Последний пункт

«- Смотри! - вскрикнул Джо в экстазе. - Вертятся! Какая прелесть!»

Г. Каттнер

Когда экспертная группа Короля Диковинок Эдди Холлишейна погрузилась в автобус и уехала, пукнув на прощание бензиновым облаком, Захария уселся на крыльцо мастерской и схватился руками за голову. Из-под лестницы выбрался Волк, которого напугала вся эта суета. Он коротко тявкнул и положил морду на колени хозяину.

– Антинаучный бред деревенского прохвоста, – сказал ему Захария. – Надо же.

Понаблюдав за жёлтыми листьями, опадающими с клёна, Захария подумал, что сейчас лопнет от злости, если не отвлечётся. Вернувшись в мастерскую, он принялся за уборку.

Эксперты натоптали и оставили тьму бумажных кофейных стаканчиков с окурками и мятых пивных банок. Подметая пол, Захария старался не смотреть на «Шалтая», блестящего стеклом и никелем с рабочего стола. Аппарат был страшно похож на яйцо с четырьмя ножками, поэтому дед Захарии так его и назвал: «Шалтай».

В квитанции, заполненной рукой деда сорок лет назад, «Шалтай» назывался «Устройством Проникающим». Его сдал в ремонт некий Элизар Мервзиньяк. Состояние устройства было признано «удовлетворительным», хотя в комплекте отсутствовал «калибровочный маятник». В графе о сроках ремонта стоял волнистый прочерк. В графе про оплату было написано: «1.200 $ (аванс). Десятикратная сумма по окончанию ремонта».

Ниже дед перечислил ремонтные работы, девятнадцать пунктов, среди которых имелись такие: «Проточка трифоркального клапана», «Замена куба-Ф перцепционного тессеракта» и «Шлифовка овоидной линзы Кавендиша». Наверное, дед Захарии смог бы отремонтировать «Шалтая», коль напротив восемнадцати пунктов было аккуратно вписано: «вып.» Но в восемьдесят первом дед погиб при крушении поезда. Отцу Захарии осталось выполнить последний, девятнадцатый пункт: «Совмещение и соосность шестерней А, Б и Ц». Но ему это не удалось.

Завершив уборку, Захария вынес пакет с мусором на задний двор и вернулся в кухню, чтобы приготовить еды. Припасы кончились. Ларь для картошки стоял пустой, крупы не было, в холодильнике, рядом с кастрюлей овсянки для Волка, лежала коробка с аккумуляторами, кончился даже баночный томатный суп. Захария отковырял жвачку, прилепленную кем-то, скорее всего ассистенткой Короля Диковинок, к зеркалу на стене.

– Деревенский прохвост! – сказал он своему отражению.

Заперев мастерскую, Захария выкатил из сарая велосипед и поехал в посёлок.

*

У Розы было полно народу. Когда Захария вошёл, разговоры смолкли и взгляды присутствующих обратились к нему – трудно хранить секреты в деревне. Захария присел за стойку напротив Розы и закрутил винтом ногу вокруг ножки стула.

– Пирог с крольчатиной, пирог с капустой и пирог с черникой, – сказала ему Роза.

– Давай с капустой, – ответил Захария. – И какао.

– Как всё прошло? – спросила Роза и поставила тарелку с пирогом в микроволновку.

– Никак. Эксперты решили, что я сам его собрал.

– Этот миллиардер, Холлишейн, купит его?

– Назвал меня деревенским прохвостом.

– Грубиян!

– Ты его в телевизоре видела?

– Я не смотрю в телевизор, – сказала Роза. – Я смотрю в духовку.

– Меня вот интересует, как старожила и налогоплательщика, зачем ты решил его продать? – спросил старый Лоуренс. Он сидел у окна со стаканом холодного чая.

– Мне нужны деньги, – ответил Захария.

– Но у него же есть хозяин! – стукнул кулаком по столу Лоуренс. – Что он подумает о тебе?

– Хозяин не появляется сорок лет, – ответил Захария. – А я не могу починить эту штуку.

– Пятнадцать лет ковыряешься в её потрохах и не можешь починить? – саркастически поднял лохматые брови мясник Уоррен. – А ещё мастер!

– Что ещё на это скажет закон! – возмутилась миссис Эпплби.

– Никакого преступления не совершено, – веско сказал сержант Клэб и добавил. – Во всяком случае пока.

Посетители одобрительно зашумели. Звякнула микроволновка. Роза поставила тарелку с пирогом и кружку какао перед Захарией. Он повернулся к стойке и принялся за еду. Десять лет он чинил этим людям холодильники, телевизоры и тостеры. Теперь всё подгребли под себя корпорации, зачем чинить телевизор, если можно обменять его на новый? В ящике стола, копились неоплаченные счета.

На деньги загадочного Мервзиньяка дед расширил мастерскую и купил инструменты. Теперь всё в прошлом, технику делают роботы, а мастера просто меняют одну детальку на другую.

