Последний текст

В редакции со всех сторон доносилась ругань. Значит, все было в порядке…

Сегодня я прибыл сразу после захода солнца, как всегда и бывало. Пришло время поработать. К этому часу ребята уже должны были сдать свои рукописи. А наш рыжий, длиннобородый и вечно веселый редактор наверняка уже всласть поглощал все эти новости нашего городка. И ,наверняка, он был не трезв. Ведь разве возможно заниматься редактурой на трезвую голову?

– Ооо, Кайван, – протянул наш главный редактор Бобандорф. Мы за спиной звали его просто Бобой. – Как всегда немного заранее, это благородно.

Удивительно, что у такого маленького, даже по меркам дворфов, мужичка, был такой низкий и бархатистый голос.

– Могу начать работу с текстами, которые уже проверили, – я лишь стеснительно пожал плечами в ответ на похвалу.

– Вечно ты сразу в бой, небывалая черта для чима. Признаться, до тебя я думал, что в эту профессию идут только лентяи. Ну такие, что не способны ни одного нормального заклинания освоить.

Я нелепо улыбнулся и пошел в комнату печати. Не было настроения обсуждать стереотипы о нашей профессии. Тем более, может, он и прав. Если бы в свои годы вместо выпивки я уделял больше времени учебе, то я бы сам писал тексты. А не перепечатывал чужие. Странно, наверное, говорить «в свои годы», когда тебе всего двадцать два. Ладно, надо бы уже очистить голову. Любой знает, что лучший чим – это ни о чем не думающий чим. Ведь каждая мысль в процессе печати может изменить авторский исходник. А в редакциях такого не любят. Забавно, как все это сочетается с профессиональным неофициальным девизом, которому меня научили в Академии: «Хорошо пишет тот, кто хорошо думает». Девиз дошёл к нам из тех времён, когда чимы не только переносили чужие тексты на бумагу, но и сами придумывали все материалы. Нам же теперь думать больше не надо. Даже наоборот, голову следует держать абсолютно пустой, чтобы никак не изменить чужую работу. Ну, практика всегда отличается от теории. Так что мне предстоит просто перенести готовый текст на страницы. Не изменив ни слова. Не добавляя туда своих мыслей.

– Вот завтрашний выпуск, – Боба с громким стуком зашел в комнату и плюхнул стопку бумаги на стол передо мной. – Увидимся утром. И ты поел бы, что ли, а то уже скоро тебя видно не будет.

Не успел я ответить, как под громкий смех Бобы дверь уже захлопнулась. Вечно он так.

Подойдя к столу, я по обыкновению взглянул в свое зеркало. Оттуда на меня смотрел все тот же уставший взгляд. Мешки под глазами становились все больше. Ночная работа сказывалась. Надо бы завтра как следует помыться. А то темные волосы посерели от городской пыли. Да и спутались совсем. Может, сходить к цирюльнику и отстричь все к черту? Жить станет проще.

Так, первая полоса… Заметка Джессики Кориандр, нашего нового автора. Удивительно, как мало тут было правок от главного. Обычно он с авторов три шкуры спускает, а от исходного текста ни буковки не оставляет. Хм-м… И будто бы Джесс просто снова написала буквально тот же текст, что и всегда. Те же передвижения наших Каримских воинов вглубь нейтральных земель, то же предсказание скорой победы во Второй Великой войне. Зачем вообще писать с места событий, если ты всегда переносишь на бумагу одно и то же? Ну ладно, главному виднее. Пора возвращаться к своему привычному ремеслу – печати. Сделав несколько круговых взмахов руками, я наладил контакт с рукописью передо мной. Чернила стали постепенно сходить с бумаги, поднимаясь в воздух. Так, теперь нужно было поднять их над крупной стопкой листов, которой вот-вот предстоит стать свежими выпусками нашей газеты. Сегодня тираж был действительно большой – целых девятьсот девяносто девять экземпляров. Праздничный выпуск все-таки. Так что и стопка сегодня была почти под метр в высоту.

