Последний из Звездных I

Противный писк нарушил приятное гудение двигателей современного звездолета Молния 1, уникальной разработки инженеров Альтеррона. Кто там опять ломится? Час назад же отсылал отчёт, наверняка опять штабу что-то понадобилось... Александр, передайте данные! Александр, сделайте подробный анализ туманности номер 7168423! Александр, пришлите подробный отчёт вашего обеда! Ну ладно, с третьим я загнул, конечно, но реально задолбали, сколько можно уже...

— Говорит штаб Целеста 2, немедленно улетайте из квадрата 29В! — раздался напряженный голос дежурного из динамиков.

— Что за хрень, Павел? Я влетел в него 15 минут назад, вы сами приказали добыть мне данные сгустка! — возмутился я, проверяя отчёт бортового компьютера на предмет опасностей. — Полный анализ будет только через 40 минут!

— Это не сгусток, это прорыв!!! Скорость развития в несколько десятков раз выше обычной! — Кажется, Павел решил меня разыграть... В этом секторе вообще не бывает прорывов выше белого класса, да и Молнию 1 такое не возьмет, думал я, запуская портативный визор.

В зависимости от цвета визора можно было определить аномальные участки космоса, так называемые прорывы. Еще несколько сотен лет назад в Центре был разработан единый реестр прорывов, позволяющий визорам патрульных кораблей заносить их на карту, делая их относительно безопасными для грузовых шаттлов и других небоевых судов. Белый — низший класс опасности, такой прорыв не телепортирует ничего мощнее консервной банки, да и расстояние телепорта минимально. Желтый — средний класс, такие прорывы уже рекомендовалось избегать кораблям малых и средних классов, но крупные шаттлы и боевые звездолеты вполне могли пролетать их насквозь, за счет своего энергетического поля. Красный — вот это уже настоящая проблема, на ликвидацию которой посылали дредноуты или космические крепости.

Визор показал черный цвет. ЧТО ЗА?! За всю свою карьеру штурмовика я видел только 2 черных прорыва, и то они были на границах исследованной зоны. Но черный класс в безопасной зоне, белой зоне?!

— Павел, что это за хрень?! Откуда ЭТО здесь взялось?! — закричал я в микрогарнитуру, но в ответ услышал лишь противный треск. Так, значит, связь уже сбоит... Это плохо, если помехи уже настолько сильные, значит прорыв уже близко. Гиперкупол вспыхнул над звездолетом, защищая электронику от разрушающего влияния прорыва, а двигатели загудели сильнее. Ничего, и не из такого выбирались... Вот только почему он так быстро растет?

Автопилот начал перестраивать маршрут, но вдруг сильнейший импульс сотряс мостик звездолета. Камеры переднего визора активировались, и вместо небольшой пульсирующей туманности я увидел огромную черную вспышку прямо перед кораблем.

А затем за вспышкой пришел удар. И даже лучшие персональные щиты звездолета Молния 1 не смогли защитить меня от всепоглощающей тьмы черного прорыва класса Колосс. Того, который существовал только в теориях. Потому что после него не должно было остаться ничего.

***

Александр

Неизвестная планета

21 января 2026 года

Кха... Голова раскалывается... Что за хрень... Почему так холодно?...

Треснутый визор шлема отвалился сразу же, как я поднял голову. Где я? Оказалось, что я лежу в толстом слое снега где-то между деревьями. При этом одно умудрилось упасть прямо на меня, но остатки брони сдержали удар, раскрошив часть нагрудника.

Проклятье! Надо связаться с центром и сообщить координаты!

До этого никто точно не знал, что происходит с материей после попадания в прорыв. Было известно лишь то, что после попадания объекта внутрь сферы связь с ним полностью терялась, а сам объект вместе со сферой прорыва будто бы испарялся из реальности. Когда прорывы только появились, на их изучение были брошены все силы исследовательского корпуса Звездных, но особых данных это не принесло. Постепенно было выяснено, что чем сильнее прорыв, тем больше нужно материи на его закрытие, иначе он продолжал бесконтрольно разрастаться, постепенно увеличиваясь в силе.

