Последний трал Электины

Ночной космопорт «Новый Анкор» был самым шумным местом, какое доводилось слышать Алексу. Гул не сводился только к машинному — это был симфонический хаос: рёв ионных двигателей, старого железа, скрежет автопогрузчиков на изношенных суставах, перекрикивающиеся на десятке жаргонов грузчики и вездесущий запах озона, смазки и человеческого пота. Над всем этим висело малиновое марево светового загрязнения, скрывающее звёзды — те самые звёзды, к которым Алекс мечтал улететь.

Он прижался к холодной стене ангара, пропуская мимо скучающий патруль «Смотрителей» в синих комбинезонах с нашивкой в виде сжатого кулака. Его собственный комбинезон, старого военного образца, был потерт до дыр, а в рюкзаке — лишь пустая фляга, сломанный сканер атмосферы (бесполезный на планете) и потрёпанный буклет с картами устаревших торговых путей — наследство от отца, такого же неудачливого «ловца ветра».

Стараясь не привлекать внимания, Алекс пробирался к погрузочным докам. Ему надо было дойти до лифта и попытаться сесть на любой транспорт, уходящий подальше отсюда.

«До лифта на Верхний Док — сотня метров. Мимо пяти постов «Смотрителей». Без биометрии, без контракта… Черт. Нужно судно. Любое. И любая работа - доброволец на промывку плазменных фильтров, испытатель на пробный прыжок в подпространство… Лишь бы платили едой и увезли из этого ада, — мысли метались в голове, словно загнанные звери.

Его взгляд скользнул по рядам кораблей. Угловатые грузовики корпораций, исцарапанные челноки контрабандистов… И тут он увидел её.

Судно стояло в стороне, в тени громадной ремонтной фермы. Оно не выглядело построенным — оно выглядело выросшим из нее. Половина корпуса была из полированного сплава, испещрённого шрамами от микрометеоритов, другая — из чего-то тёмного, похожего на хитин или черное дерево, по которому пульсировали тусклым голубым светом прожилки. Это были капиллярные магистрали — признак «китобоя». От корабля исходило тихое, едва слышное, гулкое биение, ощущаемое скорее на уровне вибрации, чем ушами. На корпусе, стилизованная под старинную вязь, красовалась надпись: «Электина».

Возле её открытого грузового порта, освещённый вспышками сварочных аппаратов, стоял седой мужчина в прокопчённом плаще поверх комбинезона — капитан. Его голос, сиплый, будто пропущенный через гравийный фильтр, резал пространство:

— «Вот дьявольщина! Дейзи, не трогай вручную нейронные связи! Син, где твои «паучки»? Контур третьего паруса стынет, ему нужен прогрев, а не грубое сканирование! Мы не на пикнике в поясе астероидов!

Алекс, затаив дыхание, юркнул за башню с ящиками, маркированными «биогель. огнеопасно». Отсюда он мог наблюдать. Капитан командовал не экипажем, а единым организмом. Члены команды в рабочих экзоскелетах вводили канюли с питательным раствором в рану на борту, другие с помощью сложных консолей «успокаивали» дёргающиеся кабели-нервы.

«Живой корабль… — думал Алекс. — Рискованно наниматься на такой. Но обычно такие суда ходят далеко. Им часто нужны лишние руки…»

Он слишком увлёкся наблюдением. Тень накрыла его.

— Эй, ты, крыса! Шпионишь за нами?

Алекс резко обернулся. Перед ним стояла женщина. От запястий до локтей виднелись светящиеся тату-схемы интегральных микросхем, а на лбу — татуировка в виде стилизованного закрытого глаза. В её взгляде не было злобы, лишь холодная, испытующая оценка. Она крепко схватила его за рукав.

— Я… я не шпион! — выдохнул Алекс, пытаясь вырваться. — Ищу работу! Руки есть, голова работает. Без денег, без еды. Возьмите на пробу — могу делать что угодно! Таскать, чинить, слушать команды!

— Работу? — женщина прищурилась. — На «Электине» работают не руки, а голова и совесть. И умение не орать, когда по нервам корабля бьёт пятимиллионновольтная молния.

Её рация на плече трещала. Из неё раздался голос капитана: — «Син, прекрати пугать местную фауну. Тащи его сюда — пусть покажет, на что способен. Плазменные аккумуляторы первого кольца требуют калибровки. А я как раз ненавижу калибровку».

Син усмехнулась, и отпустила Алекса.

— Повезло тебе, крыса. Капитан ненавидит рутинную диагностику. Это твой шанс. Но запомни — «Электина» чует страх. Не пахни им. Идём.