Последний корруниец: Да здравствует король!

Зимний вечер, в маленькой уютной комнате на небольшом мягком диванчике сидел мужчина. Пальцы правой руки нервно барабанили по полупустому стакану со спиртным. Вторая рука постоянно тянулась к угольно — черным взъерошенным волосам. Имя мужчины — Рон. Любой прохожий дал бы ему на вид лет двадцать — двадцать пять. Если бы не знал, что его внучке сегодня стукнет восемнадцать. Да и просто присмотревшись, можно разглядеть в его взгляде огромную усталость от жизни. Сейчас его задумчивый и слегка пьяный взор был устремлен на догорающий камин, в котором Рон словно пытался найти ответ, поддержку. Сегодня необычный день, и не только потому что у внучки важная дата. Им предстоял очень серьезный разговор, которого Рон панически боялся и с нетерпением ждал.

С кухни донеслись веселые женские голоса. Не узнать их просто невозможно, как и невозможно перепутать звонкий тоненький голосок внучки Рачоллы и зрелый, иногда переходящий на командный, голос дочери, Дианы. Отхлебнув из стакана, Рон одернул коричневый махровый халат, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Левой ногой запинал под столик две пустые бутылки, которые были приговорены за несколько часов до этого. Затем вновь принял ту же позу, в которой пребывал перед этим,и налил себе еще стакан.

Рон не шел встречать семью, так как знал, что Рачолла непременно зайдет сама. К тому же, хотелось отсрочить, хоть на минутку, встречу с дочерью. Она непременно засыплет обвинениями. Обвинит в небрежности и пьянстве, что, по ее мнению, недопустимо в столь важный день.

Через несколько минут дверь комнаты открылась, и в нее с широкой улыбкой и полным радости криком "дедуля-а-а-а!" зашла, раскинув руки для объятий, внучка. Ее длинные рыжие волосы, болтались из стороны в сторону, словно хвост лисицы. Рону неспроста пришла в голову такая аналогия. У внучке много общего с пушистым зверьком: ее хитрость тому подтверждение.

Рон даже не потрудился встать, но улыбку от радости встречи сдержать не смог. Он произнес:

— Привет, дорогая. С днем рождения…

Рачолла кинулась обнимать Рона. Их близость с самого детства девушки была сродни близости дочери и отца, сейчас же со стороны было похоже, что они и вовсе брат и сестра. Рачолла очень доверяла деду и делилась всем… Рон до сих пор с умилением вспоминал, как маленькая пузатая девочка взяла его своей маленькой ручонкой за палец и сказала свое первое слово «дида». Сейчас это была уже не та малютка, а взрослая девушка с характером и собственными взглядами на жизнь. Несмотря на это их близость нисколько не стерлась, как это бывает у представителей разных поколений.

— Уже наотмечался, — сказала Рачолла и покачала головой, поглядывая на валяющиеся под столом бутылки. В ее взгляде не было осуждения, лишь небольшое, еле заметное недовольство. — Подождал бы хоть нас.

Рон отвел глаза. Ему не было стыдно: он делал что и когда хотел, но в этот раз замечание внучки заставило чувствовать неловкость. Ведь сегодня ее праздник, и она явно была не очень довольна таким поведением дедушки. Рон попытался оправдаться:

— Так что же вас ждать? Ты не пьешь, мама твоя тоже не любитель. А отец твой где, как всегда на работе? — в последней фразе была нотка злорадства, он получал удовольствие от постоянного отсутствия зятя.

Рачолла села рядом с Роном, закинув ногу на ногу, и с некоторой строгостью сказала:

— Он старается ради нас. Маму уволили, ты же в курсе ее проблемы. Вот папе и приходится вкалывать на работе, чтобы нас содержать. Мы же не один раз это обсуждали, дедуль!

— У него вечно какие-то причины, все восемнадцать лет он не находит времени на тебя. Всё пытается золотые горы заработать. — Рон недовольно взмахнул руками, разбрызгивая в стороны содержимое стакана.

Девушка нахмурилась: она очень любила чистоту, а дедушка всегда ведет себя “так по-свински”. Но Рон продолжал говорить, не обращая внимания на недовольный взгляд внучки.