Вот получается и узнали... Активировав энергетический резак, разрезал часть упавшего дерева и вскочил на ноги. Надо включить сканер на предмет повреждений. Через пару секунд передо мной появился голографический экран с показателями брони.

Энергетическая броня Ликвидатор VII

Состояние: Критическое

Заряд: 9%

Поврежден визор шлема, отсутствует связь с правым модулем щитов, критическое нарушение целостности костюма. Часть функций отключено.

Неплохо меня приложило! Учитывая, что эта броня выдерживала выстрел из ракетного бластера в упор, переход через пробой дался ей реально тяжело.

Итак. Броня в критическом состоянии, заряд девять процентов, половина функций отключена. Корабля нигде не видно, а вокруг меня какой-то лес. Так себе ситуация... Но только если ты не штурмовик. После штурма Аартиса и кислотных болот Тизии, когда я вынужден был десантироваться с летающей крепости прямо в обитель этих противных жаб — это не проблемы, а возможности! Но вот что они дают, надо разобраться...

— Сканирование атмосферы, — скомандовал я бортовому ИИ брони.

Выполняется анализ... Состав атмосферы: азот 78.2%, кислород 20.8%, аргон 0.9%, углекислый газ 0.04%, примеси. Давление: 101.3 кПа. Температура окружающей среды: -17°C. Атмосфера пригодна для дыхания без вспомогательного оборудования.

Ну да, логично, учитывая, что часть этого вспомогательного оборудования отвалилась и валяется в сугробе. Странно то, что я не могу вспомнить планеты с таким составом атмосферы вне секторов В и С. Значит, я в них? Хотелось бы верить, но что-то мне подсказывает, что это не так. Если бы прорывы телепортировали в соседние сектора, их бы точно не изучали столько лет. Скорее Федерация Перемещения уже бы магистраль какую-то построила через них, и неважно, что через них даже капсулы не проходят...

Попробовал активировать маяк аварийного вызова. Броня покорно пискнула и выдала сообщение, что сигнал транслируется, но подтверждения приёма нет. Это могло означать что угодно: от того, что Молния 1 где-то рядом с отключёнными приёмниками, до того, что ближайший корабль Центра находится в нескольких десятках световых лет отсюда, и меня выбросило вообще фиг знает где. Предпочитаю о втором варианте пока не думать...

Гравитация была нормальной. Чуть легче стандартной, к которой мы привыкли в системе Центра, процентов на восемь — десять, но это скорее приятная мелочь, чем проблема. Лёгкость в ногах, как говорится.

А вот звёзды...

Я задрал голову. Небо над лесом было затянуто облаками, но в просветах между ними не было абсолютно ничего. Ни одной звёзды, ни одного спутника. Просто бесконечная чернота. После пояса планет в системе Центра, это выглядело... пусто.

Совсем другое небо.

— Так, — сказал я вслух. Просто чтобы нарушить тишину. — Это плохо.

Лес промолчал. Только ветер качнул верхушки деревьев и уронил с ветки ком снега прямо мне на плечо.

— Спасибо, — поблагодарил я дерево и стряхнул снег.

Первым делом нужен корабль. Без Молнии 1 я тут надолго не задержусь при всём желании. Брони при таком заряде хватит часов на шесть-восемь в режиме минимального энергопотребления, потом начнёт вырубаться система за системой. Сначала щиты — уже отключены. Потом переводчик, сканер, всё остальное по приоритету. В конце отключится обогрев и другие функции жизнеобеспечения, и при таком морозе явно будет неприятно...

Так что — корабль. Срочно.

Я активировал аварийный пеленгатор — единственный инструмент, который броня включила без возражений. Маяк Молнии 1 должен работать в автоматическом режиме при любых условиях, это требование безопасности, которое не отключается даже при полном обесточивании. Реактор корабля мог пережить даже чёрный прорыв — теоретически. Во всяком случае так убеждали меня инженеры Альтеррона, когда я выложил им за этот корабль годовой бюджет средней планеты. Теперь проверим, насколько теория совпадает с практикой.

