Последний Вагон

Глава 1

Ленивый перестук пальцами по клавиатуре, скучающий взгляд, все чаще отвлекающийся от экрана монитора и устремляющийся к окну. Сквозь запылившееся стекло можно увидеть мириады электрических огней. Город-конгломерат Энергис славился среди прочих отсутствием ночных и веерных отключений света. Одно из немногих мест на планете Матери, где топлива всегда было в избытке.

Несмотря на это, скромный обитатель затрапезной комнатушки в неблагополучном районе города не мог себе позволить электричество. Он нигде официально не работал, и стабильного достатка у него не имелось. Однако он кое-что смыслил в электрике, так что воровал драгоценную энергию у соседей. Сегодня откусить у одного, завтра – у другого, никто и не заметит.

Куда сложнее дела обстояли с едой. В Энергисе с этим всегда было неладно. Мегаполис на берегу океана уже не мог прокормить сам себя, вся еда поступала извне. Большая часть заработка местных жителей уходила на прокорм. Относительно недавно город пережил кратковременный расцвет и всплеск оптимистичных настроений, но все снова пошло по наклонной, и люди заподозрили, что эта маленькая радость была допущена властями случайно, а простых работяг опять облапошили. Только никто еще не мог понять, в чем именно.

Очередная попытка найти на бескрайних просторах интернета хоть какой-то шанс подзаработать не увенчались успехом. Завершение сеанса, куртка, сапоги, стылая улица. Сезон дождей в этом году выдался не столько дождливым, сколько холодным. Но никому не было до этого дела. Последние борцы за экологию сгинули еще в прошлом столетии. Черт его знает, что там творится с климатом.

Поздним вечером на улице почти никого не было. Несколько бездомных проводили нервного прохожего взглядами и вернулись к созерцанию огня в бочке, около которой они грелись. Серый пейзаж мегаполиса не пестрел даже рекламой, она вся переехала в интернет. Старинные фотографии городов вызывали чувство ностальгии по тем временам, когда не жалко было потратиться на красочный баннер, неоновую вывеску, броский логотип. Сейчас только один такой сиял над городом. Сквозь городской смог прорывался льдисто-голубой свет надписи «Астро». Корпорация, занимающаяся космическими разработками.

Пройден один квартал, второй, третий, а «Астро» все еще было отчетливо видно. Ее видно из любой точки города. Высокое здание словно олицетворяло собой тягу работающих там людей к звездам. «Астро» считалась едва ли не единственной надеждой человечества, последним воплощением мечты о покорении звезд. Этот романтический ореол совсем не был препятствием для попыток под нее копать и искать способ схватить кого-то из ее сотрудников за горло с целью урвать выгоду для себя. Если уж им хватает средств, чтобы запускать в космос корабли и ракеты, то не убудет с них, если они пожертвуют какому-нибудь скромному хакеру на пожрать.

«Скромный хакер» доковылял до портового района города. Где-то здесь жил его друг, добрый и щедрый, у него можно было поклянчить еды. Массивные танкеры, наполненные топливом или только ожидающие наполнения, стояли у терминала в некотором отдалении от гражданской пристани, но их громадные очертания были не менее приметными, чем логотип «Астро».

Кораблики поменьше ютились в их тени и ожидали нового рабочего дня, чтобы вновь начать сновать туда-сюда, перевозя людей и груз с одного корабля на другой и обратно. Рыбацких суденышек здесь совсем не водилось, только грузовые. На расстоянии в десятки километров вокруг Энергиса не было ни рыбки, ни ракушки, ни даже тины. Вымерло абсолютно все. Парочка кораблекрушений, парочка экологических катастроф, и вот уже жители побережья видят морепродукты только во сне.

Кое-кто поговаривал, что все эти экологические напасти подстроили нарочно, чтобы лишить Энергис продовольственной независимости. Шли годы, жизнь становилась все хуже, платили меньше, смены удлинялись, цены росли, и вся эта конспирология уже не казалась бредом сумасшедшего.

Старая обшарпанная многоэтажка с пятью десятками квартир, в которой теснились почти пять сотен жильцов, наглухо запертая металлическая дверь с терминалом биометрической идентификации. Онемевшие от холода пальцы кое-как заставляют телефон реагировать на нажатие сенсорных кнопок.

– Тоба, не спишь? Впусти.

– Это кто?

– Камо.