— А что в итоге? Ржавый "крузак" да двушка на окраине. А время потеряно очень много. Даже в твой день рождения, в свой выходной, он не соизволил хотя бы приехать вовремя. А чтоб отдохнуть — это для него вообще высший пилотаж.

Рачолла закатила глаза и положила худенькую ручку на плечо Рона, как бы успокаивая.

— Он делает то, что должен, заботится о нас. Одними словами не наешься, да и за квартиру ими не заплатишь. Пойдем лучше к маме, будем на стол накрывать.

Этот разговор у них повторялся уже не первый раз. И всегда заканчивался одним и тем же. Но Рон не мог не говорить об этом, его бесило отношение зятя к Рачолле.

Он нехотя встал, поставил стакан на стол, прижал к себе внучку, потрепал ее за рыжеватые волосы и сказал:

— Ну веди, именинница.

Вдвоем они зашли на кухню, где разбирала пакеты довольно высокая девушка. Схожесть Дианы и Рачоллы была феноменальна. Те же рыжие волосы, те же зеленые глаза, та же необычная форма губ, создающая иллюзию, что она чем-то недовольна. Тем удивительнее было, что от Рона у Дианы не было практически ничего, за исключением узких вытянутых скул.

— Привет… Хоть бы оделся нормально и побрился! У внучки важная дата, а ты выглядишь как портовый грузчик, — первым, что Рон получил от дочери, ожидаемо, стали упреки.

Да, он не так часто позволял себе выглядеть как бомж с вокзала. Правда, сейчас все его мысли занимал не внешний вид, а предстоящий разговор с внучкой. Рон плюхнулся за пустующий обеденный стол, на котором вскоре появится множество блюд для празднества в честь Рачоллы.

— Как моя внешность влияет на магию прекрасной даты и атмосферу праздника? Или "портовому грузчику" не место этом торжестве?.. — и улыбнулся, пристально наблюдая за реакцией девушек. Диана развернулась лицом к Рону, облокотилась на кухонный уголок, смотря в глаза отцу, и прищурившись. Она, похоже, сразу поняла, что он просто в «дрова».

— Уууу, так ты уже и накидался, как "портовый грузчик”, — с негодованием констатировала Диана, снова принимаясь разбирать пакеты.

С выпивкой же у Рона были давние и крепкие отношения. Она помогала забыть об ужасах, что пришлось пережить. Совсем ненадолго, но варианта получше все-таки не было.

— Хоть пьяный, в халате, но зато здесь, в отличие от ее отца, — фыркнул Рон, скользнув взглядом по горизонтальным поверхностям кухни, в поисках бутылочки со спиртным.

По взгляду Дианы стало понятно, что она сейчас начнет произносить пылкие и яростные речи в защиту Джереми, как это бывало обычно, но тут, подняв руки вверх, в разговор вмешалась Рачолла, со словами:

— Да успокойтесь вы, праздник же! Тем более, что папа приедет как раз когда мы накроем на стол.

Рон с Дианой практически синхронно выдохнули. Не сумев найти выпивки он нехотя поднялся и пошел к холодильнику, где всегда была припрятана бутылка-другая:

— Дожили, нас отчитывает собственный отпрыск, — Рон открыл холодильник и жадным взглядом окинул его содержимое. Надежды оправдались, на дверце холодильника стояла запотевшая бутылка виски. Жадно облизнувшись, Рон взял ее и вернулся за стол.

— Это смелость и напористость у нее от моей мамы, она тоже не боялась высказывать свое мнение, — грустно сказала Диана, на секунду оторвавшись от пакета. По лицу проскользнула едва заметная печаль. Но Диана быстро взяла себя в руки. Рон за многое себя винил в этой жизни, и за отношение с мамой Дианы и ней самой винил себя, наверно, больше всего.

— Когда же вы, наконец, отведете меня к ней на могилку? — Рачолла посмотрела пронзительным взглядом на маму и деда — уже много лет обещаете, и даже не говорите, где она похоронена. Вы о ней вообще ничего не рассказываете, — девушка на мгновение замолчала. Рон опустил взгляд и исподлобья посмотрел на Диану. В очередной раз оправданий не находилось. И не найдется до тех пор, пока не состоится разговор с Рачоллой, который планировался сегодня.

