Последний свет Луны

1. Ураган

Родившись на свет над тёплым морским течением, ветер весело мчится на север. Могучие волны остаются далеко внизу, превращаясь в мерцающую рябь. Сплетаясь с новыми воздушными ручьями в единый поток, ветер поднимается всë выше, увлекая с собой быстро темнеющие тучи.
На горизонте появляется тëмная полоса берега. Течение резко поворачивает на восток — дальше им не по пути. Берег приближается, и остывающая влага облаков проливается на серые рыбацкие деревушки. Но ветер рвётся дальше, его влечёт к проступающим вдалеке белоснежным горным пикам. Их вершины сверкают розовым золотом в лучах заходящего солнца.

Разогнавшись на пологих склонах, ветер поднимается на недосягаемую высоту. Здесь, на вершине мира, солнце больше не греет — его лучи обжигают холодом. Влажное тепло, влекущее наверх, наконец окончательно иссякает, превращаясь в ледяную пыль. Ветер обрушивается вниз, затекает в заснеженные перевалы, срывая белые шапки елей. Принесëнные им клубы́ облаков рвутся о скалистые преграды, оседают густым туманом в горных разломах, но ветер непокорно стремится вперёд. Он должен найти выход из каменного лабиринта, должен снова вырваться на свободу. Может быть, эта горная долина наконец выведет его? Ветер мчится, набирая скорость над сверкающим ледником, навстречу далëкому одинокому силуэту, бросающему вызов небесам.

***

Порывы морозного ветера яросно бились о высокие каменные зубцы. Гонимые ветром льдинки, прорвавшись сквозь ряд тëмных монолитов, вспыхивали голубыми искрами, натолкнувшись на невидимую преграду. В центре широкой каменной площадки, продуваемой в сумрачной полутьме дикими высотными ветрами, множество вспышек сливались в слабо мерцающую полусферу. Сквозь неë, подобно миражу, проявлялись очертания коленопреклонëнной фигуры, припавшей к массивному камню.

2. Жертва

Первым, что он услышал, был скрип повозки. Отвратительный старческий скрип давно не смазанных расшатавшихся колëс и хруст сминаемого ими снега. Затем он ощутил холод.
Холод вкрадчиво пробирался от кончиков пальцев, скользя по коже наверх, забираясь под лохмотья, стремясь к сердцу. Его сотрясла резкая судорога, заставив съежиться, прижавшись спиной к чугунным прутьям. Как же не хотелось открывать глаза! Крупная дрожь охватила тело, холод ледяными тисками впивался в плоть, вгоняя под обмороженную кожу иглы боли.

Куда они едут? Сколько времени он провалялся тут? Телегу резко дëрнуло на ухабе. Слева послышался стон. Пленник с трудом разлепил сморозившиеся веки.

Прогнивший воз с железной клеткой, влекомый костлявой клячей, медленно поднимался по заснеженному склону, заросшему оцепеневшими в предрассветном сумраке густыми елями. Конец тракта терялся далеко вверху, в призрачной инеистой дымке. Повернув голову, пленник обнаружил рядом с собой двоих сокамерников – одна скорченная фигура, являвшая собой обтянутый кожей бородатый скелет, не подавала признаки жизни. Второй невольный спутник забился в угол клетки, вжавшись, насколько это возможно, в решётку. От отчаянного взгляда больших серых глаз на худом осунувшемся лице у пленника ëкнуло и забилось сердце.

Он слабо улыбнулся, и, попытавшись унять дрожь, поднял руку. Девушка поджала ещë ближе ноги, обхватив их, и отвернулась. Появившаяся было искорка тепла в груди тут же умерла, уступив место всепоглощающему холоду. Чëрт, что вообще происходит?

В голове мелькали смутные бессвязные образы, какие-то татуированные лица, темные одежды. Огонь... Обжигающе сладостный жар огня. Саднящая боль в затылке подсказывала, что внезапная амнезия появилась неспроста. Осмотревшись, он попробовал окликнуть возницу, неторопливо идущего рядом с лошадью, но вместо крика из горла вырвался только сиплый кашель. Истратив последние силы, пленник безвольно опустился на обледенелые доски, скрючившись в позе покойного сокамерника, и замер.

