Последний Охотник Империи

— Слушай, а почему ты выбрал именно это место для укрытия? — голос был высоким, нервным, с легкой хрипотцой.

Вопрос задал сидящий на перевёрнутом деревянном ящике коротышка с блестящей лысиной. Свое огромное пузо, он аккуратно уложил прямо себе на колени. Его пальцы то и дело постукивали по животу — нервный, неслышный барабанный бой. Было видно, что он чувствует себя неуютно в такой обстановке. Еще бы.

— Ты чего? Не понимаешь очевидных вещей? Да это же просто идеально подходящее место для нашего плана! — ответ из темноты прозвучал более низким голосом уверенного в себе человека.

Из тени, уже слегка развалившейся каменной печи, вышел второй. Полная противоположность товарищу: под метр девяносто ростом, широченные плечи, которые, казалось, не пролезают в стандартные двери. Волосы редкие, его видимо в скором времени ждет судьба «коллеги». Типичная жертва качалки и фармакологии, что видно невооруженным взглядом. Мышцы налитые, но декоративные. Он походил не на атлета, а на скульптуру, которую высекли топором из камня.

— Здание уже давным-давно заброшено, соседей нет, снаружи дом обмотан полицейской лентой. Сюда вряд ли кто сунется. Да и репутация… этого места отгоняет случайных гостей, — закончил здоровяк свою мысль.

Я стоял снаружи, прильнув глазом к узкой щели между двумя кривыми досками, закрывавшими окно, наблюдая за своей добычей. Я охотник, только вот не на зверей. Таких, как я, называют «Охотники за головами». Сейчас меня наняли найти этих уродов, что похитили дочку моего заказчика. Это было несложно, им даже не помогло то, что они дважды поменяли номера на машине. Только вот в округе нет больше белого фургона с наклейкой на лобовом окне «My life, my rules». Дилетанты.

Теперь мне оставалось лишь завершить работу. Вломиться туда можно было прямо сейчас. Но вот дробовик в руках качка, способный в один момент превратить комнату в мясорубку, слегка меня напрягал. Нужен было дождаться идеального момента. Охота — это прежде всего про терпение.

— Какая ещё репутация? — не унимался Толстяк, обводя взглядом помещение. Его глаза скользнули по стенам, украшенным граффити и странными, полустёртыми символами, по полу, где среди грязи угадывался контур какого-то большого круга с языками пламени по краям.

— Да тут, говорят, сектанты какие-то собирались. Дебилы. Вон, видишь? — Качок мотнул головой в сторону дальней стены.

Там, среди копоти и облупившейся краски, кто-то когда-то старательно нарисовал белой краской дверь. Высокую, узкую, с аркой вверху и какими-то рунами во всей ее длине. А вокруг надписи на языке, которого я не знал. Латынь? Или что другое? А может вообще это чья-то больная фантазия, хрен разберешь этих сектантов. Я в эту чушь, конечно же, не поверил.

— Психи — они такие, — продолжал Качок, усмехаясь. — Пытались, слышал я, портал в другое измерение открыть. Говорят, даже девку какую-то принесли в жертву прямо вон там перед дверью. Чушь, конечно!

— Ну и нахрен ты нас сюда притащил?! — Толстяк аж подпрыгнул на месте. Его пузо задрожало, словно новогодний холодец. — Ещё не хватало полтергейста какого-нибудь! Давай уйдём отсюда!

Свин явно чувствовал себя не в своей тарелке. Страх легко читался в его маленьких поросячьих глазках. Здоровяк заразительно рассмеялся, почти с визгом. Через смех он произнес:

— Ты что, правда в эту муть веришь? Да ладно тебе! Парочка психов, насмотревшихся «Секретных материалов», и всё. Расслабься, не бзди… в общем, не порть воздух и рабочую атмосферу, лошара!

— Да пошёл ты на хер! — Толстяк, покраснев, толкнул здоровяка в плечо, но тот даже не пошатнулся. Вместо продолжения неприятного диалога Коротышка развернулся и заковылял в угол, где на голом полу сидела девушка.

Она была одета в чёрную юбку до колен и белую блузку, которая теперь была порвана, видимо, в процессе борьбы. Руки сзади связаны толстой верёвкой. Блондинка. Глаза синие, губы пухлые, подбородок задран. Даже в такой ситуации, она знала себе цену.