Рачолла снова заговорила, более открыто, вопросительно, непонимающе:

— И как так получилось, что у вас нет ни одной ее фотографии, ни одной вещи, вообще ничего. Дедушка даже о ее характере рассказать ничего не может. Вот как так могло получится? — вспылила Рачолла, разведя руки в стороны и перекидывая взгляд с мамы на деда в ожидании ответа, который в очередной раз получить было не суждено.

— Все не так просто. Со временем мы все тебе расскажем. И о себе, и о твоей бабушке, и о твоих многочисленных дядях и тетях…— Рону было очень неловко от того, что он практически ничего не знал о матери Дианы. Но эти эмоции давно пережиты, и не хотелось переживать их снова, на душе было итак слишком тяжело. А ведь сегодня праздник. Избавляясь от дурных мыслей, он залил в себя стакан ледяного виски, занюхав потрепанным рукавом халата.

— Многочисленных дядях и тетях? — округлив глаза переспросила Рачолла.

— Может, сейчас не время заводить этот разговор? —Обратилась Диана к Рону. — Ты немного не в том состоянии, Рон, — мягко, но одновременно настойчиво добавила она.

– Вы сейчас вообще о чем? — с удивлением вмешалась Рачолла — У меня, оказывается, куча родственников, о которых я узнаю только на совершеннолетие, а вы говорите, что сейчас не время заводить этот разговор? Если сейчас не время, то когда?

— Скоро, дорогая…сейчас действительно не лучший момент говорить об этом. — Уверенный, твердый голос Рона сопровождался давящим взглядом, отточенным за долгие годы жизни. Этот взгляд всегда работал, сработал и сейчас: Рачолла молча села за стол и больше не осмелилась поднимать эту тему. Нужно немного повременить с разговором, хотя еще десять минут назад Рон готовился к нему как к одному из самых важных событий своей жизни.. Его состояние действительно не совсем подходило для подобной беседы

— Тут все действительно очень сложно, и это совсем не та обстановка, в которой стоит обсуждать такие темы, — убаюкивающим шепотом сказала Диана, которая уже приступила к готовке.

Испуганный взгляд внучки наводил на мысли, что зря Рон так вывалил столько информации. Желая хоть как-то вывести Рачоллу из ступора, с улыбкой на лице встал и сказал

— Иди ко мне, моя девочка.

Рачолла с некоторым сомнением обняла деда. Рон знал, как на нее действует этот взгляд. Рачолла не раз говорила, что он пугает. В глазах Рона словно что-то мерцало что-то зловещие, что она никак не могла рассмотреть. Рон постоянно списывал это на богатое воображение.

— Только не говори об этой беседе папе. Ни слова, Рачолла, слышишь? — Голос Дианы звучал привычно строго. Рон давно перестал воспринимать эту строгость всерьез.

— Может, не такие они и хорошие родственники, раз за восемнадцать лет так и не дали о себе знать, — Рачолла крепко прижалась к деду на мгновение. — Слишком много у вас непонятных секретов, — покидая дедушкины объятья, она вернулась за стол.

— Этому есть свои причины, будь уверена, —дежурно произнес Рон.

Его взгляд снова наткнулся на манящую бутылку, по которой стекали холодные капельки.

— Да-да! — Прервала его внучка. — И ты мне “непременно расскажешь о них”... когда-нибудь. — Надеюсь, и про то, почему я не хожу в туалет как все, точнее вообще не хожу…

— Рачо…— попытался вставить Рон.

— Не хотите говорить — так дайте хоть мне сказать! — Перебила его внучка.

Похоже, к ней снова вернулась уверенность, а вместе с ней и ворох вопросов.

— Также, почему мы платим бешенные деньги врачам за то, чтобы они не брали у меня кровь, слишком много вопросов… но ты обещал дать на них ответы, и я не слезу с тебя, пока ты не ответишь на них! Ну да ладно, не сегодня — так не сегодня, — наигранно захлопав ресницами, подытожила Рачолла.

