Последний опрометчивый рывок

В день, когда солнце обагрилось, многое поменялось в нашей жизни. Света стало меньше, мир погрузился во мрак, но и ночь исчезла с наших земель. Как будто кто-то убил солнце, а на небе до сих пор лежит его истлевающий труп. Воздух вокруг спёрло от жары, когда-то цветущий край превратился в пустыню. При других обстоятельствах это бы значило наше скорейшее вымирание, но смерть от жажды и голода не приходила к нам.

Кто мог покинуть этот город, уже сделал это, но большинство всё же осталось. Слишком многое удерживало нас в этом месте. Который год наш небольшой городок пытался вернуться к прошлой жизни. Возможно, мы уже просто не могли жить иначе, но зато это спасало нас от подкрадывающегося безумия. Да и тем более в других местах наверняка было не лучше.

По городку шатающейся поступью прошёл звук ручного колокола. Крепко сжимаемый грубой рукой Стена, колокол своим звучанием пробирался в каждую щёлочку этого городка. А собственно, это и не представляло большого труда: Риверхай-таун состоял из одной убогой улочки, горстки кривых домиков, офиса шерифа и салуна в самом его центре.

Горожане, суетясь, начали выбираться наружу из высушенных красным солнцем нелепых деревянных домишек.

Но Линетт не спешила вставать. Долгое, но не определённое количество времени она лежала неподвижно. Красный свет упрямо сверлил ей глаза сквозь веки, но она терпела - даже это не было весомым поводом для начала движения. Однако как ни крути, обязательства взяли над ней верх. С трудом поднявшись с кровати, она поводила сухой щёткой по зубам откровенно минимальное количество времени. Её короткие волосы каждый день радовали её пониманием того, что о голове можно позаботиться как-нибудь потом. А следом, проигнорировав завтрак во имя соблюдения рабочего регламента, она нехотя побежала в салун «Битая псина». Часы пробили полдень, а это значило, что она уже опоздала.

Ворвавшись в салун, она одним движением заняла рабочее место и начала протирать пивные кружки, чтобы создать видимость, что она не опоздала, но одышка выдавала её с повинной.

Театрально, пошло прокашлявшись, к ней обратился Стен:

- Ты снова?

- А, ой, вы здесь? Вы меня так напугали, - нехотя, слегка, для виду подскочила Линетт.

- Ты снова опоздала. Ты разве забыла, что сегодня не просто пятница, сегодня ответственный день для нашего заведения. Помнишь, какое наказание тебе сулило за очередное опоздание?

- Да, да, если ещё раз опоздаю - задержусь на работе в два раза больше, чем опоздание, - Линетт протягивала каждый слог всё длиннее и длиннее предыдущего, медленно затихая.

- Молодец, что помнишь. А теперь поторопись, мы уже должны были открыться.

Линетт обречённо покачала головой, и, насладившись этим моментом, Стен ушёл в подсобку.

Тяжёлые напольные часы прозвенели: на часах было ровно полдень, и ни секунды больше.

В салун вошли первые посетители. Это были Джеймс Николсон и Винсент Гормель. Идеальная пара: местный шериф и мэр города. За ними услужливо плёлся Артур, младший помощник шерифа и по совместительству его сын. То, что он младший, не значило, что у шерифа был старший помощник, - это означало предел возлагаемой на него ответственности.

- Добрый день, Линетт, - почти хором сказали Джеймс и Винсент, сделав что-то наподобие реверанса. Артур помахал рукой, губы его дёрнулись в попытке что-то сказать, но это что-то было слишком тихим и неразборчивым.

- Мне и моим добрым спутникам по кружке вашего фирменного тёмного лагера. У нас сегодня праздник, и я его главный спонсор, - Джеймс сел на стул с разворота, махнув своим шикарным красным плащом, как павлиньим хвостом. После чего договорил данную фразу спиной к Линетт, получая неистовое удовольствие от своего жеста. - Сегодня мы с Винсентом и моим единственным сыном Артуром накрыли лагерь контрабандистов. Ты бы видела, сколько оружия мы у них конфисковали. Артур, ты бы пригласил бы Линетт потом как нибудь посмотреть на эту коллекцию, - Джеймс, щёлкнув языком, подмигнул краснеющему сынишке.

Линетт укоризненно подняла бровь, продолжая протирать кружку:

- А у вас будет чем расплатиться после празднования?

- Не обижай добрых путников, милочка, тем более будто ты нам не рада? - усмехнулся Винсент, разглаживая свои не менее роскошные усы, но красный плащ Джеймса всё же был шикарнее.

Часы, будто подыгрывая действу, вновь пробили полдень.

- Рада, рада, конечно. Но что-то последнее время у вас слишком много поводов праздновать, - Линетт поднесла стакан к крану и нажала на ручку. Кран издал жалкое предсмертное шипение. Этого шипения еле-еле хватило на то, чтобы наполнить им три кружки, и Линетт поставила их перед выпивохами.

Эта троица взяла по пустой кружке, торжественно чокнулась, обмолвилась парой слов вместо тоста и, поднеся кружки ко рту, начала пить из них. Как заядлые выпивалы, Джеймс и Винсент осушили сухие кружки почти залпом и с силой стукнули их о барную стойку.

- Нам, пожалуйста, повторить, и повторять впредь, пока не запросим пощады, - Джеймс басисто рассмеялся, и Винсент его в этом поддержал. Артур в этот момент еле-еле справился с половиной кружки и, нерешительно держа её в руках, пытался поддакивать старшим.

Часы, не имея возможности попросить пощады, пробили полдень.

Позже в салун пришли и другие завсегдатаи. Например, милая старушка Маргарет, как всегда с какими-то бумажками, села за самый дальний столик, с которого можно было наблюдать за всем заведением. Линетт поставила ей на стол пустой демитас с блюдцем. Старушка попыталась задержать Линетт в диалоге, но та, пользуясь уважительной отмазкой в виде работы, увернулась от этого.

Буквально через секунду с громкими криками в салун влетел Феликс. Влетев, он тут же умолк, сделал серьёзное лицо и под аплодисменты бьющих полдень часов поклонился. И только он открыл рот, чтобы в очередной раз рассказать всем о том, какую работу ему предложили, как Линетт заткнула его пустым роксом. Отхлебнув из него, он пошёл по очереди всем рассказывать эту прекрасную новость, не обращая внимания на то, слушают они его или нет.

За этот коротенький день салун без исключения посетили все жители этого городка, но даже несмотря на это Джеймс и Винсент совсем не отлипали друг от друга и увлечённо говорили обо всём сразу. Глядя на них, можно было задаться вопросом: и зачем они только нашли себе жён, если им так хорошо друг с другом? Линетт несколько раз вставила в их диалог шуточки на эту тему. Артур так же несколько раз попытался под предлогом более уважительных причин вклиниться в их беседу, но всё время оставался на обочине.

В оставшиеся от этих попыток время он, каждый раз переступая через себя, пытался завязать беседу с Линетт, но ей слишком эффективно удавалось имитировать бурную деятельность, и диалог сам сходил на нет.

Пустые кружки всё быстрее пустели, а часы всё так же били полдень. Многие посетители уже выползли из салуна. А самая громкая троица всё больше и больше хмелела, и остановило их только отключка Винсента. Расплатившись за выпивку, Артур подопнул своего отца, они взяли спящего друга и удалились спать.

Пробив полдень, часы торжественно выпроводили последних постояльцев, а пробив повторно, даровали Линетт свободу, и она направилась домой, якобы просто забыв про свое наказание.

Выйдя из салуна, её взору предстал уже давно набивший оскомину Риверхай-таун. Людей на улице уже не было: по местному расписанию все уже должны были готовиться ко сну. Кроме Линетт, устало волочащей свои ноги, на улице было только одно единственное перекати-поле, и то, глядя на него, складывалось ощущение, что ему стыдно за то, что оно последнее проявление растительности в этом мире. Но даже оно не могло покинуть этот город и тихо досыхало в углу.

В висках Линетт раз в пару секунд снова раздавался бой часов, и она тщетно пыталась ускорить шаг, чтобы от него скрыться. Её дом был на самой окраине городка, что когда-то было для неё идеальным пристанищем тишины и спокойствия. Но как город переменился, это уже перестало играть хоть какую-либо роль. Швырнув свою руку на дверную ручку своего дома, её окликнули громким шёпотом:

- Подожди, пожалуйста!

Обернувшись, Линетт увидела Артура, который резко приблизился к ней и тут же сделал шаг назад, чтобы выдержать дистанцию.

- Извини, что беспокою тебя в столь поздний час, мне очень нужно с тобой кое о чем поговорить.

- Что-то случилось? - Линетт настороженно свела брови, не отпуская дверную ручку.

- Нет, нет, всё в полном порядке, - Артур пораженчески поднял руки вверх и карикатурно улыбнулся.

Линетт стояла неподвижно, сверля его холодным взглядом.

- Ладно, не буду тянуть, я знаю, как сильно мы все устали. - Не отводя лица, он воткнул свой взгляд в угол дома, после в пустое алое небо, потом пробежался взглядом по камушкам, небрежно валяющимся у ног.

- Ну? - губы Линетт в этот момент еле-еле совершили самый необходимый минимум движений для того, чтобы выговорить это. Большую часть работы губы халатно скинули на её взгляд, который был более чем красноречив.

Но Артур его не увидел: его взгляд завис на шляпке ржавого гвоздя, что, будто подслушивая, небрежно торчал из стены за спиной у Линетт.

- Да, ты права. Я хотел бы всё же позвать тебя на свидание сегодня.

Линетт тяжело вздохнула и, помассировав глаза рукой, оттянула нижние веки вниз. Шляпка гвоздя в этот момент как будто бы сделала тоже самое.

- Постой, я всё понимаю, - Артур выставил руки вперёд, будто пытался успокоить её. - Я понимаю, что в нашей ситуации это последнее, что можно сделать, но на самом деле это не так. Это логичный вариант. Помимо нас с тобой в этом городе остались лишь несколько мужиков, да тёть за сорок, ну и ещё небольшая кучка стариков. И нет, не подумай, я не хочу их как-то оскорбить или принизить, просто с ними порой бывает очень тяжело разговаривать. А мне бы просто хотелось бы с кем-нибудь по-честному поговорить. Ты единственная, к кому я могу с этим прийти.

Если бы это было в возможностях человеческого организма, Линетт уже бы давно оттянула свои веки до самого пола.

- Линетт, я могу представить то, что ты хочешь ответить, но посмотри на ситуацию здраво. Если конечно так вообще можно выразиться.

Линетт громко выдохнула и закрыла глаза.

- Ты прав, в твоих словах есть логика, - сказав это, она отпустила ручку двери и полноценно повернулась к Артуру. - Но вот только сейчас я хочу отдохнуть, мне завтра снова на работу. Давай я завтра попрошу у Стена выходной на послезавтра, и вечером мы с тобой посидим подольше. Договор?

- Да, хорошо. Мне тебя встретить тут или у твоей работы?

- Давай я лучше сама к тебе зайду. Стен меня явно ещё задержит после работы.

- Договорились, буду ждать. До завтра.

- До завтра, - проговорила Линетт, будто выдыхая последний воздух в своей жизни.

Оба человека синхронно развернулись и пошли по домам. Линетт, зайдя домой, заперла дверь. Её плечи тут же опустились, а ноги, и так с трудом волочащиеся по земле, начали запинаться о малейшие неровности пола. Поднявшись на второй этаж своего домика, она рухнула на кровать лицом вперёд.

В момент падения она заметила в окне недалеко от линии горизонта странную коричневую точку, сливающуюся с песчаным полем. Затухающий разум Линетт резко схватился за этот образ и насторожился. Уже неприлично долго в этот город никто не приходил, ни уходил. Она начала копаться в воображаемом досье всех, кого знала, и перебирать варианты того, кто или что это могло бы быть. При всём этом она не исключала возможность того, что ей просто показалось. Этот вопрос можно было закрыть всего лишь подняв своё лицо с кровати и ещё раз посмотрев в окно, но ей слишком сильно не хотелось этого делать.

В дверь аккуратно постучали. Линетт задержала дыхание и вслушалась в тишину. Она всем сердцем надеялась на то, что ей это просто напросто показалось. Только гостей ей сегодня и не хватало.

В такие моменты тишина имеет очень забавное свойство: она начинает иметь собственный звук, густой и странный. Но стука не было. Линетт сокрушительно выдохнула, и стук, будто выпрыгнув из засады, раздался вновь. Это был тот же самый аккуратный стук, но в этот раз он прозвучал настойчивее.

Линетт подняла себя на руках и посмотрела в окно - коричневой точки не было. Стук прозвучал третий раз, и он сделал ещё один шаг в сторону настойчивости. А учитывая, что время между стуками сократилось, стоящий за дверью не собирался долго ждать.

Она, боясь издать звук, встала с кровати и начала красться к входной двери. В груди кипела надежда на то, что кто бы там ни был, просто уйдет, подумав, что её нет дома. А стук тем временем продолжался и продолжался. А спустившись вниз, она увидела, что стоящий за дверью начал с силой дёргать дверную ручку. Линетт замерла. Ручка перестала дёргаться. За дверью раздался голос:

- А ты знала, что замочная скважина может быть вполне сносным дверным глазком? Давай открывай уже.

Линетт будто током ударило: она подскочила к двери и, сама не понимая зачем, уткнулась в замочную скважину.

На той стороне был глаз. И даже находясь за дверью, он каким-то образом давил на неё. Радужка глаза была совсем тёмной, но свет красного солнца придавал ей настораживающий блеск.

- Неплохой у нас разговор с глазу на глаз выходит, как думаешь?

- Согласна, хороший глазок. Надо чаще так использовать замочную скважину.

- Хах, а ты почти не изменилась. Зна́ла бы ты, как я этому рад. - Его маленький зрачок начал немного дёргаться, чтобы уловить максимум деталей, которые ему были доступны.

- Увы, не знаю.

- Ну, а может, ты откроешь дверь и я тебе расскажу?

- Твой голос мне знаком, но я не понимаю, кто ты.

- Если откроешь дверь, то сразу узнаешь.

- Ты же понимаешь, что это совсем не внушает тебе доверия? Мало ли кто ты. Если не скажешь, я и не открою.

- Если я скажу, ты тем более не откроешь.

- Ну тогда тем более и не открою. Иди туда, откуда пришёл.

Зрачок неизвестного игриво описал полукруг и снова упёрся в глаз Линетт. Казалось, будто каким-то образом его глаз становился всё ближе и ближе.

- А разве твоё любопытство позволит тебе после этого спокойно жить?

- Пф, уверен? - Линетт высокомерно прищурилась.

- Учитывая то, насколько хорошо я тебя знаю, - более чем.

В комнате повисла тишина. Незнакомец сокрушённо выдохнул и устало призакрыл глаз.

- То, что твой дом - твоя крепость, я знаю, но я надеюсь, ты понимаешь, что просто так я не уйду. Так что давай уж как-нибудь выкручиваться из сложившейся ситуации.

- Предложения?

- Руки и сердца сделаю позже. - За дверью раздался обрывистый смех, незнакомец зажмурил глаз и облокотился на дверь. Дверь с негромким стуком врезалась в косяк. - Фух, простите, не удержался. - Дверь осталась вжатой в дверную коробку. - Если уж ты так сильно меня боишься, то давай так. У тебя есть какое-нибудь средство самообороны под рукой?

- Хах, а ты думал.

- Я не думал, я как бы видел, что ты с пустыми руками подошла к двери. Давай ты вооружишься, я сделаю шаг от двери, ты её откроешь, и мы просто поговорим. Я бы пообещал тебе, что с тобой всё будет хорошо и я тебя не трону, но какой имеют вес обещания незваного глаза в замочной скважине?