Друг нисколько не удивился его позднему визиту, это случалось не в первый раз. Ожидание в несколько минут, и по ту сторону двери послышалась возня. Тоба дал терминалу отсканировать лицо и руку, дверь открылась, и Камо юркнул в подъезд.

– Что с голосом? Болеешь? – спросил Тоба вместо приветствия.

Крупный парень с непрошибаемым здоровьем, он немало экономил на лекарствах. Камо не мог сказать того же о себе.

– Уже выздоравливаю, – ответил он все еще слегка сиплым голосом.

Болел он часто и, если бы не забота товарищей, давно бы склеил ласты.

Крошечная квартирка на пятом этаже. Большая ее часть сдавалась их друзьям за бесценок, а на крошечном пятачке неогороженного пространства жил сам Тоба со своей прабабкой. Такая же здоровая и крепкая старуха, местные шутили, что она бессмертная. Тоба был крайне привязан к ней, ведь она его вырастила, не дала сгинуть в самые жуткие дни их жизни. Из родни у них никого кроме друг друга не осталось.

Сейчас в квартире было пусто. Несмотря на темное время суток, все куда-то расползлись, даже те, кому завтра нужно было на смену, где они сегодня ночевали оставалось только гадать. Тоба запустил друга в дом, а сам лег спать, ему предстоял тяжелый день в доках.

Камо бесцеремонно сунул нос в хранилище для еды – незамысловатый пластиковый контейнер, пожелтевший от времени. Холодильника здесь не имелось, да он и не был нужен, им нечего в нем хранить. Пара брусков «грызева» и растворимый суп – вот и все, что обнаружилось в контейнере. Камо взял только суп, остальным тоже надо что-то есть. Приглушив голод, чтоб не мешал спать, Камо примостился рядом с Тобой на полу. Одну из немногих кроватей в квартире занимала бабуля, остальные были так сильно захламлены, что за их расчисткой пришлось бы провести остаток ночи.

Когда утром Тоба проснулся по будильнику, Камо переполз на нагретую другом лежанку и пожелал тому удачной смены. Никто не тревожил его, пока он бесстыже спал аж до середины дня. Проснулся от голода, который стал уже невыносимым.

В квартире он застал Джера и Мехима. Те хлопотали, чтобы обеспечить прабабке Тобы максимальный комфорт. Ее усадили в мягкое кресло, поставили перед ней ноутбук с записью каких-то очень старых новостных хроник, вручили в руки чашку супа. Старушка осталась довольна. Она была божьим одуванчиком, но очень грустным. Все обитатели квартиры знали, что, если бабуля окажется чем-то недовольна, Тоба вышвырнет их всех на мороз, но она не злоупотребляла вниманием.

– Что-то появилось поесть? – спросил Камо, учуяв аромат супа.

– Голодный? – переспросил Джер.

Он кинул Камо пакет супа, тот пошел заваривать. Грязная вода с мучительной неторопливостью проходила через фильтр один, второй, третий. В Энергисе воду от чего только не приходилось фильтровать. Заранее очищенная вода уже вся была выхлебана, и Камо пришлось подождать, когда получится наконец-то пообедать – мелкий порошок в пластиковом стаканчике совершенно невозможно есть всухую.

Камо не спрашивал кто их сегодняшний благодетель, за чей счет банкет – в их кругу это был неприличный вопрос. Чаще всего работяги досконально высчитывали, кто, кому и сколько должен хоть за еду, хоть за такси, хоть за лишнюю каплю воды, пусть даже грязной. Все понимали, что каждая кроха на счету. Но эти расчеты потонули в постоянной нужде во взаимовыручке, их перестало волновать, где чье, все стало общим, потому что иначе не выжить.

Камо официально вообще не существовало. Он не имел права утроиться на работу по всем правилам. Попытка получить документы на гражданство закончилась бы для него тюрьмой и каторгой, ведь если он за двадцать два года до сих пор не соизволил законно оформиться, значит, все это время промышлял чем-то нелегальным, и это действительно было так.

Его положение социального невидимки порой весьма выручало, помогало ему и в «работе», и при уходе от преследования. Таким уж нынче было житье-бытье хакера. Остальным повезло гораздо меньше. В технике большинство из них не смыслило, в программировании и подавно. Базовые законы электричества, и те являлись для большинства каким-то фантастическим знанием.

