Последний. Том второй: За стеной

Жизнь в клане Боевых Топоров кипела как никогда. Это чувствовалось во всём: в лязге металла из кузниц, в хриплых криках инструкторов на полигоне, в том, как женщины проверяли стены, а дети таскали воду и стрелы. Даже старики, давно отошедшие от дел, точили топоры и молча смотрели на горизонт. Война шла к нам — вопрос был только в том, когда именно.

Кузнецы и ремесленники в бешеном темпе подгоняли броню, улучшали её, заделывали дыры, до которых раньше не доходили руки. Точили оружие, проверяли ремни, перебирали снаряжение. Хозяйственная часть клана обходила город, проверяла стены, готовилась к возможной осаде. Отрабатывали действия при появлении противника — кто куда бежит, кто за что отвечает.

Пока никто не знал, что происходит в столице красных демонов. Собираются ли они выдвигаться сейчас? Или, поняв, что их план с бесшумным уничтожением элиты кланов провалился, затаились, выжидают? Боевые топоры выставили дальние дозоры — те должны были на подступах оповестить о движении врага.

Но Чёрный Ворон сомневался, что красные демоны вместе с урукхаями придут скоро. Как бы они ни ненавидели Боевые Топоры, это был самый сильный оркский клан. Железная дисциплина, великолепная воинская подготовка. Чёрные вороны в этом плане уступали. Берсерки могли потягаться в силе, но из-за безрассудства и горячей крови они пренебрегали тактикой, отчего часто становились лёгкой мишенью.

Всем было очевидно: по отдельности кланы не выстоят. Нужно объединяться. Но камнем преткновения могло стать то, что Боевой Топор не хотел терять лидерство. Метил на место главенствующего клана — такое уже случалось некогда, в том числе в войне с людьми. После той войны они утратили это право, но не растеряли силу.

Я в политические аспекты особо не лез. Слабо представлял себе систему иерархии орков и то, как они собираются биться за власть при такой нависшей над ними угрозе.

Звук рога разнёсся над лагерем неожиданно — не учебная тревога, а боевой, пронзительный, от которого кровь стынет в жилах. Я в мгновение ока влетел в доспех, схватил меч и побежал к воротам. Сердце колотилось где-то в горле.

У ворот уже суетились. Два десятка орков на волках выстроились перед створками, выслушивая последние указания Чёрного Ворона.

– Что случилось?! – крикнул я, подбегая.

– Из отряда охотников вернулся один, – коротко бросил пробегающий мимо орк. – Урукхаи.

Я рванул к Кулаку и без спросу прыгнул на его волка.

– Ты чего? – удивился он.

– Я с вами.

Кулак только кивнул. Топор уже говорил — проверить местность и немедленно вернуться.

Ворота опустились, и мы вылетели в степь. До места охоты, небольшого лесочка в паре километров, добрались минут за десять. И сразу поняли: здесь побывала смерть.

Тела пятерых охотников и их волков были разбросаны по поляне. Урукхаи не просто убили, они глумились. Срезанная кожа, обрубленные пальцы, головы, насаженные на пики. Кровь пропитала землю насквозь, воздух вонял железом и смертью. Где-то над поляной уже кружили первые вороны, чуя поживу.

– Твари... – прохрипел Кулак, сжимая топор так, что костяшки побелели.

Следов серокожих не было. Они забрали своих,по количеству крови видно, что потери тоже понесли. Но ушли чисто, словно сквозь землю провалились.

– Долго собирались, – сплюнул я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. – Они уже далеко.

Мы быстро объехали лесок, пытаясь найти следы, но урукхаи словно испарились. Только примятая трава да тёмные пятна крови напоминали, что здесь была резня.

Возвращались молча. Тела собрали бережно, положили на ткань, уже не разбирая, где чьё, потому что мешанина из плоти и костей не поддавалась опознанию. В лагере их предали огню, как велит орочья традиция. Пламя взметнулось высоко, и я смотрел на него и думал: скоро таких костров станет намного больше.