Линетт встала и прижалась к стене. Немного переведя дух, она достала из кармана ключ и заткнула им дверной глазок. Спустя мгновенье тишины за дверью послышалось ворчание.

- Ну смотри, время моего предложения ограниченно. Можешь начать думать, что будет страшнее: твоё любопытство, которое никогда не найдёт ответ на этот вопрос, или если я попробую перейти к более активным действиям?

Тихим, но резким шагом Линетт влетела в кухню и максимально бесшумно открыла ящик. Выбрав более-менее живой нож, она вытерла толстый слой пыли об себя и пошла обратно к двери.

- Ты отошёл от двери? - строго сказала она.

- Конечно, я держу своё слово, даже руки поднял.

Линетт тихо достала ключ из замка и заглянула в скважину, но она была заткнута с другой стороны маленьким камушком. За дверью послышался тихий смешок.

Выдохнув и снова задержав дыхание, она вставила ключ в замок. Резко открыла дверь, отскочила назад и встала в боевую стойку.

Незнакомец не соврал: он стоял в шаге от двери с поднятыми руками и улыбался. Зубы в его рту были небрежно разбросаны, и, видимо, из-за этого верхним клыкам не хватило места в челюсти, и они прорубили себе выход в десне над другими зубами. Одет он был в рваный костюм и рубашку. Но если сказать про этот костюм «рваный» - это еще сделать ему огромный комплимент. Костюм был исписан с ног до головы всеми возможными повреждениями: потёртости, дыры самых разных типов, где-то расплелся по шву, где-то порез, а кое-где и сквозные круглые дырки. Незнакомец был весь в грязи, пыли и коричнево-бордовых пятнах. Глаза его скрывала такая же потрёпанная жизнью панамка, а за поясом, небрежно был воткнут револьвер.

Незнакомец держал расслабленные руки кверху. После молча указал пальцем правой руки сначала наверх, потом на револьвер. Его грудная клетка немного дёргалась, будто он сдерживал смешок. Он отвёл руки назад и максимально вытянул таз в сторону Линетт.

Линетт, крепко сжимая нож в руках, начала приближаться к нему. Приближаясь всё ближе, её рука всё чётче начинала целиться в область шеи незнакомца, вторая рука тянулась к его револьверу. Когда она подошла совсем близко, незнакомец немного запрокинул голову назад и посмотрел Линетт прямо в глаза.

- Айзек?! - громким шёпотом выстрелили губы Линетт. Она резко схватила револьвер и отпрыгнула от него. Вытянув руку с револьвером в сторону угрозы, она сделала ещё пару шагов назад.

- Он самый, дорогая, он самый. - Айзек щелбаном запрокинул панаму назад, чтобы она не мешала зрительному контакту.

- Зачем ты сюда явился спустя столько лет?

Айзек поднял ногу и вынес её за порог дома и задержал в воздухе:

- Разрешишь?

- Я тебя что только что спросила? - Линетт гневно стиснула зубы.

Айзек зашёл в дом, не отворачиваясь от дула револьвера, ногой закрыл дверь, облокотился на неё и скатился вниз. Усевшись, он раскинул ноги в разные стороны.

- Я конечно знал, что Риверхай-таун находится в жопе мира, но, чёрт, всему же должна быть мера. - Айзек с трудом выдохнул.

- Отвечай, - грозно по слогам проговорила Линетт.

Айзек с хрипом потянулся и убрал руки за голову.

- Револьвер-то можешь убрать, у меня всё равно патронов не было.

Линетт нахмурила брови и заглянула в барабан револьвера. Айзек не соврал, но наполовину: револьвер был полон, а вот гильзы - пусты. Она бросила на него злой взгляд исподлобья.

- Издеваешься?!

Айзек начал истерично хохотать, взялся за живот и в смехе повалился на бок, пару раз ударив ладонью об пол.

Линетт молча сверлила его взглядом. Немного отдышавшись, он предпринял попытку подняться, но, видимо, не смог и продолжил диалог как ни в чём не бывало, из принятого положения.

- Прошу прощения, не смог удержаться, было безумно любопытно посмотреть на то, что ты будешь делать в такой ситуации. И все же надеялся, что меня хватит на подольше.

- Прекращай ломать комедию! Зачем ты сюда припёрся?! - Линетт отчеканивала каждое слово, как будто Айзек не знал её языка.

- Ладно, ладно, всё, мне самому уже наскучило всё это. Я пришёл сюда, чтобы просто поговорить с тобой. Слишком уж долго я топил в себе это желание, но так и не смог вытравить его из себя.

- После всего того, что ты сделал и бросил меня здесь одну, ты думаешь, что я с тобой буду болтать как ни в чём не бывало?

- Нет, я ж не тупой, потому я принёс с собой ещё и очень важную информацию о скором будущем Риверхай-тауна. - Взгляд Айзека обмяк, и он закрыл один глаз, продолжая следить вторым за ней.

- Ну так говори её, - хладнокровно проговорила Линетт.

- Хех, наивная. Я не скажу это, пока не получу то, что хотел… - Айзек каждое слово говорил всё тише и тише, пока его голос совсем не потух, как и последний приоткрытый глаз. Изо рта медленно начала вытекать слюна.

- Ты что, уснул, что ли? Айзек!? - Линетт громко топнула ногой. - Айзек! Вот козёл, опять издевается, - сквозь зубы процедив последний комментарий, она пошла к лежащему телу и легонько толкнула его ногой. - Ау! Айзек?! - она медленно нагнулась и начала тыкать в него дулом револьвера. - Прекращай! Я же знаю, что ты не спишь. Уже давно никто не спит! - она осмотрелась по сторонам, сокрушительно выдохнула и с силой пнула его. - Прекращай этот фарс! Это совсем не смешно!

Но ответа не последовало и Линетт пнула его ещё раз и ещё раз, с каждым ударом она всё больше и больше скатывалась в истерику.

Её остановила только красная лужа, что начала нерешительно распространяться от лежащего тела.

Глаза Линетт забегали, револьвер выпал из рук, она сделала пару шагов назад, и нож тоже вонзился в дощатый пол. Лужа тем временем увеличивала свой радиус всё быстрее и быстрее.

Она подскочила к нему и попыталась поднять на руки, но эта затея оказалась провальной ещё на этапе задумки. Случайно ударив Айзека головой об пол, она начала переобдумывать свой план. Схватив его за ноги, она потащила его в глубь дома, раскрашивая им пол будто кистью. На более открытой местности она расстегнула убитую рубашку.

На теле Айзека было множество ран, некоторые были явно от пуль, многие из них кровоточили, некоторые были покрыты серой коркой. Линетт рванула на второй этаж, сдёрнула простыню и так же быстро спустилась вниз. Не с первого раза, но всё же разорвав её на лоскуты, она начала перевязывать раны. Толку от этого было мало. Ткань хоть и почти остановила кровотечение, но даже ежу было понятно, что этого недостаточно, тем более простыня не сказать чтобы была стерильной. Осознание держало её в руках словно воробушка и игриво сдавливало её рёбра. Выскочив на кухню, она начала метаться от ящика к ящику. Они были забиты банками, склянками, коробками, но вот только ничего, кроме пыли, в них не было. Линетт села на корточки, сжав голову руками, и взвыла.

После этой минутной слабости она резко встала, вышла из дома, закрыла его на ключ и быстрым шагом пошла в салун. В её голове была лишь надежда на её давние подозрения в адрес Стена. Просить напрямую было бессмысленно и слишком подозрительно.

По местному расписанию сейчас должна была быть глубокая ночь. На улице не было ни души, лишь солнце монотонно лезло в глаза, агрессивно вдавливая яблоки в череп.

Линетт замерла у двери салуна. Она открывала её слишком много раз за свою жизнь, и это давало ей понимание того, что бесшумно её не открыть. Часы пробили полдень. В тишине вибрация от старинных часов разбежалась по тёмным углам салуна и, взобравшись вверх по пустым бутылкам, звякнув, вознеслась в небо. Мягко положив руку на дверцу, она медленно с силой вдавила в неё свои длинные пальцы. Сосредоточившись на том, что было вокруг неё, что-то внутри неё изюмом скукожилось. Её дыхание участилось, и стиснутые зубы не смогли удержать шёпот:

- А где ветер?

Часы вновь ударили.

Она судорожно перебирала все свои мысли и воспоминания, пока они разваливались и утекали сквозь пальцы. Она не могла понять: правда ли его нет, или она просто не замечала его и сейчас просто накручивает себя.

Часы вновь ударили. Вибрация по двери заползала в Линетт и нахлынула в воспалённый мозг напоминанием о необходимой спешке. Сокрушённо выдохнув, она нырнула в салун, пока часы звоном отвлекли внимание на себя.

Линетт знала этот салун как свои пять пальцев и понимала, где искать точно не имеет смысла. Прокравшись мимо столов и стульев, она вслушивалась в тишину. Шаги были отчётливо слышны на втором этаже. Походку Стена было сложно с чем-то спутать: на каждый свой шаг он хладнокровно скидывал весь свой вес.

Первый этаж можно было спокойно исследовать. Ей это было на руку. В глубине салуна на кухне был люк в подвал, закрытый на замок, и Стен туда никого не пускал. А так как даже деньги в этом салуне были беспризорно разбросаны за барной стойкой, круг подозрений был предельно сужен. Нужно было только найти ключ или другой способ открыть этот замок.

Пройдя зал и барную стойку, Линетт оказалась на кухне. Это была небольшая комната с печкой посередине, заставленная всевозможными ящиками. В конце была небольшая подсобка, где хранился всякий хлам. Справа от входа на кухню была лестница на второй этаж. На нём жил Стен, но шанс того, что он неожиданно спустится ночью, был крайне мал.

Линетт первым делом пошла к люку - он был закрыт. Старый замок был не сильно надёжен, но бесшумно без ключа его явно было не снять, а вот петлю люка вполне возможно было вынуть. Осталось только найти чем. Она начала шариться по кухне в поисках более-менее подходящего инструмента, обшарила даже те ящики, что Стен просил не трогать. В них не было ничего примечательного, кроме пустых сосудов и толстого слоя пыли.

Часы снова пробили полдень. Шаги наверху прекратились. Линетт замерла. Шаги возобновились.

Судя по звуку, Стен направился к лестнице.

Из Линетт вырвался шёпот:

- Заметил?

Зажав рот рукой, Линетт начала судорожно перебирать варианты того, куда можно было спрятаться. Рядом было окно, но было оно слишком высоко, а если бы она решила выскочить из салуна через главный вход, то ей бы пришлось пробегать прямо перед носом у Стена. Единственный вариант, что пришёл ей в голову, - это просто зайти в подсобку. Она нырнула туда и прикрыла дверь.

Но это было слишком рискованно, ведь там уже совсем негде было спрятаться и если бы Стен туда заглянул. Линетт не хотела продолжать эту мысль в своей голове и вжалась в угол.

Прозвучал звон часов, за ним пара глухих шагов и лязганье ключей о замок.

В голове Линетт паника резко сменилась зловещим любопытством.

Стен, кряхтя, спустился в погреб и начал там чем-то шуршать.

Подловив звон часов, Линетт выглянула из-за двери и тайком, осторожно заглянула в погреб.

В свете свечи Стен достал из ящика, задвинутого в самый угол, непонятный свёрток ткани и бутылку, в которой виднелась какая-то жидкость. Стен резко повернулся и пошёл к выходу, Линетт вернулась в подсобку.

Выбравшись из погреба и отдышавшись, Стен снова ушёл наверх. Услышав, как нога его ступила на второй этаж, Линетт выглянула из подсобки. Люк погреба был открыт. Сопровождаемая звоном часов, воровка спрыгнула вниз.

Ящик, в котором копался Стен, был пуст, другие - тоже. Последняя надежда была на бочки, но в них не было даже паутины.

Линетт выбралась из погреба, зашла в подсобку, встала на колени и отдышалась. Ей не нравился план, что созрел у неё в голове, но выбора не было. Часы пробили полдень.

Она вышла из подсобки, не сводя глаз с лестницы на второй этаж, взяла первый попавшийся ей в руки сосуд и начала подниматься. Она никогда не была на втором этаже. Звука шагов Стена не было. Осторожно заглянув за угол, Линетт увидела небольшой коридор с тремя дверьми: две слева и одна справа. Дверь справа была приоткрыта. Солнечный свет прорывался из щели, падал на алые обои и, отражаясь об них, вяз в пыли. Кроваво-красная дымка лениво бурлила в коридоре.

Синхронно со звоном часов Линетт услышала, что кто-то начал скрестись за дверью, что была приоткрыта. Два широких шага - и она уже подглядывает.

Вся малочисленная мебель в этой комнате была кучей свалена в центре, а все стены были полностью исчёрканы маленькими зачёркнутыми палочками. Ни на одной стене не было ни единого живого места. В куче мебели стоял старый шкаф, и Стен вырезал на нём полоски, разжимая пальцы левой руки, а рядом с его ногой стояла та самая бутылка, и она была наполовину полна коричневой жидкостью. Чуть в стороне от этой кучи мебели одиноко стоял стул с грудой каких-то тряпок.

Линетт сделала шаг назад и медленно нажала на ручку двери за спиной. Она бесшумно открылась. В комнате было темно, а более густое облако пыли, вырвавшееся из комнаты, давало понять, что её слишком давно не открывали. Луч красного света пробрался в эту комнату, и на глаза Линетт попалась стопка журналов. Приоткрыв дверь, она увидела, что вся комната была заставлена ящиками с подобной макулатурой. Поддавшись своему главному пороку, Линетт просунула руку в комнату и открыла журнал. Он был исписан зачёркнутыми чёрточками. Следующая страница - также, и следующая - тоже. На некоторых страницах эти чёрточки были истерично заштрихованы.

Часы пробили полдень.

Следующий журнал был так же исписан чёрточками, и следующие - тоже. Дальше копаться в этом Линетт себе не позволила. Время было не на её стороне. Пробежавшись глазами по комнате, она заметила аккуратно составленные пустые бутылки. Точно такие же, что и та, что стоит у ноги Стена. Линетт вышла из комнаты и, сделав пару шагов, швырнула бутылку на первый этаж, тут же скрывшись в комнате.

Стен вышел из комнаты и побежал вниз. Линетт рванула в его комнату, отлила часть виски в другую бутылку и пошла к окну. Дальше она хотела вылезти на карниз, с него уже спрыгнуть и убежать. Но вот только окно было заколочено в раму.

Часы пробили полдень, и тяжёлые шаги начали подниматься по лестнице. Линетт запрыгнула в шкаф и зажала рот руками, пытаясь остановить своё резкое и громкое дыхание.

Стен зашёл в комнату, подошёл к шкафу и ножом выцарапал на нём две чёрточки. Его глаза начали бегать, а губы что-то неразборчиво бубнить.

- Ещё одна осталась, - с лёгкой улыбкой прошептал он.

Минута тишины была разбита боем часов.

- С днём рожденья, дорогая, - прошептал Стен, сделав ещё одну насечку на шкафу.

Через щели Линетт смогла более подробно рассмотреть комнату. Чёрточками были исписаны не только все стены - они были даже на полу и потолке.

Стен повернулся к стулу. На нём были не просто тряпки. Это было непонятное чучело из подушек и одеял, на которые было натянуто подозрительно знакомое платье. На этом чучеле лежал ещё один комок ткани.

Стен взял бутылку с виски и, жестом отдав тост, сделал малюсенький глоток. После посмотрел на содержимое бутылки и сокрушительно выдохнул.

- Совсем немного осталось. Никогда не любил этот вкус и даже сейчас не могу понять, как он стал твоим любимым.

Он медленно опустился на пол и сел рядом со стулом, смотря на чучело снизу вверх. Линетт, зажимая себе рот, впилась когтями в щёки. Она пыталась зажмуриться, но глаза не слушались её. Часы пробили полдень, Стен загнул мизинец левой руки.

