Последний подарок

Новогодняя ночь неминуемо шагала навстречу, хрустя белоснежным снегом, щедро выпавшим за день.

Все ждали ее прихода по-разному: каждый по-своему и каждый по-особенному. Кто-то переносил неосуществленные в прошлом году планы, кто-то перечеркивал прошлое и собирался храбро шагнуть в новое начало, кто-то надеялся ухватиться за что-то очень важное, но по стечению обстоятельств упущенное, а кто-то просто радовался празднику в кругу родных и дорогих сердцу людей.

Вера ничего не ожидала от прихода Нового года. Разве что новый календарь на стене, который она, как и всегда в начале зимы, дотошно подбирала под настроение и интерьер комнаты. На этот раз это были до тошноты милые розовые свинки. Покосившись на календарь, Вера в очередной раз поразилась собственному ужасному выбору. Теперь придется смотреть на свиней не только на осточертевшей работе, но и дома. Вымученно вздохнув, Вера достала из коробки последний елочный шар. Внутри прозрачного стекла находился маленький уютный домик, так похожий на ее заснеженный дом. Эта семейная ценность передалась ей еще от бабушки, как, в общем-то, и сам дом.

Улыбнувшись собственным воспоминаниям, Вера повесила игрушку на самое видное место, как и всегда, как и каждый Новый год.

Положив себе полную тарелку оливье и налив бокал шампанского, Вера включила телевизор и легла на диван в ожидании боя курантов. На экране мелькали малознакомые ей лица, развлекая народ веселыми песнями и танцами. Наблюдая за, как ей казалось, нелепо кривляющимися артистами, Вера сама не заметила, как уснула, так и не дождавшись полуночи.

***

Большой уютный зал стремительно наполнялся гостями. Радостные посетители занимали удобные диваны и распивали горячительные напитки в нетерпеливом ожидании любимого всеми новогоднего представления. Сладкие ароматы парфюма перемешивались, создавая невнятную приторную атмосферу.

Я, учтиво улыбаясь, разносил наполненные шампанским бокалы, предлагая их высокомерным гостям, считавшим себя королями сегодняшнего вечера. Учитывая, что именно они могли себе позволить находиться тут, видимо, таковыми они и являлись.

Наконец, когда все места были заняты, свет в зале приглушили, и включился огромный экран, транслирующий долгожданное шоу.

***

Глядя на мордочку розовой свинки в красном колпаке, Вера думала, как она могла выбрать такой календарь? Он ведь вообще не подходил к ее интерьеру, да и такой сильной любви к свиньям она никогда не питала. Пожав плечами в ответ на собственную глупость, она вернулась к большой раскидистой елке, которую каждый год наряжала в одиночестве. «Надо бы купить к следующему празднику елку поменьше, чтобы не тратить на ее украшение полдня», — подумала она.

Достав из коробки единственный оставшийся шарик, она с интересом поднесла его к лицу, любовно рассматривая маленький домик с заснеженной крышей. Глядя на него, внутри всегда становилось теплее, и казалось, что она не так уж и одинока, ведь где-то ее ждет семья. Семья? Почему же каждый Новый год Вера проводит в одиночестве? Промелькнувшая мысль показалась чуждой и неправильной. Отогнав ее от себя, она повесила шар на елку, положила себе полную тарелку оливье и включила телевизор.

***

Можно сбиться со счета, сколько раз я это все уже видел, — подумал я, косясь на экран, на котором каждый Новый год транслировали одно и то же, и не по одному разу.

Приняв очередной поднос с наполненными до краев бокалами на тонкой ножке, я окинул взглядом зал в поисках опустевших столиков. Стараясь быть как можно незаметнее, чтобы не мешать гостям наслаждаться шоу, я двинулся между рядами, заменяя опустошенные бокалы полными.

Люди в зале громко переговаривались, хохотали, поздравляли друг друга в преддверии Нового года. Все с нетерпением ждали свои подарки. В воздухе витало праздничное настроение, которое при всем желании я никак не мог разделить с ними. Это ежегодное закрытое собрание наивлиятельнейших людей казалось мне уже чем-то обрыдлым и мракобесным. Как же все это наскучило за столько лет!

***

Глядящие с календаря маленькие глазки розовой свиньи не переставали удивлять Веру. Они весело смотрели на нее, напоминая о собственной глупости. Отвернувшись от них, она вновь подошла к елке. Оставалась самая любимая часть — последний елочный шар, напоминающий ей о семейном тепле и любви. Это чувство казалось таким далеким, как будто и не она это чувствовала.

Печально вздохнув, она повесила шарик на самое видное место и, положив себе полную тарелку салата и налив бокал шампанского, легла на диван дожидаться боя курантов. Казалось, что шоу на экране повторялось из года в год. Одни и те же лица, одни и те же песни. Скучно.

