Последний своего рода.

Глава 1
Предательство и смерть

Я стоял на холме, смотря вдаль, где когда‑то были зелёные луга с множеством цветов и большие сады, где стоял красивый город Альмазар. Он был тогда центром Элиосы, центром всего, что происходило в моём мире. Здесь и жил мой народ — Самантиане, которые были уважаемы в этом мире. Но в один момент всё изменилось, и нас начали уничтожать, никого не щадя: разрушались города, деревни, храмы.

Теперь же на этом месте стоят развалины, напоминающие когда‑то некий город; луга и сады больше не существуют — на их месте остались голые пустыри и сожжённые деревья. Смотря на это, меня охватывала злоба, что я тогда не смог ничем помочь, не смог сберечь то, что мне было так дорого, за то, что не сдержал клятвы.

Вынырнув из своих мыслей и услышав сзади тихие шаги в мою сторону, я резко обернулся, положив обе руки на клинки, задействовав одновременно магический щит и Эфир для его усиления.

— Ну, здравствуй, Зартак! Давно мы с тобой не встречались. Я знала, что ты будешь здесь! — говорила она, идя спокойным шагом в мою сторону и улыбаясь.

— Чего тебе надо, Моргана, и как ты меня нашла? — спокойным голосом спросил я, не убирая рук с клинков и не снимая щит.

— Но‑но‑но, — запричитала она, подняв руки перед собой, заметив мои движения и озлобленный взгляд. — Не стоит так напрягаться. Я тебя точно не смогу убить — не мне тягаться с Повелителем магии голоса.

— Я всё ещё жду ответа, Моргана, и ещё хотелось бы знать, какого беса ты припёрлась? Не забывай: я тебя не убил, так как ты одна пока не приложила руку к тому, что происходило с моим народом. Так что говори — и не забывай, терпением я никогда не славился, — стараясь как можно жёстче и выразительнее донести каждую свою фразу, глядя ей в глаза, сказал я, убирая попутно магический щит, но не убирая рук с клинков, попутно оглядывая её.

Она была одета в чёрное, не сильно обтягивающее, лёгкое платье, но подчёркивающее её фигуру. На шее висел на длинной цепочке медальон, который свисал до груди с внушительно заманчивым вырезом. Чёрные с красным оттенком волосы были распущены и развивались от слабого дуновения ветра; глаза — зелёные, с довольно простым, спокойным взглядом.

Да поразите меня ангелы света, если бы я не знал, что за всей этой простотой вперемешку с красотой стоит коварная, алчная тварь, которая жива благодаря тому, что отказалась принимать участие в истреблении моего народа, я бы даже всему этому фарсу поверил.

— Конечно, дорогой Зартак, я тебе всё расскажу. Давай присядем, поговорим, — сказала она спокойным голосом, проведя рукой в сторону, указывая на ствол упавшего дерева, которое когда‑то было одним из деревьев сада Альмазара.

— Извини, что‑то не очень хочется. Но ты, если желаешь, можешь хоть лечь тут — мне абсолютно безразлично, что ты будешь делать. И хочу заметить: время идёт, а моё терпение подходит к концу, — не сбавляя напора и тембра в голосе, говорил я. — Так что тебе от меня нужно? — продолжил я.

Она же с лёгкой невозмутимой улыбкой на лице, слегка покачивая головой, зашагала лёгким шагом ко мне.

— Да, Зартак, время идёт, а ты всё такой же, каким и был раньше, — с какой‑то наигранной нежностью в голосе сказала она и, остановившись в паре метров от меня, продолжила: — Боги Астрала хотят прекратить всё это кровопролитие и хотят предложить тебе условия, при которых они готовы оставить тебя в покое и дать возможность жить и дальше в этом мире без войны, — смотря в глаза и спокойным голосом сказала она, уже убрав свою улыбку и сделав более серьёзной свою гримасу.