Мои дни проходили просто: тренировался, бежал к горе, таскал тяжёлые камни, улучшал физическую силу и магические навыки. Вместе со мной тренировался Коготь. После освобождения он долго думал, чем хочет заниматься. С Берсерками не отправился, места на волчьих наездников не было, да и вообще не видел смысла туда идти, учитывая, что клан в теории должен был выдвинуться в полном составе сюда. Как это будет обыграно на практике — никто не знал. Кланы слишком ослабли без очевидного внешнего врага и начали грызться между собой.

В один из дней, когда мы отдыхали после очередного забега с камнями у подножья скалы, Коготь спросил:

– Феникс, а можно я останусь с тобой?

– В смысле? – не понял я.

Он замахал руками:

– Нет-нет, не подумай ничего дурного! Просто... после шести лет в рабстве я уже забыл, что такое человеческая жизнь. И вряд ли смогу себя найти в каком-нибудь городе. В стражу податься, патрулировать окрестности — это, как бы сказать, пройденный этап. Не хочу такой жизни. А ты, как я понимаю, не собираешься сидеть здесь вечно. Ты не орк, как бы к тебе здесь ни относились, всё равно потянешься к людям.

– Ну допустим. К чему ты ведёшь? – спросил я.

Он вздохнул, подбирая слова:

– Я знаю твой характер. Предполагаю, что ты не собираешься ни перед кем преклоняться. Ты особо ничего не рассказывал, но я думаю, что ты захочешь сколотить свой отряд. И я бы с удовольствием пошёл с тобой. За тобой.

– А-а-а, вот оно что, – протянул я, расслабляясь, а то странные мысли уже в голову лезли. – Типа отряд наёмников?

– Ну или авантюристов, называй как знаешь.

– В целом идея неплохая. – Я хлопнул его по плечу. – Пока не задумывался об этом, но если что — про тебя вспомню в первую очередь. Ладно, пошли, ещё один заход.

Мы снова побежали в гору, но мысли уже потекли в другом направлении.

Серый восстанавливался после тяжёлого перехода долго. Шаманы залатали его рану, но только через месяц он начал нормально выходить на охоту. Всё это время рядом с ним сидела Ночь, бережно зализывала его раны, оберегала, словно настоящая жена. Они очень скучали друг по другу, когда Топор куда-то уезжал, и безумно виляли хвостами при встрече.

А через месяц Топор огорошил меня новостью:

– Поздравляю! Твой кабель обрюхатил мою девочку. Из-за тебя я остался без транспорта. Это всё на твоей совести!

Сказано это было с такой интонацией, что я не понял — злится он или радуется. Похоже, эмоции смешались: он радовался за свою волчицу, но ему не нравилось, что отцом волчат станет Серый. По его мнению, Серый был ещё молод и слаб. Хотя на фоне других волк довольно быстро рос и уже был чуть ли не самым высоким в стае.

У них случались стычки, более матёрые волки пытались его прижучить. Не обходилось без крови и ссадин, но Серый отстоял своё право на силу. На вожака он не претендовал, но уважение заслужил.

Вообще, неправильно думать, что это волчья стая в обычном человеческом понимании. Эти звери — выходцы из оркского мира. Потом, при первых опасностях, часть из них разбежалась по лесам, смешалась с обычными земными волками. Добавьте к этому процесс мутации под действием Сопряжения — эффекта, который меняет законы природы на этой земле, а вместе с ними и всех живых существ. Получилась интересная помесь: волки орков были выше и мощнее земных, но переняли у них выносливость. Стали более грозными, с уплотнённой кожей, ранить их обычным оружием стало не так просто. Говорят, они стали настоящей грозой лесов, сильно изменив экосистему. Да и сама экосистемa изменилась под стать им.

У волков был номинальный вожак, но самым главным для каждого оставался его хозяин. При этом они могли действовать и отдельно от людей, подчиняясь собственной иерархии. И как правило, вожаком стаи становился самый мудрый волк, а не самый сильный.