Темные буквы легко преодолели эту высоту. Они поднялись над бумагами, как черные вороны над полем, в ожидании добычи. Теперь шрифт. Надо было превратить рукописный почерк Джессики в аккуратные и ровные буквы. В нашей газете обычно использовали «Времена нового Гваэрона». Говорят, форму этого шрифта изобрел первый чим. Ну что ж, текст готов, пришло время печати. Аккуратно опуская руки с растопыренными пальцами, я приказывал буквам опускаться на верхний лист в пачке. Оп, удачно. А теперь медленно руки вниз. Здесь важно аккуратно покачивать ладонями взад-вперед, будто волнами поглаживая волнами песчаный берег. И так, слой за слоем, уже девятьсот девяносто девять листов содержали немного исправленный текст Джессики. Отлично, впереди было еще четыре текста на этой стороне, потом нужно было дать им настояться, перевернуть, и напечатать еще столько же материалов на обратную сторону. Предстояла долгая ночь.

Но, как и любая ночь, она закончилась. Передо мной возвышался внушительный бумажный монумент, состоящий из свежего тиража. Осталось дождаться мальчишек-разносчиков. Как вдруг... Треск! От неожиданности я юркнул под стол. На другой стороне комнаты что-то разбило окно. Бояться вроде было нечего, поэтому я вылез из-под стола и подошел ближе. В осколках на полу лежало письмо. Тогда ясно, что это к нам прилетело. Почтовая служба у нас работала так. Сотрудники клали письмо в твердый тубус и посылали его магией в полет до точки назначения. А там оно могло потеряться в дороге или выбить кому-то окно. Если письмо долетело ровно до дверей, то вам повезло. Кстати, окно нам пробил красивый тубус. Плотная коричневая кожа и армейская печать. Не став дожидаться главного редактора, я вскрыл упаковку. Внутри лежало письмо от старого друга редакции – рыцаря Каримы и боевого товарища Джесс.

Посмотрим… Как же тяжело было пробираться через эти военные штампы. Так, два абзаца с регалиями, номерами дивизий и прочим, прочим, прочим… “Летательный вид боевых единиц: Дракон”? Какой кошмар. Что?! Этот самый дракон сжег шатер с журналистами со всего королевства. И Джесс… Больше нет? То есть я только что напечатал ее последний текст? Но ведь это… Это… Мой шанс! Впереди две недели Летних Дней, выходные. Я бы успел добраться до фронта. Может, Боба наконец позволит мне написать свой текст? Я точно смог бы превзойти Джессику и стать новым выездным автором! Надо сходить к Бобе и договориться о командировке.

Удивительно, но рыжий Бобандорф уже был в редакции. Когда он только успел прийти? Похоже, я был слишком увлечен чтением письма и не заметил этого. Главный редактор, как всегда, сидел за своим столом, заваленным бумагами, и смаковал очередную порцию какого-то дворфийского пойла. Его рыжая борода шеелилась в такт бормотанию — он что-то правил, зачеркивал, ворчал себе под нос.

Я вошел, стараясь не скрипеть сапогами, но он все равно поднял голову.

— Кайван! — Боба хлопнул ладонью по столу, отчего кружка подпрыгнула. — Ты же должен быть дома. Или, на худой конец, в кабаке. Молодой ещё, гуляй, пока можешь.

— Мне нужно с вами поговорить, — сказал я, сжимая в руке письмо с фронта.

Боба прищурился, отодвинул бокал и жестом велел продолжать.

— Джессика погибла, — выпалил я.

Тишина.

Потом главред медленно потянулся к странной фиолетовой бутылке, налил себе ещё, отхлебнул и только тогда спросил:

— Как?

— Дракон. Сжёг шатер с корреспондентами.

— Чёрт. — Боба провёл рукой по лицу. — Она хоть успела прислать что-то перед…

— Только вчерашний материал. О скорой победе.

Он фыркнул.

— Опять эти мифические драконы. Мир катится в бездну, говорю я тебе!

Я стиснул зубы.

— Боба, я хочу поехать. На фронт. Написать репортаж.

Редактор замер, потом медленно проговорил.

— Ты?

— Да.

— Чим?

— Да.

— Без опыта?

— У меня есть глаза и мозги.

Боба захохотал.

— О, семеро, а ты мужик! Кайван, милый, ты даже не журналист. Ты печатник. Твоя работа — копировать чужие смыслы, а не придумывать свои.

— Я могу.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты сдохнешь в первый же день.

— Джессика тоже сдохла, но её пускали.

— Джессика была военкором с трёх конфликтов. А ты? Ты даже смерть вживую не видел.

Я швырнул письмо на стол.

— Тогда зачем мы вообще пишем о войне? Если только те, кто уже видел смерть, имеют право о ней говорить, давай сразу нанимать выживших солдат!