— ЧТООО… ТЫ СЕЙЧАС СКАЗАЛА? ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛА ПРИХОДИТЬ КО МНЕ И ПРОИЗНОСИТЬ ЭТИ МЕРЗКИЕ СЛОВА?! — с нарастающим криком, в злобе, приходя в ярость от услышанного, я начал выходить из себя. — ПОСМОТРИ! — указывая рукой в сторону разрушенного города, продолжал я. — ПОСМОТРИ, ЧТО СДЕЛАЛИ С МОИМ ДОМОМ, С МОИМ НАРОДОМ, С МОЕЙ СЕМЬЁЙ! ГДЕ ОНИ ТЕПЕРЬ ВСЕ? ИХ УБИВАЛИ, МУЧИЛИ И ИЗДЕВАЛИСЬ! А ОНИ МНЕ ТЕПЕРЬ ПРЕДЛАГАЮТ ВСЁ ПРЕКРАТИТЬ, НАЧАТЬ ЗАНОВО?! — И, сделав шаг в её сторону, не переставая закипать, продолжил: — ДАЖЕ НЕ СМЕЙ ПРОДОЛЖАТЬ, МОРГАНА! Я НЕ УСПОКОЮСЬ, ПОКА НЕ ПЕРЕБЬЮ ВСЁ ЭТО ОТРЕБЬЕ ДО ПОСЛЕДНЕГО! И НИКАКИЕ ПОПЫТКИ ИХ МЕНЯ ОСТАНОВИТЬ ИМ НЕ ПОМОГУТ! МОЖЕШЬ ТАК И ПЕРЕДАТЬ ЭТИМ НИКЧЁМНЫМ БОГАМ! Я ЗНАЮ, ЧЕГО ОНИ ХОТЯТ: ИМ НУЖНЫ МОИ ЗНАНИЯ, МОИ СИЛЫ! ТОЛЬКО ОНИ ИХ НЕ ПОЛУЧАТ НИКОГДА! Я ЛУЧШЕ СГОРЮ В АДСКОМ ПЛАМЕНИ, ЧЕМ ПОДЕЛЮСЬ ИМИ! — и, отвернувшись от неё в сторону разрушенного города, стараясь сдерживаться, смотрел на него.

Она, слушая и смотря на меня с полным спокойствием, огляделась по сторонам, как будто пытаясь что‑то разглядеть, развела руками и спокойным голосом сказала.

— Ну и чего ты добился своей войной? Мира? Или ты смог воскресить этим хоть кого‑то из своего рода? Ты только делаешь хуже этим. — И, подойдя в этот момент ко мне вплотную, продолжила говорить уже таким же спокойным, но нежным голосом: — Неужели тебе не хочется всё это восстановить, сделать всё так, как было прежде? — показывая рукой на то, что осталось от города, — исправить хоть что‑то? А не бегать по миру, как плешивая дворняга…

— А‑ХА‑ХА… — рассмеявшись, не дослушав её до конца, убрал её руку с моего плеча, перебил и так же с усмешкой продолжил: — Я — бегать? Не смеши меня! Если бы я захотел, все их гончие, никчёмные псы давно бы уже сдохли, корчась от боли и захлёбываясь в своей крови! Так что избавь меня от своих пустых речей и поди прочь — нам не о чем больше говорить.

— Я, так же продолжая смотреть перед собой, собрался уже пойти вперёд.

Она же, встав передо мной, смотря мне в глаза, положила одну руку мне на грудь и так же тихим голосом, с нежностью, сказала:

— Доверься мне, Зартак. Я смогу тебе помочь. Просто подумай: чего ты смог бы добиться, поменяв своё решение? Закончив эту войну, у тебя будет всё то, что ты потерял. Ты сможешь всё это вернуть. — Не переставая смотреть на меня, говорила она.

— Прощай, Моргана. Это была наша последняя встреча, — так же смотря вперёд, ответил я.

И как только я хотел уже сделать шаг, вдруг почувствовал обжигающую боль на груди и укол. Бросив взгляд на грудь, я увидел небольшой артефакт, который светился светло‑синим цветом. Не удержавшись на ногах от этого, я упал на одно колено и, смотря на неё, спросил…

— ЧТО ТЫ СО МНОЙ СДЕЛАЛА, ТВАРЬ?! — с яростью и гневом в голосе спросил я, держась за грудь в том месте, где в меня впивалась эта дрянь.

В ту же секунду с её лица сразу исчезла улыбка, а на её место встала гримаса безразличия, ненависти и злобы. Она стояла надо мной, смотря на мои попытки снять артефакт, и начала качать головой. Заговорила уже не тем нежным голосом, что был прежде, а голосом, полным ненависти и презрения.

— Бедный Зартак! Вот чего ты добился своими действиями, своим упрямством и гордыней! Ты, как и вся твоя раса, всегда был тщеславен до невозможности. Имея силу и знания, вы попросту отказывались делиться ими с другими народами, всегда ставили себя выше других — за что и поплатились. — Произнеся всё это, она немного наклонилась ко мне. А я, всё так же с пронзающей болью держась за грудь, смотрел на неё с презрением.