Самым мудрым в клане Боевых Топоров был волк по имени Чёрный. Чистокровный выходец из мира орков, без примесей. Принадлежал он Чёрному Ворону. В своё время Чёрный был сильнейшим, и сейчас мог дать фору многим, но возраст брал своё, выносливость уже не та, хотя мудрости и опыта хоть отбавляй.

Наконец, когда Серый поправился, шаман сказал, что ещё пару месяцев на нём ездить нельзя. Передвигаться вместе со мной, помогать в охоте, рыскать вокруг — да. Но садиться верхом пока не стоит: он перенёс слишком большие нагрузки. Мы стали брать Серого на наши тренировки. Волк отлично нюхал мутантов поблизости, на которых можно было потренировать магию.

В один из дней, когда мы с Когтем и Серым отправились на очередную охоту, волк вдруг насторожился, втянул воздух и, вильнув хвостом, потрусил вглубь лесочка. Мы двинулись за ним, стараясь ступать бесшумно, люди, привыкшие к тихому передвижению, в этом превосходили орков.

На небольшой поляне нас ждал сюрприз. Трое тёмно-бурых медведей, каждый под два метра в холке, рвали тушу здоровенного оленя. Изменённые, но не настолько, чтобы стать полноценными монстрами. Однако близко — когти вытянулись, клыки стали массивнее, из-под шерти выглядывала жёсткая, как камень, мускулатура.

– Трое на троих, – довольно оскалился Коготь. – Справимся.

Я кивнул, оценивая обстановку. Серый уже припал к земле, готовясь к прыжку. Я поднял руку, концентрируясь. Магия послушно откликнулась, заполнив каналы привычным жаром. Огненное копьё сорвалось с пальцев, пронзило воздух и с хрустом вошло в башку самого крупного медведя. Голова исчезла во вспышке пламени, и туша рухнула как подкошенная.

Это стало сигналом.

Серый метнулся вперёд, я за ним, Коготь с другой стороны. Медведи только начали подниматься, когда мы врезались в них. Серый полоснул первого по лапе когтями и тут же отскочил, уходя от ответного удара. Я метнул огненный клинок в голову, но промахнулся — тварюга оказалась шустрее, чем я думал. Она развернулась ко мне, и в её чёрных глазах полыхнула ярость.

– Иди сюда, – прошипел я, уходя в сторону.

Медведь кинулся, но Серый снова вмешался, вцепился в заднюю лапу, рванул, заставив зверя споткнуться. Тот рухнул на колено, и я тут же оказался рядом. Меч из чёрного металла опустился на шею. Раз, два, три... Шея оказалась крепче, чем я думал, мышцы как канаты, кожа как броня. Медведь орал, бил лапами, я прыгал вокруг, уворачиваясь, и рубил, рубил, рубил.

С четвёртого удара голова наконец отделилась от тела, и туша затихла.

Я перевёл дух и оглянулся. Коготь танцевал вокруг второго медведя. Нечеловечески быстрый, словно зверь, он сокращал дистанцию, бил в уязвимые места и отскакивал. Тварь ревела от бессильной злобы, но попасть по вёрткому человеку не могла. Серый, убедившись, что я справляюсь, метнулся к ним, подрезал медведю сухожилия.

– Давай! – крикнул я.

Коготь зашёл сбоку, рубанул под колено, и тварь завалилась. В следующую секунду Коготь вогнал клинок медведю в раскрытую пасть, пронзая мозг насквозь. Но даже умирая, она махнула лапой. Я едва успел выставить огненный щит. Когти врезались в магическую преграду, щит пошёл рябью, выкинул сноп искр, но выдержал.

– Живучая падаль! – выдохнул он, отскакивая.

Я выдохнул, чувствуя, как адреналин уходит, оставляя приятную усталость. Подошёл к Когтю, хлопнул по плечу:

– Ну что ж ты, братец, аккуратнее надо!