- Я боюсь того, что я сбился со счёту. Прости меня, если не смог сохранить твой день в этот полдень. Я делаю всё, что могу. Совсем всё. - Стен положил голову на колени чучела. - Когда я добью эту бутылку, я вновь попробую со всем покончить.

Жар от солнца прокрадывался через щели и давил на горло, забирая воздух прямо из-под носа.

- Я знаю, что ты бы сказала в этой ситуации. И знаю то, как много от меня и нашего салуна зависит в этом городе. Я счастлив от того, что твой голос всё ещё может звучать у меня в голове. Безумно счастлив слышать твоё осуждение моих злых мыслей. Но с каждым днём твой голос всё тише. И тише. И тише…

Часы пробили полдень.

Стен загнул безымянный палец левой руки. Поднялся, поставил две насечки на шкафу. Снова повернулся к чучелу, нежно взял лежащий на нём комок ткани. Сев на пол, он положил его на колени и начал его неумело пеленать.

- Я всё еще виню себя за то, что не смог вас спасти. Я знаю, что ничего не мог сделать, но почему-то мне от этого не легче.

Часы пробили полдень. Стен встал и вернул свёрток ткани чучелу. После чего нежно взял его на руки и вынес из комнаты.

Линетт выпала из шкафа, аккуратнейшим образом перелила содержимое бутылки обратно и перепрыгнула в пыльную комнату.

Она с усилием напоминала себе вдыхать и выдыхать, вслушиваясь в каждый шорох. Как только после очередного удара часов она услышала, как Стен ставит новые чёрточки на шкафу, она мигом сорвалась с места и, не оборачиваясь, побежала домой.

Залетев в дом, она захлопнула дверь, облокотилась на неё и скатилась на пол. Линетт пыталась отдышаться, но с каждым вдохом, будто назло, раскалённый воздух вперемешку с пылью вгрызался в её глотку и лёгкие, вызывая рвотные позывы. Голова кружилась, ей с трудом удавалось не упасть у двери, как Айзеку.

Вспомнив про него, она рывком перекинула своё тело вперёд и на карачках доползла до него. Он всё ещё был в отключке. Но он дышал, и это было самое главное. Она приложила голову к его груди и вслушалась - сердцебиения было. Эта мысль совсем незначительно успокоила её. С трудом поднявшись, она пошла искать чистый кусок ткани, но ничего, кроме давно не стиранной наволочки, не нашла. Порвав её на лоскуты, она начала перевязывать раны Айзеку.

Кровотечение было остановлено, но всё тело Айзека было страшно грязным. Кровь, стекающая с него, смешалась с потом, песком и прочей грязью и застыла на нём серым налётом. Выбора не было: Линетт перематывала грязные раны, чтобы сделать хоть что-то. Страшнейшим местом на его теле было правое плечо - раскуроченная рана уже не кровоточила, из неё тоненькими струйками сочилось нечто другое. Дурно пахнущее другое.

Она не знала, что делать, но и сидеть без дела не могла. Попытка поднять и перенести Айзека не увенчалась успехом. Пришлось принести одеяло и подушку со второго этажа. Укрыв Айзека, Линетт села неподалёку на стул.

Несмотря на палящее солнце, в доме обыденно было зябко. Солнечный свет пробивался через щели и окна, рисуя на полу острые красные пятна. Линетт теребила ногти на руках и отрывала те, которые могла подцепить. Когда более-менее отросшие ногти и заусенцы кончились, срочно потребовалось новое занятие.

Глаза то метались из стороны в сторону, то резко затормозили. Дом, в котором она прожила почти всю свою жизнь, показался ей таким… чужим? Стол, комод, шкаф, лестница на второй этаж, кухня, фотографии на полке, старые книжки, пустая ваза - когда-то все эти мелочи даровали уют этому дому. Ныне же это лишь памятники былой жизни. Пыль мохнатой белой пеленой размывала контуры предметов. Лишь дорожка от спальни до входной двери была спасена от этой напасти, а Айзек иронично лежал поперёк неё.

Лежал и откровенно пялился на девушку.

Линетт дёрнулась и вжалась в спинку стула.

Айзек подмигнул и цокнул, слегка улыбнувшись.

- Ты жив? Слава богу, - Линетт громко выдохнула, уперлась локтями в колени и упала в свои ладони.

- Да, и спасибо тебе за это, - тихо пробормотал Айзек.

- А толку? Я только мучения твои продлила. У тебя уже пошло нагноение, и я не думаю, что…

- И? В любом случае ты попыталась, на мой взгляд, это важнее. - Он приподнял голову и дёрнулся, чтобы перевернуться на бок, но тут же упал обратно. - Правда, если бы не эта попытка, то нас можно было бы посчитать квитами.

- Опять издеваешься?! Я думала, ты и вправду сознание потерял! - Линетт встала и сжала кулаки.

- Хех, если бы. Скажи честно, а как давно ты в последний раз видела человека без сознания, ну или хотя бы спящего?

- Конечно! - Линетт показательно начала загибать пальцы, с каждым слогом повышая громкость. - Тётя Роуз, Далтон, ма!…

- А если не считать умерших.

Тишина, повисшая в комнате, была настолько катастрофической, что было слышно, как на стул пугливо возвращается пыль.

- Вот и я не видел уже очень, очень давно. Но в тот момент я не издевался, просто сил перестало хватать даже на то, чтобы держать глаза открытыми. И благодаря тебе я всё ещё не в ящике. Сомневаюсь, что второй раз на дурачка прокатил бы.

- Второй раз?

- Ну да, как с пальцами: есть один, а есть два. - Айзек рассмеялся, но уже не так, как до этого. Сейчас его смех вяло тёк, постоянно спотыкаясь об пороги хриплых звуков. В сути он больше походил на гогочущее шипение, чем на смех.

Линетт вздохнула, расжала кулаки, смахнув свежую пыль со стула, и, придвинув его поближе, вновь уселась, закинув ногу на ногу.

- Ну и каким же был первый раз?

- Уверена, что это тебя сейчас интересует больше всего, дорогуша?

- Будешь умничать, мы с тобой организуем третий раз.

- Хах, рискну предположить, что я понял ваш намёк.

Айзек медленно поднял обе руки вверх и начал их рассматривать. Левая рука медленно поднялась и в целом была довольно подвижна, что нельзя было сказать о правой. Она же еле-еле поднялась и то не до конца, а в дополнение её ощутимо сильно трясло.

- С вашего позволения я вывалю самую мякотку истории, не думаю, что вы желаете меня долго терпеть, да и времени у нас не сказать что много.

- Давай к делу, - строго проговорила Линетт, поставив локоть на колено и облокотившись на него.

- Да, всё-всё. Мне было мало в свое время связаться с плохой компанией, я ей ещё и задолжал. - В процессе рассказа Айзек всё более увлечённо разглядывал себя. - До последнего я недооценивал эту проблему: мол, всегда сбегал и тут сбегу, мне было это не впервой.

- Ага, на мне учился?

Намеренно проигнорировав вопрос, пройдоха заглянул под одеяло и слегка оттянул импровизированные бинты.

- Руки оторву, - спокойно сказала Линетт.

- Понял, - Айзек отдёрнул руки от бинтов. - Так вот, а в один прекрасный день мне это не удалось. Представляешь, а в некоторых местах люди до сих пор умудряются убивать из-за денег.

- Дальше что? - холодно отчеканила Линетт, начав оттягивать кожу с лица вниз рукой, на которой она же и лежала.

- Ну что, что? Расстреляли меня с нескольких сторон, - сложив левую руку пистолетиком, а правую в его подобие, он начал изображать выстрелы. - После чего, убедившись, что я умер, моё тело закинули в наспех сколоченный ящик и оставили до завтра. И вот тут самое интересное.

Он на секунду замолчал и, опустив руки, утопил глаза в потолок. Линетт закатила глаза.

- Я услышал голос, он звучал роднее, чем голос матери, и говорил со мной без слов и жестов, но я понимал его. Мне стало ужастно стыдно за то, насколько жалко я прожил эту жизнь. И это так разозлило меня, меня бесило всё, в особенности тот тесный ящик, в котором меня решили хоронить. Самое забавное то, что эти дятлы даже крышку забить не удосужились. Когда я вывалился из ящика, я выхаркнул кровавое желе из глотки и впервые взял оружие без страха. И знаешь, оно запело, запело так погано и отвратительно, как поют бездомные алкаши, но при всем этом так искренне. Ноги сами несли меня вершить месть, но в этот раз они шли спокойно, а не бежали. Тот голос, скорее всего, так и остался в том ящике, а я, дурак, забыл всё то, о чём он мне говорил.

- Нет, я, конечно, понимаю, что мир сильно изменился, но ожившие мертвецы? Ты за кого меня тут держишь? - Линетт откинулась на спинку стула и свысока, ещё выше поднимая правую бровь, посмотрела на Айзека.

- Ты сама захотела услышать эту историю, твоя воля - не верить в неё. Всё равно я не за этим сюда пришёл.

- Ну а чего тянешь?

- Смакую момент, - ухмыльнулся Айзек.

- Надо было тебя выпнуть из дома, а не спасать.

- Эх, Лина, Лина, мы же прекрасно знаем с тобой, что ты бы так не поступила, - игриво проговорил Айзек, цокая.

Линетт отвела голову в сторону, закрыла глаза, набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула.

- Если ты припёрся сюда для того, чтобы намотать мои нервы на кулак, то ты уже сделал это.

- Как же всё-таки умилительно ты сдерживаешь злость. Хорошо, что время не смогло у тебя это забрать.

- Завались, - строго, сквозь зубы сказала Линетт.

- Ах, да, совсем забыл. Мы же так глупо с тобой всё просрали.

- Ты просрал.

- Ну давай, так, если тебе от этого будет легче. Мне просто до сих пор не понятно, что такого ужасного с нами произошло, что в миг мы стали будто на разных языках говорить.

- А может быть, проблема в том, что ты просто сбежал, не думал об этом, а? - Линетт резким движением встала со стула, прошлась, взяла его за спинку и громко поставила, задвинув его за стол. После она облокотилась на него и выдохнула.

- Да, я дал слабину в тот момент, и с того дня я не секунду ни отрицал своей вины.

Линетт бросила острый взгляд на Айзека из-за плеча:

- Думаешь, из-за твоего положения я проявляю к тебе жалость?

Айзек тихо рассмеялся булькающим звуком и убрал левую руку за голову, правую так закинуть не вышло.

- С меня хватит, предавайся этим воспоминаниям сам! - еле разборчиво рявкнула Линетт.

- А разве у кого-то осталось что-то кроме них?

- Не твоего ума дело! - Линетт, не разжимая кулаки, пошла на второй этаж. Переступив через Айзека, что лежал поперёк её пути, он схватил её за запястье словно гремучая змея. Разъярённый взгляд Линетт рухнул вниз.

- А теперь, когда я получил, что хотел, перейдём к сути - к ближайшему будущему Риверхай-тауна. - Айзек отпустил руку Линетт, и она отдёрнула её к себе. - Спасибо тебе за этот диалог, я долго мечтал о нём, но всё никак не мог решиться. Я так сильно всё это время тебя боялся, уму непостижимо.

Линетт отвела взгляд в сторону, морща брови.

- После того как я встал из гроба, я пошёл куда глаза глядят. Но вот только эти глаза не видели ничего, кроме выжженных дотла городов. Только пепел да руины, и больше ничего, даже костей не осталось. А наш родной городок остался последним на ближайшие сотни километров. Я боялся сюда не успеть, потому прости меня за весь сумбур и неопрятный вид.

- С чего бы мне верить в твои бредни?

- Ну, а это опять таки твой выбор, я лишь придерживаюсь своего плана. - Айзек приподнял ноги, дёрнул их вниз и потянулся руками вперёд, но его рывок принёс не успех, а удар затылком об пол.

Линетт закатила глаза и направилась на второй этаж, но, нехотя, не оборачиваясь, произнесла:

- И кто же это всё сделал?

- Судя по всему, скоро и узнаем. Я бы предложил тебе забыть всё и бежать вдаль. Но вот только вспоминая тебя - ты никогда не подпишешься на подобное, - усмехнулся Айзек, но в секунду его лицо потеряло ухмылку. - Да и я теперь больше никуда не побегу, - медленно проговорил он.

Линетт что-то прорычала себе под нос и громко топая, поднялась к себе в комнату.

Но как на зло именно в эту секунду колокол Стена пробежал по городу, знаменуя очередное «утро». Линетт злостно взвыла, развернулась и пошла вниз. С каменным лицом снова переступила недобитого и направилась к выходу.

Айзек же вальяжно подобрал с пола панамку, не отряхивая, закинул её на глаза и убрал руки за голову. В этот раз у него получилось закинуть даже правую руку. Из-под панамки торчала лишь язвительная улыбка.

Линетт тоже закрыла глаза и сморщилась, но солнце, выскочив будто из засады, шлёпнуло болезненный щелбан ей прямо промеж глаз. Каждый её шаг был злее предыдущего. Стопа полностью уходила в песок, и каждый раз её приходилось выдёргивать. Раскалённый красный песок забивался в ботинки, что ещё больше злило Линетт.

Песок красный только в свете солнца или он уже настолько напитался этим светом, что и вправду имеет такой цвет?

Девушка громко выдохнула абсолютно весь воздух, что скрывался в её лёгких, морщась посмотрела на небо, потом, морщась ещё больше, на песок и по сторонам. Вокруг так же, морщась, выползали из своих убежищ другие жители этого городка. Никто ни с кем даже не думал здороваться на улице.

Разве только Артур, что вышел из дома неподалёку, приветственно помахал Линетт, она же в свою очередь просто подняла руку и пошла дальше.

Подойдя к двери салуна, она встретилась со Стеном лицом к лицу.

- Ого, кого я вижу? Даже не опоздала сегодня?

На каждый глаз Линетт будто положили по тяжёлой гантели, зрачки её покорно уткнулись в пол.

- Да, конечно. Сама от себя такого не ожидала, снег, наверное, пойдёт, да.

- Ну, видимо, наказание так хорошо на тебя повлияло, надо будет чаще так делать, - Стен синхронно с боем часов раскатисто рассмеялся и похлопал Линетт по плечу тяжёлой рукой. - Ладно, шучу. Пойдём, у нас сегодня много работы, не забывай, сегодня пятница.

Стен зашёл в салун, Линетт, покорно опустив нос, шла за ним. Каждый шаг Стена отдавался глухим тяжёлым ударом, в ритм шагов пустые бутылки на полках хором позвякивали, ударяясь друг об друга. Кружки и стаканы тоже не стояли в стороне, их постукивание и позвякивание было не столь ярко слышно, но именно благодаря им звук хора был столь глубок и тягуч. В миг кульминации их пения на передний план вышли часы, пробив полдень. Басовые удары колокола пронизывали всё своей вибрацией и усиливали и без того протяжный хор стекла. Пробив свою партию, часы стихли, и Стен как раз скрылся за барной стойкой. Театральная тишина заполонила пространство, но оваций было не от кого ждать. И всё как обычно пошло своим чередом дальше.

Стен облокотился на барную стойку и грозно посмотрел на Линетт, слегка ухмыльнувшись.

- Итак, сегодня к нам должны прийти шериф и мэр, по слухам, у них намечается праздник, думаю, сегодня у нас будет аншлаг. Всё должно быть в лучшем виде, ясно?

- Ясно, ясно. - Мысли о взаимоуважении помогли Линетт поднять глаза и посмотреть хотя бы в сторону собеседника. - Я завтра не смогу выйти на работу, мне нужен выходной.

Стен тревожно нахмурил брови, ухмылка стыдливо сбежала.