Переведя взгляд на бокал, Вера засмотрелась на пляшущие в напитке пузырьки. Они весело поднимались вверх, наверное, тоже радуясь наступающему празднику. В горле пересохло. Захотелось сделать глоток сладкого колючего напитка. Но почему-то двигаться совсем не хотелось. Лень разливалась по всему телу. Она как завороженная смотрела на пляшущие пузырьки, отдаляющиеся все дальше и дальше, до тех пор, пока не провалилась в сон, вновь не дождавшись наступления Нового года.

***

Очередной обход зала с новой порцией праздничного напитка. Шоу подходило к концу, но веселье на этом, как обычно, не заканчивалось. Гости еще должны были дождаться своих подарков, а значит, выученное мною наизусть представление скоро сменится приятной джазовой музыкой. Это, наверное, самая приятная часть празднований. Она больше всего походит на непринужденную новогоднюю атмосферу. А еще мне просто нравится джаз.

На экране мужчины в форме санитаров с закрытыми маской лицами переложили спящую женщину с дивана на носилки и вынесли из комнаты. Теплая уютная гостиная опустела, и экран потух. Зал разразился одобрительным гомоном и жидкими аплодисментами. Втянув воздух, я на мгновение прикрыл глаза, желая абстрагироваться от происходящего. Каждый раз одно и то же.

***

Взгляд маленьких черных глаз с календаря давил. Разочарованная в покупке, Вера сняла его со стены, решив изменить своим привычкам и не оставлять выбранное на весь год, а все-таки заменить календарь на новый. Не терпеть же этот ужас весь год, в самом деле.

Довольная принятым решением, Вера вернулась к елке. Один-единственный шар смотрел на нее из коробки. Рука сама потянулась к нему в привычном действии. Всматриваясь в окошки маленького домика за стеклом, Вера представляла себе тепло любящей семьи. Такой, которая ждет тебя по вечерам с работы, и ты действительно спешишь вернуться в родные стены. «Должно быть приятное ощущение», — подумала она, вешая шар на большую красивую елку.

Полюбовавшись наряженным деревом, она включила телевизор и, напевая в такт знакомой песне, вернулась в кухню, чтобы положить себе любимого салата и налить бокал праздничного напитка. Внутри расползалось радостное предвкушение праздника. Хоть она и отмечала его одна, но отчетливо ощущала, что грядет что-то новое и светлое в ее жизни. Она действительно ждала Нового года, и ей даже казалось, что она почти счастлива сейчас. Но стоило ей опуститься на диван, как силы быстро начали покидать ее, и Вера провалилась в сон, больше похожий на небытие.

***

Очередной вечер. Снова эти до дрожи довольные лица. Так хочется вылить шампанское в лицо этому ухмыляющемуся высокомерному гордецу, небрежно бросившему оскорбление в мой адрес из-за не замененного вовремя бокала.

Улыбаясь, я приношу свои извинения и выполняю предписанную мне работу, засунув свои желания как можно дальше.

На экране снова транслируют фирменное для этого заведения шоу. Темноволосая девушка смотрит на меня с экрана широко распахнутыми, ярко-голубыми глазами цвета летнего неба. На ее лице появляется легкая улыбка. Невольно ловлю себя на том, что улыбаюсь ей в ответ, но запоздало пришедшее осознание шокирует. Улыбка? В этом моменте? Сколько лет работаю здесь, а такого никогда не было.

Я завороженно наблюдаю за тем, что происходит на экране дальше, подмечая различия с предыдущими представлениями, невольно начиная подсчитывать их. И это странным образом зарождает во мне странное, ни на что не похожее чувство. Трудно понять, что именно я чувствую, потому что раньше, кроме скуки и отвращения, в этом месте ко мне не приходило ничего. Что же это? Такое теплое и приятное. Ожидание? Надежда?

Но все эти тихие, невысказанные эмоции, не успев окрепнуть, были вырваны с корнем спустя всего несколько часов.

В зал вышел до омерзения радостный ведущий. Его улыбка, казалось, сияла ярче софитов в концертном зале. Хотелось отвернуться и никогда больше не видеть эту чудовищную наигранность на его лощеном лице. За ведущим стройным рядом вышли красивые стройные девушки, несущие в руках громоздкие подарочные коробки, украшенные пышными красными бантами.

Выстроившись за спиной ведущего, взошедшего на небольшую сцену в центре зала, они застыли с восковыми непроницаемыми лицами, скалясь в радостной улыбке. Ведущий завел свою поздравительную речь, насквозь пропитанную превосходством и пафосом. Из раза в раз он повторял практически одно и то же. В моей голове слова заученной речи всплывали еще до того, как он их произносил. Столько лет слышать одно и то же — волей-неволей запомнишь все, как бы сильно это ни раздражало.

