Последний поход

Только что отобедали. Великий князь скучал. Войны не было, дань недавно собрали, дворцовые мальчишки, даже самые симпатичные прискучили. Не к бабам же, в самом деле, идти! Хотя к бабам идти было нужно. Точнее, к конкретной бабе. К жене. Игорь Рюрикович уже начал уставать от намёков. "Да всё я понимаю! И что не один год женаты. И что она от безделья бесится и выдумывает нежить знает что! И что роду наследник нужен тоже, чтоб мне по-бабьи сдохнуть, понимаю! Но что ж я сделаю–то, если не встаёт у меня на неё? И вообще на баб! Тем более на умных! Может, найти какую-нибудь дуру конченую и с ней попробовать? Вдруг получится? Вечером попрошу Кисана, пусть найдёт такую. Если залетит, тогда и вздохнём. Бесплодную жёнку можно, по обычаю, куда глаза глядят прогнать".

Размышления князя были прерваны тихим стуком в дверь.

– Кто? – раздражённо бросил князь.

– Я, господин, – тихо донеслось из–за двери. – Кисан. Прости.

"Лёгок на помине", – подумалось князю.

Кисан вошёл, не дождавшись формального приглашения.

– Прости меня, господин и брат мой, – начал он ещё от двери, низко кланяясь на каждом слове. – Но я вижу, как ты тоскуешь.

– Я? Тоскую? – князь попытался изобразить удивление. – С чего ты взял?

– Прости, если я ошибся, – ещё раз поклонился Кисан. – Чем я могу тебе помочь?

– Что? Войну что ли начнёшь? – насмешливо посмотрел на него князь. – Или ты верховный бог и можешь сдвинуть время, чтоб я пошёл дань собирать да народишко примучивать?

– Почему бы тебе не собрать совет и о государственных делах не подумать? – осторожно спросил Кисан.

– Думать? Уволь. Это пусть бояре думают. Их много, у них головы большие.

– Тогда может тебе к княгине съездить? Всё–таки супружеский долг...

– Что?! Ты издеваешься, холоп?!

– Прости, государь, – Кисан опустился на колени и поцеловал княжеский сапог. – Но мне показалось...

– Когда кажется, чурайся! – князь резко дёрнул ногой. Голова Кисана мотнулась. Князь не заметил.

– Или ты не понял, что мне она через порог не требуется? – продолжил он. – Как зыркнет глазищами своими, так жутко делается. Не то что ебать, глядеть не хочется.

– Прости меня, государь, но, как женщина, государыня вполне привлекательна. У вас могли бы быть красивые и умные дети.

– То-то, что умна больно. И чего ж это, скажи, привлекательная женщина к ворожеям бегает? Ты ж сам доносил.

– Что умна, этого не отнять. Так это же хорошо! Пока ты врагов воюешь да народишко примучиваешь, в доме умная хозяйка правит. А что к ворожеям ходит, так ты ж не изволишь у неё часто бывать!

– Вывернулся... Ты же знаешь, я её не по своей воле взял. Ещё раз тебе повторю – умна больно. Слушай, братец, найди–ка мне полную дуру. Может, хоть с ней захочется? Заделаю наследника, тогда можно неплодную жёнку, из каких бы она не была, отправить... в лес, по грибы, по ягоды.

– Так пытались уж сколько раз, государь. Для наследников к жене ходи. А для тебя самого... Не перечь судьбе.

– В смысле? – снова вскинулся Игорь. Кисан поклонился.

– Тебе не нужны женщины, господин. – он выпрямился и смотрел теперь на князя жёстко и прямо. – Тебе нужен мужчина. Скажи себе это, и ты успокоишься.

– Себе? – усмехнулся князь. – Вот тебе, брат, я могу это сказать. А себе – нет. Не поймут меня. Ни бояре, ни дружина, ни этот, как его, народ. Мужик должен хотеть бабу и – точка. А первый муж государства – тем более.

– Увы, господин, да, – сокрушённо развёл руками Кисан. – Людям проще видеть вокруг привычное. Всё, что выбивается из этого круга, считают странным или неприличным. Но ты не должен стесняться! На свете жили весьма великие люди, с коих государственным мужам по сей день пример только брать, предпочитавшие в личных покоях видеть мужчин, а не женщин.

– Правда? – оживился князь.

– Именно так, – кивнул Кисан. – У одного ромейского купца я купил книгу...

– Ты умеешь читать? По–ромейски? – удивился князь. – Ты удивляешь меня всё больше, молочный брат мой!

– Прости, – поклонился Кисан. – Но иначе я не смог бы вести твои дела, князь.

– Ничего. Но почему ты не говорил об этом?

– Прости, – снова поклонился Кисан. – Не думал, что этот пустяк достоин твоего внимания, государь.

– Я должен знать всё, что творится, по крайней мере в этом доме! – внезапно взъярился Игорь. – И я буду решать, что пустяк, а что нет.

– Прости, – снова поклонился Кисан.

Игорь почувствовал неловкость.

– Это ты меня прости, брат. Но я действительно хочу знать всё. Так что говорится в этой книге?

