.»

«Да. Наверное.»

Они помолчали.

«Спасибо, что позвонила,» — сказал Максим. — «Мне стало легче.»

«Всегда.»

После этого разговора что-то изменилось в их отношениях. Они прошли через первые трудности на расстоянии. Поддержали друг друга в моменты слабости. И это сблизило их больше, чем месяцы лёгкого общения.

Апрель и май пролетели быстрее. Катя сдала сессию, начала готовиться к летней практике. Максим писал об успехах в новых экспериментах.

В одном из сообщений он написал: «Сегодня видел пару в парке. Держались за руки. Вспомнил тебя. Скучаю.»

Она ответила: «Я тоже. Скоро июнь.»

Ожидание стало сладким и мучительным одновременно. Катя отсчитывала дни. 15 июня — его возвращение.

Часть 3: ВОЗВРАЩЕНИЕГлава 6

Июнь принёс в Москву тепло и предвкушение встречи. Катя закончила первый курс, сдала все экзамены, устроилась на летнюю практику в местную газету. Жизнь шла своим чередом, но в её сердце был отсчёт: 15 июня, 15 июня, 15 июня...

Она встретила его в том же аэропорту, откуда провожала. Стояла у выхода, нервно перебирая край платья. И вот он появился.

Загорелый, немного уставший, но с той же улыбкой. Увидел её — и его лицо озарилось.

«Катя.»

Они бросились друг к другу, обнялись так крепко, как будто хотели наверстать все шесть месяцев разлуки за один миг.

«Я скучал,» — прошептал он ей на ухо.

«Я тоже. Очень.»

Они вышли из аэропорта, сели в такси. Держались за руки, не отпуская ни на секунду.

«Как Германия?» — спросила Катя.

«Интересно. Сложно. Полезно. А как ты?»

«Скучала. Работала. Ждала.»

Он улыбнулся. «Я тоже ждал.»

Максим вернулся в свою квартиру (он жил не в общежитии, а снимал комнату недалеко от университета). Катя помогла ему разобрать вещи. Среди них она нашла тот самый блокнот — его дневник за полгода.

«Можно?» — спросила она.

«Если я смогу посмотреть твой.»

Они обменялись блокнотами. Катя ушла домой с его дневником, обещав вернуться завтра.

Вечером она села читать. Его почерк, знакомый и чужой одновременно. Записи о работе, о мыслях, о тоске...

«12 февраля. Сегодня видел снег и вспомнил Москву. И её. Иногда кажется, что я сделал ошибку, уехав. Но потом думаю: нет, это нужно. Чтобы стать лучше. Чтобы быть достойным её.»

«3 апреля. Эксперимент провалился. Чувствую себя ничтожеством. Позвонила Катя. Её голос вернул меня к жизни. Как она это делает?»

«25 мая. Осталось три недели. Иногда просыпаюсь ночью и думаю: а что, если она разлюбила? Что, если время сделало своё дело? Но потом вспоминаю её глаза. И понимаю: нет. Наша связь сильнее времени.»

Катя читала со слезами на глазах. Он так же сомневался, так же боялся, так же надеялся. Как и она.

На следующий день они встретились в парке. Обменялись блокнотами обратно.

«Я читал твой,» — сказал Максим. — «Ты писала о том, как тяжело было с той статьёй.»

«Да. Но ты помог. Даже издалека.»

Они сидели на скамейке, держась за руки. Летнее солнце грело, вокруг цвели цветы, играли дети.

«Знаешь, что я понял за эти полгода?» — спросил Максим.

«Что?»

«Что расстояние не имеет значения, если есть связь. Настоящая связь. Она, как в физике, действует на любом расстоянии.»

Катя улыбнулась. «Поэтично.»

«Это не поэзия. Это факт.»

Он повернулся к ней, взял её лицо в ладони. «Катя, я... я люблю тебя. Я понял это там, в Германии, когда проснулся среди ночи и первая мысль была о тебе.»

У Кати перехватило дыхание. Они ни разу не говорили этих слов. Боялись, наверное. Или ждали подходящего момента.

«Я тоже люблю тебя,» — выдохнула она.

Он поцеловал её. Медленно, нежно, как будто запечатывая это признание. И в этот момент Катя поняла: вот оно. То самое чувство, о котором пишут в книгах. Не просто симпатия, не просто влюблённость. Любовь. Настоящая, взрослая, прошедшая испытание разлукой.

Лето пролетело как одно мгновение. Они проводили вместе каждый свободный день. Гуляли по Москве, ходили в музеи, сидели в кафе, просто молчали, наслаждаясь присутствием друг друга.

Однажды Максим привёл её на ту же крышу, где они были осенью и зимой. Теперь было лето, тепло, и город внизу сиял тысячами огней.

«У меня есть предложение,» — сказал он.

«Какое?»

«Давай съедемся. Снимем квартиру. Вместе.»

Катя замерла. Это было серьёзно. Очень серьёзно.

«Ты уверен?»

«Да. Я хочу просыпаться рядом с тобой. Завтракать вместе. Вечером рассказывать, как прошёл день.»

«Но учёба... деньги...»

«Я подрабатываю репетитором. Ты практику проходишь. Справимся.»

Катя посмотрела на него. На его серьёзное лицо, на глаза, полные надежды. И поняла: да. Она хочет этого. Хочет строить с ним общую жизнь. Несмотря на трудности, несмотря на неопределённость.

«Давай,» — сказала она.

Он обнял её, закружил. Они смеялись, как дети, на этой крыше, под летними звёздами.

Эпилог

Прошло три года. Катя заканчивает журфак, уже работает в серьёзном издании. Максим — аспирант, готовится к защите диссертации.

Они живут в маленькой, но уютной квартире недалеко от университета. Утром вместе пьют кофе, вечером делятся новостями. Иногда спорят — о политике, о книгах, о жизненных принципах. Но всегда мирятся.

Иногда, особенно осенью, они поднимаются на ту самую крышу. Сидят, глядя на город, и вспоминают.

«Помнишь, как ты боялся, что разлука нас разлучит?» — спрашивает Катя.

«Помню. Но она, наоборот, сблизила.»

«Потому что настоящие чувства расстоянию не помеха.»

«Да. И время тоже.»

Он обнимает её, целует в макушку. «Я тебя люблю, Катя.»

«Я тебя тоже, Максим.»

И в этот момент она понимает: студенческая любовь — это не просто романтика первых встреч. Это испытание на прочность. Это выбор каждый день. Это строительство общего будущего, кирпичик за кирпичиком.

Они прошли через первую осень, через разлуку, через трудности. И выстояли. Потому что их любовь была не просто чувством. Она была решением. Решением быть вместе, несмотря ни на что.

А внизу, под ними, кипела жизнь. Москва, университет, новые студенты, новые истории любви. Но их история — их. Уникальная, неповторимая. Как и каждая настоящая любовь.

И они знали: впереди ещё много всего. Работа, возможно, новые разлуки, трудности, радости. Но они справятся. Потому что научились самому главному: любить и доверять. Даже когда между ними — целый мир. Даже когда единственное, что их связывает — это невидимая нить, протянутая через время и пространство.

Нить, которая оказалась прочнее всего на свете.