Девушка сделала вид,что ничего не случилось, и вообще она ничего не говорила. Теперь она занялась помощью матери,с непринужденным видом приступив к разделке селёдки.

Диана и Рон перекинулись озабоченными взглядами. Рон вспомнил, каким адом было для них детство Рачоллы. Приходилось постоянно откупаться от врачей, обследований, выдумывать причины для Джереми, которому тоже не положено знать всех подробностей. Нельзя было допустить, чтобы кому-то стало известно о том, что Рачолла не такая, как все дети. Несколько минут на кухне стояла полная тишина… которую прервал Рон:

— Как дела на учебе?

— Да все хорошо, — ответила внучка, — пытаюсь выкинуть из головы последние десять минут жизни.

Опять повисла неловкая тишина. Лишь слышалось, как булькает содержимое бутылки, которую вливал в себя Рон уже из горла. Такие разговоры сводили его с ума. А ведь он еще и не начал основное повествование. Даже аккуратного вступления было достаточно, чтобы они почти поругались.

За окном раздался звук подъезжающей машины.

— А вот и папа! — Произнесла Рачолла, повернув голову к окну.

Машину, конечно, не было видно из-за высокого забора, но звук этой развалюхи был слышен даже в доме с приличной звукоизоляцией.

— Миллион, наверное, заработал, не меньше, — пробубнил Рон, обреченно глядя на дно стакана.

— Тебе бы поспать. -- строго сказала Диана.

Рон просто небрежно махнул рукой в ее сторону и цокнул. Хотя чувствовал он себя после выпитого действительно не очень хорошо.

В кухню зашел Джереми, отец Рачоллы. Он стал единственным человеком в кухне, который хоть мало-мальски внешне соответствовал своему возрасту. Рон посмотрел на него въедливым взглядом. Он до сих пор жалел, что девятнадцать лет назад дал им свое благословение на брак. Сейчас это подкреплялось тем, что выглядел Джереми мужественней Рона. С рельефными мышцами, результатом долгой работы в спортзале, в обтягивающих мускулистый зад джинсах. Эдакий брутальный полу-дедан,которого красил даже возраст, а легкая седина лишь подчеркивала суровость. И это бесило Рона. На спортзал и работу он время находил, а вот на родную дочь — нет.

— Всем привет, — игнорируя взглядом Рона, поздоровался Джереми. — У меня для тебя подарок, доча, иди скорее, — самодовольным голосом произнес он и полез во внутренний карман кожаной куртки.

Рачолла приподняла брови и направилась к отцу. Он протянул ей небольшой конверт. Девушка взяла его и с завороженным взглядом начала медленно распаковывать, будто боясь повредить содержимое.

— Даже подарок не смог купить, деньги дарит, карьерист хренов, — с огнем в глазах и усмешкой в голосе сказал Рон. За что получил неодобрительный взгляд дочери.

— Вам бы жену найти, может, и ненависть к окружающим пройдет, — бросил Джереми. Все понимали, к чему идет их разговор. Ровно к тому, к чему приходила каждая встреча Рона и Джереми: к ругани.

Рачолла открыла конверт и вытащила оттуда два билета. Она быстро пробежала взглядом по ним и воскликнула:

— А! Путевка на двоих в Египет, — она радостно запрыгала и чмокнула отца в щеку. — Только кого мне с собой брать-то, — озадаченно добавила она, почесывая подбородок.

— Не знаю, например, Мелани, вы же закадычные подруги, — Джереми пожал плечами. — Оплачена и дорога, и проживание, и экскурсии.

— Бери парня своего, Майка, — почти торжествующе сказал Рон. Ох как ему сейчас хотелось поддеть Джереми! И этими словами, как он думал, у него получится. Но вместо этого он поддел внучку. Она дернула головой в его сторону, испуганно хлопая глазами. Ведь просила не говорить никому, что у нее есть парень. Уже два года как. Но сейчас Рон то ли из-за огромной дозы алкоголя, то ли из-за желание подцепить Джейка все разболтал.

— Парня, Майка? У тебя есть парень? — с удивлением произнес Джереми. Рон наигранно откинулся на спинку стула сложил пальцы в форме пистолета, направил на Джереми.