Пеленгатор помолчал несколько секунд и выдал результат: сигнал есть. Слабый, нестабильный, с помехами — но есть. Направление: северо-восток, примерно 340 градусов по местному магнитному полюсу. Расстояние... вот тут пеленгатор завис и честно написал «недостаточно данных».

Полезная штука.

— Ладно. Северо-восток так северо-восток, — пробормотал я, активируя навигационный компас и разворачиваясь в нужную сторону. — Сколько там до корабля — километр, десять, сто? Узнаем по дороге.

Первые полчаса ходьбы были, мягко говоря, некомфортными. Учитывая, что использовать балансировочные механизмы и другие приблуды было невозможно из-за заряда, падал я раза три, что несколько портило ощущение собственной компетентности. Броня в критическом состоянии двигалась хуже обычного — сервоприводы работали в экономном режиме и добавляли усилие лишь в самых необходимых ситуациях.

Зато думалось хорошо.

Что мы имеем... Чёрный прорыв класса Колосс — который, по всем расчётам, существовать в безопасных секторах не должен — втянул Молнию 1 внутрь. Это факт. По официальной теории Центра, объекты, попавшие в прорыв, «испаряются из реальности» — такая вот обтекаемая формулировка для «мы не знаем, что с ними происходит». Я только что выяснил, что происходит: их куда-то перемещает. Меня занесло на планету с пригодной атмосферой, нормальной гравитацией и совершенно чужим небом. И вот это самое странное. Ощущение, как будто я в каком-то гигантском кармане... Не может быть, что звёзд совсем нет. Либо же атмосферу этой планеты что-то перекрывает.

Вопрос первый: где я? Другой сектор галактики? Аномальный карман? Как будто бы более вероятный вариант...

Вопрос второй: как отсюда выбраться? Уже представляю, что я получу от научного отдела за такие данные... Да я себе целый флот смогу купить! Хотя, если так подумать, и до этого мог.

Вопрос тре... ПОЧЕМУ ЭТОТ СНЕГ ТАКОЙ ГЛУБОКИЙ?! Четвертый раз падаю. Они тут что, специально ямы рыли?

На третий вопрос ответа у меня не было, поэтому я переключился на первые два. С телепортацией через прорывы в научных кругах работали давно и без особых результатов. Известно было, что прорывы — это точки нестабильности пространства, которые при достижении критической массы начинают засасывать окружающую материю. Куда засасывают — ни один учёный не мог сказать внятно. Самая популярная теория говорила о «сворачивании в точку», то есть об уничтожении материи. Менее популярная — о телепортации в случайную точку пространства. Было ещё несколько совсем экзотических идей, которые в серьёзных кругах не рассматривались вообще.

Судя по тому, что я стоял по пояс в сугробе и ругался сквозь зубы, телепортация всё-таки работала. Это было интересное открытие. Жаль, что обставлено оно было с таким количеством неудобств.

Примерно через час ходьбы лес начал редеть. Я остановился на опушке и осмотрелся.

Передо мной открылось большое заснеженное поле. Не бескрайние снежные пустыни Ледяного пояса, но достаточно большое пространство.

Красиво, честно. При других обстоятельствах я бы даже оценил.

Сканер брони молчал: дальность в режиме экономии снизилась до смешных двух километров, и ничего интересного в этом радиусе не обнаруживалось. Пеленгатор продолжал тянуть в сторону северо-востока — туда, где поле скрывалось за снегопадом.

Двинулся через поле напрямик. По открытому месту идти было проще — снег здесь оказался плотным, спрессованным ветром, нога не проваливалась глубже щиколотки. Зато на открытом месте ветер добавил к минус семнадцати ещё несколько субъективных градусов в отрицательную сторону. Броня справлялась с обогревом, но я почувствовал, как энергопотребление выросло... Плохо, надо быстрее добраться до Молнии.

На середине поля я обнаружил следы.

Крупные. Округлые, с длинными когтями — четыре пальца, отпечаток примерно сантиметров сорок в длину. Зверь или какое-то другое существо прошёл здесь недавно: снег по краям следов ещё не успел оплыть и осесть. Направление — поперёк поля, с запада на восток. Ушёл, судя по всему.

