Последний из Принцев

Сознание вернулось ударом - резким, как пощечина.

Сначала была темнота. Потом боль. Она пришла не откуда-то снаружи, а изнутри, разливаясь по телу тягучей волной. Голова раскалывалась так, будто по черепу прошлись кувалдой. В ушах стоял противный звон, смешанный с отдаленным гулом.

"Я живой?"

Эта мысль вспыхнула и погасла, задавленная следующей волной боли.

Он попытался пошевелиться и понял, что лежит на чем-то жестком и неудобном. Под спиной - очень тонкий матрас, в лицо дует холодный сквозняк. Пахло сыростью, плесенью и еще чем-то кислым, въевшимся в стены.

"Госпиталь? Не похоже."

Он разлепил веки.

Первое, что он увидел, - потолок. Облупившаяся краска, темные разводы от протечек, паутина по углам. Потолок качался и плыл перед глазами, но в целом был узнаваем - старый жилой фонд, каких в его жизни было много. Только хуже. Намного хуже.

Он попытался сесть и понял, что не может. Не потому, что силы кончились - тело его не слушалось. Оно было чужим. Слишком легким, слишком мелким, слишком... слабым.

Паника пришла не сразу. Сначала было непонимание, потом - холодное, липкое осознание, от которого внутри все оборвалось.

Он опустил взгляд.

Руки. Тонкие, бледные, с длинными пальцами и выступающими венами. Детские руки. На левой - свежие порезы, из которых все еще сочилась кровь, смешанная с какой-то бурой жижей.

- Твою мать... - прохрипел он чужим, писклявым голосом.

Звук собственного голоса добил окончательно. Это был не его голос. Ни хрипотцы, ни прокуренных ноток, ни той усталой злости, к которой он привык за годы службы. Детский, ломкий тенор.

Он дернулся, пытаясь встать, и чуть не свалился с узкой кровати. Комната поплыла перед глазами, к горлу подступила тошнота. Он зажмурился, переждал приступ и заставил себя дышать ровно.

"Спокойно. Паника - враг."

Он открыл глаза и начал осматриваться уже осознанно, цепляясь взглядом за детали.

Комната была маленькой. Метров десять, не больше. Обшарпанные обои в цветочек, выцветшие до серости. Одно окно, занавешенное тряпкой вместо шторы. Сквозняк гулял по полу, шевеля старые газеты, сложенные в углу. Мебель: деревянная кровать, на которой он сидел, шаткий столик у стены, стул с продавленным сиденьем и старый платяной шкаф с покосившейся дверцей.

На столике - свеча в жестяном подсвечнике, несколько потрепанных книг и то, от чего внутри все похолодело.

Мутная стеклянная банка с остатками какой-то жидкости. Рядом - горка непонятного мусора: коренья, сушеные листья, что-то похожее на засохших насекомых. И книга. Раскрытая, с пожелтевшими страницами, испещренная мелким, убористым почерком на полях.

Название на обложке он прочитал не сразу - буквы прыгали перед глазами. Но когда прочитал - захотелось выть.

"«Основы зельеварения. Первый курс»."

- Да ну... - выдохнул он.

В этот момент в голову хлынули обрывки.

Не воспоминания - нет. Скорее ощущения. Холодные руки матери, которая смотрит сквозь тебя. Тяжелый кулак отца, от которого уворачиваешься по привычке. Злость. Обида. И над всем этим - жгучее, почти болезненное желание доказать. Всем. Что ты не пустое место. Что ты чего-то стоишь.

И последнее - яркое, как вспышка: "«Добавить кровь... Свою кровь, чтобы усилить связь с зельем... Тогда оно точно получится...»"

Он схватился за голову, пытаясь остановить этот поток чужой боли, и пальцы наткнулись на сальные, давно не мытые волосы. Длинные. До плеч.

- Северус Снейп, - сказал он вслух, и имя прозвучало приговором.

Он сидел на кровати, тупо глядя в стену, и переваривал реальность.

Звали его... А впрочем, какая разница, как его звали раньше? В прошлой жизни. В той, где была армия, горячие точки, приказы, которые нельзя обсуждать, и дембель, после которого ничего не изменилось. Потому что менять было нечего. Родителей нет, девушки нет, друзей - так, по пьянке. Квартира в спальном районе, кредит за машину, которую он разбил через полгода, и пустота внутри, которую он заливал чем попало.

Он не был плохим человеком. Просто усталым. Очень усталым.