- Так, не понял, ты же сейчас не шутишь?

- Нет, мне правда нужен один выходной.

- Так, ну-ка присядь. - Пальцем указав на стул, Стен начал копаться в барной стойке.

Линетт села, уронила свою щёку в руку, удачно упёршуюся в барную стойку. Её взгляд медленно скатился вниз и утонул в трещинах и сколах старой барной стойки.

Стен энергично протер большую кружку от пыли.

- Будешь так хмуриться, у тебя будет такой же морщинистый лоб, как у меня, - Стен постукал пальцем свой лоб и грустно улыбнулся.

Линетт дёрнулась и вопросительно подняла брови.

- Не думаю, что такие морщины будут к лицу такой прекрасной девушке, да и вообще ты так нам всех клиентов распугаешь, - Стен неловко рассмеялся.

Линетт, разгладив лоб рукой, машинально посмотрела на неё и снова уткнула глаза в стойку. Стен, прервав смех, поднёс к пустому стакану пустой графин и, подержав эту пару несколько мгновений, подал его единственной посетительнице.

- С тобой всё в порядке?

- Да, всё в норме, спасибо, - резко выпрямившись, она схватила стакан и, яростно осушив, сухо стукнула его о стойку и спрыгнула со стула.

- Постой. - Стен схватил её за плечо и снова усадил на стул. - Ты уверена?

- Да, дядь Стен, не стоит за меня переживать, я же не маленькая.

- Как бы выразиться… ты же понимаешь, что просто так никто тут не берёт выходной еще и по своей воле?

- Да, я знаю, как это важно, но завтра он мне нужен.

- Но завтра же пятница, и у мэра с шерифом праздник.

Часы, поддакивая, прозвенели.

- У меня просто планы на этот день, я не могу их перенести.

- Планы? - Стен вопросительно поднял бровь.

- Да, просто планы, как и у всех обычных людей. Со мной всё в порядке, правда.

- Вот ты прям уверена?

- Да, всё в полном порядке, - Линетт улыбнулась и посмотрела Стену в глаза.

Хозяин салуна выдохнул и почесал затылок.

- Хорошо, тогда я подменю тебя завтра. Но если что-то пойдёт не так, помни - ты всегда можешь сюда вернуться, ты не одна в этом городе, хорошо?

- Да, хорошо, если что, я сразу же прибегу сюда. Всего один выходной, а дальше я снова вся в работе.

Часы, прозвенев, выдохнули.

- О господи, уже полдень, а мы тут с тобой бездельничаем.

В салун с громким хохотом ввалились первые посетители. Это были Джеймс Николсон и Винсент Гормель, за ними услужливо плёлся Артур.

- Добрый день, Линетт, - почти хором сказали Джеймс и Винсент, сделав что-то наподобие реверанса.

Артур, глядя на Линетт, улыбнувшись, кивнул.

Взгляд троицы с миловидной девушки перетёк на крупного мужчину.

Стен вышел из-за барной стойки и направился к ним, Линетт, пользуясь этим, наоборот спряталась за неё. Джеймс широко улыбнулся, поднял правую руку и с хлопком пожал руку Стену. Артур поднял руку и медленно начал её вытягивать вперёд, но спокойная рука Винсента его обогнала. Крепко пожав руку, Винсент, смотря в глаза Стену, дружелюбно кивнул. Шериф и мэр вальяжно пошли к барной стойке, Стен же дёрнул руку вперёд, чтобы дотянуться до вытянутой руки Артура, но, не дотянувшись, пожал ему лишь пальцы и пошёл по своим делам.

Часы, пробив полдень, намекнули Артуру, что ему стоило бы догонять старших.

Дойдя до стойки, Джеймс развернулся, махнув своим шикарным красным плащом, как павлиньим хвостом. Бросив через плечо свой взгляд на Линетт, торжественно произнёс:

- Мне и моим добрым спутникам по кружке вашего фирменного тёмного лагера. У нас сегодня праздник, и я его главный спонсор.

Линетт опомнившись, схватила первую попавшуюся стеклянную тару и начала активно протирать её пустой рукой.

- А вы уверены, что потянете роль местного мецената?

Винсент с лёгким кряхтением сел на барный стул и облокотился на стойку, его взгляд тут же упал на пустую руку Линетт. Она же в свою очередь, поймав его укоризненный взгляд, с лёгкой паникой, схватила тряпку, что исправило это недоразумение. Мэр посмотрел ей в глаза и улыбнулся синхронно с боем часов.

- Не обижай добрых путников, милочка, тем более будто ты нам не рада? - усмехнулся Винсент, разглаживая свои роскошные усы, но красный плащ Джеймса всё ещё, как будто бы, наверное, все таки неизменно был шикарнее.

- Рада, рада, конечно. Но что-то последнее время у вас слишком много поводов праздновать. - Линетт поднесла стакан к крану и нажала на ручку. В этот раз кран даже не пискнул. Поочерёдно якобы наполнив стаканы, она поставила их на стол.

- Соглашусь, мы и вправду повинны в том, что чересчур великолепны, итак, выпьем же за то, чтобы это было так и впредь. - Громко рассмеявшись, Джеймс схватил свою кружку, вознёс её над головой. Его собутыльники сделали так же, и осушенное ещё больше осушилось. Артур так и не научился справляться с кружкой пива за раз и подавился. Благо, среагировав на гогочущий смех Джеймса, Винсент постучал Артура по спине в ритм бьющих часов, и тот пришёл в норму.

На странный звук явился хозяин заведения и, поняв, что всё в норме, хотел сделать шаг назад, но Джеймс успел его поймать взглядом.

- Стен! Не убегай, раздели с нами праздник?

- Смотря какой повод, - усмехнулся Стен.

- Как? А до тебя новости ещё не дошли?

Часы удивлённо пробили полдень.

- Дошли, но, может, я хочу из первых уст узнать.

- К этому я и вёл, мой старый друг. - Джеймс театрально развернулся, вновь махнув плащом. Винсент и с опозданием Артур встали по разные плечи Джеймса, сложив пальцы револьверами.

В салун под шумок начали подкрадываться другие посетители и занимать свои места. Но никто не наблюдал за этим действием с интересом.

С боем часов троица сделала синхронный шаг вперёд, и её лидер заговорил:

- Мы уже давно знали, что контрабандисты используют нашу реку, чтобы транспортировать оружие вглубь материка. Но мы и представить не могли, что они организуют своё логово прямо у нас под носом. К северу от Риверхай-тауна, в заброшенной угольной шахте.

Драматично-зловещая тишина повисла в салуне.

- А, вы как всегда это празднуете… - Бой часов перебил Линетт, а Стен взглядом заткнул её, а после кивком призвал трио продолжать.

- И, проследив за ними, мы втроём ворвались в их логово, и я им как закричу: «Сдавайтесь, ибо бежать вам больше некуда!» И там такая заварушка началась, представляете, даже такая старая жаба, как Винсент, оказывается, хорошо умеет стрелять. - Джеймс по-дружески толкнул друга плечом.

- А они хоть и не были сороками, но почему-то испугались такого потрёпанного пугала, как ты, - парировал Винсент.

Оба друга рассмеялись и продолжили эту перепалку. В это время все посетители тихо расплывались по салуну под еле заметный бой часов.

Линетт вернулась к своей работе, и вскоре на каждом столике стояло по пустому стакану. Вскоре очередь дошла и до самого дальнего столика: на нём рядом с женщиной почтенного возраста Линетт, как обычно, почти беззвучно поставила небольшой демитас на блюдечке. Но в этот раз она не смогла остановить свой любопытный глаз, и взор его упал на бумаги, с которыми каждый раз приходит старушка.

Это была толстая пачка затёртых до дыр чёрных листов. Черны они были от количества чернил, что насильно впихнули в них. Но старушка Маргарет не останавливалась, она водила по чёрным листам давно пересохшей перьевой ручкой. Поставив точку в очередном абзаце, она дрожащими руками сложила листок пополам и спрятала в точно так же дочерна исписанный конверт.

Линетт не успела сбежать до этой точки, и потому тоненькая старушечья ручонка титаническим щипком схватила её за штанину.

- Линетт, милочка, пожалуйста, задержись на пару минут, если тебе не сложно.

Линетт хотела уважительно откосить от этой ноши, но стыд за то, что она подсматривала, не позволил ей это сделать, и она молча села напротив старушки.

- Линетт, ты же помнишь моего сына Стюарта? - речь старушки было почти невозможно разобрать, её губы, застыв в кривой гримасе, почти не шевелились, оттого половина звуков, извлекаемых ею, срасталась в бесформенную кашицу.

- Конечно, помню, правда, я его очень давно не видела. С ним всё в порядке?

- Надеюсь… - неловкая тишина повисла в этом диалоге. - Он уехал уже очень-очень давно. С тех пор я не получала от него никаких новостей.

- Это ужасно, но я тоже правда даже не знаю, где он сейчас.

- Я понимаю. Он ушёл уже больше… больше… я даже не знаю, как много времени прошло с того момента, как он ушёл. И каждый день я не переставая пишу ему письма в надежде, что рано или поздно он ответит. - Пожилая женщина опустила свой взгляд в стопку чёрных бумаг, и взгляд её помутнел, дрожащей рукой она сдвинула стопку бумаг веером.

Линетт, не зная, куда деть свои руки, села на них и сгорбилась, аналогично уткнув взгляд в бумаги. Ей было безумно страшно смотреть в глаза Маргарет.

- Я знаю, что была не самой лучшей матерью, но я верю, что каждое письмо, что я ему отправила, он хотя бы открывает, и только потом они возвращаются ко мне. - В пустых глазах старушки начали клубиться слёзы. - Мне уже даже нечем писать, но мне страшно остановиться, вдруг я остановлюсь и потеряю последний шанс на то, что он вернётся. Я… эх… - старуха всхлипнула и утёрла слёзы рукой, отведя лицо в сторону.

С боем часов, как по расписанию, в салун с громкими возгласами ворвался Феликс.

- Народ, вы даже не представляете, на какую работу меня только что пригласили!

Линетт осторожно встала и беззвучно задвинула стул.

- Простите меня, мисс Маргарет, мне нужно вернуться к работе.

- Не переживай, спасибо, что выслушала старую ведьму, - Маргарет отпила из пустого демитаса.

Линетт автоматическим ходом наполнила пустотой рокс и подала его Феликсу ещё до того, как он успел сесть за барную стойку.

- Поздравляю, а что за работа? - улыбнулась Линетт.

Феликс выпучил глаза и, приподняв бровь, посмотрел на рокс, потом на Линетт и снова на рокс и снова на Линетт, гротескно всё больше выпучивая и так выпученные глаза.

- Ого, я что, тут уже настолько постоянный клиент? - Феликс хлопнул рукой по столу и, привстав, перевалился за барную стойку поближе к Линетт. Оглянувшись по сторонам, он прикрыл рот сбоку второй рукой и прошептал: - Скажите честно, мне этой новости радоваться или начинать беспокоиться о своей печени? - Феликс рассмеялся во весь голос и, плюхнувшись на стул, резким движением осушил свой рокс и стукнул его об стойку.

Рокс, подхватив настрой выпивохи, начал кружась выплясывать на стойке в такт часам, бьющим полдень громче обычного. Все софиты с сей миг светили на Феликса, но даже несмотря на это всем было безразлично его выступление.

Феликс на секунду завис и, причмокивая, посмотрел на пустой рокс:

- Мммм, а ваше виски всегда было таким вкусным, или положительный настрой настолько чудодейственный? Я же совсем в слюни упьюсь сегодня.

Линетт, не сводя взгляда с гостя, взяла рокс и провела некую манипуляцию под стойкой, вернула его обратно. Феликс, не заставляя себя ждать, выстрелом выпил, поморщился всем телом и улыбнулся.

Линетт заразилась улыбкой, но долго продержаться на лице почему-то она не смогла.

- Так что за работу тебе предложили?

Феликс, смеясь, всем телом перевёл свой взгляд в сторону и начал выискивать себе новую жертву среди посетителей. Но будто запнувшись, взгляд отпружинил обратно в Линетт.

- А?

- А? - Феликс, нахмурив брови, слегка потряс головой.

- Рассказывай давай. - Линетт с лёгкой руки обновила рокс. И её отдёрнул Джеймс.

- Дорогая, ни я, ни мои спутники не просили пощады!

- Вы бы хоть выпитые кружки сдавали, мы вам тут не стекольная фабрика! - Барменша, ворча под нос, пошла тянуть рабочую ношу.

Феликс посмотрел на рокс, на Линетт, снова на рокс, тяжёлые часы вдарили ему по затылку полднем, и он осушил стакан. Подняв руку вверх, он не спускал глаз с бармена.

Линетт, заметив это, качнула головой в его сторону, засверлившись в него взглядом.

Рука Феликса, спустившись сверху, спряталась за затылок.

- А ты разве не знаешь?…

Цокнув, она открыла рот и громко набрала полную грудь воздуха.

- Ну, может, я бы не спрашивала в таком случае.

- Логично… - Пробормотав ещё что-то невнятное, он кротко отодвинул пустой стакан к Линетт.

Линетт, не скрывая лёгкого раздражения, спустила стакан за стойку и тут же вернула его обратно. Феликс молча взял его и с небольшим промедлением, свойственным тем, кто прыгает в пропасть, молча выпил его. За него Линетт отблагодарили часы, стыдливо отбив полдень.

Рокс хлёстко приземлился на стойку, и выпивоху сильно качнуло в сторону. Линетт подхватила его глухим хлопком в плечо. Секундой позже лицо Феликса озарилось ещё более широкой улыбкой, намного шире, чем когда он только пришёл. Но взгляд его был мутнее, чем у мёртвой рыбы.

- Линетт, ты даже не представляешь, на какую работу меня только что пригласили! - послойно, будто пирамидка, Феликс разворачивался в сторону от барной стойки: глаз, второй, макушка, шея, часы пробили полдень, плечо, правая нога, за ней же он протягивал каждый слог вялым ртом.

- Ну-ка, ну-ка, так что за работа-то? - Линетт, нарочито улыбнувшись, моргнула дважды по дважды, пытаясь скрыть раздражение.

- Да, конечно… Работа, ты даже не… преееед, предддтста… - пуская буквеную пыль, он крепко вцепился в стакан и потянул его к губам. Линетт в это же мгновение поймала его руку и опустила её на стойку.

- Не думаю, что когда ты совсем перепьёшь, то сможешь рассказать о том, что, чёрт побери, это за работа такая таинственная!

Феликс, не поднимая головы, жёстко проговорил:

- Ты не хочешь знать этого.

Он отдёрнул руку с выпивкой на себя и, откинувшись на потолок, выпил.

- Ты издеваешься?! Зачем мне так изгаляться перед тобой, если бы я не хотела узнать? Последние мозги пропил?

- Да?! - Сухим жестом Феликс разбил рокс об пол и перевёл трезво обозлённые глаза на любопытного собеседника. - Ну слушай тогда, если надо. Я не помню.

Линетт отшатнулась назад от его взгляда.

- Вот так прям совсем, совсем не помню. Помню лишь то, что всё было бы иначе, если бы я не струсил и принял бы это предложение. Но нет, я ведь не просто не принял его, я даже отклонить его постеснялся. Вот так. Интересная история? Да?! Я вот так не думаю!

Он спрыгнул со стула, стукнув пятками об пол, громко выдохнул и направился, вбивая каждый шаг в пол, по направлению к выходу. С боем пробивались сквозь зубы оскорбления и сожаления, но их было сложно разобрать - часы своим полднем отвлекали внимание.

Все софиты всё ещё смотрели на него, но так как следили за этим всего два зрителя, артист не допустил себе мысли выйти на бис.

Проведя его взглядом, Артур грустно кивнул Линетт.