— Хорошо, что ушёл, — заметил я вслух, обходя следы стороной.

Зверь с лапой сорок сантиметров — это что-то серьёзное. Сканер брони не мог мне сказать, насколько серьёзное, потому что в базе данных не было ни одной планеты с такими параметрами. Ноль совпадений. Вообще. Значит, либо планета совсем неизученная, либо — что более вероятно — это планета совсем в другом месте, которое никто из Центра никогда не видел.

Я прибавил шагу.

За холмом пеленгатор вдруг ожил — сигнал стал заметно чище. Молния 1 была ближе, чем я думал. Или корабль наконец «проснулся» и увеличил мощность маяка, что означало бы, что аварийная система начала штатную работу.

— Давай, родная, — пробормотал я. — Не подводи.

Второй холм. Спуск. Снова лес, но уже не такой густой — старые деревья с толстыми корнями, между ними прогалины. В одной из таких прогалин я вдруг увидел что-то, что заставило меня остановиться.

Дорога.

Вот только не энергетическая трасса, к которой мы все привыкли, а старая дорога, состоящая из твёрдого покрытия, которое просто лежит на земле. Ширина метров 6, значит, тут что-то не крупное ездит...

Цивилизация.

С одной стороны — хорошо: значит, планета обитаема, можно найти кого-то, получить помощь, связь. С другой стороны — я понятия не имею, кто здесь живёт и как они относятся к незнакомцам в боевой броне, вываливающимся из леса с энергетическим резаком на поясе.

На всякий случай резак я убрал поглубже и накинул поверх брони маскировочный слой — уже не первой свежести после ночи в снегу, но хоть что-то. Выглядеть угрожающе в чужом мире — не лучшая стратегия выживания.

Дорога уходила в обе стороны. Пеленгатор тянул правее — туда, где дорога поворачивала и терялась за деревьями. Я пошёл по обочине, стараясь не оставлять следов на самой дороге. Мало ли.

Пять минут ходьбы. Поворот. Ещё поворот.

Сигнал пеленгатора вдруг скакнул вверх — в несколько раз сильнее, чем раньше. Я резко остановился и уставился на показания.

Молния 1 была в восьмистах метрах. Прямо по курсу.

Я почти побежал — насколько позволяли снег и частично поломанные приводы брони. Обогнул поворот дороги и увидел корабль.

Он лежал в низине между двумя холмами, частично засыпанный снегом, частично — завалившийся на правый борт. Одно крыло было смято, носовая часть ушла в мёрзлую землю сантиметров на тридцать, антенная решётка левого борта была оторвана начисто. На корпусе зияло несколько пробоин — небольших, сантиметров по пятнадцать-двадцать в диаметре, похожих на следы от метеоритной шрапнели при входе в атмосферу.

Но корпус был целым. Основная обшивка держалась. Двигательный отсек, судя по конфигурации термального следа, который считал мой сканер — нагрет. Реактор работал.

— Живёт, — выдохнул я. Значит, починить будет возможно.

Боковой люк пришлось открывать вручную — электропривод заклинило при ударе о землю. Я провозился минуты три, поддевая панель резаком, потом рычагом аварийного захвата, потом просто навалился всем весом. Люк сдался со скрежетом и упал в снег.

Внутри было темно и пахло горелой проводкой. Аварийное освещение работало — красноватые полосы вдоль коридора давали достаточно света, чтобы не натыкаться на переборки. Я добрался до мостика, упал в кресло пилота и первым делом запустил диагностику бортового компьютера.

Экран мигнул. Загружался долго, с паузами — видимо, часть системы всё же пострадала. Потом выдал результат.

Диагностика завершена.

Повреждения: критические.

Двигатели маршевые: нерабочее состояние (левый блок уничтожен, правый блок — 23% мощности).

Двигатели маневровые: частичная работоспособность (4 из 8 в рабочем состоянии).

Реактор: работоспособен, 67% номинальной мощности.