Несмотря на страх, который я видел в расширенных зрачках, в ней чувствовался стальной стержень, хотя до этого момента жизнь её была ванильной жизнью дочки миллионера.

Толстяк остановился перед ней, тяжело дыша. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на скулах, на алых губах, которые сейчас были плотно сжаты, спустился ниже, к разорванной блузке, через которую были видна её грудь.

— Пока мы ждём ответа твоего папаши… время у нас есть, — игриво произнес он. — Скучно, знаешь ли, просто сидеть. Вся задница уже квадратная стала. Давай… развлечёмся по взрослому, что ли.

Он сделал шаг вперёд, и девушке это явно не понравилось. Да и кому бы понравилось, если бы к вам приближался похотливый кусок сала?

— Не подходи ко мне, жирный ублюдок!!! — голос её дрогнул, но не от страха, а от искренней ненависти. Ее глаза были полны презрения.

— Ой, не переживай, ты тоже кайфанешь, — он усмехнулся. — Про таких как я даже присказка есть, «Выходите девки замуж за Ивана Кузина. У Ивана Кузина большая кукурузина».

Он сам захихикал над своей же тупой шуткой, потом резко наклонился, схватил её за плечи и рывком поднял на ноги. Девушка вскрикнула. Ткань треснула под похотливыми пальцами.

— Нет! Не надо! Я девственница, слышишь, ублюдок! — её крик был отчаянным.

Его это, разумеется, не остановило. Он развернул её спиной к себе и нагнул.

Я был уже готов остановить ублюдка, но она справилась сама. В момент, когда его хватка чуть ослабла, она со всей силы шарахнула головой назад. Удар затылком пришёлся точно в переносицу.

БАХ.

Раздался глухой, сочный хруст.

Толстяк не закричал. Он издал звук, похожий на визг свиньи. Его глаза тут же округлились до размера пятаков. Он выпустил девушку, схватился за лицо, из носа хлестала алая струйка, и рухнул на колени, беззвучно шевеля ртом. Выглядело это очень неприятно.

— Ах ты сука тупая! — тут же рявкнул качок.

Он оказался рядом в два шага и, не раздумывая, ударил её, кулаком со всей дури. Эх и мразь.

Девушка не просто упала. Блондинку отбросило на стену, и она осела по ней. Из разбитого носа и рассечённой губы хлынула кровь. Алая, тёплая. Она закапала на грязный пол, поползла по неровностям досок… и нашла самую глубокую щель под нарисованной дверью. Кровь стекала в неё тонкой струей.

— Ну-ка, сядь тут и не дергайся, тварь! — бросил он ей, даже особо не глядя, поворачиваясь к своему пухлому напарнику. — Ты как, жив? Все нормально?

Толстяк, фыркая и сплёвывая сгустки крови, медленно поднялся. Он кивнул, а глаза мутные от боли и ярости.

— В-время… сколько? — выдавил он.

Качок глянул на часы, китайские, массивные, с кучей ненужных циферблатов и сказал:

— Шесть. Через пять минут новости. Ее папашка должен как раз дать ответ. Тебе надо водички умыться?

Толстяк кивнул. Через пару минут эти ублюдки завозились, нашли в груде хлама старый ламповый телевизор, вытащили его, подключили к розетке. Экран вспыхнул, зашипел. Через несколько попыток бандиты поймали нужный канал.

На экране был мужчина лет пятидесяти. Седеющие виски, идеально сидящий костюм, взгляд холодный, как лезвие скальпеля. Отец похищенной девушки, владелец сети торговых центров и телеканала. Люди, поговаривают, что у него даже одна на двоих вертолетная площадка в этом городе с мэром. Но у всего этого была и обратная сторона медали. Всякие уроды, типа вот этих двоих, считали что он обязан с ними поделиться своим богатством.

«…Как вы знаете, вчера мою дочь похитили, — его голос был ровным, спокойным, без намеков на переживание. — Преступники оставили мне письмо с требованием выкупа в десять миллионов рублей! Именно в такую сумму они оцени жизнь моей единственной дочери. Они ждут моего ответа в шестичасовом выпуске новостей и именно поэтому я сейчас в эфире. Что же, вот мой ответ…».