– Парень хотел втюхать этого «Шалтая» миллионщику, – сказал Лоуренс. – А его раскусили! Учёные, им палец в рот не клади!

– Много они понимают, эти учёные! – крикнул Захария. – Я писал в десяток журналов, а в ответ только насмешки! В этом аппарате… Я его весь даже микрометром измерил. Он весь неправильный, ни в дюймах, ни в сантиметрах нацело не делится!

- И нечего делить! – гаркнул Лоуренс. – Я знал твоего отца, Захария. Он всю жизнь чинил этот чёртов аппарат. Не посрами его память, юнец!

- И память деда, - вставила миссис Эпплби.

- Я не буду его больше чинить, - сказал Захария, чувствуя, что закипает.

- Неслыханно! – возмутилась миссис Эпплби.

Захария стукнул ладонью по стойке и гаркнул: «Виски!»

- Ты же не пьёшь, милый, - удивилась Роза, потянувшись за бутылкой.

- Виски, чёрт меня побери! Я давно совершеннолетний!

*

Захария доехал до мастерской, каким-то чудом не упав с велосипеда. Его дед вырос недалеко от общины амишей нового обряда и перенял у них ненависть к алкоголю. Отец тоже никогда не пил и воспитал Захарию в своём духе. Тем слаще было оторваться! Нахлестаться от души, взять в сарае кувалду и покончить с «Шалтаем», коль не удалось его ни загнать, ни починить! И пусть прискачет вся королевская конница и вся королевская рать!

- Но напоследок пор.. пробоб… по-про-бу-э ещё разок, - сказал Захария, глупо улыбнувшись. – Боже, зачем я все эти годы сдерживался?

Он ввалился в мастерскую, рухнул в кресло на колёсиках, подъехал к «Шалтаю» и снял кожух. В блестящем овоиде отразилась его кривая физиономия. Захария вооружился пинцетом и часовой отвёрткой.

Шестерни не совмещались. Захария погрозил им пальцем, икнул, похлопал себя по карманам, достал початую бутылку виски и сделал из неё маленький глоток.

– Сейчас мы вас, – сказал Захария, приближая к «Шалтаю» взгляд.

Глаза его разъехались, но это неожиданно помогло, вместо трёх разобщённых шестерёнок с зубчиками несовместимых форм, он увидел невозможный треугольник у которого все углы были прямыми, а рёбра странно вывернутыми.

– Чтоб меня черти драли, – прошептал Захария, подводя пинцет к шестерёнке «А».

Масляно щёлкнув, она встала на место и её зубчики вошли в идеальное зацепление с шестерёнкой «Б». Он сфокусировал взгляд и с ужасом понял, что устройство центральной передачи снова превратилось в нерешаемую головоломку. Захария дотянулся до бутылки и хорошенько к ней приложился. Задержав дыхание, он повернулся к «Шалтаю» и мигом совместил шестерню «Ц». Аккуратно разневолив замыкающую собачку, Захария откатился на стуле и посмотрел на дело рук своих.

«Шалтай» звякнул и заработал. Слаженно двигались шестерни и колёсики, продёргивались цепочки, раскручивались и напрягались пружинки. Зазвенела хрупкая мелодия. Казалось, что её волны окутывают весь мир, проникая сквозь толщу Земли как частицы из космоса. Хрустальные призмы развернулись и бледные лучи соткали в воздухе очертание открытой двери. Захария встал с кресла и вышел на воздух.

*

Они собрались тут все, всё поселковое старичьё: сержант Клэб, Роб и Мюриэль, что жили у реки, Уоррен, старый Лоуренс и даже Роза. Каждый держал по огромному чемодану.

– Мы верили в тебя, милый! – сказала Роза, проходя мимо Захарии.

– Молодцом, – буркнул Клэб.

– Давно пора, – сказал Лоуренс.

Они проходили мимо, входили в мастерскую и пропадали в призрачном световом проёме. Последним к Захарии подошёл незнакомый мужчина в бежевом плаще. Он протянул Захарии отрывную квитанцию:

– Меня зовут Элизар Мервзиньяк, – сказал мужчина, приподняв шляпу. – Я прибыл, как только услышал, что аппарат заработал. Настало время рассчитаться.

Он сунул в руку Захарии банковский чек, коротко поклонился и вошёл в мастерскую. Захария глянул на цифры в чеке и крикнул:

– Эй! Мистер! Тут слишком много!

– Вы полагаете? – сказал Элизар. – Ну так сорок лет назад и деньги были дороже. Вы не сворачивайте свой бизнес, Захария. Я буду вас рекомендовать.

Световая дверь замерцала и растворилась, когда Элизар Мервзиньяк прошёл сквозь неё. «Шалтай» прозвенел тихий аккорд и остановился. Надо думать, навсегда.