Последний подарок судьбы

Одиночество давно вызывает у Кошки сильнейшую аллергию – стойкую, агрессивную; сжимает свою беззащитную жертву в цепких объятиях, не даёт сделать даже один-единственный полноценный вдох. Каждый день становится для давно не юной творческой леди на порядок тяжелее предыдущего.

От расстояний в отношениях ещё с давних, допандемических, времён мутит так, что перед глазами всё плывёт и кружится в ритме какого-то заморского бешеного танца. А высшие силы знай себе твердят:

"Время этих испытаний ещё не прошло. Готовься, милая: впереди круг почёта".

Кошка для порядка лапками помахала – мол, быть такого не может – но решила не сопротивляться. Как будет – так и будет.

Терапии от несезонных напа́стей, невесть когда свалившихся на хрупкие кошинные плечи, не найти, даже если очень хочется. Её ещё даже не придумали. И не важно, что позади уже осталась четверть двадцать первого века. Учёные (даже британские, как бы странно это ни звучало) понятия не имеют, как такое лечить. Им разобраться бы для начала, что стало причиной таких осложнений – вирус, инфекция или другая какая-то зараза – а потом решать, на каком транспорте к решению этой особо сложной задачки добираться удобнее. Время идёт, а воз и ныне там, где его оставили.

И Кошке с места не сдвинуться ни на шаг. Единственный путь к спасению от неве́домой заморской гадости оказался заблокирован. Без помощи тех, кто входил в ближайшее Кошкино окружение, не обошлось. Входил – потому что после такого неожиданно жёсткого, даже жестокого поворота событий никакого входа на прежнем месте больше нет. Его теперь нигде нет. Совсем. Потому что по-другому стало невозможно. Слишком часто через эту единственную дверь в Кошкин внутренний мир умудрялись проникнуть без разрешения.

Сами по себе приметы редко начинают ни с того ни с сего безошибочно в цель попадать. Им обычно нужна помощь. И она пришла с той стороны, откуда её совершенно не ждали: Кошкину младшую сестру вдруг настойчиво начали отправлять в семейную жизнь. Те самые люди, которые, глядя в грустные серые кошинные глаза, уверяли:

– Да куда ты спешишь? Всё у тебя ещё будет.

Знали, что ничего не будет, если сложится так, как хотелось бы им, но зачем-то всё равно заставляли Кошку верить в лучшее.

А она сама, ещё в детстве увидев действие той страшной приметы, всю свою жизнь открещивалась от похожей судьбы:

– Нет. Мне никто дорогу к счастью не перейдёт. Не будет этого ни-ког-да.

А потом, перед самым счастливым днём в жизни Кошкиной младшей сестры, та самая коварная народная мудрость ударила по семье их добрых соседей. И тогда Кошке стало по-настоящему страшно за своё будущее. Она изо всех сил гнала от себя тревожные мысли, но они упрямо возвращались обратно, продолжая разбрасывать семена сомнений в глубине беспокойной творческой души.

Кошка в одиночку совсем ничего не смогла сделать, чтобы защитить себя от прорастания этих семян. Попросту не успела – слишком благоприятное выдалось время. К сожалению, не для неё.

***

Дарэн появился в Кошкиной жизни внезапно – в тот момент, когда она уже почти поверила, что ничего не может сложиться удачно: ей давно не восемнадцать, поздновато начинать новую историю и надеяться, что на этот раз точно не придётся рвать и жечь очередные черновики, которые ещё и горят из рук вон плохо. К тому же, стараниями близких, у сестры всё сложилось раньше. Куда одной хрупкой Кошке сражаться против проверенной века́ми народной мудрости? Но в том са́мом "почти" оставались невидимые невооружённым глазом частички надежды.

Подходило к финишной черте очередное лето. Оно уже на две трети скрылось за горизонтом. Кошкиной душе, заледневшей от неласкового дыхания одиночества, отчаянно хотелось уловить в непреодолимо остывающем воздухе капельку тепла, которым ни с кем не придётся делиться. Она понимала, что в тридцать пять это непозволительная роскошь – ей твердили об этом ещё с юности – но разве можно добровольно запретить себе мечтать?

Она и не запрещала. Летала на медленно отрастающих крыльях – невысоко, как ласточка перед дождём – и надеялась, что ни одна жуткая примета её не коснётся. Ну не может быть такого, что даже капельки настоящего счастья для одной отдельно взятой Кошки не предназначено. Так не бывает. Слабо, но всё же верилось в то, что, пусть ненадолго, но ей вселенная разрешит на такое явление взглянуть поближе. И воздухом, пропитанным ароматами сбывшейся мечты, вдоволь надышаться позволит.

С такими неоднозначными мыслями решила Кошка в очередной раз поискать в сети хотя бы иллюзию счастья. Как обычно куда-то нажала нестандартно растущими лапками – и завертелось бешеное колесо жизни с такой скоростью, которую ей даже вообразить оказалось непросто.

Дарэн ответил на симпатию практически мгновенно. И Кошка сразу поняла, что самые странные прогнозы начинают сбываться – ей снова предстоит провести неопределенное количество дней в ожидании встречи. И на удивление легко приняла этот поворот судьбы.

И так, и этак мысленно крутила Кошка имя нового знакомого, чтобы понять, как бы так извернуться, чтобы оно не звучало ни слишком сухо, официально, ни неуместно приторно. Само собой с языка однажды сорвалось символичное "Дар". Так и звала, когда хотела обратиться по имени, а в глубине души понимала: он и есть тот самый дар, который судьба по каким-то причинам ей не хотела преподносить раньше. Наверное, было не время.

Зато когда знакомство, наконец, состоялось, Кошка и Дар не могли наговориться. Казалось, всю жизнь знакомы были, и теперь с нетерпением ждали возможности увидеться – молодой человек планировал в самое ближайшее время вернуться в родной город из длительной командировки. Он успел заранее рассказать о Кошке своим родным. Она, вспомнив, насколько активно её недалёкие родственники умеют лезть в чужую жизнь, решила пока никому ничего не говорить, но в глубине души уже знала: это надолго, если не навсегда.

Вселенная внимательно наблюдала за Кошкой и не забывала устраивать ей испытания разной сложности. А чем ещё можно объяснить, что долгожданная встреча в последний момент чуть не сорвалась? Дар умудрился каким-то образом всё уладить. Кошка для себя отметила, что его не так просто сбить с толку всякими форс-мажорами, но пообещала себе никогда не загружать его своими проблемами. Образ сильной и независимой девушки за много лет, проведённых в глубоком одиночестве, буквально прирос к ней и ощущался как вторая кожа.