Часы тоже не стояли в стороне. Ах, если бы у них были руки, они бы похлопали Линетт по плечу, но увы, в этой ситуации им не оставалось ничего, кроме как пробить полдень.

Оставшаяся часть рабочего дня шла по обыденному сценарию, за исключением того, что в нём Линетт была особенно молчалива даже по своим меркам. Даже на неожиданно прямой вопрос от Артура о том, всё ли в силе, она ответила сухим долгим морганием.

Вот и последний посетитель покинул салун. Часы, пробивая полдень, помахали ему вслед.

Бармен принялась подготавливать своё рабочее место к завтрашнему дню. Только она поставила первый стакан на место, Стен поймал её за плечо и, немного развернув, заглянул ей в глаза.

- Ты уверена, что завтра тебе нужен выходной?

Линетт устало покачала головой.

Стен слегка улыбнулся и, отодвинув её в сторону, забрал у неё работу.

- Тогда беги домой, я за тебя всё приберу.

Отодвинутая Линетт с недоверием осмотрела хозяина салуна.

Часы в таком же недоумении пробили полдень.

- Ну и чего встала? Давай иди отдыхай, пока я не передумал, - усмехнулся Стен, не отворачиваясь от дела.

- Спасибо, - тихо сказала Линетт и направилась к выходу из заведения. С каждым шагом в её глаза всё больше пробирался красный солнечный свет. Мелкими жучками он забирался под веки, бегал по нервам и сосудам, выпивал собирающиеся слёзы. Она хотела, как раньше, зажмуриться и на ощупь по привычке дойти до спасительного угла, но сегодня такой вариант был недопустим.

Она сморщилась и тёрла лицо руками, чтобы хоть немного смягчить боль и отторжение этого света. Но всё же, пересилив это, она осмотрелась. Вокруг был всё тот же Риверхай-таун, всё та же короткая улочка, те же серые трухлявые домики, косившиеся в разные стороны. Наверное, они бы давным-давно рухнули, если бы не стояли рядом и не облокачивались бы друг на друга. Вокруг всего этого был лишь пустой песок и всё то же забитое в угол перекати-поле.

Сколько бы времени Линетт ни стояла на улице, её глаза, видимо, никак не могли смириться с давящим светом. Прикрыв лицо, она продолжала во всё вглядываться, она совсем не помнила, как выглядит дом Артура.

Но на небе его нужно было поискать, мало ли. Но и там его не оказалось, на небе вообще ничего не было, кроме солнца и упирающегося в него тонкого кончика башни. Кончика башни?

Через боль глаза Линетт начали медленно спускаться к основанию башни, стоявшей далеко за горизонтом.

- Линетт? - тихо прокашлявшись, её кротко позвал Артур.

Линетт, подпрыгнув на месте как кошка, развернулась с испуга. Артур капитулирующе поднял руки и вжался назад. Часы после тяжёлой паузы неловко пробили полдень.

- Я всё же решил встретить тебя с работы, и, видимо, не зря, - Артур улыбнулся и почесал затылок.

- Что это? - Линетт, не отворачиваясь от Артура, указала на башню.

- Скорее всего, башня, логично же.

- И давно она тут? - глаза Линетт, видимо, забыли о существовании солнца и резко расширились, подкинув брови вверх.

- Не знаю, но, видимо, уже слишком давно. Я как-то пробовал до неё дойти, но она оказалась слишком далеко. Буду честен, я побоялся уходить от нашего городка настолько далеко, - Артур неловко хихикнул.

Линетт в недоумении повернулась к башне. Артур тихо подошёл к ней поближе.

- Пойдём, нам, видимо, многое стоит обсудить, - Артур тепло улыбнулся и протянул свою руку к руке Линетт.

Она же сокрушительно выдохнула, опустив взгляд, и двинула руку навстречу.

Подхватив холодную руку, Артур повёл её в обратном направлении, как оказалось, его дом как раз напротив дома Линетт.

Дом Артура был точно таким же, как и всех здесь: старый, сухой, покосившийся. Но было то, что его отличало. Все окна были завешаны, а щели заколочены. Открыв дверь, глазам парочки предстала глухая темнота. Они зашли внутрь, Артур закрыл дверь, и темнота спасительной волной захлестнула их.

- Подожди пару секунд, - Артур отпустил руку девушки и еле слышно куда-то пошёл.

Чиркнув спичкой, он зажёг кривую самодельную свечку и поставил её на стол. Мягкий свет ласково упал на всю домашнюю утварь этого небольшого домика. Все вещи тут стояли на своих местах, как будто их никто никогда не трогал, но пыли на них не было, пыли вообще нигде не было.

Тихо отодвинув стул, Артур сел за стол, жестом приглашая Линетт сесть напротив него.

Боясь издать лишний звук, она громко скрипнула стулом об пол и села на него.

- Спасибо тебе, я всё думал, что я один вижу эту башню.

- С чего ты взял, что ты один её видишь?

- А почему все её игнорируют? - Артур поставил локти на стол и подпёр ладонями лицо, отчего его улыбка стала ещё шире.

- А мне откуда знать? Я вот, например, не замечала её. Может, просто стоило о ней кому-нибудь рассказать.

- Изначально ты и была моей второй попыткой всё рассказать, но я удачно поймал тебя с поличным, так сказать.

Линетт приподняла бровь, откинула голову чуть в сторону.

- А какой была первая попытка? - Линетт медленно протянула руку к маслянистой свечке и притянула её к себе, вглядываясь в огонёк.

- Если кратко, я рассказал об этом отцу, он, конечно, меня выслушал, да, но потом мне всю неделю пришлось ему доказывать, что со мной всё в порядке и я не сошёл с ума, представляешь? - Артур вяло рассмеялся, откинулся на спинку стула, и его смех плавно перерос в протяжное «эх». - Приятно осознавать себя не сумасшедшим, знаешь ли.

- А тебе не интересно узнать, что это за башня? - сказала Линетт, продолжая изучать свечу.

- Конечно интересно, знала бы ты, сколько я уже ломаю голову над этим вопросом.

- Может, мы тогда просто сходим туда и всё узнаем? - Девушка, описав зрачками уставшими полукруг, перевела взгляд на Артура.

- Я счастлив получить такое предложение и в сто крат более счастлив получить это предложение от тебя. Но увы, мы не можем это сделать.

Девушка сокрушительно выдохнула и вернулась к разглядыванию свечи.

Артур растёр лицо руками и снова опёрся на локти.

- Понимаешь, по моим подсчётам, нам придётся туда идти не меньше месяца, и причём только в одну сторону.

- И?

- Хорошо, давай зайдём издалека, для того чтобы прояснить тебе картину. - Встав, он отодвинул стул ногами и сделал несколько шагов в сторону. - Всю жизнь я больше всего на свете боялся двух вещей: это безумия и потери близких мне людей. А после смерти солнца эти страхи лишь укрепились, ведь по правде ничего, кроме рассудка и этого городка, у меня никогда и не было.

Опустив взгляд, она отставила свечу в сторону.

- Я понимаю тебя, мне очень больно от того, что я абсолютно ничем не могу помочь людям вокруг меня.

Артур продолжал ходить по комнате из стороны в сторону.

- Но ведь ты им и так помогаешь. Все мы, сами того порой не понимая, помогаем друг другу просто находясь тут и делая то, что считаем нужным.

Линетт развернулась и ударила взглядом собеседника.

- Да?! И чем же таким помогают младший помощник и вредный бармен?

Артур остановился и спокойно посмотрел ей в глаза.

- Всё просто: стабильность. В такое сложное время это последнее, что держит землю под нашими ногами.

Линетт снова утопила свой взгляд в пол и повернулась к столу.

- Прости, это было грубо с моей стороны.

- Ничего страшного, я понимаю тебя. Да и это мне нужно просить у тебя прощения, что заставляю вертеться на стуле, пока сам занимаюсь не пойми чем. Не получается у меня долго сидеть без дела. - Артур спокойно сел за стол и тепло улыбнулся. - Знаешь, а ведь всё не так плохо, по крайней мере мы сейчас можем поговорить об этом, а значит, не всё потеряно.

- Был бы толк от этих разговоров.

- Он есть, от каждого разговора, и я это вижу. Каждое утро я выхожу из дома с первым звоном колокола Стена и искренне радуюсь тому, что все вышли из своих домов и всё продолжается несмотря ни на что. Да, нашей жизни тяжело завидовать, но большего нам и не остаётся.

- И что ты будешь делать, если кто-то исчезнет? - холодным голосом проговорила Линетт, не поднимая головы.

- Сделаю всё, чтобы это никого не коснулось и жизнь вернулась в свою колею, настолько, насколько это будет возможно.

От тишины, стиснувшей воздух, даже огонёк свечи на секунду замер.

- В чём смысл всего этого? Может, нам было бы проще всем исчезнуть.

- А разве нужно оправдание для того, чтобы изо всех сил держаться за то, что для тебя дорого?

- Ты прав, - тяжело выдохнула девушка.

- Спасибо Линетт, давай искать хорошее в том, что есть, кто знает, может, нам большего и не будет нужно.

- И что ты можешь предложить? - Девушка медленно вернула свой взгляд Артуру.

Он энергично встал, прошёл в сторону, чеша затылок и издавая непонятные звуки.

- Смотри, есть одна идея. - Артур резко развернулся и упал ладонями на стол.

Линетт вздрогнула.

- Не могу не похвастаться. Большую часть свободного времени я практиковался в стрельбе. Да, конечно, я никак не смогу выпендриться этим перед отцом, но на душе всё равно приятно, что я всё же не зря сын самого Джеймса Николсона! - Палец Артура устремился вверх.

Линетт с улыбкой отклонила голову в противоположную от собеседника сторону.

- С каких пор младшим помощникам доверяют оружие?

Двое, не считая свечки, рассмеялись во весь голос.

- Ну так что, сын самого Джеймса Николсона, это был блеф или вы всё же продемонстрируете мне то, о чём говорите?

- Ох, ну как я могу отказать такой прекрасной девушке? - Артур вновь вернулся к комоду и достал оттуда револьвер. Это был самый обычный кольт, но с укороченным стволом. Его идеально начищенные детали мерцали в темноте ярче свечи.

Линетт указала пальцем на кольт и ещё больше рассмеялась.

- Да что началось-то? Мне его отец подарил на моё десятилетие. Мол, на вырост.

Линетт чуть ли не падала со стула от смеха. Задыхаясь, она кое-как проговорила:

- Ты хочешь сказать, что ещё не вырос?

- Ха-ха, смешно, смешно. Просто я уже слишком сильно привык к нему.

Объяснения Артура никак не разрешили данную ситуацию, потому он молча зарядил револьвер и надел кобуру под аккомпанемент истеричного смеха.

Дождавшись того, как Линетт успокоилась, они подошли к входной двери. И только Линетт взялась за ручку, как Артур остановил её руку своей.

- Закрой глаза, когда будешь выходить, будет больно, если так резко выйти отсюда.

Они закрыли глаза и медленно вышли на свет.

Красный свет, прожигая все веки и сосуды насквозь, становился ещё более адово красным. Потому им всё же пришлось открыть глаза. Они держались друг за друга и морщились словно слепые котятки, пока алая пелена постепенно складывалась в образы знакомого городка.

Но посреди всего этого перед ними предстал Айзек, выглядывающий из окна второго этажа дома Линетт и заворожённо смотрящий куда-то в глубь улицы. Он перевалился за подоконник почти всем телом и почти чудом удерживался, чтобы не упасть.

Проследовав его взору, они увидели смолистую тёмную тучу на горизонте. Ощутив на себе пристальный взгляд, Артур положил руку на револьвер.

- Прости, Артур, но я всё же считаю, что логичнее предупредить остальных, - Айзек расстроенно приподнял брови.

- Это твоя вина? - строго проговорил Артур, указав пальцем на тучу.

- Ну да, ну да. Я знаю, что мне тут никто не рад, но не во всех же бедах винить, - наигранно обиженно произнёс он, заползая обратно в комнату.

- Я знаю, сколько назначено за твою голову, о презумпции невиновности можешь и не мечтать.

- Интересненько, конечно, но вот тучка-то всё ближе и ближе. Надеюсь, в этом городе остался хоть кто-то способный принять меры. - Последнюю фразу Айзек проговорил театрально погромче, оглядываясь из стороны в сторону.

- Айзек, прекрати этот цирк! Что это?! - Линетт, вскипев, топнула ногой, указав пальцем на тучу.

- Линочка, вот не делай вид, будто тебе я ничего не говорил. Но всё равно молодец, что не осталась в стороне. - Айзек упёрся левой рукой в раму и перенёс на неё весь свой вес. После встретился взглядом с Артуром, синхронно они посмотрели на неё и снова друг на друга.

Айзек вновь облокотился обеими руками на раму и выглянул из окна:

- Линетт, золотце, а предупреди, пожалуйста, всех об опасности.

- Пожалуйста, Линетт, - сказал Артур, не сводя глаз с Айзека.

- Так, нет, я никуда!

- Нам некуда бежать, и потому рисковать мы не можем, - сквозь зубы процедил Артур.

- Да, он прав, Линетт, время утекает словно песок, мы не можем терять ни минуты.

- Нет, постойте! - Линетт потянула руку к Артуру, но он, не глядя, поймал её руку за запястье.

- Не обсуждается, это нужно сделать прямо сейчас.

- А он дело говорит, твоя совесть спустит тебе с рук последствия твоего промедления? Шутить уже поздно.

Линетт вырвала свою руку и с дрожью сжалась всем телом, сделав громкий вдох носом. Внутренний импульс был жестоко подавлен, как мирная демонстрация, и вырвался лишь ударом ноги об землю и небольшим рыком.

Девушка развернулась и убежала прочь, а часы еле слышно пробили полдень. Выждав пару секунд, Артур выхватил револьвер, и Айзек спиной назад нырнул в тьму комнаты, придерживая панамку.

Грохочущий звук слился с атакующим боем часов, и дверь чуть не слетела с петель.

Красный свет влетел в комнату и, путаясь в облаке пыли, заполонял пространство.

Артур взвёл револьвер и сделал длинный мягкий шаг в комнату.

Рой напуганных пылинок прятался по углам, пытаясь занять привычные места.

Артур сделал ещё один шаг, озираясь по сторонам.

Ещё один.

Первый этаж был пуст.

На втором этаже прозвучала пара спокойных шагов.

Младший помощник повторно оттянул курок большим пальцем.

С лестницы второго этажа лавиной обрушивался красный свет, оставляя токсичное яркое пятно на полу.

В пятне вырисовывался чёрный силуэт, медленно разводящий руки в стороны.

Артур прыгнул к подножию лестницы и наставил револьвер на тёмную фигуру.

На вершине лестницы стоял Айзек, приветственно распростёрший руки в стороны. Правая рука была существенно ниже своего близнеца и жалобно дрожала. Панамка, надвинутая на глаза, дробила зрительный контакт. А тот кусочек лица, что был на виду, был будто безжизненный.

- Зачем ты сюда припёрся?! - грудной звук сквозь зубы вышибал остатки влаги изо рта юного шерифа.

Айзек медленно отвёл голову в сторону и слегка запрокинул её назад, обнажив свой взгляд. Гуляющий по комнате солнечный свет втягивался в тёмные зрачки и выстреливал обратно через выпученные глаза. А верхняя губа медленно поползла вверх, оголяя кривую улыбку.

- С каких пор на моей малой родине принято так встречать старых друзей?

- С каких пор преступник является моим другом? - Артур нарочито поднял бровь, целясь в Айзека.

Айзек слегка рассмеялся, но вмиг его лицо приобрело серьёзный вид.

- Артур, мне же не нужно тебе объяснять, что ружьё может спокойно висеть на стене и никому не будет до него дела, но стоит только его - и просто так его уже не повесить.