Вполне закономерно, что эти ребята могли рассчитывать разве что на грубую физическую, грязную, рискованную работу, не требующую почти никаких мозгов. Прабабка Тобы рассказывала, что были времена, когда люди мечтали, как весь тяжелый труд ляжет на плечи роботов, а сами они станут заниматься только интеллектуальным трудом и творчеством. Но прогресс блеснул своим хромированным оскалом и показал кускам мяса, где их место – любой робот стоил дороже десятков человеческих жизней, даже самый простецкий. Сгноить сотни и тысячи работяг на каторжной работе выходило дешевле, чем строить для этого роботов, а вот кормушка интеллектуального труда нынче была открыта только для избранных, и к ней чужаков не подпускали, как и к знаниям в целом. Образование стало роскошью, потому познания в такой базовой теме, как электричество, считались сродни волшебству.

За это Камо и ценили в их компании. Он мог что-то починить, что-то объяснить, стащить у кого-то немного энергии, стащить ценную информацию, за кем-то подсмотреть, перенастроить чужую технику, сбросить кое-какие блокировки, взломать несложные пароли. Всему этому он научился сам, методом проб и ошибок. Жизнь заставила.

Мало кто из их компании имел хоть какую-то работу. Тоба подвизался в доках разнорабочим, чтобы иметь возможность позаботиться о прабабке. Если бы кто-то узнал, что у него в квартире собрался целый табор тунеядцев, это могло плохо кончиться, но он осознавал риски и принимал их. Он был увлечен их общим делом и вкладывался, как мог. Парни мечтали разжечь пламя революции и вернуть людям те славные деньки, о которых порой рассказывала прабабка Тобы.

Сейчас она смотрела старый репортаж каких-то лохматых-косматых годов, и до Камо доносились упоминания об эко-активистах, феминистках, мигрантах, экстремистах, террористах. Он лишь покачивал головой, поражаясь тому, как бабка пережила все это. Нынешние времена, пусть и были серыми и нищими, но спокойными и для кого-то даже сытыми. Их компания такими «кем-то» не являлась, так что растворимый суп казался Камо пищей богов, и он никогда не знал другой жизни, хоть и мечтал о ней.

Все его детство и юность прошли в каких-то сомнительных компаниях, бандах, ночлежках да притонах. Он никогда не знал своих родителей, что в нынешних реалиях ставило на жизни крест. Только технические таланты спасли его. Худо-бедно обретя хоть какую-то сознательность, он прибился к местной стае молодых волков, грезящих о революции. Они питали убеждённость, что борются за правое дело.

Вот только средств для этой самой борьбы у них имелось так смехотворно мало, что затея по свержению зажравшихся богатеев с их пьедестала казалась безнадежной.

– Есть улов? – спросил Мехим у Камо, в голосе его не было никакой надежды.

Если Камо удастся провернуть что-то в сети, это немало обогатит их. Шансы невелики, но одна такая удачная охота могла принести им денег больше, чем все они вместе взятые сумели бы заработать за год, а то и больше. Но требовались терпение, выдержка и знания.

– Ничего, – угрюмо ответил Камо.

Его волновали не столько деньги, сколько ценная информация. Дело заключалось даже не в том, что кого-то этой информацией можно шантажировать, а в том, что ему в целом было любопытно, чем живут сливки их общества. Чем эти нахлебники там заняты вообще? Пока что у него складывалось впечатление, что эти засранцы живут одним днем и готовы весь мир сжечь в преисподней ради того, чтобы лишний миг предаться своему неутолимому гедонизму. «Но ведь существует «Астро» и прочие подобные ей корпорации, значит все-таки о чем-то думают, хоть что-то соображают, мечтают и планируют», – недоумевал Камо.

Сколько бы денег у них ни было, чтобы вести какую-то организованную борьбу, им требовалось понять, с чем они имеют дело. Камо не мог понять, что за напасть такая загнала человечество в столь беспросветные условия, по сравнению с которыми неспокойные, но вольные и оживленные прошлые века казались праздником жизни. Сейчас же вся Матерь замерла в каком-то тягостном и тревожном ожидании. И никто не мог понять, чего именно. Что-то должно случиться. Что-то должно сдвинуть человечество с этого безнадежного плато бесконечной стагнации.

Другие ребята стали постепенно подтягиваться в квартиру. Раз уж большинство из них нигде не работало, то раннему возвращению нечего было удивляться. Будучи замеченным в сомнительной политической активности, трудно сохранить рабочее место. Вся их группа единомышленников кормилась с нескольких зарплат тех, кому удалось не запачкаться. Камо на их памяти лишь однажды смог выбить им денег.

