Последний подвиг Гарольда Неумелого

Гарольд сидел в таверне «Хромой дракон» и допивал седьмую кружку эля. Трактирщик молча наливал восьмую.

Отцовский меч лежал на столе. Великолепный клинок из метеоритного железа, рукоять из кости древнего василиска — двадцать фунтов отборного разочарования. Каждый раз, беря его в руки, Гарольд чувствовал себя не наследником легенды, а вором, укравшим чужую судьбу.

Беовульф Сокрушитель Черепов владел тремя ремёслами: героя, кузнеца и пчеловода. Умирая, отец прошептал: «Сын мой... продолжи дело...» — и попытался сжать рукоять меча. Сил не хватило, рука разжалась. Но чего хотел — понятно. Гарольд стал героем, выбрав самое уважаемое, как ему казалось, ремесло.

Но теперь он жалел.

За десять лет он убил одного гоблина — случайно придавил, споткнувшись; троих разбойников — умерли от смеха, когда его клинок запутался в ножнах; и собственное самолюбие. Последнее получилось у него лучше всего.

Виной всему был меч. Тяжёлый, неудобный, упрямый. После каждой тренировки с ним у Гарольда болели руки, спина, шея и даже уши — решительно непонятно почему. О каких геройствах тут речь.

— Гарольд Неумелый! — прогремел голос над ухом.

В таверну ввалился рыцарь в сверкающих доспехах. Сэр Ланселот Безупречный — звезда рыцарских турниров, любимец придворных дам и человек, искренне уверенный, что мир обязан это помнить каждую минуту.

— О нет, — простонал Гарольд.

— Слышал, ты опять провалил квест? — Ланселот подсел к нему, и его доспехи противно заскрипели. — Пятнадцатый раз подряд!

— Отвали.

— Слушай, а почему ты до сих пор пытаешься, — продолжал Ланселот без издёвки, почти по-дружески. — Десять лет, Гарольд. Может, это знак? У тебя всё есть, кроме того, что делает героя героем. Может, тебе сменить ремесло? Пчеловодом стать, как твой старик? Хотя... — он усмехнулся, — даже пчёлы, говорят, слушались его лучше, чем тебя — меч. А пчёлы —существа упрямые.

Гарольд хотел послать его куда подальше, но тут в таверну вбежал запыхавшийся паренёк в ливрее королевского гонца.

— Герои! Где здесь герои?! — выкрикнул он, будто ожидал, что они сейчас выстроятся по росту.

Ланселот мгновенно преобразился. Он вскочил, и солнечный луч, пробившийся сквозь окно, как по заказу высветил его профиль.

— Я здесь, юноша! Сэр Ланселот Безупречный к твоим услугам! В чём беда?

— Дракон! — выпалил гонец. — Огромный красный дракон Хроникс требует принцессу Амелию в жёны, иначе спалит королевство!

— Третий дракон за месяц, — зевнул трактирщик. — Задолбали уже.

— Я выступаю немедленно! — возвестил Ланселот. — Где логово чудовища?

— В Драконьих горах, в пещере на северном склоне. Но там...

— Молчи! — Ланселот театрально взмахнул плащом. — Герой не боится опасности! Герой не нуждается в подробностях! Герой идёт — и побеждает!

Он гордо вышел. Спустя минуту послышался звук падающего в лужу человека в тяжёлых доспехах и отборная ругань, в которой упоминались драконы, королевство и чьи-то безответственные родители. Видимо, героям стоило всё-таки нуждаться в подробностях — хотя бы о расположении луж и законах тяготения.

Гарольд допил эль и встал.

— Ты же не собираешься тоже туда? — недоверчиво спросил трактирщик.

— Собираюсь.

— Но... ты же Гарольд Неумелый. Ты не справишься.

— Знаю. Но если я не попробую, то мне уже некуда будет идти. Даже сюда.

***

Путь к Драконьим горам занял два дня. На закате второго Гарольд увидел пещеру. Огромный вход зиял в скале, как разинутая пасть. Из глубины доносилось рычание и запах серы.