Боба нахмурился, потом потянулся к ящику стола, достал потрёпанную папку и швырнул её мне.

— Вот. Все неудачные попытки наших репортёров описать бой. Читай.

Я открыл. Первая страница — каракули, будто писавший дрожал. *«Кровь. Так много крови. Они кричат. Я не могу—»* Дальше чернила расплылись.

— Это Гаррет. Сошёл с ума после первого сражения.

Я перевернул страницу.

*«Драконы — это не то, что мы думаем. Они не просто летают и жгут. Они…»* Дальше пустота.

— Лориана. Пропала без вести.

— Я не боюсь, — сказал я, хотя пальцы сами собой сжали папку так, что костяшки побелели.

Боба вздохнул, налил свой напиток уже в две кружки, одну протянул мне.

— Ладно. Две недели. Если через две недели не пришлёшь ничего вменяемого — даже не возвращайся.

Я выпил залпом. По груди разлилось тепло.

— Спасибо.

— Не благодари. — Боба мрачно ухмыльнулся. — Если выживешь — будешь жалеть, что согласился.

***

Столичный рынок. Местные называли его “Рыночный рай”. Иронично, учитывая, что по факту это настоящий ад. Я протискивался через толпу, стараясь не задеть локтем груды специй, разложенные на прилавках. Воздух был густым от ароматов корицы, перца и чего-то жгучего, отчего щипало в носу. Впереди мелькнул ларек с говорящими камнями — моя цель.

Толпа внезапно расступилась, будто по мановению невидимой руки, и я увидел интересную сцену. Девушка-полурослик в потрепанном плаще, с двумя совсем уж детскими хвостиками на голове, лихо торговалась со старьевщиком, размахивая какой-то безделушкой.

— Пять золотых монет? Да это же явная подделка! — ее голос звенел, как эльфийский колокольчик. — Вот тут трещина, вот следы клея… Две монеты, и ты еще в плюсе останешься в плюсе!

Старик что-то буркнул в ответ, но она уже повернулась, поймала мой взгляд и ухмыльнулась.

— О, новый зритель! — Она сделала шаг в мою сторону, размахивая безделушкой — теперь я разглядел, что это был кулон с потускневшим камнем. — Ты же маг, да? Скажи этому упрямцу, что это стекляшка, а не рубин.

Я нахмурился.

— Я тут просто прохожий.

— Лжец, — она щелкнула пальцами перед моим носом. — Вижу по глазам. Ты один из тех, кто нюхает старые фолианты вместо завтрака.

От неожиданности я фыркнул.

— А ты — одна из тех, кто ворует кошельки вместо приветствия?

Она рассмеялась, будто я сказал что-то невероятно смешное, и сунула кулон мне в руки.

— Катастрофа. Но можно просто Кат. А ты?

— Кайван. — Я покосился на кулон. Камень действительно был подделкой, но… что-то в нем щекотало магическое чутье.

— Ну что, Кайван-маг, — Кат склонила голову набок, — поможешь разорить старика?

— Зачем тебе этот кулон?

— Красивый же! — Она выхватила его обратно и поднесла к свету. — И… возможно, немного проклятый. Но это мелочи!

Я вздохнул.

— Если он проклят, то зачем он тебе?

— Скучно же! — Кат пожала плечами. — А ты, я вижу, из тех, кто вечно все усложняет. Ну ладно, не хочешь помогать — твое дело.

Она уже собиралась уйти, но я невольно окликнул ее:

— Подожди.

Кат обернулась.

— Ну?

— Если он и правда проклят, то лучше его… обезвредить.

— О-о-о, — она широко улыбнулась. — Значит, все-таки маг?

— Допустим…

Только сейчас я обратил внимание на каменного трехметрового гиганта, который все это время стоял позади Кат.

— А, это Джером, не боись. Он бьет только моих врагов, — с этими словами Кат покосилась на старого торговца.

— Ладно, бывай, Кайван, — с этими словами девушка запрыгнула на великана, и они стали протискиваться через толпу.

— Не удивительно, — промолвил удаляющийся Джером.

Странная пара. Что-то меня сильно смущало. Будто ходить стало легче. Я решил проверить свой пояс и понял, да, что она все-таки подрезала мой кошель. Зараза.

