Последний скиталец

Здесь не было ни души. Ничего, что могло бы зацепить глаз, заставить сердце екнуть или память шевельнуться. Ничего. Просто поле. Жухлое, высцветшее под беспощадным солнцем. Ветер гулял по нему без помех, скуля и поднимая пыльные вихри, но не встречая ни единого препятствия на своём пути - ни камня, ни плетня, ни одного насекомого. Казалось, что жизни здесь нет, не было и не будет, но это не так.

Кассиан стоял на краю этого забвения, смотрел на это пустым взглядом. Он был насколько прям и тонок, что напоминал трость какого-нибудь слепого путника - длинный, худой, с крючковатым носом, но он не был человеком. Ветер не колышил его волосы и его чёрную, рваную накидку непонятной формы, он его не трогал, будто проходил сквозь. Оно понятно, ведь Кассиан скиталец, живущий где-то посреди света и тьмы, будущего, прошлого и настоящего, между живым и мёртвым, где-то в частицах этого мира. Пришёл сюда, в богом забытое место, последний скиталец по одной простой причине - выполнить задачи, которые являются смыслом его одиночного существования.

Он сделал шаг, боссые ноги прошли сквозь сухую траву. Солнце щедро одаривало жаром, но Кассиан не ощущал его. Он даже не понимал, что был лишь инструментом мира, облеченный в человеческую форму. Не осознавал он и свою бессмысленно судьбу, лишенную всяких ямоций, мечт и чувств, только бесконечное существование и лишь единственная суть - роль последнего скитальца.

Он остановился в самом центре поле, там, где, должно быть, билось когда-то сердце старой деревни. Теперь здесь обитала лишь тишина. Он знал о прошлом, но чтобы было будущее, Кассиан был здесь. Он медленно поднял руку, серовая кожица на ней напоминала старый пергамент, и протянул к ослепительному диску солнца. Лучи прошли сквозь, обнажая костяные фаланги пальцев, запястья, тончайшие, как паутина, нити прожилок. Это был ключ.

Дверь в прошлое этого места открылась, и тишину разорвали голоса. Это были не призрачные шепоты, а полноценный, яростный гул жизни, что изчез несколько десятков лет назад, растворившись в мереве памяти. Вот он, деревенский плот - крики детей у реки, что теперь не оставила и следа, запах свежеиспеченного хлеба, доносившегося из окна деревянного дома, старик, медленно плетущийся по тропинке, две девушки, закрывающиеся платками от солнца и смех влюблённых молодых людей, державшихся крепко за руки. Жизнь. Грубая, простая, но полная и по-своему прекрасная.

Кассиан стоял неподвижно, его лицо застыло в ледяном спокойствии подобно маски - все это он видел тысячу раз. Он не судил, не восхищался, не скорбел, просто наблюдал. Он чувствовал только, как лучи былого солнца проходили сквозь прозрачную руку, отбрасывая причудливые тени, и это было единственное, что ему было позволено чувствовать.

Кассиан опустил руку. Все испарилось в одно мгновение. Гул, краски, запахи - все схлопнулось, шумная деревня вновь встала безжизненным полем, а ласковое солнце прошлого - палящим светилом настоящего. Лишь на миг в воздухе повисло эхо детского смеха, но и оно тут же улетучелось ветром.

Кассиан вздохнул. Не от усталости или грусти, а так, по привычке, словно подражая людям.

Пора.

Он провел по воздуху косой, не громоздкой, крестьянской, а длинной, изящной, с лезвием, которое казалось выкованным из лунного света. Он не стал размахивать ею, как жнец, а провел плавно перед собой, почти лениво. И лезвие косы срезало время. И радость первого поцелуя, и горечь похоронной песни, и боль от занозы в пальце ребенка, и усталость землепашца, все воспоминания, все эмоции, все отпечатки душ, когда-либо ступавших по этой земле - все втянуломь в холодное сияние косы скитальца. Он забрал с собой и хорошее, и плохое, чтобы дать месту новый шанс, чтобы оно могло начать с чистого листа.

Процесс был завершен. Коса в холодной руке стала тяжелее, но лишь на несколько секунд, после снова стала почти невесомой. Кассиан расстворил воспоминания в воздухе. И тогда произошло чудо, которое он видел тысячу раз, но которое от этого не становилось менее чудесным. Из потрескавшейся, мертвой земли медленно, а потом увереннее полезли ярко-зеленые травинки. Они расползались от ног скитальца, как круги по воде, покрывая бурые проплешины живым ковром. Раскрылись первые цветы - белые, желтые, синие. В воздухе, еще недавно полном пыли, запахло свежестью. Где-то вдалике, впервые за много лет, послышалось жужжание пчел. Жизнь возвращалась. Новая, не обремененная грузом прошлого.

Кассиан постоял еще мгновение, наблюдая, как солнечный свет теперь ласково играет с лепестками цветов, а ветерок, едва касаясь, теребит кончики травинок. Его работа выполнена, и больше ему здесь делать нечего. Он развернулся, чтобы уйти, раствориться в привычной дымке между мирами, как всегда и делал, но в этот раз что-то пошло не так. На опушке леса, что темнел в отдалении и манил своей таинственностью, что-то сверкнуло. Блестнуло и тут же исчезло, спрятавшись за широкие стволы деревьев. Это был не солнечный зайчик от воды и не блеск на крыле стрекозы. Это был блеск живого существова, неосторожно наблюдавшего за работой скитальца, к которой прежне никто и никогда не проявлял интереса.

Кассиан замер. Его ледяное спокойствие впервые за все время существования дало трещину. Он медленно повернул голову в сторону леса, и его темные бездонные глаза сузились, пытаясь разглядеть источник странного мерцания. На местах, где он был, никто не смел находиться рядом, не должно было оставаться ничего, что могло бы так нагло подглядывать и сверкать. И тогда Кассиан впервые нарушил правила, решив сделал шаг на встречу к неопознанному сверкающему объекту.