У входа его ждал сюрприз. Сэр Ланселот сидел на камне, без доспехов, в исподнем и выглядел так, будто доспехи забрали не только с него, но и вместе с душой, достоинством и верой в справедливость.

— Что случилось? — поразился Гарольд.

— Дракон, — мрачно ответил Ланселот. — Этот проклятый Хроникс оказался не простым драконом. Он маг. Наложил на меня заклятие беспомощности. Я не могу даже поднять меч. А потом забрал все доспехи — сказал, что они ему для коллекции нужны.

— Коллекции?

— Он коллекционирует артефакты. Одержим этим. У него там внутри целый музей.

Гарольд задумался. Это меняло дело. Он представлял себе классическую схватку: ты размахиваешь мечом, уклоняешься от огня, потом кто-то умирает — желательно дракон. Но дракон-коллекционер — это было что-то новое.

— Послушай, — вдруг сказал Ланселот, — может, плюнем на всё? Я отправлюсь в монастырь, постригусь в монахи. Стану Братом Ланселотом Смиренным. А ты — каким-нибудь Гарольдом Нелепым.

— Нет, — Гарольд покачал головой. — Я уже здесь. Пойду до конца.

Он вошёл в пещеру.

Внутри было неожиданно светло — магические светильники освещали пространство мягким голубоватым светом. И Ланселот не соврал насчёт музея. Повсюду стояли витрины. В них лежали мечи, доспехи, щиты — аккуратно подписанные, очищенные от крови и истории. Гарольд узнал легендарные артефакты: меч Короля-Чародея, щит Непобедимого Стража, даже Корону Семи Ветров.

— Кто здесь? — прогремел голос, и из глубины пещеры выполз дракон.

Хроникс был огромен. Красная чешуя переливалась в свете светильников, крылья сложены за спиной, а глаза — удивительно умные для монстра — изучали непрошеного гостя.

— Ещё один герой, — произнёс дракон, разглядывая Гарольда, будто прикидывал, куда его удобнее поставить. — Сколько можно... Люди удивительно настойчивы, когда уверены, что правы.

— Я Гарольд, сын Беовульфа, — представился Гарольд, пытаясь держать меч так, чтобы не уронить его на ногу. — Пришёл убить тебя и защитить честь принцессы. Ну, хотя бы попробовать убить. В смысле, тебя. Принцессу я убивать не собираюсь, это было бы странно.

— Какой принцессы? — удивился дракон.

— Амелии. Ты же требовал её в жёны?

— Я?! — Хроникс расхохотался, и из его ноздрей вырвались клубы дыма. — О боги, кто это выдумал? Зачем мне принцесса? Я триста лет один живу и, поверь, уже выработал устойчивый иммунитет к браку.

— Но гонец сказал...

— А, этот болван. Он вообще ничего не понял. Я хотел попросить коллекцию принцессы Амелии! У неё есть уникальное собрание древних манускриптов, которое я хочу изучить. А этот недоумок услышал слова «дракон», «принцесса» и «хочу» в одном предложении — и понеслось. Мозг у него работает как решето: половина знания вытекает, а то, что осталось, перемешивается в кашу.

Гарольд опустил меч. История становилась всё абсурднее.

— Так ты не собираешься жечь королевство?

— Зачем? — Хроникс пожал огромными плечами. — Я изучаю историю магии. А истории всё равно, сколько крови пролито по пути к знанию. Знаешь, сколько уникальных артефактов было утеряно из-за того, что какой-нибудь герой решал, что дракон — это абсолютное зло?

Он подошёл к одной из витрин.

— Вот, смотри. Скипетр Звёздного Мага. Его считали утерянным четыре века. Я нашёл его в развалинах замка, который разнёс доблестный, так сказать, рыцарь, убив дракона-хранителя.

— То есть... ты не злодей?