— Так скажи мне, великий повелитель голоса Зартак! Оно того стоило? Чего вы добились этим? — уже с ухмылкой спросила она, смотря мне в глаза.

— ЧЕГО МЫ ДОБИЛИСЬ? СТОИЛО ОНО ТОГО? Я ТЕБЕ ОТВЕЧУ, ПОДЛАЯ ТЫ СУКА! — с хрипом в голосе и яростью начал я. Перебарывая боль, потихоньку вставал с колен, всё так же держась за грудь. Задействовал Эфир, чувствуя, как его магия стала намного слабее, и видя, как она, наблюдая за этим, смотрит презрительно и одновременно удивлённо. — МЫ ДОБИЛИСЬ ТОГО, ЧТО СИЛЫ И ЗНАНИЯ НЕ ПОПАЛИ В ДЕРЬМОВЫЕ РУКИ! — всё так же хрипя, со злобой продолжил я. — ВЕДЬ ВАМ НУЖНЫ ЭТИ ЗНАНИЯ ТОЛЬКО ДЛЯ ВЛАСТИ НАД ДРУГИМИ И ИХ ПОДЧИНЕНИЯ СЕБЕ, НО НИКАК НЕ ДЛЯ ПОЛЬЗЫ ОКРУЖАЮЩИМ! И ДА, ОНО ТОГО СТОИЛО! СТОИЛО КАЖДОЙ ЖИЗНИ, КАЖДОЙ КАПЛИ КРОВИ И МУЧЕНИЙ МОЕГО НАРОДА! И Я НЕ ЖАЛЕЮ ОБ ЭТОМ! А ТЕПЕРЬ ОТВЕТЬ МНЕ, МОРГАНА: ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТЫ ТРУП ПОСЛЕ ЭТОГО?! — спросил я хриплым голосом, чувствуя, что Эфир дал результат и боль немного отступила — так, что я мог уже отвлечься от неё. Но, видя, что он слабеет на глазах, понимал: надо что‑то предпринимать. Положил одну руку на клинок, а другую так и держал на груди. Смотрел на неё, сделав два шага назад.

— До чего же ты жалок! Прям даже противно смотреть на тебя. Даже оставшись последним Самантианином, ты всё ещё пытаешься вести эту войну в одиночку. Жалко на это смотреть, — начала она с ехидством в голосе, презрительно глядя на меня. — Ну ничего, скоро мы это поправим. А пока надо тебя доставить, куда следует. — С усмешкой сказав это, она подняла левую руку и, щёлкнув пальцами, открыла позади меня портал — в метрах сорока‑пятидесяти.

Я в ту же секунду повернул голову назад и увидел, что оттуда начали выходить демоновы охотники — около тридцати. Выругавшись про себя всеми благими именами, я повернулся обратно к ней и уже спокойным голосом сказал.

— Значит, это воля моей покровительницы Эробеи. — И, закрыв глаза, прочитал молитву: — Винта нера, вахис дунна норо фен — эти жертвы в твою честь, Великая мать.

Она что‑то уже хотела сказать, но было поздно. Моя рука резким движением выхватила клинок, тело сделало рывок с остатками магии Эфира — и через секунду я стоял позади неё, держа руку с клинком перед собой. Она замерла на пару секунд — в глазах ужас и непонимание. А через мгновение её голова скатилась, и тело тяжело упало на землю.

В следующую секунду я уже повернулся к этим никчёмным отбросам и со злобой, с яростью в голосе спросил.

— КТО БУДЕТ СЛЕДУЮЩИЙ, НИКЧЁМНОЕ ОТРЕБЬЕ?! — выкрикнул я, смотря на них, попутно оценивая обстановку и разглядывая противников.

Для меня убить тридцать охотников с прошлой силой не представляло труда. Но теперь эта сила заблокирована этой дрянью на груди.

Итак, что я имею в данный момент? Боевые навыки — на высоком уровне. Сила Эфира — есть, но её крайне мало, и она убывает из‑за этой дряни — надо беречь. Магией голоса я не смогу воспользоваться на полную; только разок, поэтому даже не пытаться», — все мысли проскочили в голове за считаные секунды. Из толпы охотников вышел какой‑то тип — я так понимаю, их старший.