Пора было двигаться дальше. Благо, запас золота у меня еще был. Все для путешествия я собрал дома: старый студенческий рюкзачок, куда отлично влезли все мои припасы. Огонь развести смогу, еду приготовлю. Бумага есть, тубусы для почтовых отправление – тоже. Осталось только найти проводника. Я решил закупить себе новые камни “Звездной волны”. Там появился новый загадочный ведущий, который каждый день рассказывает о погоде и важных новостях в Королевстве. Так судачат в городе. Если это правда, то такой провожатый мне пригодится. Из моих знакомых никто ничего не знает, что во время войны творится в небольших деревушках по дороге.

У лавки с магическими камнями уже стояли мои старые знакомые. Катастрофа, завидев меня, спряталась за своего ручного великана.

– Он пришел нам мстить! – завизжала она.

– Не удивительно, – твердо и четко сказал великан.

– Я уже смирился с потерей своего кошелька, – я решил не обращать внимания на парочку и обратился к продавцу. – Камень со “Звездной волной”, пожалуйста.

– Тебе плевать, что тебя обокрали? – Катастрофа громко рассмеялась. – Да ты точно дурак! И на кой тебе “Звездная волна”? Дома слушать, что в мире творится? Мечтать о приключениях, которые никогда не случатся?

– Вообще-то, – я резко развернулся к ней. Она задела за живое. – Я уже иду в путешествие! Аж до самого фронта!

– И что ты там будешь делать? Плакать?

– Не удивительно.

– Джером, не влезай! Так что, волшебничек, будешь взрывать врагов своими огненными шарами?

– А может и буду! – Я попытался посмотреть на нее своим самым злым взглядом. Вдруг Кат резко переменилась.

– Так ты не шутишь? Идешь надрать зад Республике?

– Да, именно так, – она точно не станет слушать, если я расскажу ей, что я всего лишь чим, возомнивший себя журналистом.

Неожиданно, она достала мой кошелек из кармана.

– Слушай, как там тебя… Может, тебе нужны два надежных спутника в этом путешествии?

Чего?! Воровка и не удивительный каменный великан навязываются ко мне в спутники? Но ходить на такие расстояние в одиночку и правда было опасно.

– Черт с вами, так и быть. Возьму вас с собой!

– Уиииии! – Кат снова запрыгнула на великана. – Давай, покупай свои камушки, и вперед!

Не думал я, что отправлюсь в путешествие прямо сейчас. Ну, видимо, таков путь. Пришлось купить “Звездную волну” и моим новым спутникам. Как только я надел камушек на ухо, закрепив его небольшой прищепкой, мне в уши полилось пение какого-то старого дварфа. Он исполнял затертый до дыр шлягер «Дорога вдаль и вдаль ведет». Самое то для начала приключения. С таким сопровождением добраться до Нейтральных земель – раз плюнуть. И я точно привезу оттуда самый лучший репортаж. Или нет?..

***

Первые часы нас окружало только пшено. Вечные золотые колоски. Для такого огромного города, как столица, нужны миллионы таких колосков. Точно не стоило слушаться Кат и выходить во второй половине дня. Не успели мы пройти и нескольких часов по городским полям, только вошли в столичный лес, как уже стемнело. Благо, сразу за первым лесным массивом деревья, будто по волшебству, расступились. Эта идеально круглая лесная опушка не выглядела безопасно. Да, это довольно высокая точка. Но тот факт, что ели выстроились вокруг идеально ровной стеной настораживал.
— Варианта лучше нет, ночевать придется здесь, — спокойно сказала Катастрофа, будто услышав мои мысли.
— Да, всяко лучше, чем оставаться в лесу, — не скрывая переживаний, ответил я.
Тем временем солнце уже спряталось за деревьями. Залитая оранжевыми лучами опушка уже уснула. Катастрофа вальяжно развалилась прямо по центру поляны:
— Ну давай, наколдуй нам роскошный шатер и еды побольше.
— Сколько раз тебе повторять: магия – дело тонкое. Нельзя просто брать и колдовать себе комфорт, — я уже не скрывал раздражения.
— Да ладно, не кипятись ты. Но палатку кому-то все равно придется ставить. И костер разводить. Вы же не доверите это дело такой хрупкой и несчастной леди, — Кат картинно запрокинула голову и приложила ко лбу руку.
Мы с Джеромом переглянулись. В его глазах читалось все то же каменное спокойствие. Он явно не удивлен. Хоть мне не одному работать, и то хорошо.