— Я коллекционер! — возмутился Хроникс. — Я сохраняю знания! Да, иногда приходится пугать людей, чтобы они отдавали артефакты добровольно. Но я никого не убиваю! Ну, почти никого. Только тех, кто первым нападает.

Гарольд сел прямо на пол пещеры. Голова шла кругом. Значит, всё это — недоразумение? Он приволокся сюда, готовый к последней битве, сочинил в уме три прощальных речи, а тут…

— Подожди, — спохватился он. — А тот рыцарь снаружи? Ланселот? Ты же его ограбил!

— Ха! — Хроникс усмехнулся. — Этот напыщенный павлин ворвался сюда, даже не поинтересовавшись, в чём дело, и сразу начал размахивать мечом! Я просто сделал то, что всегда делаю, когда мне угрожают, — лишил угрозу смысла. И да, его доспехи — подделка. Полная подделка! Якобы «Латы Первого Паладина», а на самом деле — работа современных мастеров, не старше пятидесяти лет. Я оставил их себе как напоминание о человеческом тщеславии.

— Значит, принцесса в безопасности, — медленно произнёс Гарольд. — И королевству ничего не угрожает.

— Ну, королевству всегда что-нибудь угрожает, — философски заметил дракон. — Но точно не я.

— Тогда бывай. Извини за беспокойство!

Гарольд встал. Он чувствовал себя опустошённым. Даже здесь, даже в этом, он умудрился потерпеть неудачу. Ни злодея, ни героического подвига, просто кто-то плохо чистил уши, и теперь он выглядит идиотом даже перед драконом. Который, кстати, оказался приятнее большинства его знакомых.

— Послушай, — сказал Хроникс, — а что это у тебя за меч?

Гарольд посмотрел на оружие отца.

— Это... фамильный меч. Выковал его мой отец, Беовульф.

— Беовульф Сокрушитель? — дракон подошёл ближе, и в его глазах загорелся интерес. — Это ЕГО работа? Могу я посмотреть?

Гарольд передал меч. Хроникс взял его и долго молчал, взвешивая клинок в когтях.

— О боги, — наконец произнёс он. — Это техника древних гномов! Семислойная проковка! Руны усиления на хвостовике! Я думал, эта технология утеряна! Я искал подтверждение, что она действительно существовала.

Он поднял взгляд на Гарольда.

— Теперь я его получил. — И чуть добрее добавил. — Твой отец был гением. Этот меч — шедевр.

Гарольд понимал, что дракон не врёт, и тем более обидным было то, что он носил этот меч десять лет и каждый день злился на эту тяжёлую железяку.

— Я знаю, — тихо сказал Гарольд. — Он всегда был гением. А я... всего лишь его неудавшийся сын.

— Почему неудавшийся?

— Потому что я не воин. Я пытался, честное слово. Десять лет пытался. Но я просто не создан для этого. Отец был великим героем, он сокрушал этим мечом черепа великанов. А я его даже удержать нормально не могу.

Хроникс задумался.

— А ты знаешь, как твой отец ковал этот меч?

— Нет. Он умер, когда я был молод. Да и не пытался научить.

— Но кто-то же должен знать! — дракон заходил по пещере, явно возбуждённый. — Эта техника бесценна! Если она утрачена... — Он остановился и посмотрел на Гарольда. — Слушай, а у твоего отца не было записей? Книг? Чертежей?

— Были, наверное. Но я никогда не смотрел. Я был занят тем, что пытался стать героем.

— Дурак, — сказал дракон без злости. — Не потому, что выбрал не то. А потому что решил, что за тебя уже всё выбрали.

Эти слова ударили Гарольда подобно кузнечному молоту. Дракон был прав. Отец оставил ему три пути, а он выбрал очевидный и ещё винил его в том, что тот сковал такой тяжёлый меч.

— У меня есть предложение, — сказал дракон тем тоном, каким предлагают сделки, от которых не умирают сразу. — Ты принесёшь мне записи своего отца. Всё, что найдёшь о его кузнечном ремесле. А я взамен научу тебя читать древние гномьи руны. Ты узнаешь, как действительно создаются шедевры. И сможешь продолжить дело отца — настоящее его дело.

