Последний Новый год

Город покрыл первый снег. Кто знал о небольшом городке рядом с Псковом, в котором редко случалось что-то, что могло пошатнуть привычный распорядок дня его немногочисленных жителей. Последнее громкое дело случилось здесь около двух лет назад, когда в одном из окрестных сел произошла авария со смертельным исходом. Тогда, глубокой ночью, водитель дальнобойного автомобиля не справился с управлением и влетел в одну из легковых машин. В автомобиле находилась небольшая семья, водитель машины скончался. Тогда, как и сейчас, только выпал снег и дороги покрылись слоем льда, на котором несложно было потерять управление. Тогда это происшествие потрясло жителей города, но с тех пор никаких катастроф с городе не случалось. В городе все было спокойно и, как казалось, так будет всегда.

Потихоньку приближались праздники. На дворе стояло десятое декабря — довольно-таки поздно для первого снега, но зато он обещал быть постоянным. Конечно, заморозки были уже давно и, возможно, снег уже выпадал, но его было так мало, что уже к утру он таял.

По тротуару в сторону магазина за покупками двигалась небольшая, но дружная семья Бариновых. Состояла она из двух родителей и двух детей. Родителей звали Алексей и Ирина, детей Дарья и Матвей девяти и одиннадцати лет соответственно. Обычно они готовились к праздникам заранее и этот раз был не исключением. Потом, с приближением Нового года, дел будет становиться все больше и больше, а цены на подарки будут расти, так что стоило позаботиться об этом заранее. Жили они в небольшом пятиэтажном доме в трехкомнатной квартире на четвертом этаже и с соседями были очень дружны. Конечно, не обходилось и без разногласий, но в целом большинство друг с другом ладили.

— Сейчас в пару магазинов зайдем, — говорила Ирина, — а потом можно быстренько кино заскочить. И домой. К ужину как раз успеем!

По дороги они удачно встретились с семьей Перелозовых, живущей этажом ниже их. Состояла она из трех человек — жена Ольга, муж Евгений и уже взрослый сын Павел. За годы соседской жизни они очень сдружились, так что их можно было назвать лучшими друзьями, хотя ни те, ни другие об этом никогда не задумывались.

— О! Какие люди! — первым заметил знакомых Алексей. — Здравствуйте! Тоже за покупками или просто погулять?

— Да нет, просто смотрим, — ответил Евгений. — Мы не вы, чтоб так рано закупаться. Так, поесть, попить, может по мелочи чего-то. Вы уже, видимо, к Новогому году готовитесь?

— Да. А что нам еще делать. Мы тоже все думали-думали, когда идти закупаться, снега все нет. Уже даже решили и не праздновать в этом году, а тут раз — и снег! Ну мы решили и не откладывать.

— Да уж, в этом году снег запоздал. Я где-то вычитал, что все это с испытаниями ракетными связано. Что-то у меня предчувствия плохие — одни оружия заграницу переправляют, другие к границе войска отправляют, ядерные испытания проводят. Страшно все это. Может не так уж и долго нам жить осталось, как думаете? Может и не понянчим внуков.

— Ну не перегибай палку, Жень. Ты думаешь, что Третья мировая на носу?

— Предпосылки есть. Тревожно мне, Лех, тревожно. Какие-никакие, а опасения есть. Я, конечно, не думаю, что все это будет завтра или через месяц, но видишь — государства по всему миру уже готовятся, а значит есть причины для беспокойства.

— Да брось ты, что теперь уж — границы не охранять что ли? А про поставку оружия — простая торговля. Время сейчас неспокойное, мало ли?

— Хотелось бы верить. Ну ладно, мы пошли. Вы сейчас куда?

— Да вот туда вот. — Алексей указал рукой их направление. — Походим, посмотрим. Раз уж говоришь, что Третья мировая на носу, то встретить ее нужно сытым и довольным.

— Да ну тебя, — махнул рукой Евгений. — Не говорил я ничего, просто выразил свои опасения. Тебе лишь бы пожрать. Пошли уж, чего стоять, мерзнуть, нам по пути. На Новый год к вам?

— Можно и к нам. К нам родственники должны приехать, если не передумают, так что у нас многолюдно будет.

— Ну ничего, живем рядом, рассортируем как-нибудь ваших родственников — половину к вам, половину к нам. У нас тоже может приедет кто-нибудь, так что не волнуйтесь, придумаем что-нибудь.

— Это хорошо, больше людей — больше веселья. Главное, чтобы обошлось без разрушений. Мы потом в кино пойдем, давайте с нами, — предложил вдруг Алексей. — Боевик.

— Что за кино? — поинтересовался Евгений.

— Да рекламируют сейчас все время, про войну. Мол самый крутой фильм за последнее время. Кучу народа посмотрело, ни одного плохого отзыва. Пошлите, посмотрим что за кино такое. Что вам еще делать? В пять начнется, к семи как раз успеем досмотреть.

— Пойдете? — обернулся Евгений к своим. — Говорит кино очень интересное, войдет в фонд мировой киноклассики, будет изучать его в школах и писать про него хвалебные оды.

— Насчет од не знаю, — ответила его жена Ольга, — но хвалебные рецензии уже есть. Как раз хотела тебе предложить сходить.

— Я за, — согласился Павел, — что мне еще делать? Если интересно, то это хорошо.

— Ну что, — пожал плечами Евгений. — Единогласно. Значит, мы с вами. В пять говорите? Тогда давайте без пятнадцати у кинотеатра встретимся, полтора часа у нас есть. Пока!

— Пока!

Перелозовы удалились, а Бариновы зашли в магазин.