– Да ладно, – отмахнулся он, утирая пот. – Кто ж знал, что даже с пробитым мозгом эта падаль живучая?

Мы рассмеялись. Я специально не использовал магию слишком активно. Во-первых, чтобы улучшить владение мечом в новом теле, почувствовать его; во-вторых, чтобы не портить шкуры, которые пригодятся в лагере. Быстро освежевали добычу, забрали самое ценное и отправились обратно.

Кай тоже без дела не сидел. Постоянно пытался выхватывать крохи энергии из окружающей атмосферы. Сопряжение в этом месте хорошо поработало. Магическая энергия наполняла мир всё больше, меняя его. В старой Империи была совсем иная система. Там строили огромные стены, ограждая себя от окружающего мира. Изначально план был другой: оградить сопряжение вокруг, поставить башни с магическими артефактами лечения, чтобы препятствовать естественным изменениям. Но нежите это не понравилось, она начал активные действия против человечества. Началась война, в которой я, собственно, и погиб.

Карты у меня не было, понять, где я сейчас нахожусь, было невозможно. Следуя логике, скорее всего, где-то в тех же краях, где и очнулся. Хотя вообще-то я не должен был проснуться. Должен был раствориться в бесконечной вечности, уйти на перерождение или вознестись на небеса, как описывают в религиях. Но почему-то очнулся. И должен вновь развиваться.

Так вот, Кай выхватывал магическую энергию прямо из воздуха, прокачивая энергоканалы. Воронка здесь не помогала, ведь энергии было слишком мало. Приходилось довольствоваться тем, что есть: получать энергию из природы, из лечебной магической шкуры, на которой я спал. Она восстанавливала не только тело, но и помогла Каю перерабатывать универсальную энергию. Он потихоньку укреплял каналы, расширял ядро, которое когда-нибудь должно было переродиться во что-то большее.

Бурый Коготь и Быстрая Вода по-прежнему проводили со мной каждую ночь, чему я не мог не радоваться. Даже Кай перестал бухтеть по этому поводу.

Но вечно так длиться не могло. Подготовка рано или поздно должна была смениться действием. Урукхаи появлялись на горизонте всё чаще, дозоры докладывали о мелких стычках. А лидеры других кланов так и не появились, хотя прошло уже достаточно времени, чтобы орки успели передать послание и вернуться с ответом. Это очень нервировало Ворона.

Топор, мучаясь со своей травмой, работал тяжело. С утра до ночи гонялся за магическими тварями, набивал энергоканалы, давал им остывать и снова кипятил в тяжёлой работе, пытаясь восстановить хоть часть магических сил. Его каналы были полностью порваны, зарубцевались и нуждались в полной починке. Но у орков не было той системы магического совершенствования, что в Империи. Там маги-лекари умели выжигать сломанные каналы и даже проводить новые линии. Слабые, которые нужно было долго тренировать, но всё же работающие. Здесь же приходилось тяжело работать, держать каналы в напряжении, нагревать их до предела, чтобы они буквально стекались, достигая друг друга, росли новые ростки.

В немолодом организме Топора всё это усложнялось в несколько раз. За месяц он сделал некоторые успехи, каналы начали давать новые ростки, но эффект был мизерным, практически незаметным. У Топора не было Кая, который мог бы помочь, и не было моей способности к подражанию. Именно благодаря ей я скопировал заклинание мага-лекаря, который проводил у меня операции, и теперь мог моделировать свою энергосистему.

Опережая вопрос: да, я пробовал делать это на других, но только усугублял процесс. Огненная магия травмировала не только каналы пациента, но и его физическую структуру, создавая новые спайки. А те становились ещё крепче предыдущих, так что лечение только усложнялось. Так что Топору пришлось действовать самостоятельно — путём тяжёлой работы и сверхусилий.

В один из дней Чёрный Ворон позвал меня к себе.