— Но... как же быть с принцессой. Они-то думают, что ты — угроза.

— Иди в замок, объясни ей, что я хочу просто посмотреть её библиотеку, договорись о встрече. Объясни, что все всё перепутали, и мне нужны только манускрипты. Если принцесса Амелия согласится дать мне их на время — разумеется, за достойную плату — то конфликт исчерпан.

Дракон скрылся в глубине пещеры, но вернулся через минуту и высыпал перед Гарольдом солидную кучу золотых вещей

— Выбери какой-нибудь красивый перстень и преподнеси ей как доказательство чистоты моих намерений. И захвати по пути записи отца. Вот тебе и героический подвиг — без драки, крови и обязательной песни барда в конце.

Гарольд стоял молча.

Хроникс повернул меч в когтях, не в силах оторваться от покрывающих его рун.

— Этот меч нельзя повторить, — сказал он. — Но можно создать другие — в той же традиции, с тем же мастерством. Идёт?

***

Через неделю Гарольд вернулся в пещеру. На этот раз — с огромным сундуком, который с трудом тащили два осла. В сундуке лежали все записи Беовульфа: чертежи, книги, дневники наблюдений.

Хроникс встретил его с энтузиазмом учёного, нашедшего утраченную рукопись.

— Что принцесса? — спросил дракон, разворачивая первый свиток.

— Согласилась, — усмехнулся Гарольд. — Оказалось, она сама увлекается древней историей. Даже обрадовалась, что можешь помочь с переводом пары особо загадочных текстов. Сказала, пришлёшь ей копии — она тебе доступ к королевским архивам откроет.

— Вот видишь, — довольно кивнул Хроникс. — Всё решается разговором. Жаль, что герои об этом узнают в последнюю очередь.

Они провели весь вечер, изучая записи. Дракон переводил древние руны, объяснял принципы, а Гарольд жадно впитывал знания.

— Твой отец был не просто кузнецом, — сказал Хроникс, закрывая очередной том. — Он был философом металла. Смотри, он пишет: «Каждый клинок имеет судьбу. Кузнец не создаёт меч — он лишь помогает ему родиться». Это поэзия!

— Я никогда не понимал его, — признался Гарольд. — Всё время думал, что я должен быть воином, как он. Разрубать врагов, совершать подвиги. А оказывается, его настоящим подвигом были эти мечи. Каждый из них — произведение искусства.

— Знаешь, что самое смешное? — Хроникс налил им обоим вина. — Большинство героев, которые ходят с легендарными мечами, понятия не имеют, что держат в руках. Для них это просто острый кусок металла. А ты... ты можешь видеть больше, у тебя это в крови.

И осушил бокал залпом.

На следующий день Хроникс развёл гномский горн, найденный им много лет назад в одной из пещер. Меч Беовульфа лежал рядом — разобранный, раскованный, лишённый формы. Всего лишь несколько полос металла. Гарольд смотрел на них долго. И взял молот.

***

Зима в этом году выдалась снежная, и Гарольд почти не выходил из горной кузни. Дракон оказался требовательным учителем. Он не хвалил и не подбадривал — лишь указывал на ошибки и ждал, сколько раз Гарольд готов повторять одно и то же. А Гарольд обнаружил, что, хотя руки у него слабы для меча, для кузнечного молота они подходят идеально.

Первый клинок, выкованный из металла разобранного меча, вышел кривым. Второй — тяжёлым. Третий треснул. И только на десятый раз металл наконец подчинился.

— Ты учишься быстро, — одобрительно кивнул Хроникс. — У тебя талант.

— Думаешь, отец простил бы меня за то, что я разобрал его меч?

— Он мёртв, — ответил Хроникс. — А тебе жить. Вот и подумай.