— Нам не нужно тебя убивать, Зартак. Только доставить, куда следует… С тобой хотят поговорить… Так что не делай глупостей и следуй за нами, — грубым голосом сказал он и показал рукой на портал.

— Тогда стой смирно, отродье, и я убью тебя безболезненно… И всю твою компанию заодно, — оскалившись, крикнул ему в ответ, положив руки на клинки.

— Учти, при крайних обстоятельствах сгодится и твоя голова. Так что уйми свой пыл. Твои силы уже не те, что были, так что уйми свой пыл, — и в тот же миг он махнул рукой трём воинам, и они двинулись в мою сторону.

Я не стал ничего говорить — зачем лишние слова мертвецам? Просто потянулся руками к поясу и взял метательные клинки, больше похожие на иглы.

Эти дурни шли ко мне шеренгой, наверное, думая, что я правда сдамся вот так просто. Ага, размечтались! Самантианин никогда просто так не сдастся и не умрёт глупо — только на своих правилах.

Взяв три клинка в руку, я начал действовать.

Завет берсерка: клинки смерти дома Энкар.

Напитав три клинка малым количеством Эфира, я метнул их — и три этих дурня с клинками в голове, даже не поняв, что случилось, просто упали.

— ЧТООООО?! — заревел их старший, увидев эту картину.

— ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ, НИЧТОЖЕСТВО?! Я ТЕБЯ ПРЕДУПРЕЖДАЛ! ТЫ САМ ВЫБРАЛ СВОЮ СУДЬБУ! ВЗЯТЬ ЕГО! — махнул он остальным.

И те рванули ко мне, не раздумывая.

А я в этот момент молча достал одной рукой клинок, а другой держал два метательных клинка. Переходя на быстрый шаг и стараясь контролировать каждого, я начал действовать, следя за остатками магии Эфира.

Завет берсерка — клинки смерти дома Энкар.

Выбрав двоих, я метнул в них клинки, когда эти дурни были уже на полпути ко мне. Они дёрнулись и свалились на спину. Я тут же выхватил второй клинок и продолжил.

Завет берсерка — поражающий клинок дома Энкар.

Сделав рывок к первому ближайшему противнику, я сначала отрубил ему руку, а потом — под его рёв — из‑за спины снёс ему голову.

Второй хотел атаковать меня в спину, но всё было тщетно: увы, я был быстрее. Разворот — и одним ударом я рассек ему грудь, вторым добил ударом в голову. На его лице так и застыла гримаса ужаса.

Следующие двое, желая напасть на меня вдвоём с разных сторон, наверное, уже предвкушали победу. Но я, парировав их удары, сначала отсек им ноги, а потом добил, снеся полчерепа.

И вот, вроде бы всё идёт как надо. Думая, что контролирую ситуацию, я и попался: отвлёкся на впереди бегущего, орущего что‑то на своём дурня. А сзади в этот момент уже стоял другой — и чудом рассек мне только ногу. Ещё бы чуть‑чуть — и прощай, нога! И вот он я у ваших ног…

Я рефлекторно дёрнулся, вонзил ему в голову клинок, выхватил метательный — и метнул его в того дурня, что всё ещё орал. Попадание в горло: он, заливаясь кровью и хрипя, упал на колени и завалился на спину.

Хромая, я осматривался по сторонам. Оставшиеся перестали атаковать, окружили меня и, стоя наготове, смотрели на меня.

— ДОВОЛЬНО, ЗАРТАК! ПЕРЕСТАНЬ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ! ТВОЁ ПОРАЖЕНИЕ НЕИЗБЕЖНО — ТЫ СЛАБ. ПОДЧИНИСЬ! — заходя в круг, орал старший охотник, держа в руке секиру.

— Самантианин никогда не сдаётся. А если ты думал, что я боюсь смерти, то спешу огорчить: если я и умру, то только с честью — и на своих правилах, — сказал я с яростью, глядя на охотника, опираясь на здоровую ногу.

Услышав эти слова, он яростно взревел.

— АХ ТЫ, САМАНТИАНСКОЕ ОТРЕБЬЕ! СДОХНИ!.. — И, создав огненный шар, резким движением руки швырнул его в меня.

Увидев образование шара, я тут же создал щит — почти на последних силах Эфира. Магия была достаточно сильная. Поскольку Эфира оставалось мало, шар, ударившись о щит, лишь на секунду остановился. Щит поглотил всего около шестидесяти процентов его силы — а весь остальной удар принял уже я. Меня отбросило метров на пять.