Я принялся без промедлений очищать столы, за которыми сидели гости, которым предназначались бесценные дары. Быстро управившись со своей задачей, я отошел в сторону, скрывшись в тени, откуда привычно наблюдал за грандиозным завершением праздничного вечера.

Прекрасные девушки, вышагивая стройными ногами, поочередно подходили к столам и, оставляя подарки, покидали зал. Их работа на этом была закончена, а я, к сожалению, был вынужден каждый раз досматривать все это до конца. До последнего счастливого посетителя.

Зал наполнился шелестом подарочных оберток. Нетерпеливо сорванные банты летели на пол, мешаясь под ногами. На них наступали, не обращая внимания на увядающую красоту, как не обращали внимания на многое другое, считая это ничтожным по сравнению с собственными нуждами и желаниями. Я пустым, не отражающим никаких эмоций взглядом наблюдал за происходящим мракобесием.

Громкий возглас, разнесшийся по всему залу, перекрыл шелестящий шум и привлек мое внимание. Тот самый грубиян поднял прозрачный морозильный контейнер над головой, хвастаясь своим подарком. В контейнере всеобщему обозрению предстали глаза цвета летнего неба. Они осуждающе смотрели на меня, словно во всем происходящем был виноват именно я.

Внутри что-то оборвалось. Я еле проглотил слюну, собравшуюся во рту. Комок злости и скорби встал посреди горла, затрудняя дыхание. Сердце забилось быстрее, и перед глазами встала кровавая картина этих радующихся и топчущих банты людей, распластанных на операционном столе под скальпелем опытного, хладнокровного хирурга.

Глубоко вдохнув тяжелый, пропитанный дорогими духами и кровью воздух, я прикрыл глаза, приходя в себя. Осталось еще немного до конца рабочего дня, нужно просто успокоиться и закончить свою работу как положено. Так, как я всегда это делаю.

Взяв большой поднос с наполненными бокалами, я принялся разносить их по залу, стараясь не смотреть на морозильные контейнеры и их содержимое.

***

Казалось, что это не она рассматривает новогодний календарь, а свиньи, изображенные на нем, наблюдают за ней. Сняв его со стены, Вера спрятала это недоразумение в шкаф, чтобы случайно не наткнуться на него взглядом. От его вида по телу пробегал мороз. Даже не верится, что она могла это купить, ведь он был совершенно не в ее вкусе.

Вернувшись к елке, она достала из коробки последнюю елочную игрушку — стеклянный шар с маленьким домиком внутри, передающийся в ее семье поколениями. Как и сам дом, в котором она жила. Но почему она всегда в нем одна? Сжимая шар в руке, Вера оглядела гостиную. Раскидистая нарядная елка посреди комнаты, мягкий удобный диван напротив телевизора, электрический потрескивающий камин, так похожий на настоящий, и ни одного упоминания о близких ей людях.

Она помнила их лица, их любовь и заботу, и всегда вспоминала о них с теплотой и легкой печалью. Но сколько Вера себя помнила, она всегда была одна. Одиночество тонкой невидимой нитью прошивало всю ее жизнь. Где они все? Почему даже в новогоднюю ночь она одна?

Грудь сковало тяжелой грустью и обидой. Не выпуская стеклянный шар из рук, Вера решительно распахнула шкаф. Достав оттуда теплое зимнее пальто, она на ходу засовывала руки в рукава и застегивала пуговицы. Не хотелось больше ни минуты оставаться в оглушающем одиночестве.

Но куда ей идти? Если вдуматься, она понятия не имеет, где сейчас ее родные? Но оставаться здесь не хотелось. Лучше уж прогуляться до центральной площади их маленького городка. Наверняка там будут веселые шумные компании. Может, она даже встретит кого-то с ненавистной работы. Лучше уж так, чем сидеть тут в одиночестве.

Предвкушая вдох морозного зимнего воздуха, Вера, улыбнувшись, распахнула входную дверь. Но вместо морозного воздуха она, чуть не подавившись от удивления, вдохнула горький запах лекарств. Вместо темноты зимней ночи и весело кружащих снежинок на ветру в глаза ударил яркий холодный свет.

Несколько пар удивленных глаз уставились на нее, оторвавшись от своей привычной работы. Встретившись взглядом с низкой молодой девушкой в белом халате, Вера открыла рот, чтобы спросить, что все это такое, но не успела произнести и слова, как резкая боль от вонзившейся в шею иглы выбила все мысли из головы. Сильные мужские руки подхватили ее, не давая упасть на белый кафельный пол.

Продолжая смотреть в испуганные глаза незнакомой девушки, Вера из последних сил протянула к ней руку в попытке попросить помощи, но лицо девушки поплыло, вызывая тошноту, и Вера не была уверена, что тянется в нужном направлении. Последние мучительные секунды в безмолвных и безответных просьбах о помощи стремительно сменились пустотой и далекими отголосками звона разбившегося стеклянного шара, таящего в себе тепло несбывшихся надежд.