– Феникс, ты человек умный. Как думаешь, что произошло?

После моего освобождения и принятия в клан Ворон разговаривал со мной почти как с равным. Я чувствовал себя чуть ли не его советником. А с другой стороны, мне казалось, что он просто ищет свежий взгляд, отдельный от оркских понятий.

– Тяжело сказать, Чёрный Ворон. Насколько я знаю, до самого дальнего клана ехать около недели, максимум двух. Прошло уже больше месяца, а от них ни слуху ни духу. Это может говорить о том, что они предали нас. Или о том, что они не разделяют твою идею об объединении. Или о том, что их уже атакуют серокожие. Вариантов много, и каждый неприятнее другого.

Ворон кивнул:

– Я тоже склоняюсь к таким выводам. Слишком долго нет вестей. Особенно не повезло Берсеркам. Они практически на стыке с красными демонами и урукхаями. Самые близкие к нам — Чистый лист, но и они почему-то до сих пор не прислали гонцов. И даже не отпустили обратно наших воинов.

– Тут может произойти всё что угодно. Их могли перехватить по дороге. Или кланы уже выступили в нашу сторону, но мы об этом не знаем. Слишком много неизвестных. Чтобы разобраться, нужно выпускать разведку, а с нашей численностью...

– Ты прав, — перебил Ворон. – Урукхаи подошли уже близко, они контролируют ситуацию вокруг. Не дадут прорваться малым отрядам, а крупные перехватят по дороге.

– Всё же... к Чистому листу, до которого ехать около недели, я думаю, можно снарядить группу. Это могло бы пролить свет на наши проблемы. Но не уверен, что это даст успех. Всё зависит от того, насколько красные демоны и их союзники окружили нас.

– В этом ты прав. – Ворон помолчал. – Я не собираюсь давать приказ прорываться силой. В лучшем случае они просто не сумеют вернуться. А в худшем... Я всё же надеюсь, что послание до них дошло и они понимают, что происходит.

Я кивнул. В шатре повисла тишина.

– Вождь, вы же не для того, чтобы сказать мне о гонцах, позвали меня на разговор?

Чёрный Ворон улыбнулся:

– Ты как всегда мудр, Феникс. Видишь меня насквозь. – Он вздохнул. – Видя наше бедственное положение, единственное, что я могу попробовать сделать — попросить тебя о помощи.

Он говорил медленно, подбирая каждое слово, будто не очень хотел заводить этот разговор.

– О какой помощи идёт речь? – спросил я, ожидая худшего. В одиночку лезть к Берсеркам или Чёрным воронам я не собирался.

– Мне нужно, чтобы ты отправился к Альянсу.

Повисло молчание.

– Вы думаете, это хорошая идея? – спросил я с сомнением. – Сомневаюсь, что люди захотят сотрудничать с орками после всего, что было.

– Я понимаю твой скепсис, но в данной ситуации больше не к кому обратиться. А ты — член клана и человек. Можешь хотя бы попробовать. Я понимаю, что это скорее жест отчаяния, но... урукхаи пролили немало крови Альянса и до сих пор это делают. В случае их победы над нами следующей жертвой станут именно люди. Жители Альянса не дураки, должны понять, что к чему. И возможно, отважатся на этот шаг.

– Ты всё верно говоришь, Ворон, но не забываешь, что я не имею никакого веса в землях людей.

– Это я тоже понимаю. Других переговорщиков у меня нет, а орков они слушать не станут. Поэтому единственная надежда — ты.

Я задумался. С одной стороны, я очень хотел посмотреть на жизнь Альянса. Как они умудрились просрать наследие Империи? Мне было интересно, как вообще это произошло. Да и с самого первого дня своего пребывания здесь я пытался попасть к людям, но не сложилось. А сейчас у меня действительно есть такой шанс. Альянсу это могло быть выгодно: военный союз с орками против общего врага, попутное уничтожение деревень гоблинов, которые так досаждают людям, возможно, даже расширение территорий. Плюсов можно найти много.