- Убирайся туда, откуда пришёл, это будет лучшим исходом для этой ситуации.

Сокрушительно выдохнув, Айзек уронил свои руки, и они с глухим, телесным хлопком ударились об него. Голова его медленно скатилась в бок, скрыв один глаз из виду панамкой. Левая рука, растопырив пальцы в стороны, потянулась к поясу, за который по-хамски был всунут револьвер.

Артур провожал взглядом, сжимая револьвер всё сильнее и сильнее.

Одноглазый взгляд впился в Артура, и тот, незримо пошатнувшись, впился в ответ.

- Уравняем шансы? - еле разборчиво произнёс Айзек, пока его рот медленно оголял зубы в кривой улыбке, разрывающей правый уголок рта по вертикали.

Артур промолчал.

Айзек вытащил револьвер левой рукой и направил его куда-то в сторону своего оппонента, вывернув ладонь по часовой стрелке вверх над головой. Большой палец правой руки он натужно заправил в штаны.

- А может, ты просто не можешь представить консервную банку вместо моей головы, а, старый друг?

- А жаль, она была бы куда привлекательней… От чего ты бежишь на этот раз? - Артур поставил правую ногу на вторую ступеньку и облокотился на неё.

Айзек усмехнулся и поставил левую ногу на ступеньку ниже, расслабленно упав на неё.

- Дааа, не буду скрывать, я скучал по тебе.

Молодой шериф вскрикнул и сделал шаг назад, взяв револьвер второй рукой:

- Завались и стой, где стоишь!

- Стоять? Разве не ты ли желал моего ухода?

- Я знаю, за какие такие проступки назначена такая цена за твою голову. И если ты думаешь, что общее детство заставит меня дрогнуть, то ты ошибаешься!

Айзек сдвинул панамку на затылок и состроил карикатурно невинную мордашку.

- Я тебя совсем не понимаю, старый друг, как ты и хотел, я покидаю сие помещение, что тебе не нравится? - сделал ещё один громкий шаг на ступень ниже. Звук удара настырно пыталась перебить звуки нарастающей суматохи на улице.

- Прекрати эти игры, Айзек!

- Ты уверен, что твоя праведная ярость должна быть направлена на меня? - Айзек сделал очередной шаг вперёд, дружелюбно отведя правую руку примерно в сторону тучи.

- От тебя я хотя бы знаю, чего ждать, - почти рыча, ответил Артур.

Айзек сделал ещё один шаг вниз, а бывший друг сделал второй шаркающий, сухой шаг назад.

- Я разве невнятно выразился?! Стой! - Артур повторно с громким щелчком взвёл курок.

Айзек посмотрел в глаза шерифу, высоко задрав брови.

- А как же мне тогда уходить, если ты заставляешь меня стоять? - он медленно перевёл свой взгляд на дуло револьвера, а дуло - на Артура.

- Это же абсурд.

- Ещё какой.

Айзек и Артур замерли. Минута тишины тут же смазалась звуками хаоса и неразберихи. Хлопки, удары, крики, битое стекло и треск дерева пытались ворваться в эту деревянную коробку, но просачивались лишь крупицы.

- Хватит Артур, я же знаю, что ты не выстрелишь, тем более у и меня даже патронов-то нет. - Айзек расслабил руку, револьвер выскочил из неё, прокрутился на пальце и соскользнул на пол.

- Ты прав, что-то мы заигрались. - Артур убрал пистолет в кобуру и сел на пол. Он усмехнулся: - А мы с тобой похожи на твой револьвер.

- Да, и как мы допустили потерю самого важного?

- Слава богу, нам удалось сохранить хоть что-то.

- Видимо, это и есть наше проклятье, - Айзек спустился вниз и сел на последнюю ступеньку.

Шум на улице всё нарастал и нарастал, теперь уже его было сложно игнорировать.

- Знаешь, я всё же планирую отобрать себе то, что мне положено. Мне сильно не хватает вкуса тёплого ужина. О, а помнишь вкус той бутылки пива, что мы свистнули у Стена, чтобы почувствовать себя взрослыми?

Артур слегка улыбнулся и опустил свой взгляд в пол.

- Это бессмысленно, впустую себя просто погубишь.

- Но ведь Сизифу же удавалось сбежать из ада, пускай и ненадолго - грустная ухмылка мелькнула на лице Айзека.

- Знаю, но пока боги думают, что породили самое страшное наказание, Сизиф всего лишь катает камень, потому, может, всё же не стоит ничего менять.

На улице прозвучал выстрел, за ним треск разбитого стекла и ещё большие крики.

- Нам пора, - Артур поднял свою голову и посмотрел в глаза старому другу.

- Согласен, нам ещё предстоит столкнуть наши желания лбами.

Артур с Айзеком встали, младший помощник немного отряхнулся, и они вышли на улицу.

Дверь открылась, двое вышли наружу и пошли в разные стороны: один нырнул в переулок, другой вышел на главную улицу.

Тёмная туча висела над городом. Красное солнце тщетно прорывалось сквозь неё, но его свет тут же ловили золотые цепи, щупальцами вылезающими из тучи.

Во главе улицы стояло трое ангельских всадников верхом на разлагающихся мёртвых лошадях. Двое сидели на лошадях, а тот, что был по центру, навзничь лежал на земле. Они были одеты в обычную одежду, изорванную до неузнаваемости. Под ней же были такие же изорванные иссохшиеся тела. На спине у них были обгоревшие отростки, видимо, когда-то бывшие крыльями. Над головами двух всадников висели ослепительно яркие нимбы, освещавшие округу едким цветом. А на лицах у них были агонизирующие посмертные золотые маски.

Часы пробили полдень.

Золотые цепи потянулись к лежачему всаднику и начали оплетать его, приподнимая над землёй. Цепи облапывали его тело с ног до головы, и когда они находили пулевые отверстия, они пиявками вгрызались в них, пробираясь внутрь. Заткнув все отверстия, цепи оборвали сами себя. Над головой всадника загорелся нимб, и его начало судорожно трясти. Цепи, что остались торчать из тела, начали плавиться, превращая себя в золотые рубцы.

Цепи поставили ангела на ноги и подали ему с земли широкополую шляпу, которую он тут же на себя надел.

Отрешённым движением он что-то вытряхнул из барабана своего золотого револьвера и открыл наплечную сумку. Из неё вырвался яркий слепящий свет, ангел зарядил его в револьвер. Взвёл курок, и его взгляд упал на Феликса, в панике выбежавшего из дома в сторону выхода из города. Спокойно прицелившись, курок ударил по патрону. Из револьвера во все стороны полетели стеклянные осколки, а из дула вылетел луч белого света. Луч прожёг сквозную дыру в груди Феликса, и тот упал без сил на землю.

Не обратив на это особого внимания, ангел медленно направился в сторону салуна, у входа в который лежал Стен, еле сжимающий в руках ружьё.

Другие всадники так же спокойно, перезарядившись, начали стрелять по убегающим горожанам. А спускающиеся с тучи цепи змеями утягивали мёртвые тела наверх, где на цепях уже висело не меньше сотни таких же мёртвых тел. Цепи держали их над городом, слегка покачивая из стороны в сторону. Мёртвых тел в небе было настолько много, что казалось, будто именно они и заслоняют мёртвое солнце.

Часы вновь пробили полдень.

Шёл дождь, но с неба падала не вода, а куски ткани, спички, монеты разных номиналов, мусор и другие вещи с тел мертвецов.

Люди не знали, куда спасаться, потому бездумно бегали от укрытия к укрытию. Шум и крики тайфуном обрушивались на городок и тонули в тьме и панике. Лишь миг выстрела смертоносно освещал округу.

Джеймс, несмотря на свой преклонный возраст, выводил людей из горящих домов, а Винсент как добросовестный мэр направлял их в салун, пытаясь хоть как-то сократить количество жертв.

Часы тщетно пытались перекричать толпу.

Джеймс с силой толкнул очередную дверь и ворвался в дом.

- Тут есть кто?! - хотел он крикнуть, но не успел договорить, так как Айзек, выскочив из-за угла, прижал бок ножа к горлу Джеймса, а другой рукой он нежно взял его за затылок.

- Джеймс Николсон? Какая встреча, я скучал по вам, - Айзек стоял почти в упор к шерифу, но нож не отпускал.

- А, Айзек, я уж боялся, что ты давно как в песках сгинул. Я видел, какую цену назначили за твою голову, пройдоха, - Джеймс стоял абсолютно неподвижно, но всё же немного улыбнулся.

- Увы, я оказался до противного живучим. Дядь Джеймс, можете кобуру с револьвером снять?

- Да, конечно, не вопрос, но давай только побыстрее, я вроде как был занят. - Джеймс без резких движений отстегнул кобуру, и она вместе с револьвером упала на пол, Айзек подгрёб её ногой под себя.

- Да, конечно, простите, что застаю вас в столь неудобное время. Дядь Джеймс, а подскажите, пожалуйста, откуда у вас такой шикарный плащ? Где брали?

- О, это моя гордость, мне его за выслугу лет подарили жители нашего городка. Его Винсент издалека по моим индивидуальным меркам заказывал.

- Ого, круто, простите, что не смог попасть к вам на юбилей, были трудности.

- Да, не переживай, главное, что ты всё же жив и здоров.

- Знаешь, у меня сейчас кое-что намечается, а пиджак, ну сами видите. Могу я у вас ещё и плащ одолжить, раз на то пошло? Я постараюсь быстро управиться.

- Да, конечно, бери. Выглядишь ты и вправду не очень, запашок от тебя примерно такой же. Это не дело так ходить. - Джеймс медленно скинул плащ с плеч, и он упал на пол.

- Спасибо, дядь, я твой должник. Что с ангелами сейчас будем делать?

- Не знаю, может, их приход - это лучший исход для нас. Мы все и вправду очень сильно устали за это время.

- Грустно, но я могу вас понять, как бы мне этого ни хотелось. А у вас в офисе найдётся ещё оружие?

- Хе-хе, конечно. Мы тут недавно лагерь контрабандистов накрыли. У меня там такой арсенал огромный.

- Не против, если я?…

- Да без проблем, я думаю, когда ангелы уйдут, тут всё будет предано праху.

- Премного вам благодарен. Я попробую этого не допустить. У меня с ними свои счёты. - В воздухе повисла неловкая пауза. - Как будем выходить из сложившейся ситуации? - учтиво спросил Айзек.

- Пупупууу. Давай стандартно: ты меня резко откинешь в сторону, я больно ударюсь вон об тот стол, выхватываю свой второй револьвер из потайного кармана, развернусь к тебе, а тебя уже след простыл. Ну а там я сам разберусь. Проклятиями тебя там осыпать буду, в след стрелять. Стреляю я хорошо, так что будь осторожнее.

- Да, вполне неплохой вариант. С вами было приятно иметь дело. - Айзек убирает нож от горла, швыряет Джеймса в сторону и, схватив взятое в долг, вылетает из дома.

В этот миг на улице.

Часы всё били и били полдень.

Всадник в шляпе в такт покачиванию трупов рутинно шёл к пытающемуся подняться с земли Стену.

Артур вскинул свой револьвер дрожащей рукой и, на миг зажмурившись, выстрелил. Левая нога ангела в шляпе подкосилась, и он упал на колено. Ангел медленно повернул свою голову в сторону Артура.

Артур взвёл курок.

Часы пробили полдень.

Линетт побежала к Стену.

Ангел взглядом проводил Линетт и, встав, хромая, пошёл к Стену.

Линетт вцепилась в Стена и тщетно пыталась его утянуть в салун.

Прозвучал ещё один выстрел, ангел пошатнулся, но не упал, за ним прозвучал ещё один и ещё один. Сморщив лицо, прищурив глаза, Артур всё продолжал и продолжал стрелять наотмашь.

Ангел еле стоял на ногах, нимб то тух, то зажигался вновь, но он не упал, он продолжал идти к Стену.

Стен пытался отогнать от себя Линетт, но её настойчивость вынудила его попытаться уползти.

Другие всадники перестали стрелять и, переведя свой взор на Артура, спешились.

Ангел, не обращая внимания на младшего помощника, поправил свою шляпу неживой рукой и направил дуло на лежащего.

Часы громче обычного пробили полдень, заглушая крик Артура. Он врезался в ангела и повалил его на землю.

Луч света улетел вверх и, прошив насквозь несколько трупов и тучу, скрылся в небесах. В образовавшуюся брешь начал проникать алый свет, окрашивая песок в алый цвет.

- Отойди! - громко выкрикнул Винсент и, схватив Стена, взвалил его себе на плечо. Вместе с Линетт они скрылись в салуне.

Артур прижал ангела к земле и пытался отобрать револьвер, сжимаемый мёртвой хваткой.

Агонизирующий золотой лик неподвижно смотрел на юного шерифа.

Краем глаза Артур увидел две тени, зависшие над ним. Сгруппировавшись, он перевернулся, выставив тело ангела как щит.

Всадники начали стрелять, хладнокровно прожигая дыры в теле своего сородича, но достигая своей цели.

Разрядив свои револьверы, один из всадников высыпал остатки стекла из барабана, второй же отпихнул туловище собрата с израненного Артура. Его тело напоминало решето с безалаберно разбросанными отверстиями. Красный песок не впитывал кровь, все раны были обуглены. Глаза Артура были открыты, а лёгкие пытались судорожно удержать каждую крупицу воздуха внутри.

Часы еле слышно пробили полдень.

Цепи нерешительно вновь приступили к процедуре оживления.

Красный всполох на другом конце улицы вылетел и тут же скрылся в офисе шерифа. За ним летели свист, пули и череда вычурных оскорблений вперемешку с проклятиями.

- Да будь ты проклят, чёрт кривозубый! Жалкий трус! Только из-за угла и можешь огрызаться. Поймаю - голой жопой на горячие камни усажу, или не быть мне Джеймсом Николсоном!

Пока шериф восстанавливал дыхание, часы заполняли тишину, повисшую над городом, посылая ругательства убегающему Айзеку.

Джеймс перенёс свой вес на правую ногу и воткнул большой палец левой руки в карман брюк.

Ангелы повернулись на него.

Из всех щелей салуна полезли глаза пугливых горожан. Артур на земле еле-еле что-то бубнил, чтобы перетянуть внимание ангелов на себя, но всё было бессмысленно.

- Эх, Артур, Артур, такой лоб вымахал, а всё равно ничего без бати сделать не можешь.

Шериф харкнул в сторону, поднёс револьвер к лицу и, прищурив глаз, провернул барабан револьвера.

- Воть ведь, какая судьба злодейка, как раз три патрона в барабане и осталось. Смекаете, к чему дело идёт? - лицо блюстителя закона расплылось в нетрезвой улыбке, а револьвер раскручивался на пальце то в одну, то в другую сторону.

Ангелы начали перезаряжать револьверы.

- Ну, что вы, я не тороплюсь, не спешите. Я прекрасно понимаю, что вы, бестолочи, только по безоружным стрелять и умеете.

Из салуна послышались нерешительные выкрики и освистывания.

- Выкусите, это наш шериф!

- Да-да, катитесь в бездну, откуда и припёрлись!

- Вам тут не рады!

Один из ангелов повернулся в сторону салуна, и крики как-то сами собой стихли.

Револьверы были перезаряжены. Тела в небе слегка раскачивались из стороны в сторону, имитируя ветерок. Перекати-поле, лежащее в углу, зажмурило глаза. Часы тоже замерли.

Обе стороны конфликта услужливо ждали сигнала.

Не выдержав напряжения, шериф смачно харкнул в сторону и раздражённо посмотрел в сторону часов…

И они пробили полдень.

Джеймс сдул весь барабан от бедра, и каждая пуля, проскользив по золотой маске, сгинула в пустоши.