***

Мы успели закончить до полной темноты. Наш костер сохранил тот приятный оранжевый цвет. Благодаря ему поляна стала живее. Последний час мы с Джеромом ставили палатку, готовили еду, а Катастрофа лишь перекатывалась с бока на бок. Иногда она делала странные движения руками, будто старалась наколдовать огненный шар. Или делала вид, что она балерина. Я не знал.
— Что ты делаешь? — обратился я к Кат, доедая очередной кусок сегодняшнего кабанчика.
— А ты не чувствуешь? Вы, маги, ко всему этому более чувствительные, разве нет?
Ха-ха, очередная язвительная насмешка.
— Чувствую что?
— А ты поводи руками, вот так, — Кат продолжила свои нелепые взмахи.
Делать нечего, я решил подыграть. Я взмахнул ладонью, будто волшебной палочкой. И почувствовал странное сопротивление в воздухе. Действительно, как я мог этого не заметить? Видимо, был очень увлечен попытками разжечь костер с помощью двух камней. Я попробовал медленно поводить руками. И сразу же почувствовал в воздухе странное сопротивление. Будто я находился на дне озера и пытался раздвинуть давящую воду руками. Это были магические волны. Магия в самом ее первобытном, необработанном виде. Я слышал об этом в Академии, но сам никогда не испытывал.
— Что же чувствует твое магическое нутро? — рассмеялась Кат.
Я решил не обращать внимания на ее тон.
— Здесь сильный магический источник. Но рядом вроде нет ни одной древней постройки или портала. И почему магические потоки потекли только ночью?
— Это магия нашей дружбы, — Кат попыталась засмеяться еще раз, но сильный зевок ее прервал. — Ладно, ты пока настраивай свои магические чакры на единение с эфиром, а я спать. Доброй ночи.
— Но спать у мощного магического сосредоточения может быть опасно… — Кат не стала меня слушать, одним прыжком поднялась на ноги и побрела в нашу палатку.
Джером же еще какое-то время молча смотрел на меня. О чем думал этот великан? С ним безопасно будет спать? Интересно, а он вообще спит? Через какое-то время тишины, Джером подбросил в костер еще немного дров. Сам же он медленно поднялся и, снова не проронив ни слова, двинулся к краю опушки. Неаккуратно сев лицом к лесу, он принялся всматриваться в бескрайние еловые коридоры.
Наверно, решил подежурить. Я надеялся, что хоть кто-то здесь прислушается к моим словам об опасности. Пора было и мне поспать. Но залезать в одну палатку с Кат я не хотел. У костра и так довольно тепло. Накрыв землю своим походным плащом, я улегся на него, свернулся калачиком и отвернулся от костра. Если долго держать глаза закрытыми, точно можно уснуть.

Может, самое время сказать ребятам, что я всего лишь чернильный маг? В конце концов, они же не съедят меня за это. Хотя… Кат, пожалуй, попробовала бы — хотя бы из любопытства. А Джером просто молча посмотрит непроницаемым взглядом и скажет: “Не удивительно”. И от этого будет еще хуже. Я чернильный маг. Не повелитель стихий, не заклинатель древних рун, не воин с пылающим мечом. Моя магия — это буквы на пергаменте, тени от чернил, шепот слов, которые оживают лишь на бумаге. И то, если повезет.

Кат ждала, что я вызову огненный шар или открою портал в другой мир. А я даже костер без кремня разжечь не мог. Каждый раз, когда она кричала «Ну давай, наколдуй нам что-нибудь полезное!», мне хотелось провалиться сквозь землю. Потому что я не мог. Я умел писать заклинания, но не произносить их. А если они узнают? Кат будет смеяться.Так, что у меня сгорят уши. Потом скажет что-то вроде: «Ну и что? Зато ты умеешь красиво писать, а я даже буквы путаю!» И… на этом все. Для нее это будет просто забавным фактом. Но для меня — провалом. Потому что я-то знаю: в этом мире чернила — слабая защита. Джером… с ним сложнее. Он ничего не скажет. Но в его молчании будет вопрос: «И как ты собираешься себя защищать?» И я не знал ответа.

Поэтому я молчал. Показывал им старые свитки, бормотал что-то про сложные заклинания, делал вид, что изучаю потоки магии, когда на самом деле просто пытался понять, откуда здесь такая сила. И надеялся, что они никогда не окажутся в опасности из-за того, что я не смогу их защитить. Потому что если это случится — я никогда себе не прощу.