Кисан внимательно посмотрел на своего молочного брата.

– Там, господин, говорится, что в незапамятные времена в стране Греции жил и правил один государь именем Александр.

– Узнай, что означает это имя!

– Мне рассказывали, государь. Ты прав, что хочешь узнать больше нового. Это имя означает "мужественный защитник".

– Хм... Эти греки были глупы. Разве защитник может быть не мужественным? Если только это – баба, которая по недомыслию оказалась в дружине. Так что тот князь?

– Царь, господин. У них это называется – царь.

– Какая разница?!

– В степени власти, государь. И в обычаях.

– Значит, мне нужна такая же степень власти! – князь опять был раздражён.

– У тебя будет больше, мой князь.

– И что же этот князь, то есть – царь? Говори!

– Прости, мой господин. Это был великий царь. Он завоевал весь мир вокруг Греции. Народ боготворил его, а воины шли за ним в самые страшные битвы. Он был умён и красив. Его опасались соседние государи, на него заглядывались женщины, у него была красавица жена, но в своих покоях он предпочитал общество друга. Они были дружны с детства и близки во всём. И в умных беседах, и на постели.

– Оба по доброй воле? Или друг приходил по приказу?

– По доброй воле, государь.

– Ты говоришь, он завоевал весь мир?

– Весь, известный мудрецам его народа.

– То есть, о наших землях его мудрецы не знали?

– Видимо, да, государь.

– И при этом спал с мужчиной?

– Да, государь.

– Долго ли он правил?

– Увы, нет, государь. Он провёл в яви только тридцать два лета.

– Что так? Погиб в бою?

– Нет, государь. Видно, их боги завистливы. Говорят, в ту ночь, когда он родился, сгорел храм одной из самых грозных их богинь. Он заболел и умер.

Князь хмыкнул.

– Опять женщина. Верно, видно, говорят, что всё зло от этих тварей!

Кисан промолчал. Во–вторых он был удачно женат, а во–первых могли и доложить государыне. "Ты, братец мой молочный, с пьянками–гулянками твоими к пращурам, к ворожейке не ходи, отправишься рано. А государыня правит, покуда ты вроде как воевать пытаешься. Так что мне её поносить не резон. С ней дружить надо. Даже если наследников у вас не будет, её голос и дальше будет слышен. Ну да, кажется, ты готов. А то сюприз-то больно дорог".

– Не прогневайся, государь. Я знаю, что тебе неуютно у государыни и что тебе скучно здесь. Я привёл к тебе одного человека. Позволь ему войти?

– Кто ещё? – раздражённо бросил князь. – Очередной проситель?

– Нет, государь. Позволь ему войти.

– Хорошо. Только недолго.

Кисан приоткрыл дверь и что-то тихо сказал, делая рукой приглашающие жесты.

Наконец, в дверь вошли. Князь, не слыша вошедшего, обернулся. И замер. Перед ним стоял прекрасный юноша. Высокий, с вьющимися тёмно-русыми волосами, хоть и очень короткими с одной стороны, широкоплечий, с красивыми мускулистыми руками и стройными ногами. Он был практически обнажён, только чресла были прикрыты набедренной повязкой, и слегка поёживался. Князь почувствовал желание немедленно обнять эту красоту.

– Кто ты?

Парень молчал.

– Кто ты? Как тебя зовут? Отвечай же своему князю!

Парень молчал, по щеке его прокатилась слеза.

– Позволь мне, господин, – Кисан взял молочного брата за рукав. – Я купил его у одного ромейского купца...

– У того же, что торгует книгами?

– У него, князь.

– Какой интересный у него товар... Книги и люди... Ты покажешь мне его лавку!

– Как тебе будет угодно. Так вот, этот юноша – тоже из ромеев...

– Хм, – усмехнулся князь. – А ещё говорят, что они не торгуют своими! И они ещё смеют укорят нас!

– Они не правы, государь. Так вот, этот юноша, имя ему – Евлампий, как ты видишь, очень красив. К тому же он весьма неглуп и искусен в любви. В том числе – в мужской любви.

– Но почему он молчит?! Я хочу услышать его имя из его уст!

– Прости, господин, но он немой. Он всё слышит, и понимает, в том числе – и по–нашему, но говорить не может. Ему отрезали язык.

– Это правда?! – Игорь резко обернулся к новому знакомцу. Тот кивнул.

– Покажи! Я хочу убедиться!

Парень покраснел и заплакал. Кисан ласково взял его за руку.

– Покажи. Господин всё должен знать. Не бойся.

Парень открыл рот. Вместо языка действительно торчал короткий безобразный огрызок.

– Кто тебя так?! За что?! – князь схватил плакавшего богатыря за плечи. Кисан снова взял своего молочного брата за рукав.

– Прости его, господин. Он действительно не может ответить. Если тебе угодно, я узнаю, что произошло.

– Так узнай же! Я хочу знать, кто искалечил эту красоту!

"А может и лучше, что говорилку парнишке оттяпали? Хуй твой, братец мой молочный, и другими способами можно потешить. А болтать этот болванчик будет меньше", – Кисан молча поклонился. За мысли пошлин не берут.