Трое всадников синхронно сделали по выстрелу, и даже брыкания Артура не смогли повлиять на их точность. Три луча навылет прошли голову Джеймса, оставив от неё лишь шею и нижнюю челюсть.

Шериф упал навзничь. Цепи будто стервятники тут же накинулись и начали оплетать его ноги и, немного протащив тело вдоль по улице, утянули его на небеса.

Линетт и Винсент внесли Стена в салун и положили на кухне. Девушка рухнула на колени рядом с ним.

- Лина, позаботься о нём, мне нужно утихомирить паникующих, хорошо? - не дожидаясь ответа, добропорядочный мэр скрылся в суматохе.

Но остолбеневшая девушка не слышала его, в голове она перебирала возможные варианты оказания первой помощи. Но что делать с обожжённой сквозной дырой в груди, она совсем не знала.

Стен мягко положил свою тяжёлую руку на её запястье, и это выбило её из паники.

- Линетт, не бойся за меня, у тебя сейчас есть дела важнее.

- Я совсем не знаю, что делать, - девушка жалобно свела брови и сморщила лоб.

- Не знаю, знаю лишь то, что в конце пути каждый утонет в своём сожалении. Но мы хотя бы имеем право его выбрать. - Стен развернул её ладонь и с трудом дотянувшись, вложил в её руку что-то тёплое.

Линетт опустила взгляд и увидела в руке ключ от подвала и вскрикнула:

- Но как же?!

- Сейчас я слышу их голоса громче обычного.

- Стен, нет, пожалуйста, я сейчас кого-нибудь позову, и тебе помогут, - Линетт вскочила, но Стен тут же схватил её за руку.

- Пожалуйста, побудь рядом. Мне страшно, я боюсь что на самом деле я просто выжил из ума и там меня некому ждать. Лишь умерев, мы узнаем, то что нас ждёт после. - Спотыкающийся вдох наполнил грудь воздухом, выдох вслед за ним начал формировать звук и замер на половине.

Линетт трясло словно брошенного в грозу щенка. В ушах стоял писк, заглушающий и крики паники, подбадривания Джеймса, бой часов и даже выстрелы.

Тело Стена сдвинулось. Золотые цепи, просочившиеся через окно, с трудом, но всё же утягивали его. Линетт молча смотрела на это, замерев. Цепей становилось всё больше и больше, Стена утягивали все быстрее и быстре. Осознание провало Девушку, слёзы туманили глаза и жгли сухую кожу. Вцепившись в Стена, ей удалось на мгновенье остановить сей процесс, но всего на мгновенье. Цепи волочили тело вместе с ней. Нечленораздельный крик вырывался из неё и смешивался с горем и ужасом других посетителей салуна.

Цепи вырвали Стена и унесли к своей коллекции. Линетт упала, ударилась головой и съёжилась.

Часы как ни в чём не бывало били полдень.

А ангелы, не удосужившись проводить почившего шерифа хотя бы взглядом, пошли к салуну. Салун тихо всхлипывал, пока его жители бегали словно муравьи в разрушенном муравейнике.

- Стойте, - еле слышно произнёс Артур, схватив трясущейся рукой одного из ангелов за штанину.

Немые золотые маски обернулись, и в свете своих нимбов лицезрели дрожащее нечто, тщетно цепляющееся за жизнь. Его влажное лицо было облеплено песком, стиснутые зубы громко бились друг об друга, дрожащие губы корчились, выдавая не то оскал, не то ужас.

- Прошу, остановитесь… - Артур из последних сил сдавливал свой живот и грудь, чтобы выдавить из себя хоть какой-то звук. - Вместо их… - к горлу подступила острая жидкость, но через боль Артур смог её проглотить. - Меня вместо их… Прошу…

Между ангелами зазвучал голос. Голос звучал будто не меньше сотни всевозможных голосов спокойно говорили в такт. Сей голос был един, и даже бой часов побоялся его перебить. Двуногие муравьи в салуне тоже резко стихли.

- За тебя мы дадим прожить этому городу ещё один год. Ты уверен в своём решении?

Но, даже вывернувшись всем телом, Артур больше не смог выдавить из себя звук. Но губы его дёрнулись, ответив: «Да».

Один из ангелов взял Артура за ногу и поволок к центру улицы, после он развернул ногой свернувшегося клубком Артура и наступил ему на плечо. В городе висела тишина, лишь еле слышные хлопки падающих вещей да звон спускающихся к Артуру цепей был аккомпанементом сей процессии.

Когда же цепи подобрались совсем близко, двое других ангелов разрядили свои револьверы в них. Расплавленное золото залило лицо Артура, и ангел убрал с него ногу.

Всё тело юного шерифа истошно орало без голосовых связок, забыв про все ранения. Он ворочался и корчился, чуть ли не сгибая суставы в обратную сторону, но вмиг его тело обмякло, и он замер.

Цепи набросились на Артура, и после того как они заделали все раны на его теле, над его головой загорелся такой же нимб, как и у остальных.

Часы били полдень.

Артур встал с земли. Его золотая маска мало чем отличалась от остальных, но в ней читался ужас юного шерифа.

Из салуна нервным шагом с поднятыми руками вынырнул мэр города, смотря в пол.

- Как славно, как прекрасно, что мы смогли с вами договориться, как неожиданно и приятно, что вы всё же оказались цивилизованными. Мммээ… - Винсент бегло пробежался взглядом по гостям, но когда его взгляд упал на Артура, снова спрятал взгляд в пол и приветственно вытянул руку вперёд. - Сущностями?

Часы пробили полдень, на руку Винсента никто не обратил внимания, и он сконфуженно убрал её.

Ангелы развернулись и направились прочь из города.

Винсент развернулся к салуну, из каждой щёлочки которого торчало минимум по одному глазу. В такт боя часов громким шагом из кухни вышла Линетт. Проснувшись, сквозь прилипший к стенам народ, толкнув дверь, она вышла и застыла от вида улыбающегося мэра среди ангелов. Кто-то из толпы тут же дёрнул её обратно в салун. Несколько человек тут же схватили её и закрыли рот рукой остолбеневшей девушке. Они осуждающе громко шептали, не отводя взгляда от мэра:

- Что ты делаешь?

- Тише!

- Ты всех нас погубишь.

- Настал полдень, - поддакивая, сказали часы.

- Не говори глупостей.

Мэр набрал полную грудь жгучего воздуха и на пределе своих старых связок крикнул:

- Жители Риверхай-тауна! Сегодняшний день станет для нас днём ужасного траура и великого праздника! До этого дня наша жизнь была пуста и бессмысленна, но больше мы не можем допустить этого. Жертва, уплаченная за наши жизни, не будет напрасна. Мы оправдаем её! Даю слово, что через год я, как мэр этого города, точно так же принесу себя в жертву ради выживания нашего города. На моё место мы выберем нового мэра, и через ещё один год уже он принесёт себя…

Но револьвер громко возразил. Пуля, вылетев из дула, устремилась в тучу, с каждой секундой всё больше и больше отдаляясь от земли. Она не знала, возможно ли вообще убить тучу и тем более хватит ли для этого всего одной пули? Но ни одна из этих мыслей не смогла нагнать пулю - ведь у неё нет головы. А у тучи нет лица, но если бы было, то на нём бы был выгравирован страх, и пуля это прекрасно понимала.

- Винсент Гормель, я, конечно, прекрасно понимаю, что я давно вас не видел и всё такое, но с каких пор вы вводите людские жертвоприношения на законодательном уровне? - во мраке чёрной тучи стоял Айзек в ярко-красном плаще и широко улыбался всеми своими кривыми зубами.

- Час от часу не легче, тебя-то сюда какие черти притащили?

Айзек дёрнул руку вперёд и, не глядя, выстрелил ещё раз. Вторая пуля пролетела в паре сантиметров от уха одного из ангелов, но никто из них не обратил на это внимания.

- Эй, а кто вам давал разрешение покидать мой город безнаказанными?!

Винсент подскочил и выставил руки вперёд:

- ИДИОТ! СТОЙ! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!

- То, что не сделал ты, старая плесень. - Айзек сделал ещё один выстрел.

В этот раз пуля улетела вообще куда-то в сторону и так же была проигнорирована.

- Какая скука стрелять в спину, - нервно цокнул Айзек.

- Айзек! Ради всего святого! Тебе что, хватит совести утянуть нас всех в ад?!

Айзек усмехнулся:

- Как мы туда попадём, если мы уже там? - Спокойно прицелившись, он выпустил оставшиеся три пули в сторону ангелов. Две праздно пролетели мимо, но одна влетела в затылок и уронила наземь одного из неприятелей.

Ангелы медленно обернулись, и Айзек с Линетт увидели искажённую агонией золотую маску Артура.

- Каво? Артур? - Айзек в недоумении начал быстро моргать. - А хотя… - Он сделал шаг назад и почесал голову. - Хм, возможно, это всё-таки можно было предположить.

Айзек выронил револьвер на землю и, будто занавес, распахнул плащ, под которым скрывался целый арсенал. Весь обвешанный многочисленными подсумками и кобурами, он запихал оружие куда только можно было, все видимые и невидимые карманы ломились от количества стрелкового оружия. Его тут было на любой вкус, цвет и даже запах, а оружейный эксперт, задирая указательный палец кверху, подметил бы, что, во-первых, ни одно оружие в его коллекции не повторяется, а во-вторых, на землю упал не какой-то там безликий револьвер, а между прочим Шамело-Дельвинь 1873 года.

Выйдя из ступора, Линетт с криком вылетела из салуна и схватила лежащее на пороге ружьё Стена и начала его перезаряжать.

Восставший ангел повернулся своей золотой маской к нападающему, но прямо на его лбу была конкретная вмятина, выпирающая шишкой наружу. Он достал свой револьвер и встал в боевую стойку.

Часы пробили полдень, Винсент сломя голову побежал к Линетт, он схватил её и силой запихнул в салун.

Не дожидаясь второго удара часов, обиженный ангел выстрелил. Айзек дёрнулся в сторону, чтобы уклониться от выстрела, но луч достиг его и, отпрыгнув от его спины, улетел прочь. Айзек посмотрел в зеркало за плечом. Ангел же увидел своё отражение в криво висящем зеркале на спине Айзека.

- О, план «Б» сработал?!

Остальные два ангела достали свои золотые револьверы, а Артуру точно такой же спустили с небес цепи. Ангелы взвели курки, Айзек, развернувшись, упал на колени, прижал подбородок к груди и скукожился.

Часы выкрикнули полуденный расстрельный приказ. Звон бьющегося стекла заполонил улицу. Осколки гильз летели во все стороны. Лучи летели чётко в цель, но, встречая зеркало, разбегались в ужасе. Несколько лучей отрикошетили прямо в тёмную тучу, прорубив в ней дыру. С неба посыпались капли расплавленного золота и части трупов, что тут же обратно поднимались цепями. Солнечный свет прожектором упал на Айзека. Выстрелы стихли. Начались крики:

- Ай-ай-ай, горячо! Чёрт, чёрт, ЧЁРТ! - перекатившись на спину, он скинул с себя зеркало и встал.

Ангелы презрительно начали перезарядку.

- Моя очередь? - Айзек ухмыльнулся и выхватил из кармана револьвер с лентой вместо барабана. Громко звякнув, длиннющая лента шлёпнулась на песок и змеиным хвостом поползла за ним.

Прозвучал выстрел, за ним ещё выстрел, и ещё, и ещё. Револьвер даже не пытался целиться, а направлялся то в одну сторону, то в другого ангела, сбивая их перезарядку и сея неразбериху. Это действо больше походило на игру в кротов с молотком, чем на перестрелку под палящим солнцем. Айзек планомерно сокращал дистанцию. Шальные пули роняли ангелов, но они тут же чинились, вставали, продолжали пытаться.

Каждый шаг Айзека улучшал статистику промахов и попаданий в его пользу, пока он совсем не перестал промахиваться. Цепи под свистом пуль на ходу латали дырки - отверстия технического назначения так же рьяно, как моряки на тонущем корабле. Сконцентрировав огонь на ангеле с шишкой на лбу, пули нещадно дырявили дырявое, пока ангел совсем не обмяк на земле, а цепи не разбежались по сторонам, бросив тело. Но Айзек не прекращал. Он встал на его тело словно заняв высоту, продолжая вгонять в него свинцовых друзей. Очередной щелчок вместо выстрела выбил пустую ленту из револьвера.

Один из ангелов, успев вставить хотя бы один патрон в свой револьвер, начал вытягивать напряжённую руку вперёд.

Выхватив обрез двустволки израненной рукой, Айзек выстрелил на упреждение, вновь повалив ангела на землю. Выполнив свою работу, обрез отдачей шваркнул хозяина по лицу.

Цепи, тайком спускающиеся сверху, бросились врассыпную при виде дула, направленного в их сторону. Подбитым, синеющим глазом Айзек заметил это и бросил свой взгляд вниз, где цепи уже успели обвить ногу валяющегося тела. Айзек дёрнул тело в сторону и спустил второй курок обреза. Цепь, разделившись дождевым червём, сбежала прочь, как и обрез, что отдачей выбило из расслабленной руки.

Артур сделал резкий шаг в сторону Айзека. Но тот выхватил двумя руками обрезанную до состояния пистолета винтовку Шарпса и выпустил тяжёлую пулю навстречу. Руки стрелка откинуло за голову, с трудом, но он всё же смог удержать пистолет в руках. Пуля, миновав цель, навсегда улетела в пустынную пустошь. Часы, ахнув, пробили полдень. И с криком на выдохе Айзек швырнул пистолет в лицо Артуру, выбив его из равновесия.

Поднявшись с земли, третий ангел настиг свою цель и врезался всем телом в Айзека. Тот же, не теряя инициативы, схватил ангела за грудки и, падая на землю, перекинул противника через себя его же инерцией. Цепи, не теряя возможности, будто медсестры в окопах, оттащили поверженное тело ангела в сторону и начали латать.

Вскочив, сгорбившийся Айзек дышал быстрее обычного, глаза его перебегали от цели к цели, а зубы скалились. Ангелы медленно восстанавливали силы.

- Какая там была следующая буква? А, «В»! - Айзек перекрутился, оттолкнувшись от земли, и скрылся в ближайшем доме. Из него донесся надрывистый выкрик: - Ну давайте! Посмотрим, что закончится раньше - вы или алфавит!

Часы пробили полдень.

Пока Винсент заталкивал Линетт в салун, она вцепилась зубами ему в руку так сильно, что даже её голова завибрировала, но оставшиеся горожане навалившись на неё толпой всё же смогли и отобрать ружьё, и заткнуть ей рот, и зафиксировать её в одном положении, привязав к стулу первым, что попалось под руку.

Добившись необходимого минимума, горожане в один шаг испуганно отступили по сторонам. Стул под девушкой прыгал словно разъярённый бык. А импровизированный кляп, жертвуя собой, впитывал такие ругательства, что могли бы затмить и без того уже мёртвое солнце.

Через окружавшую толпу к девушке протиснулся Винсент, прижимая руку к телу. Увидев Линетт, он, сморщив лоб, взглядом осудил горожан. Но тут же один из них подбежал к мэру и что-то шепнул ему на ухо, показывая пальцем на кухню.

- А, тогда понимаю её, это тогда многое объясняет. - Винсент подошёл к Линетт и громко выдохнул, отведя взгляд в сторону.

Она же замерла и вынужденно молча смотрела на него исподлобья под привычный бой часов.

- Линетт, я не могу тебя просить ни о чём другом, кроме как о том, чтобы понять нас. Мы так же, как и ты, напуганы и сбиты с толку. Увы люди лишь в такие моменты обычно и осознают то, что им, оказывается, есть что терять.