И вот теперь - это.

Паучий тупик. Промзона, где даже воздух пахнет безнадегой. Десятилетний пацан, который решил сварить какое-то хреново зелье, чтобы доказать самому себе, что он не просто «сын алкаша и полоумной ведьмы». Ошибся в пропорциях. И вместо того, чтобы просто взорвать эту конуру к чертям собачьим, зацепил что-то там в магическом поле.

Взрыв был. Это он чувствовал - остаточный звон в ушах и странное покалывание в кончиках пальцев.

Вот только взрыв не убил Снейпа. Он убил его сознание, душу, это если она существует? Или просто выдернул сознание из одного тела и зашвырнул в другое? Что вообще произошло?

- Физика здесь, видимо, своя, - пробормотал он, массируя виски. - Магия, мать ее.

Он посмотрел на свои руки. Порезы уже перестали кровоточить, но выглядели паршиво. Надо промыть и перевязать, пока заражение не поймал. Антисептика тут нет. Водой хотя бы.

Он встал. Ноги дрожали, тело слушалось плохо - слишком легкое, слишком непривычное. Пришлось ухватиться за стену, чтобы не рухнуть.

Дверь. Старая, рассохшаяся. Он толкнул ее и вышел в коридор.

Коридор оказался еще более убогим, чем комната. Узкий, темный, с осыпавшейся штукатуркой. Воняло кошками, кислыми щами и сыростью. Где-то за стеной надрывно кашлял старик, снизу доносился приглушенный мат и лай собаки.

Ванная нашлась в конце коридора. Маленькая каморка с ржавой раковиной, унитазом с треснувшим бачком и дырявым душем. Зеркало над раковиной было мутным, в разводах.

Он включил воду. Холодная, ржавая сначала, потом чище. Подставил руки, смывая засохшую кровь и бурую жижу. Порезы защипало, но он даже не поморщился - привык.

Когда вода стала прозрачной, он поднял голову и посмотрел в зеркало.

На него смотрел Северус Снейп.

Бледный, тощий, черноволосый. Огромные черные глаза на худом лице. Тени под глазами - хронический недосып и недоедание. Длинный нос, тонкие губы, сжатые в упрямую линию.

Но в глазах было что-то чужое.

Не та затравленная злоба обиженного ребенка, которую он ожидал увидеть. В них стояла тяжелая, взрослая усталость. И холодная, спокойная оценка - как у человека, который привык смотреть смерти в лицо и больше ничего не боится.

- Ну здравствуй, Принц-полукровка, - сказал он своему отражению. - Попали мы с тобой.

Вернувшись в комнату, он первым делом залил водой огарок свечи - на всякий случай. Потом собрал со стола все эти «магические ингредиенты» и ссыпал в ту самую банку, из которой выплеснул недоваренное зелье. Понюхал. Пахло травами, гнилью и еще чем-то химическим.

"Надо будет разобраться, что к чему. Но не сейчас."

Сейчас нужно было решить три задачи: поесть, поспать и не встрять в неприятности до завтра.

С едой было плохо. Он обшарил комнату - нашел полбуханки черствого хлеба, кусок какого-то печенья, замотанного в газету, и полпачки дешевого чая. Холодильника не было. Плиты тоже. Только электрический чайник, старый, с погнутым носиком.

Он включил чайник, отломил кусок хлеба, положил на него сало. Жевал медленно, чувствуя, как желудок, привыкший к армейской пайке, сжимается в ожидании горячего. Ничего, перебьется.

Чайник закипел. Он заварил чай в кружке с отбитой ручкой - заварки насыпал от души, чтобы хоть вкус был. Сел на стул, прихлебывая горячую бурду, и попытался систематизировать информацию.

Итак. Он в теле Северуса Снейпа. Десять лет. Где-то в конце шестидесятых или самом начале семидесятых, если ориентироваться по канону. До Хогвартса еще год или около того. Живет с матерью, которая в депрессии, и отцом-алкоголиком, который его ненавидит.

Знания о мире магии у него обрывочные. Читал книги, смотрел фильмы - но в армии особо не до этого было, так, на досуге, от скуки. Помнит основное: Темный Лорд, Пожиратели смерти, Гарри Поттер, война. Снейп - двойной агент, убил Дамблдора, погиб от рук Волдеморта. Вроде так.

Но это - будущее. Если оно вообще будет. Потому что с того момента, как он здесь оказался, канон можно смело выкидывать в окно. Вместе с этой вонючей комнатой.