Выйдя из кинотеатра, два семейства дружно начали обсуждать только что просмотренный фильм, постепенно подходя к дому. Не замечая панику вокруг, они медленно зашли в подъезд, а затем разбрелись по своим квартирам.

— Пока! — крикнул Алексей Евгению, когда тот закрыл дверь, но Перелозов не ответил.

Дверь открылась, Бариновы зашли в квартиру и сняли с себя одежду. В квартире было намного теплее, чем на улице, где не помогала даже теплая куртка, поэтому, почувствовал тепло, они расслабились, уж точно не ожидая звонка в дверь. А он произошел.

— Кому там что от нас надо? — рассерженно произнес Алексей и подошел к входной двери. В подъезде стояла старушка, Валентина Марковна, она жила во второй квартире и частенько захаживала к ним в гости, когда нужно было приглядеть за детьми. Она, в бывшем воспитатель в детском саду, пользовалась уважением окружающих благодаря своей доброте и отзывчивости. Наверное, никто в мире не думал о ней ничего плохого, ведь разве можно думать что-то плохое о крайне положительном человеке? Что принесло старушку — никто не знал.

— Что такое? — спросил Алексей, открывая дверь. — Что произошло?

— Леш! — запричитала она. — Ой что будет-то, что будет?

Из глаз пенсионерки текли крупные слезы. На плач вбежала Ирина.

— Что случилось, Валентина Марковна? — спросила она. — Что у вас произошло?

— А вы разве не слышали? — спросила она, подняв голову вверх. — Уж все талдычат об этом. Все одно, все одно. На всех каналах, все люди... Странно, что вы не знаете до сих пор, вроде и телефоны, и все прочее. Вы правда не знаете?

— Нет, — непонимающе ответила Ирина. — Вы о чем? Что случилось?

— Война! — Старушка вновь залилась слезами. Алексей замер. И Ирина тоже. На миг мир для них будто остановился, а потом вновь раздался звонок. На этот раз за дверью стоял Евгений Перелозов.

— И вы туда же, — раздраженно произнесла Ирина. — Знаем мы уже. Только уж поподробнее расскажите мне что за война. Я не думаю, что все так серьезно, чтобы бросаться к нам на порог и реветь.

— Все более чем серьезно, — мрачно произнес Евгений. — К Новому году можешь не готовиться.

— Как так? — не понял Алексей. — Все настолько плохо? Ну не преувеличивай уж!

— Первого января ровно в полночь нас не станет, — уже более спокойно и без слез на глазах сказала Валентина Марковна. — Мы их, а они нас, все честно. Так что этот Новый год будет последним в истории человечества, все решено за нас. От нас ничего не зависит, единственное, что мы можем сделать — умереть достойно. Я-то много прожила, а вот вы... Ваши дети...

— Что мы? — вбежал в прихожую Матвей. — Что случилось?

— Ничего, Матюша. Ничего, — махнула рукой пенсионерка. — Ступай, не слушай взрослых. Все будет хорошо...

Последняя фраза вылетела из уст старушки с большим трудом и неохотно, так как врать в глаза ребенку ей не хотелось, но сказать правду она тоже не могла — это задача родителей.

— Пошлите к соседям в гости, поговорим, — предложил вдруг Евгений.

— Пошлите. Им, наверное, нужна поддержка. Но без меня. — Валентина Марковна, поблагодарив всех за понимание («Еще раз повторить это я не смогу, сердце не выдержит»), вышла за дверь. Бариновы с Перелозовым решили начать с одиннадцатой квартиры, за стенку от Алексея с Ириной. Там жил бывший военный, а ныне алкоголик Олег Михайлович, потерявший жену в автомобильной катастрофе, поссорившейся с единственным сыном и теперь страдающий от одиночества в тесной квартире. Сосед он был не буйный, особо никому не мешал и вызывал больше жалость, нежели гнев. Он был пример человека, который потеряв одно, потерял все. Без жены он лишился работы, сына, став простым бедным алкоголиком.

— Кто там? — довольно трезво произнес он в ответ на стук. — Не мешайте медленно умирать! Не хочу все это видеть!

— Михалыч! — крикнул Алексей. — Открывай, посидим, поболтаем. Знаешь, говоришь, про политическую ситуацию в мире?

— Какая, блин, политическая ситуация? — заорал он. — Я военный и знаю, что такое политическая ситуация и что такое конец! Конец всего! Закат! Только зайдет не солнышко, а все мы!

— Тише ты, тише, — произнес Алексей. — Нам думаешь, спокойно? А пить ты бросай, хоть последние дни проживи трезвым.

— Не вам учить меня, щеглы. Вы знаете, как мне одиноко. Умирать одному, да еще таким молодым. Не в бою, как я мечтал, а под дождем из огня. Глупость. Мерзость. Все, пока. Я спать.

Он ушел.

— Все, — пожал плечами Евгений. — Пошлите теперь туда, — он указал на двенадцатую квартиру.

— Как мне их жалко, — запричитала вдруг Ирина. — Они же молодые совсем, ребенок только родился. Давай не будем?

Вдруг раздался крик. Алексей, Евгений и Ирина выбежали на улицу, где уже собрались люди. За домом лежало мертвое тело. Это был пенсионер с четырнадцатой квартиры, все его называли Васильич, а имя даже не спрашивали — вечно злой пенсионер постоянно на всех шипел и отмахивался.

— Вот и первая жертва только начавшейся войны, — произнес кто-то за спиной Алексея. Виктор. Как раз тот самый молодой родитель, к которому они собирались зайти.

— О, Виктор, — поздоровался Алексей. — Ну как дела у вас? Как Ангелина?

— Плохо. И ребенок захворал. Эх, надеюсь, что все это неправда...

— Похоже, правда.

— Точно.