***

Из забытья его вывел резкий удар палкой по железу.

– Всë, приехали! Пошевеливайся, падаль!

Возница-надсмотрщик отпер клетку, и вытащил за волосы не успевшую отползти девушку. Пленник безучастно слушал тонкие взвизгивания упавшей с телеги девушки, которую надзиратель принялся охаживать ногами. Всë его внимание поглотил отломившийся кусочек пальца на полу. Медленно переведя взгляд на ногу, он всë понял.

– Прекращай. Довольно!
Властный голос прекратил глухие звуки ударов.

– Господин, я... Они всë равно трупы…

– Закрой рот. Достань остальных.

Руки в меховых варежках, таких тëплых и мягких... выдернули его из клетки и швырнули на снег. Совсем не холодный, воздушный, такой нежный...

– Встань.

Неожиданное тепло, болезненный жар разлился по телу. Через силу сфокусировав взгляд, он увидел худого высокого человека в простом чёрно-алом балахоне. Послушно поднявшись, он с обожанием посмотрел на своего спасителя. Рядом невесомо подошла девушка, взирая на мага таким же восторженным взглядом. Под глазом у неë расплывался страшный бордовый кровоподтëк.
Возница всë ещё не терял надежду растолкать упокоившегося деда. Он залез в клетку, согнувшись в три погибели, и тряс обледеневший скелет за плечи. Зрелище показалось пленнику комичным, и он зашёлся безудержным каркающим смехом. Девушка тут же присоединилась, залившись звонким мелодичным хохотом. Он бы и не подумал, что у неë такой прекрасный голос.

– Хватит. Следуйте за мной.

Чëрно-красный развернулся, и размашисто зашагал к виднеющейся вдалеке меж скал расселине. Очарованные пленники, выдирая сквозь острую ледяную корку проваливающиеся глубоко в снег ноги, медленно поплелись за проводником.
Спустя вечность, на вершине перевала им открылась величественная картина. Резко уходящее вниз ущелье расширялось в гигантскую долину, теряющуюся в белëсой снежной дымке. Далеко впереди виднелись фигуры. Сотни, тысячи маленьких фигур, спускающихся цепями с отрогов гор в колоссальную снежную чашу и исчезающих в курящемся тумане.

— Нам туда, – сказал загадочный спутник. И улыбнулся.

3. Месть

...Он успел лишь зажмуриться — удар кованого сапога врезался точно в челюсть, выбив из глаз кучу искр. Рот наполнился солоноватой жидкостью, и сознание стало уплывать куда-то в шаткую темноту, однако рука в жесткой клëпаной перчатке быстро привела в чувство.

Бригадир, склонившись, приподнял его за шкирку и еще раз от души отвесил по щеке.

— Ну что, дошло? За мамкин долг ты нам ещë пару лет расплачиваться будешь, понял? И чтоб никаких больше побегов по тихому. Дошло, щенок? Отвечай!

Ядрëная смесь перегара и луково-чесночного ужина убеждала не хуже сапогов и ора. Что ж, значит всë зря. Слëзы яростно жгли глаза, до отчаяния не хотелось отвечать бандиту предательски дрожащим голосом, но вновь занесëнная для удара перчатка придала решимости.

— Да, господин бригадир, я всë понял. Простите меня.

— Вот и славно, сразу бы так, — уже отвернувшийся было амбал бросил через плечо, — и если добрый сыночек Мартин вдруг забыл, напоминаю – твоя мать всë ещë у Мадам. Работает она кстати отвратно, ха-ха. Так что, в случае чего, наша дорогая хозяйка не будет жалеть о такой нерадивой шлюхе.

Широкоплечая фигура, вальяжно раскачиваясь, скрылась за углом серой, заляпанной грязью хибары. Нащупав языком шатающийся зуб, мальчик, прихрамывая, поплëлся в притон, откуда сбежал пару дней назад.