- Значит так, - сказал он вслух, отхлебывая чай. - Героическая роль не для меня. Спасать мир - это к другим. Мне нужен план.

План был простым: дожить до совершеннолетия, получить образование, свалить из этой дыры куда подальше и зажить нормальной человеческой жизнью. Теплая постель, нормальная еда, тишина по ночам. Работа. Может, семья когда-нибудь.

Никаких Темных Лордов. Никакой войны. Никакого героизма.

Он даже хмыкнул - до того наивно звучали эти мысли в голове у человека, который прошел через три горячие точки.

"Планы имеют свойство меняться", - шепнул внутренний голос. "Как только первый снаряд прилетит."

- Заткнись, - устало ответил он.

Допив чай, он погасил свет (лампочка под потолком - единственная роскошь в этой комнате) и улегся на кровать. Она была жесткой, одеяло - тонким и колючим. Но он спал и в худших условиях.

Глаза закрылись почти сразу. Сознание уплывало в темноту, но напоследок он успел подумать:

"Завтра разберемся с планами, с деньгами и с этой магией. А сегодня... сегодня я просто посплю."

И провалился в сон без сновидений.

Проснулся он от грохота.

Кто-то с силой бил во входную дверь кулаком - или ногой. Судя по звуку, ногой.

- Сев! Открывай, паскудник! - орал сиплый мужской голос. - Я знаю, ты там! Открывай, кому сказал!

Тело среагировало быстрее, чем мозг осознал ситуацию. Он вскочил, пригнулся, инстинктивно ища укрытие и оружие. Рука метнулась к поясу - пусто.

Реальность вернулась ударом: он не в расположении, он в теле пацана, в комнате, где даже ножа нормального нет.

- Северус, мать твою, я сейчас выломаю! - голос за дверью стал злее. Удары усилились.

Он выругался сквозь зубы. Тобиас. Отец. Пьяный, судя по голосу.

"Не открывать? Он же дверь вынесет."

Он скользнул к выходу из комнаты, выглянул в коридор. Входная дверь ходила ходуном - петли жалобно скрипели.

- Иду! - крикнул он, стараясь придать голосу испуганную дрожь. Получилось натурально - голос все еще был детским и ломким.

- А ну быстро!

Он отпер замок и отшатнулся.

В дверях стоял мужик. Лет сорок - пятьдесят, сказать сложно - рожа синюшная, опухшая, глаза мутные, от тела разит перегаром и немытостью. Огромный, выше его на две головы, в грязной майке и трениках с дырками на коленях.

- Ты где шлялся, выродок? - рявкнул Тобиас, вваливаясь в прихожую.

Он отступил еще на шаг, пропуская мужика внутрь. Руки сами собой сжались в кулаки, тело напряглось, готовое к драке. Плевать, что он в теле ребенка - рефлексы никуда не делись.

- Я был дома, - ответил он спокойно.

Тобиас замер. Мутные глаза уставились на него с неожиданным интересом. Обычно пацан трясся и лепетал что-то невнятное. А этот стоит, смотрит в глаза и голос ровный.

- Ты че, что-то попутал? - Тобиас шагнул вперед, замахиваясь.

Удар пришел слева, открыто. Пьяный, неуклюжий. Уклониться было легко - шаг в сторону, корпус чуть назад. Кулак просвистел в сантиметре от лица.

Тобиас по инерции пролетел мимо, врезался плечом в косяк и выругался. Обернулся, злой, удивленный.

- Ах ты ж...

- Я сказал: я был дома, - повторил он тем же ровным тоном. - Еда на столе. Хлеб. Могу чай сделать.

Тобиас моргнул. Агрессия в его глазах сменилась растерянностью. Он явно не знал, как реагировать на такое поведение от вечно затюканного сына.

- Чай, говоришь? - переспросил он, покачиваясь.

- Чай. Иди садись.

Тобиас потоптался на месте, что-то пробурчал и, махнув рукой, поплелся в комнату. Ту самую, из которой он только что вышел.

Он выдохнул.

"Пронесло. Пока."

Покачал головой и пошел на кухню - ставить чайник.

"Ну, Снейп, - подумал он, заливая воду. - Жизнь у тебя была - не сахар. Но теперь я здесь. И мы это как-нибудь переживем. Главное - без трупов. Пока без трупов."

За окном серел рассвет над Паучьим тупиком. Где-то вдалеке загудел заводской гудок. Начинался его первый день в новом мире.