Проблема была в том, что меня там никто не знает. Я там никогда не был, не знаю их правил, устоев, порядка. Это могло занять много времени. Коготь говорил, что попасть за Стену тяжело. Пропускают только за какие-то особые заслуги, и вряд ли какого-то залётного парня, даже мага, с радостью примет совет.

Молчание затянулось. Взвесив все «за» и «против», я ответил:

– Согласен. Я сделаю всё, что смогу. Но результата не обещаю.

– Спасибо, Феникс. Это может стать нашим спасением.

На этом разговор закончился. Я отправился готовиться к выходу, попутно обрадовав Когтя: мы движемся к землям людей, и я беру его с собой.

Ночь прошла бурно. Бурый Коготь и Быстрая Вода не хотели меня отпускать, обнимали крепко-крепко и наказывали возвращаться. При этом наставительно сказали, что такой бурной любви, как у нас с ними, люди мне не подарят.

—Что ж, проверим, — подумал я.

—А вот такие мысли, мне нравятся, — как всегда влез в мою голову Кай, всё ещё пытавшийся донести мысль, что люди определённо лучше. Что ж, посмотрим.

Наутро, когда солнце только начало подниматься над степью, мы с Когтем подошли к воротам. За спиной висят сумки с провизией, на поясе — оружие, впереди — неизвестность.

У ворот нас уже ждали. Бурый Коготь и Быстрая Вода стояли, взявшись за руки, и смотрели на меня так, будто видели в последний раз.

– Феникс, – тихо сказала Бурый Коготь, и в её голосе дрогнула сталь. – Береги себя. Там, за степью, другой мир. Люди не поймут тебя так, как мы.

Быстрая Вода шагнула вперёд, сунула мне в руку маленький кожаный мешочек.

– Здесь земля с нашего стойбища и коготь Серого, который он потерял в драке. Возвращайся. Мы будем ждать.

На её глазах блестели слёзы. Она не пыталась их скрыть. Бурый Коготь тоже отвернулась на секунду, смахивая непрошеную влагу.

Я обнял их обеих сразу — насколько это вообще было возможно с такими габаритами.

– Вернусь, – пообещал я. – Обязательно вернусь.

– Смотри... – всхлипнула Быстрая Вода. – А то догоним и... сам знаешь что сделаем!

Мы рассмеялись. Даже Кай хмыкнул в голове.

– Идите уже, – махнула рукой Бурый Коготь. – А то разревусь тут, как девчонка.

Мы с Когтем переглянулись и шагнули в ворота. За спиной остался клан, ставший мне семьёй.

Серый, хоть и не мог ещё нести всадника, бодро трусил рядом, то и дело оглядываясь на Ночь, которая провожала нас с городской стены. Волчица стояла неподвижно, только уши слегка подрагивали.

– Ну что, брат, – Коготь хлопнул меня по плечу. – Пошли искать людей?

– Пошли, – ответил я, и мы двинулись в степь.

Ветер гнал облака, трава шуршала под ногами, а где-то далеко-далеко уже виднелась тёмная полоска леса — первое препятствие на нашем пути.

— А если это ловушка? — зашептал Кай, когда мы отошли достаточно далеко. — Ты понимаешь, почему орки приняли тебя в клан? Чёрный Ворон не глуп. Он приблизил тебя специально, чтобы ты привёл сюда людей!

— А если нет? — ответил я мысленно. — Если он действительно хочет спасти свой народ и отправляет меня, потому что я единственный, кто может договориться?

— Ну-ну, — хмыкнул Кай. — Посмотрим.

Я отмахнулся от его скепсиса. Кай, который ещё месяц назад чуть ли не называл орков семьёй, теперь снова стал сомневаться. Хотя сам обряд посвящения с прекрасным мечом и классной бронёй ему явно понравился.

Степь шелестела травой, ветер гнал облака, а мы шли вперёд, к людям.