Он сделал паузу. В комнате стояла такая тишина, что был слышен только гул трансформатора в телевизоре. Похитители были полностью погружены в происходящее на экране.

«Я готов выполнить все ваши требования и выплатить нужную сумму в полном размере. Сейчас для меня самое главное, чтобы моя дочь осталась жива и именно поэтому я и соглашаюсь на ваши требования. Я прекрасно понимаю, что нахожусь в таком положении, что не могу диктовать вам свои условия, но вы назвали не маленькую сумму. Чтобы собрать необходимое количество налички мне потребуется, как минимум, ещё три дня. Я прошу у вас этого времени и рассчитываю на ваше терпения. Пожалуйста, вы получите все, что хотите, просто дайте мне ещё три дня…».

Экстренный выпуск новостей на этом был закончен, дальше на экране появилось ведущая с пышными формами, чтобы рассказать о погоде на завтра.

Наступила тишина, которую разорвал вопль.

— АХ ТЫ СТАРЫЙ СУКИН СЫН! — взревел Толстяк, швырнув в телевизор пустую бутылку, которую нашел на полу. Та разбилась о корпус. — Да какие ещё нахрен три дня?! Я больше суток не смогу тут провести ещё! Он сам бывал в таких условиях, как мы сейчас?! Посмотрел бы я на него! Да он просто время тянет! У этого богатея точно такие суммы под подушками лежат дома!

Качок молча, с лицом, на котором застыла маска первобытной злобы, положил свой дробовик на стол. Там же почему-то лежали хозяйственные ножницы, большие, ржавые, он взял их.

— Сейчас мы отрежем его малышке пару пальчиков, — процедил жирдяй. — Пришлём в конверте и потом посмотрим, какой у него тогда будет ответ, раз по хорошему этот гондон не понимает, придется придать ему ускорение.

Ну что, Валера, настало твое время.

Я уже собрался достать пистолет, но, прикинув, понял, что в таком маленьком пространстве от стрельбы может пострадать девушка, а мне дали задачу «Доставить её живой и невредимой». Я огляделся и в паре метром от себя увидел железную трубу, примерно метр длиной, может чуть меньше. Идеально.

Я присел, взял в левую руку ту самую железную трубу. Пора. Момент был выбран идеально: их внимание было приковано к ножницам и девушке. Дробовик лежал в стороне, да и к тому же ярость ослепила их, а значит, они не могли сейчас принимать правильные решения.

Я сделал три быстрых шага и выбил дверь одним ударом ноги. Дерево с треском поддалось, и я оказался внутри.

— Вечер в хату, господа! — сказал я с легкой усмешкой.— Передача «Охотник за головами», и вы в главной роли.

Качок среагировал первым. Он рванулся не к дробовику, а ко мне, размахнувшись огромным кулаком. Глупо. Я уклонился, пропуская этот медленный молот мимо себя, и труба в моей левой руке описала короткую дугу. Труба со звоном, от которого заложило уши, встретилась с его коленной чашечкой. Хруст был похож на ломающуюся сухую ветку. Он рухнул с коротким выдохом, больше похожим крик животного.

Но противник оказался крепким. Рука его уже тянулась к рукоятке какого-то самодельного тесака, висящего в кобуре на поясе. Так и не пойму, на что она рассчитывал в этой ситуации. Я ударил трубой по рукояти и самоделку откинуло в сторону. Наши глаза встретились, и я нанес несколько точных ударов в район переносицы. Его тело обмякло.

Толстяк орал что-то нечленораздельное. Он ринулся на меня, размахивая ножницами. В его движении не было ни тактики, ни мысли — только слепая ярость. Я отступил на шаг, подставил подножку. Он полетел вперёд тяжело, как мешок дерьма, и врезался в стену с соответствующим звуком.

Как ни странно, жирдяй попытался встать и дернуться в сторону дробовика. Очень плохое решение, я оказался быстрее. Поняв, что ему сунули ствол прямо в харю, жирдяй инстинктивно поднял руки с толстыми, как сосиски, пальцами. Только это не война. Я пленных не беру.