Винсент робко протянул руку, чтобы развязать кляп:

- Позволишь?

Линетт злобно сверлила взглядом непутевого мэра, пока её скулы пульсировали.

Мэр осторожно развязал кляп, девушка всё так же угрожающе не двигалась.

- Что вы сделали с Артуром? - сказала Линетт, чеканя каждое слово девятитонным прессом.

Горожане молчали, мэр ответил на выдохе:

- Линетт, он пожертвовал собой ради нас. Это был его выбор.

- Как вы это допустили?

- Послушай, давай мы не будем вести воспитательные беседы, все мы здесь уже взрослые, и все мы знаем, что мир жесток, а судьба почти никогда не готовит нас к своим поворотам.

Линетт отвела взгляд в сторону, её плечи еле заметно дрожали.

- Отпустите меня, мне нужно идти.

- Прости, Линетт, но нет. Сегодня больше никто не умрёт.

- Но как же Айзек, он же…

- Нет! Линетт, этот болван сам обрёк себя на гибель, и как мэр этого города я не допущу, чтобы ты так же бездарно сгинула вслед за ним.

- Больно много разницы между ним и Артуром. Болваны.

- Согласен, они мало чем отличаются друг от друга, но жертва Артура имеет смысл, пока мы живы. И если ты не поняла, я не позволю тебе её обесценить, - с каждым словом всё больше и больше повышая голос, произнёс Винсент.

Часы пробили полдень.

- Это твой выбор?

Винсент смутился:

- Наш.

- Помни, вопреки я его уважаю, в отличие от тебя. - Линетт всем своим скованным телом сделала рывок вперёд и ударила его лбом прямо в солнечное сплетение.

Винсент от боли согнулся пополам и машинально ударил её в дёсна основанием ладони.

Стул с грохотом рухнул на пол, но Линетт, сгруппировавшись, почти не ударилась об пол и начала отбиваться ногами от горожан, вновь пытающихся её утихомирить.

Мягкая женская рука жёстко вцепилась в плечо Винсента. Это была Маргарет.

- Стойте! - грозно крикнул мэр города.

В повисшей тишине старушка произнесла:

- Дорогой, отпусти её.

- Нет, это всё равно что подписать ей смертный приговор, я не хочу для неё такой судьбы, - слышным всем шёпотом ответил Винсент.

- Я понимаю твоё беспокойство, но ей хватило решимости хотя бы попытаться не допустить наших ошибок.

- Но это не имеет смысла…

- Как и всё вокруг, но, увы, это ничего не меняет.

Винсент громко выдохнул, а Маргарет заботливо гладила его по плечу.

Часы осторожно пробили полдень.

Мэр спокойно подошёл к лежащей Линетт и мягко начал её поднимать. Пара человек из толпы помогли ему и поднять, и развязать её.

- Эх… Прости нас.

Линетт кивнула:

- И вы меня. - Она достала из кармана ключ и протянула его Винсенту. - Вот, я всё равно была бы паршивым преемником, - девушка сконфуженно улыбнулась.

Винсент и Маргарет расступились, Линетт выскочила из салуна, и только часы своим задолбавшим полднем махали ей вслед.

Немым образом Артур замер у двери в дом, куда влетел Айзек. Рядом с ней висел ржавый почтовый ящик, забитый доверху мусором, на нём было выгравировано: «Уэбстер Феликс Младший». Один из ангелов громко хлопнул его по плечу и протянул ему горсть стеклянных патронов, полных ослепительного света. Они с Артуром зашли в дом. Двое других ангелов начали обходить дом с разных сторон.

Все стены в доме были пусты, лишь выжженные на стенах тени рассказывали о былом уюте. Сейчас же весь пол был застелен толстым слоем обломков, пепла, скомканной изорванной до мельчайших кусочков бумаги и прочего мусора, что уже невозможно было опознать. Ноги ангелов шли словно ледоколы в Арктике, порождая страшнейший грохот. Пройдя по коридору, они вышли к небольшому залу и остановились. В доме стояла тишина. Все двери были кроме входной выломаны, а окна давным-давно выбиты.

На втором этаже дома кто-то дважды прыгнул со всей дури, вбивая пятки в пол. Ангелы открыли огонь на ощупь, прожигая сквозные дыры в доме. Пламя благодаря стараниям бывшего хозяина штормом охватило второй этаж. Артур, опомнившись, перезарядил свой револьвер и под шум выстрелов скачками побежал. Перескакивая нечётные ступеньки, он влетел на второй этаж. Из-за поворота вылетел кулак Айзека и впечатался в золотую маску, правой рукой он перехватил руку с вздёрнутым револьвером. Лицо Айзека скривило от боли, а Артур не шелохнулся.

Айзек схватил его револьвер и второй рукой, но Артур, не сводя с него золотого лика, начал медленно давить, направляя ствол в Айзека. Прозвучал выстрел, на краю панамки нарисовалась полукруглая дырка. Не отпустив руку Артура, Айзек толкнул его плечом и, упав, скатился на нём с лестницы как на санках. Ангел с громким хрустом воткнулся головой в мусор. Но второй ангел не заставил себя ждать и рванул на подмогу. Айзек, опомнившись, швырнул в его сторону горсть валяющегося хлама, и запустил руку под плащ. Ангела это не остановило, и на полной скорости он ударом ноги отбросил его на лестницу. Пользуясь инерцией, рука с мушкетоном выскочила из-за пазухи. Щелчок, грохот - куча рубленых гвоздей выпотрошила живот ангела, а чёрное облако дыма окутало Айзека. В дом ворвалось ещё двое ангелов. Перевернувшись, Айзек на карачках побежал на всё больше и больше возгорающийся второй этаж. Ангелы вновь открыли огонь, превращая и без того настрадавшийся дом в головку сыра.

Айзек зажмурился, запахнул плащ покрепче и с громким криком сиганул через огонь в окно. Но вместо карниза его встретила сеть из цепей, что тут же оплели его руки и потянули наверх. Нечленораздельные ругательства ливнем полились с возносящегося Айзека. Он бился в цепях как бешеный конь, раскачиваясь на цепях из стороны в сторону и не давая им оплести что-то кроме рук.

Из переулка выбежал ангел и тут же начал стрелять по мельтешащей мишени. Айзек рывком подтянул к себе ноги, сгруппировавшись, и поставил правое плечо навстречу ангельским лучам. Расплавленное золото вновь пролилось на землю, а полуживой красный комок приземлился на крышу салуна и, впиваясь в крышу левой рукой, истерично пополз за конёк. Отстреленная правая рука, прикованная цепями к левой, болталась мёртвым грузом за ним. Перевалившись через рубикон крыши, он лихорадочно вдыхал воздуха больше, чем могли вместить его лёгкие, с громким хрипением выдыхая пар.

Минутная передышка завершилась, и револьверы в руках ангелов вновь начали кричать на всю улицу, прожигая крышу насквозь. Переждав двенадцать выстрелов, Айзек закинул правую руку за плечо и побежал по крышам вдоль улицы. Цепи, скрываясь в тенях, сближались с ним, звеня гремучими змеями. Их становилось всё больше и больше. Выпрыгнув на упреждение из тени, одна из цепей перекрыла путь Айзеку, и тут же получила хлесткий удар. Айзек размахивал отстреленной рукой словно кистенём, отгоняя от себя цепи будто мух. Перескочив на очередную крышу, он развернулся и выхватил из-за пояса восемнадцатизарядную перечницу. При виде оружия цепи побежали кто куда. Скаля зубы, Айзек открыл огонь по отступающим, каждый его выстрел с тройным грохотом выпускал по три пули за раз.

Ангелы, перезарядившись, открыли огонь на подавление, уничтожая не просто укрытие, а саму крышу. Вмиг, когда крышу начало охватывать пламя, Айзек прыгнул и плашмя упал на крышу, проломив её, оказавшись в офисе шерифа. Услышав грохот, оба ангела, задрав револьверы кверху, тут же рванули в офис.

Влетев внутрь, они увидели злую улыбку невпопад, выглядывающую из-под панамки. У неё на колене с упором приклада в стену лежало огромное девятиствольное ружьё. С дьявольским грохотом свинцовый тайфун сдул обоих ангелов ещё до того, как они успели опомниться. Айзек тут же выронил ружьё и схватился оставшейся рукой за ухо, но, пробив стену, ружьё застряло в ней прикладом.

Контуженый Айзек не позволил себе сесть, нащупав последний револьвер в своём кармане, он вышел на улицу. Цепи уже растащили ошмётки ангелов по укрытиям и начали их собирать вновь. Из догорающего дома Феликса будто адские всадники вышли две объятые пламенем фигуры, одной из которых был Артур. Они медленно повернулись на Айзека, пока цепи восстанавливали их. Мир расплывался перед его глазами, воздух спотыкался в глотке, но рука не дрогнула, и, шатаясь из сторону в сторону, он направился им навстречу.

Стук копыт прервал молчание. Линетт угнала одну из мёртвых лошадей прямо из-под носа ангелов и галопом понеслась к Айзеку. Схватившись за него на полной скорости, она затянула его на лошадь как мешок картошки и поскакала прочь из города.

Ангелы холодным взглядом проводили их. Один из них указал сначала на горящего Артура, а потом на беглецов. Артур медленно кивнул, ему протянули заряженный револьвер, он взял его правой рукой и положил палец на курок. Левую же руку он поднял и щёлкнул пальцами, цепи тут же оплели её, подняли его в воздух и на огромной скорости потянули в погоню. Остальные же ангелы спокойным шагом отправились в противоположном направлении.

Линетт и Айзек мчались через пустыню навстречу гигантской башне, упирающейся в небо. С каждым метром башня будто отдалялась от них, а вокруг появлялось всё больше и больше выжженных руин.

Глаза Айзека застилал звенящий туман. Он разглядывал свою руку, что как карманная собачка на цепи бежала за ним и, подпрыгивая на каждом камне, пыталась укусить его за нос.

- Какой же ты дурак, Айзек, ненавижу тебя, - сдавленный голос через силу вырывался из девушки, губы её почти не шевелились, а руки дрожали, сдавливая поводья.

Айзек лежал у неё на коленях и почти не шевелился. Сдавленный голос Линетт резко сорвался на крик, и она ударила кулаком Айзека по спине:

- Что ты, что Артур - два идиота, что думают лишь о себе!

- Согласен с тобой, а ещё все наши порывы ровным счётом ничего не изменили.

- И я тоже дура, просто круглая безмозглая дура.

Солёные капли робко падали на спину Айзека.

- Я была помешана совсем не на том, и… Столько раз, столько раз просто могла сказать… Я же тоже скучала по тебе, я рада, что ты вернулся, всё это время мне не хватало тебя. - С каждым словом рёбра Линетт сдавливались всё туже, а слова становились громче. - Да, я всё та же наивная дура, что просто не смогла тебя отпустить несмотря ни на что! Я не хочу в это верить, но неужели мы прожили нашу жизнь неправильно? Мы тянули, тряслись, боялись, дулись по пустякам и даже с этими вонючими часами забывали о невозвратности. И всё ради чего?!

- Не ради, а вопреки. Вопреки всему мы продолжаем волочить свои ноги по земле, порождая лишь большие страдания. Увы, даже совершая абсолютно правильный выбор, этого не избежать. Но не в этом ли «вопреки» вся красота нашей жизни?

- И наше проклятье…

- Согласен с тобой, дорогая… А ты заметила погоню?

- Конечно, как думаешь, его ещё возможно спасти?

- Я бы хотел в это верить, но я понимаю его выбор. Остановись, пожалуйста, мне пора.

- Что?! Ты совсем с ума сошёл?!

- Прости, Линетт, но я, видимо, уже просто разучился жить иначе.

Айзек дёрнулся назад и соскользнул с лошади на полном ходу и перекатом прокатился по песку.

Тлеющий Артур завис в воздухе и спокойно опустился на землю в ста метрах от Айзека.

Линетт затормозила и развернулась, но Артур тут же пристрелил лошадь, и она, упав, придавила её.

Айзек осмотрелся по сторонам и среди руин ему на глаза попалась разрушенная церковь, он указал дулом револьвера на неё. Артур кивнул, и они оба пошли туда.

Линетт выбралась из-под мёртвой лошади и побежала к ним. Цепи тут же схватили её, не давая даже пошевелиться. Она кричала и билась в истерике. Айзек развернулся, снял с себя панамку и, неловко ей помахав, зашёл в церковь. Артур, кивнув ей, вошёл за ним. Айзек тоскливо усмехнулся, смотря на огромный крест во главе храма:

- Жизни не загнать меня в угол, если я сам встану между молотом и наковальней.

Айзек бросил свою панамку на пол и медленно развернулся к Артуру, лицо его освещала тёплая растерянная улыбка.

В ответ Артур с противным хлюпаньем сорвал золотую маску с лица. Его мёртвое лицо, скрывавшееся под ней, начало расплетаться на папирусные ленты, исписанные святыми текстами и раскрывающимися глазами, устремлёнными в Айзека. Ленты заполняли всё пространство полуразрушенной церкви.

Айзек достал свой револьвер и взвёл курок.

Артур сделал то же самое.

Два израненных тела рванули навстречу друг другу. Артур схватил своими лентами Айзека и, подняв над землёй, подтянул к себе. Айзек, не теряя инициативы, спустил курок. Шесть оглушительных выстрелов заполнили церковь, и от каждого расплетённое тело Артура увернулось.

- Ну и чего я, собственно, ожидал? - Айзек карикатурно пожал плечами.

Цепи с трудом удерживали Линетт, но с каждой секундой их становилось всё больше.

Артур направил свой ангельский револьвер на Айзека и цинично начал стрелять. Лучи света со стеклянным грохотом вырывались из дула и навылет проносились через Айзека, отрывая куски плоти от него, оставляя ужасные ожоги. Линетт не знала, что делать, она не могла даже зажать уши и глаза, чтобы не слышать криков Айзека. Артур целенаправленно не стрелял не в голову, ни в жизненно важные органы. Выдержав эту экзекуцию, Айзек с трудом держал глаза открытыми, его тело обмякло и чуть ли не рассыпалось в прах. Артур начал медленно перезаряжать барабан. Еле слышное шипение начало заполнять помещение. Прокашлявшись, Айзек заговорил, экспрессивно жестикулируя разряженным револьвером:

- Я всегда любил играть с тобой в шахматы, но тебя я почти никогда не побеждал, мне было скучно ставить мат. - Айзек рассмеялся, но его смех больше напоминал плач. Он отодвинул дулом револьвера край своего плаща, за его поясом было несколько динамитных шашек, по их связанным фитилям шустрый огонёк бежал прочь от обожжённых ран. - На самом деле, я просто получал удовольствие лишь от того, что вырезал все фигуры противника.

Айзек рассмеялся, в его оскале будто смеялся сам дьявол. Глаза Артура начали метаться в разные стороны и, будто разбегающиеся змеи, тянуть его в разные стороны. Взрыв оборвал последние остатки жизни этой церквушки, даровав ей новую жизнь в виде могильной плиты для обоих дуэлянтов. Из окна, оседлав взрывную волну, вылетела рука Айзека, продолжающая крепко сжимать револьвер. Револьвер воткнулся дулом в песок, но рука его так и не отпустила.

Цепи испуганно бросили Линетт, и туча с ними умчалась прочь, оголив мёртвое солнце.

Когда пыль улеглась, Линетт молча подошла к этой руке. Она подняла револьвер, с трудом разжала пальцы. Рука упала на землю. Линетт повернулась в сторону башни и пошла ей навстречу, медленно перезаряжая револьвер. Дождь красного пепла медленно укрывал округу тёплым одеялом. Башня уже ждала её впереди. А может, и не ждала. Но если камень снова скатится - она поднимет его вновь. Разве боги когда-нибудь выигрывали?