Связь: нерабочее состояние (антенная решётка повреждена, усилитель сигнала — критическое повреждение).

Щиты: нерабочее состояние.

Навигационная система: частичная работоспособность.

Запасы: топливо 79%, провизия 90%, вода 85%.

Вооружение: нерабочее состояние.

Ладно. Могло быть хуже. Реактор работает — уже праздник. Провизия цела — тоже хорошо, значит, не нужно будет беспокоиться о ее поиске, пока буду чинить остальное. Связь отсутствует — это проблема, но антенную решётку в теории можно восстановить. Маршевые двигатели — вот это серьёзно: без них я никуда не улечу.

Я подключил броню к зарядному порту корабля и откинулся в кресле, пока шёл заряд. Броня сразу начала потреблять энергию с видимым удовольствием — показатель заряда пополз вверх. Вместе с зарядом возвращалась и боеспособность: щиты перезапустились на минимальном уровне, сканер расширил радиус до нормального.

И сразу же — тревожный сигнал.

Обнаружен движущийся объект. Расстояние 2340 метров. Направление: северо-запад. Скорость: 40 км/ч. Классификация: транспортное средство, колёсное, на органическом топливе.

Дорога. По той дороге, рядом с которой лежал мой корабль, ехала машина.

Я вскочил и бросился к боковому иллюминатору. Молния 1 лежала в низине, частично скрытая рельефом, но сверху — с дороги — должна была быть видна отлично. Скрывающие модули сейчас не работали, иначе бы она просто растворилась в тумане. Если только снег успел её немного замести...

Транспортное средство замедлилось.

— Ну вот, — сказал я. — Нашли. Не хотелось бы вступать в контакт так быстро...

Машина остановилась у обочины. Дверь открылась. Из неё вышел человек — именно человек, по крайней мере внешне: две ноги, две руки, голова на нужном месте. Одет в толстую куртку и меховую шапку, в руках — какое-то устройство прямоугольной формы, которое он сразу направил в сторону моего корабля. Судя по поведению — снимал изображение.

Потом из машины вышли ещё двое.

Я оценил ситуацию. Трое местных жителей, явно не военные — никакого вооружения не видно, одеты по-граждански, поведение скорее любопытное, чем агрессивное. Один что-то активно говорил в другое устройство, прикладывая его к уху. Связь, предположительно.

Переводчик брони уже улавливал их речь. Система начала анализ — языковая структура незнакомая, но не бесконечно сложная. Похожа на несколько земных... нет, не земных. Похожа на несколько языков из реестра Центра в базовых параметрах: существительное, глагол, дополнение...

Анализ языка: прогресс 12%... 18%... 24%...

Медленно. Переводчику нужно было хотя бы несколько минут активного прослушивания, а они пока говорили мало и тихо.

Один из троих начал спускаться в низину — прямо к кораблю. Осторожно, оглядываясь, но шёл. Любопытство победило страх. Уважаю такой подход, если честно.

Я принял решение.

Прятаться в корабле бессмысленно — они и так его нашли. Понятно, что дверь из сплава термикса они не вскроют, но и причины не идти на контакт нет. Тем более они всё-таки люди.

Я вышел через боковой люк и встал рядом с кораблём, убрав руки подальше от пояса. С жителями других планет я общаться уже привык, всё-таки моя профессия накладывала свой отпечаток, но обычно там неплохо знали про Звездных. И недопонимания случались достаточно редко, потому что желающих воевать с нами было ещё меньше, ха-ха.

Человек, спускавшийся в низину, увидел меня и остановился. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

Переводчик дополз до тридцати восьми процентов.

— Здравствуйте, — сказал я по-центровски. Потом сообразил, что это бессмысленно, и попробовал на универсальном торговом — языке, на котором говорили в большинстве известных мне цивилизаций.

Ноль реакции. Не знает

Человек что-то произнёс — медленно, отчётливо. Вопрос, судя по интонации.

Анализ языка: прогресс 47%...

— Подожди немного, — попросил я переводчик, как будто он мог ответить. — Ещё чуть-чуть...