Я опустил ствол вниз и выстрелил ему прямо в район паха. Он даже не закричал, просто упал на пол и сжался в позе эмбриона, а вокруг него постепенно образовывалось большое алое пятно крови. Не самое приятное зрелище. В помещении теперь была практически тишина. Только тяжёлое дыхание девушки из угла и тихие стоны и повизгивания пухляша.

Я слегка перевел дух, вытер свои отпечатки пальцев с дробовика о штанину качка и вложил оружие ему в руки. Подошёл к девушке и развязал ей руки. Блондинка смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Как ни странно, в них не было шока от увиденного, только облегчение. И, несмотря на разбитые нос и губы, она выглядела очень даже сексуально.

— Всё, — сказал я тихо, наклоняясь, дать ей руку. — Всё закончилось, сейчас мы поедем домой

Она вдохнула, и её тело задрожало мелкой дрожью.

— С-спасибо… — прошептала она, голос сорванный, хриплый. — Я думала… я думала, всё… так и останусь в этой халупе… или…

— А ты не думай, малышка! — я помог ей встать. Ноги девушки все ещё слегка подкашивались. — Я же говорю, все хорошо! Сейчас мы выйдем отсюда и вернемся тебя в город к родителям. Через неделю ты будешь вспоминать все это с улыбкой.

Я протянул ей платок, который всегда носил с собой на всякий случай. Девушка вдруг подняла на меня взгляд. Синие, как летнее небо, глаза. Она взяла протянутый кусочек ткани и вытерла кровь с лица. В целом все оказалось не так уж и плохо. Я вправил ей сломанный нос и надо сказать что она даже не вскрикнула.

— Ну все! Считай как новый! И крови практически не осталось. — сказал я вытирая следы крови у неё под губой. Они у неё от удара стали ещё более пухлыми.

— Спасибо тебе большое ещё раз! Мало того, что жизнь мне спас, так ещё и возишься со мной… — залепетала дочка заказчика.

Я невольно усмехнулся. Её отец заплатит сумму с пятью нулями, и это будет лучшей наградой за мою работу. Она мне реально понравилась.

В этот момент, что я тогда не знал, ручеек её крови достиг точки невозврата.

И в этот момент я увидел, как её глаза, только что смотревшие на меня, внезапно остекленели. Кровь отхлынула от её лица. Её губы разомкнулись, но звука не последовало. Она смотрела куда-то за мою спину. Намного дальше.

— Что такое? Что там? — я повернул голову. — Ты как будто приведение увиде…

Я не договорил.

Воздух за моей спиной дрожал. Нарисованная дверь на стене… больше не была нарисованной. Она была самой, мать твою, настоящей!

Там, где была штукатурка, теперь было странное свечение. Это была не привычная всем нас дверь, не дыра в соседнюю комнату. Это была бездна. Тёмно-багровая, мерцающая. Из неё шел холод, от которого по коже поползли мурашки. И запах… Этот запах я не забуду никогда. Запах мертвечины, которая уже несколько дней лежала на свежем солнце. Я не раз сталкивался с подобным, когда нужно было найти какого-то человека, но находил только его труп.

И ладно бы открылся какой-то портал в ад. Это было бы только половина беды. Из этой бездны плавно, почти грациозно, вытягивалось… нечто. Щупальце осьминогов или хрен его знает что такое, толще моей ноги. Покрытое не чешуёй, а какой-то бугристой, скользкой на вид кожей цвета запёкшейся крови. На его конце не было присоски, а нечто вроде клешни, составленной из трёх костяных, изогнутых лезвий. Они медленно раскрывались и закрывались, царапая пол, оставляя глубокие борозды в старом дереве.

Существо явно чувствовало нас и реагировало на наши движения, хоть и не могло видеть из-за отсутствия глаз. Нечто направлялось прямиком в нашу сторону. По пути щупальца взяла тело Качка и клешнями перегрызло его на две части, как какую-то креветку. Я никогда в жизни не видел ничего подобного, а я видел много всякого дерьма в этом мире, уж поверьте мне, бывалому солдату.

Я замер. Показал девушке знак, мол, отходи назад, а сам начал готовиться к предстоящей битве с неизвестным. Я готов был драться с человеком, собакой, волком, медведем, но вот с таким… в этот момент в голове пробежала одна идиотская мысль:

— Значит, не все сектанты — просто психи…