Дни шли один за другим. Гарольд осваивал ремесло, а Хроникс изучал древние манускрипты. По вечерам они собирались в главной зале, и дракон переводил кузнецу руны, объясняя, что означает каждый символ, каждая линия. Иногда они говорили о металле и магии. Иногда пили вино и рассказывали истории. А, бывало, и просто молчали, слушая далёкие завывания ветра.

Никто их не беспокоил до весны, но, как только застучала капель, у входа в пещеру раздался крик. Хроникс недовольно фыркнул и отправил Гарольда узнать, в чём дело.

У входа стоял Ланселот. В новых доспехах, но без прежней самоуверенности.

— Гарольд! — выдохнул он с облегчением. — Слава богам, ты и правда здесь. Нас посылает король. Армия нежити идёт с севера. Собирают всех, кто может держать оружие.

— При чём здесь я? Я больше не герой.

— Но... но ты же Гарольд, сын Беовульфа! Какой-никакой, а герой!

— Я Гарольд, сын Беовульфа, — согласился тот. — Но теперь я кузнец, а не воин.

Ланселот выглядел растерянным.

— Значит, ты не поможешь?

Гарольд задумался.

— Помогу, — наконец сказал он. — Но по-своему.

***

Через месяц в столице собрались герои. Их было много: бронированные рыцари, наёмники в потёртой коже и кольчугах, маги в расшитых мантиях, с посохами и амулетами, от которых исходило слабое мерцание. Кто-то переговаривался вполголоса, кто-то проверял снаряжение, кто-то просто стоял, глядя в одну точку — у каждого свой способ готовиться к войне.

Гарольда заметили не сразу. Он стоял в стороне, у дальней стены, и его легко было принять за слугу или оружейника — простая рубаха, кожаный жилет, руки с въевшейся сажей. Только когда он подошёл к столу и начал раскладывать мечи, на него обратили внимание.

Их было десять — выкованные и покрытые рунами в драконьей кузне. Хроникс лично доставил их ночью, причём так тихо, что никто даже не проснулся. В обмен Гарольд пообещал достать ему доступ к ещё одной порции древних манускриптов. Да, это были не шедевры отцовского уровня, но добротные, надёжные клинки с правильным балансом и острой заточкой.

— Это вам на битву, — сказал он. — Разбирайте.

Герои удивлённо переглянулись. Один из воинов, старый ветеран по имени Грендель, взял клинок, взвесил на руке и присвистнул.

— Это хорошая работа, парень. Очень хорошая. Где ты научился?

— У дракона, — честно ответил Гарольд.

Все рассмеялись и принялись разбирать оружие.

Битва была страшной. Нежить наступала волнами — мертвецы не чувствовали боли, не знали страха и не останавливались. Герои рубились до изнеможения. Многие пали. Но те, кто держал мечи Гарольда, заметили странную вещь — клинки не тупились и не ломались. Они служили верой и правдой, пронзая мёртвые тела будто гнилое дерево.

К рассвету битва закончилась. Когда выжившие герои собрались подсчитывать потери, Грендель подошёл к Гарольду и положил руку на плечо.

— Твой отец когда-то был героем, — сказал он, глядя на клинок в своей руке. — Но твой меч не подвёл меня ни разу.

Гарольд не ответил и просто вытер руки о фартук.

***

Прошёл год.

Гарольд стал известным кузнецом. К нему приходили воины со всего королевства — заказывали оружие, просили починить фамильные доспехи, спрашивали совета. Он работал всё в той же пещере в Драконьих горах, которую Хроникс оставил на его попечение. Сам дракон отправился в многолетнюю экспедицию к развалинам Древнего Кальдора — там, по слухам, была библиотека, пережившая Катаклизм.

Ланселот Безупречный продолжал геройствовать. С Гарольдом он больше не спорил — и это было единственным, что изменилось. Новый меч он носил бережно, и больше не смеялся, когда видел кузнеца в кожаном фартуке. За клинок пришлось заплатить немало, но, как сказал Гарольд, «качество требует жертв».

А Гарольда больше никто не называл Неумелым.

Потому что теперь он теперь спасал жизни не мечом — но мечами.