Последний статус

Дождь в Блэквуде не шёл — он висел в воздухе, словно мелкая взвесь, пропитывающая одежду запахом мокрого бетона и гниющей хвои. Марк Роуэн сидел в машине уже двадцать минут, не глуша двигатель. Стекло запотело изнутри, скрывая его от мира, но не мир от него.

На пассажирском сиденье лежал картонный стаканчик с остывшим кофе. Марк смотрел на него, как на улику.

— Черт, — прошептал он. Голос звучал хрипло, будто он не пользовался им пару дней.

Он наконец вытащил ключ из зажигания. Тишина наступила мгновенно, если не считать барабанящей по крыше мороси. Марк вышел из машины, поправил воротник дешёвого плаща и шагнул под козырёк подъезда. На часах было 03:14 ночи.

Его вызвали не на место преступления. Тела не было. Крови не было. Было только исчезновение, которое пахло неприятностью громче, чем любой труп. Трупы конечны, они ставят точку. Исчезновения — это многоточие, которое растягивается на годы, сжирая жизни родственников и детективов тоже.

Лифт довёз его до четвёртого этажа без звука. Дверь квартиры 402 была приоткрыта. Внутри горел свет.

— Роуэн? — голос из гостиной был женским, напряжённым.

Марк вошел, скинул мокрые ботинки на коврик. В гостиной сидела женщина лет пятидесяти, с глазами, опухшими от слез, и мужчина в очках, нервно теребивший край дивана. Родители.

— Детектив Роуэн, — представился он, показывая значок, хотя они его уже ждали. — Мне сказали, Хлоя не выходит на связь четвёртые сутки.

— Она не просто не выходит, — женщина вскочила, сжимая в руках планшет. — Она не постила ничего четыре дня. Вы понимаете? Она выкладывала что-то каждый день. Даже когда болела с температурой.

Марк кивнул. Он знал этот тип людей. Для них цифровая жизнь была важнее физической. Если тебя нет в сети, тебя нет вообще.

— Когда вы видели её в последний раз? Живьем.

— В пятницу, — ответил отец. — Она сказала, что идёт на встречу с подписчиками. В кафе «Ноктюрн» на Нижней.

— Одна?

— Она всегда одна, — огрызнулась мать. — Она взрослая. Ей двадцать три года.

Марк достал блокнот. По старой привычке, хотя всё можно было забить в телефон. Бумага давала ощущение контроля.

— Мне нужен её телефон. И пароль от облака.

— Полиция уже спрашивала, — сказал отец. — Но они сказали, что нужно ждать семьдесят два часа для взрослого человека.

— Для взрослого человека — да, — Марк поднял на него взгляд. Его глаза были красными от недосыпа, но взгляд цепким. — Но для человека с аудиторией в сто тысяч человек, который ведет блог о безопасности в городе... это особая категория. Она знала риски. Если она исчезла так тихо — значит, кто-то помог ей замолчать.

Он протянул руку за планшетом. Женщина колебалась секунду, затем отдала устройство.

Марк прошел на кухню, подальше от их надежды, которая давила на него физически. Он включил экран. Последнее фото в галерее. Хлоя улыбалась, фильтр делал ее кожу идеальной, но глаза... Марк приблизил изображение. В отражении зрачка, если присмотреться, было что-то ещё. Тень? Чья-то рука на спинке стула?

Он открыл приложение социальной сети. Последняя сторис была загружена в пятницу в 19:42. Видео длилось пятнадцать секунд. Хлоя смеялась, говорила что-то про «unexpected twist» (неожиданный поворот) и показывала вид из окна. Дождь. Тот же дождь, что и сейчас.

Марк заметил деталь. На видео она была в синей куртке. А в полицию заявляли, что она ушла в чёрной.

— Она врала в сторис? — пробормотал он.

Или кто-то заставил её записать это позже?

Он почувствовал знакомый холодок в желудке. Тот самый, что бывал пять лет назад, когда дело той девочки зашло в тупик. Цифровой след — это не правда. Это витрина. Кто-то умело управлял витриной, пока настоящая Хлоя исчезала в темноте.

Марк вернулся в гостиную.

— Я заберу ноутбук. И телефон. Вам лучше лечь спать. Завтра будет тяжёлый день.

— Вы найдёте её? — спросила мать. Голос дрогнул.

Марк посмотрел на нее. Он не мог солгать. В этом городе люди не исчезали бесследно. Они оставляли данные, геолокации, лайки, сообщения. Но иногда данные лгали громче, чем люди.

— Я найду то, что она оставила позади, — сказал он тихо. — Это все, что я могу обещать.

Он вышел в коридор. В тишине лестничной клетки достал свой телефон. Открыл приложение для мониторинга трафика. Если Хлоя была активна в сети, её аккаунт жил своей жизнью. Но прямо сейчас, в 03:45 ночи, статус «онлайн» рядом с её аватаркой горел зелёным цветом.

Марк замер.

Аккаунт был онлайн. Но телефон лежал у него в кармане куртки, который он только что забрал у родителей.

Кто-то другой был в сети под её именем. Прямо сейчас.

Марк нажал кнопку вызова дежурного техника.

— Мне нужно пробить активную сессию. Срочно. IP-адрес.

— Марк, ты с ума сошел? Это ночь...

— Кто-то сидит под её профилем, — отрезал Роуэн. — Прямо сейчас. И если мы не поторопимся, эта сессия закроется навсегда.

Он посмотрел в тёмное окно подъезда. В отражении он видел только себя — уставшего, седого, одинокого. Но где-то там, в цифровом шуме, кто-то играл с ним.

Игра началась.