— А ты думал что монашку растишь? Один ноль в пользу дедули, папаша. — Рон ликовал. Увидеть лицо Джереми, когда он осознал, что даже родная дочь доверяет ему меньше, чем дедушке, было бесценно. Диана безуспешно пыталась скрыть улыбку, и в итоге хихикнула.

— И сколько вы вместе? Почему я не в курсе? — Мягким голосом спросил Джереми., будто чувствуя вину.

— Два года… — Рачолла нервно переступала с ноги на ногу, поглядывая на Рона. По взгляду было понятно, что ей нужна поддержка, слова подбирались с трудом, половина проглатывалась. — Ты всегда говорил, что учеба прежде всего, и что отношения будут мешать учебе.

— Да что ты такое говоришь? — Ласково ответил Джереми, обняв дочь. — Ты хорошо со всем справляешься. Если у вас взаимные чувства, то я наоборот только за.

Диана с улыбкой посмотрела на Рона и сделала жест рукой, как будто хотела сказать: "Вот видишь, не такой уж он и монстр".

— Надеюсь, вы предохраняетесь? — Со смущениям промямлил Джереми.

— Ну, началось, — вздохнул Рон. Сейчас самое время поддержать внучку, перевести внимание Джереми на себя. И недовольным голосом он добавил, — Что еще может интересовать отца в парне его дочери?

— Нет-нет… — Сказала Рачолла, нервно елозя пальцами по конверту.

Глаза Джереми округлились, вызывая ассоциации с поросенком. Заметив это, Рачолла выставила руки вперед, пытаясь успокоить отца.

- В смысле...мы не торопимся в этом смысле.

Глаза Джереми стали еще удивленней. Он не поверил ей. Да и сложно было поверить, что за два года отношений подростки ограничивались одними поцелуйчиками.

— Я все понимаю, два года немалый срок, я понимаю, что в вашем возрасте хочется ласки противоположного пола, и если у вас все серьезно, то не страшно, если вы будете ночевать в одной кровати, незачем от меня скрывать это.

— Нет! — Твердо буркнула Рачолла. — Тут дело не в приверженности к целомудрию.

Рон снова ощутил на себе ее умоляющий взгляд. Но,в это раз Рон вступать не планировал. Девушка опустила глаза, ей был неприятен этот разговор. Она никогда не обсуждала такие вещи с отцом.

—А в чем?

— Просто дедушка…как бы это сказать...

— Говори как есть. — Настаивал Джереми.

— ...сказал ему, что если мы до свадьбы…ну…это…то он вырвет ему срам и скормит его ублюдочным родителям…как-то так…

Диана уткнулась лбом в руки и тихо засмеялась, спрятав лицо.

— Чему ты учишь моего ребенка? Ты ей жизнь сломаешь… — Прошипел Джереми, выпрямившись в угрожающей позе.

— Я сделал то, что считал нужным, и не жалею об этом, — прервал его Рон, бросив на Джереми пренебрежительный, насмешливый взгляд. Как всегда он смог вывести этого бугая из себя. Правда, в этот раз цена его не радовала. Начало приходить запоздалое осознание того, что зря он так обманул доверие внучки.

— Мне бы не пришлось заводить такие разговоры, если бы ты больше времени уделял своей дочери, а не своей работе,на которой смог заработать только на почехотку.

— Да что ты можешь знать о наших с ней отношениях? — Джереми занервничал, но умело скрывал это, выказывая злобу.

— Да вот тебе банальность, какой у твоей дочери любимый цвет? — Ухмыляясь, спросил Рон.

— Пап, да завязывайте спорить уже, каждый раз одно и то же, — попыталась закончить их перепалку Диана. Но на ее слова никто не обратил внимание.

— Розовый! — Ответ Джереми звучал неуверенно и виновато. Казалось, что он “ткнул пальцем в небо”

— Зеленый, пап, — Рачолла закрыла глаза рукой, обреченно покачивая головой.

Джереми изменился в лице. Оно стало не только растерянным, полным ненависти. Кулаки сжались, и он сделал несколько шагов навстречу Рону.

— Да вообще какая разница? Странное у тебя представление о хорошем отце!

— Ты даже не представляешь, насколько… — тихонько прошептала Диана.