***

Я как загипнотизированный наблюдал за происходящим на экране. Темноволосая девушка в этот раз действовала не по сценарию. Она, долго сомневаясь, стояла возле сказочно красивой елки, всматриваясь в стеклянный шар в руке. Теплые отблески гирлянд мерцали в ее голубых глазах, таящих в себе только ей ведомые мысли, которым не было суждено прожить долго и привнести в этот мир что-то свое, особенное.

Она открыла никогда ею не открывавшийся раньше шкаф и, достав первое попавшееся пальто, устремилась ко входной двери, неуклюже натянув его по ходу и криво застегнув, вдев пуговицы не в те петли. Взъерошенная, но улыбающаяся в предвкушении девушка на экране с горящими глазами распахнула дверь и уверенным шагом вступила в новую жизнь.

В ту же секунду ее уже такое привычное и, кажется, даже родное лицо побледнело. Мягкая улыбка сменилась недоумением, а потом и ужасом. Я подался вперед в надежде наконец-то услышать ее голос, но вместо этого из ее горла вырвался лишь отчаянный хрип боли.

Оперативно сработавший санитар вколол ей что-то, от чего ноги ее подкосились, а сознание поплыло. Глаза потеряли былую фокусировку, но все еще жалобно смотрели на испуганную растерявшуюся лаборантку. Это не та новая жизнь, в которую с таким энтузиазмом шагнула Вера. Не та жизнь, мечты о которой успели расцвести в ней за ее короткую одинокую жизнь.

Отчаянно ища помощи там, где она ее точно не получит, Вера протянула руку к лаборантке, выронив единственное, что она действительно любила в этой жизни — стеклянную елочную игрушку, передающуюся из поколения в поколение. От одной Веры к другой.

Экран погас. Что происходило дальше, никто не смог увидеть, но каждый и так это прекрасно знал. Каждый раз происходило одно и то же, и этот не был исключением.

Извиняющийся ведущий, не снимая улыбающейся маски с лица, заверил высокопоставленных гостей, что волноваться им не о чем. Непредвиденные сбои никак не повлияют на качество товара. Ему даже удалось внушить им, что они стали свидетелями беспрецедентного и тем самым бесценного случая. Как и ожидалось, гости были в восторге. Этот вечер был эксклюзивным, и именно они стали частью невиданного шоу.

Оставшийся вечер ничем не отличался от предыдущих. Гости забирали купленные ими самими же за баснословные деньги подарки, топтали банты, поздравляли друг друга и радовались новогодним праздникам.

А во мне что-то оборвалось.

***

Топая босыми ногами по деревянному полу, Артем радостно подбежал к большой раскидистой елке. Он всегда вешал на нее последний шар. Это была семейная традиция. Большой стеклянный шар с маленьким заснеженным домиком внутри. Артем очень любил эту игрушку и никому не позволял вешать его. Поэтому все в семье оставляли его напоследок, именно для него.

Повесив шар на самое видное место, чтобы все могли любоваться им, когда вернутся домой, Артем с гордостью посмотрел на результат проделанной работы. Шар действительно висел так, что привлекал к себе внимание из любой точки комнаты.

Взяв в руки заботливо подготовленную тарелку с оливье, он сел на диван в ожидании возвращения родных домой. Он очень переживал, что они не успеют, ведь до полуночи осталось совсем немного. По телевизору транслировали скучные новогодние песни, которые никогда ему не нравились. И, наблюдая за клоунадой, творящейся на экране, сам того не заметив, Артем провалился в глубокий сон без сновидений.

***

Очередной праздничный вечер. Все вновь идет своим чередом, как и было задумано. Эти противные довольные лица, скрывающие за улыбками и деньгами свою кровожадность. Как же мне все это надоело! Подобные мысли давили на меня с каждым разом все больше. Я уже не был уверен, что меня хватит надолго. Но разве могу я что-то изменить в упорядоченном, привычном ходе вещей? Имею ли я право вмешиваться?

Ведущий сегодня объявил о выходе новой, улучшенной человеческой модели. Значит, всех ждет новое представление. Я никак не мог понять, почему они это делают. Как можно создавать себе подобных и так безжалостно с ними поступать? Неужели это и есть человеческая суть? Это и есть пресловутая человечность? Видимо, моя программа не была столь совершенна, чтобы понять этих тонкостей человеческого суждения.

Частый топот босых ног по деревянному полу разнесся из динамиков. По залу прокатился восторженный вздох зрителей. Уронив наполненный бокал на пустой стол перед очередным напыщенным гостем, я в ужасе обернулся к экрану.

— Ребенок?