Получив довольно сильные ожоги, сломав руку и рёбра, я захрипел, попутно сплёвывая сгустки крови.

— Подберите это отребье и уходим! Его уже заждались, — брезгливо сказал охотник своим подчинённым и, отвернувшись, пошёл в сторону портала.

— Ты меня, наверное, плохо слушал, кусок ты демонического недоразумения, — закашлявшись и сплёвывая кровь, проговорил я. — Самантианин умирает только с честью и только на своих правилах. Так что даже не мечтай, — хрипя и кашляя, сказал я тому в спину и произнёс молитву.

— Винта нера, вахис дунна норо фен — эти жертвы в твою честь, Великая мать Эробея. Надеюсь, я оправдал твои ожидания.

Вдруг я почувствовал присутствие кого‑то рядом. Голос шептал мне на ухо:

— Твоя жертва выше всех похвал, Зартак. Я принимаю её с честью, мой милый.

Охотник, сделав ещё пять шагов, резко остановился — видимо, только поняв, что я сказал, и осознав, что происходит. С диким криком, повернувшись ко мне и перейдя на бег, он заорал.

— НЕ СМЕЙ, УБЛЮДОК! НЕ СМЕЙ! ВЗЯТЬ ЕГО! ПОМЕШАЙТЕ! НЕ ДАЙТЕ ЭТОГО СДЕЛАТЬ!

Но было уже поздно. В тот же миг, закрыв глаза и собравшись со всеми силами, задействовав весь оставшийся Эфир, без колебаний и сожаления я произнёс:

— Эфир огня Энкар… Уничтожение… Сожги всё живое, я приказываю!

Тело обдало адской болью. Земля начала дрожать, небо резко потускнело. Из моего тела вырвалось ярко‑ослепительное пламя — и всё живое в один миг превратилось в пепел.

Спустя мгновение я увидел кромешную, неприглядную тьму. Не было абсолютно ничего — просто тьма. Так продолжалось долго. А потом появилась она — молодая, красивая девушка. Она была одета в лёгкое чёрное одеяние, с чёрными волосами, а на лице — милая, лёгкая улыбка. Она смотрела на меня.

— Ну, здравствуй, Зартак, — произнесла она нежным, спокойным голосом. — Твоя жертва не прошла даром. Я услышала тебя и решила, что обязана лично тебя поблагодарить за столь смелый поступок.

«Я не могу поверить — это же покровительница», — подумал я.

— Спасибо вам, Великая мать. Я сделал то, что был обязан. Я не мог допустить другого исхода, — ответил я.

— Ты слишком низко ценишь свою жизнь, мой милый. Она дороже любой другой. Ты так много сделал для своего народа, жертвовал собой, не жалея сил, — улыбаясь и с лёгкой усмешкой заговорила она.

— Всё это ты делал, произнося клятву мне. Даже когда ты мог просто остановиться и жить, ты не изменил своим клятвам и принципам. Это похвально и ценно для меня, Зартак. Поэтому я решила сделать тебе дар от себя — так сказать, за твои заслуги былых времён

.

Я не смел перебить её. — только внимательно слушал и наблюдал за происходящим. Честно говоря, я впервые видел её такой. На наших рисунках и статуях она всегда была изображена воительницей — в доспехах и с оружием. А тут — прямая противоположность всему, что я видел раньше.

— Великая мать, не стоит. Я делал то, что должен был. Я удостоился вашего присутствия на поле боя. Вы явились мне после смерти — дороже дара от вас я и мечтать не мог, — с покорностью в голосе ответил я, когда она закончила говорить.

— А‑ха‑ха… Ты очень скромный, мой дорогой. Мне это и нравится в тебе — ты никогда не желал большего для себя. Скоро ты узнаешь, какой дар ты заслуживаешь за свою веру и свою жертву. Не переживай.

— О, Великая мать! Для меня будет честью любое ваше желание. Я приму любую свою судьбу, если на то ваша воля, — и я присел на одно колено, склонив голову.

Она улыбнулась и подошла ко мне. Глядя на меня, рукой подняла мою голову и, наклонившись, поцеловала меня в лоб.

— Пора, мой дорогой. Ты заслужил большего, чем смерть! — и в тот же миг растворилась во тьме.

Пару секунд ничего не происходило. Потом тьма начала растворяться, словно начало вставать солнце. Ещё через секунду яркая вспышка ударила по глазам: темнота сменилась на свет — и в тот же миг всё пропало.