Рон недовольно закачал головой, мысленно говоря сам себе: «Вот дурак…». Однако слова дочери слегка задели и его. Ведь у нее есть основания так говорить. Дедушка из него куда лучше, чем отец.

Джереми продолжал оправдываться:

— Я забочусь о ней, и хочу, чтобы она ни в чем не нуждалась.

Рон довольно загыгыкал, заметив злость Джереми. Настроение стремительно улучшалось. мало на этой планете занятий, что развлекают так же, как доведение зятя до трясучки.

— То есть, для тебя тот факт, что твоя дочь не помирает с голоду и не ходит в рванье, является основанием считать себя хорошим отцом? Не шмотье, а любящие заботливые родители, готовые подставить плечо в любой момент, делают ребенка счастливым. А твое плечо вечно то на работе, то в спортзале…

— Ты понимаешь, что это неправильно, у детей в этом возрасте формируются навыки общения с противоположным полом, если ты сейчас отпугнешь от нее всех парней, то у нее в будущем могут быть проблемы при создании семьи! Не трогай мою дочь!

— Социализироваться можно и не прыгая в кровать с первым парнем, который понравился, пусть это и взаимно, — парировал Рон, опустошая очередную горький стакан. В тот же миг в голове начался шторм. Все в его глазах поплыло, но еще через секунду вернулось в относительную норму.

— Да что с вами такое сегодня? — вновь вмешалась в разговор Диана. Она делала это лишь тогда, когда появлялись признаки того, словесная перепалка может перерасти в драку… с жертвами. — Давайте не будем ругаться, раде Рачоллы

— Точно! Что-то сегодня меня заносит… — Подхватил Рон, щелкнув пальцами, и громко стукнув стаканом по столу. Он выбесил Джереми. Этого было вполне достаточно.

— Но на счет слов парню ты переборщил, — Заканчивая разговор, как ему казалось, подытожил Джереми.

Азарт заиграл в крови Рона, с новой силой

— Надо было с тобой так поступить.

На лице Джереми появился звериный оскал, и он, казалось,достиг точки кипения. Щеки и лоб покраснели, а на сжатых кулаках проступили вены. Но тут вмешалась Рачолла, пытаясь разрядить обстановку.

— Ну, у тебя же не получилось повлиять на отношения папы и мамы. Как результат — я. Которую ты сильно любишь, правда, дедуль? — Она встала между ними, не давая встретиться даже взглядами.

Рон тепло улыбнулся внучке и медленно кивнул, после чего наклонился, заглядывая ей за спину.

— Но я бы на месте Джереми сделал тест ДНК. Я уверен, что Рачолла не твоя дочь, не могла от такого упыря родиться такая прекрасная девчонка, — Рон издевательски засмеялся. Глаза Джереми налились яростью, одному богу известно, почему он не кинулся с кулаками на Рона.

Рачолла развернулась к папе и обняла его, пытаясь успокоить. Рон играл с огнем, как она думала. На самом же деле, Рон давно искал повод начистить лицо столь ненавистному зятю. А достаточным поводом в этой ситуации могло быть только нападение с его стороны. В ином случае Диана очень обидится, чего Рон всей душой не желал.

— Хватит! — Раздался крик Дианы, он прозвучал как команда опытного офицера бойцам-салагам. Рон начал перегибать, а значит, пора вмешаться и ей.

— Иди подыши воздухом, пожалуйста, Рон! — С невероятным давлением в голосе сказала она.

Он молча встал, пожал плечами, взял бутылку и тихонько поплелся прямо в мятом махровом халате на улицу, шаркая тапками по ковру, с издевательской улыбкой смотря на Джереми. Он до боли в печенке любил, когда дочь показывает характер. Это вызывало гордость. Еще одна черта, которая досталась ей от отца: умение отдавать приказы и заставлять их выполнять. Перепалка перестала быть интересна. Подраться все равно не выйдет, а продолжать бесить его - значит бесить и остальных.

— Побудь с дедом, — обратилась Диана к дочери, кивая в сторону входной двери. — А мы с папой пока тут все закончим.

Рачолла встала и молча пошла за Роном. Праздничное настроение медленно улетучивалось.