Как-то раз Камо удалось убедить высокопоставленного чиновника, ответственного за работу порта, пожертвовать на нужды революции кругленькую сумму. Взамен он пообещал, что в ходе грядущей революции его не линчуют, а нынешние власти не получат на стол донос о сотрудничестве этого чиновника с оппозицией, чего на самом деле не было и в помине. Жертва попалась пугливая и прогнулась. Ребята праздновали эту удачу несколько дней.

Крупная сумма, правда, оказалась крупной только на первый взгляд. На поверку же ее хватило только, чтобы всех их накормить досыта и обновить кое-какую технику и одежду, и вот уже на нужды революции не осталось ни гроша. Раздосадованные, они надеялись урвать добычу покрупнее. Теперь Камо денно и нощно вынюхивал слабое звено в иерархии «Астро». У чиновников, как оказалось, денег водилось и в половину не так много, как у корпоратов.

Когда в квартире стало тесновато, Камо предпочел вернуться в свое прежнее логово. В разгар трудового дня улицы были куда более оживленными. По дорогам с шумом проносились автомобили, а над головой пролетали челноки и капсулы. Простым смертным воздушный транспорт использовать запретили, эта роскошь была только для политиков и корпоратов, но здесь дело заключалось не в деньгах.

Камо уже застал то время, когда еще не потеряли надежду адаптировать воздушный транспорт для широкого пользования, и привело это к катастрофическому количеству аварий, вплоть до обрушения нескольких домов. В итоге корпорация-разработчик вылила на обывателей целую цистерну помоев относительно того, что все они неблагодарные, бездарные и тупые мартышки, которым нельзя доверить штурвал. Общественность оскорбилась, но была вынуждена признать, что возвращение к старому доброму колесному транспорту ее вполне устроит.

Колоссальное здание «Астро» поблескивало в свете неприветливо-серой Звезды, а вокруг него роились челноки, что временами залетали в округлые просветы авиа-парковок, словно шершни в гнездо, а иногда из них вылетали, и никто ни во что не врезался. Камо мог только гадать, что мешало людям летать так же аккуратно и слажено. Неужели это настолько сложно? Права на вождение воздушного транспорта могли получить только выкормыши богатеев, челяди такие тонкие материи не доверяли. «А жаль, классная, наверное, работа!» – досадовал Камо.

Вернувшись с небес на землю и осмотревшись, парень невольно зацепился взглядом за замотанного с головы до ног в тряпки человека. Это была женщина. Их редко можно было увидеть на улицах. Из-под ткани не выглядывало ни миллиметра кожи, даже лицо и глаза скрывались за непроглядной сеткой. Ее сопровождали несколько мужчин, и они недобро зыркнули в сторону засмотревшегося Камо, что заставило его немедленно одернуть себя и поспешить по привычному маршруту.

Ни Камо, ни кто-либо из его друзей не могли себе позволить женщину. Тотальная и все усугубляющаяся нищета многих мужчин вышвырнула на обочину брачных игр. Камо по этому поводу не особо переживал, его мысли обычно были заняты другими вещами, но многие из его товарищей видели в этом невероятную трагедию. Именно отсутствие возможности жениться и обзавестись детьми подтолкнуло их к первым мыслям о революции.

Порнография и проституция были запрещены. И, если проституцию пресекли скорее сами мужчины, которые рьяно оберегали и опекали своих женщин, то вот запрет на порнографию являлся скорее номинальным. На самом деле все знали, где достать и как не попасться. Камо все ломал голову, где берут женщин те люди, которые эту порнографию снимают? На деревьях они не растут, на дорогах не валяются. Женщины виделись ему какой-то недосягаемой ценностью, о которой нищеброд вроде него мог только мечтать. В то же время в роликах, которые ему доводилось видеть, с женщинами порой обращались так, что ему с трудом верилось, как кто-то добровольно отдавал своих дочерей в эту индустрию. Стало быть, где-то есть черный рынок, где торговали похищенными женщинами. «Можно ли с этого что-то урвать? Выследить того, кто этим промышляет, шантажировать его?» – раздумывал Камо по дороге.

Комната, в которой он расположился на время охоты, не принадлежала ему. Отсюда просто удобно оказалось присосаться к чужой электросети и интернету. Комната сдавалась человеку, который здесь на самом деле не проживал. Платежки и претензии за неоплату приходили кому-то другому, чьи личные данные Камо своровал. Он понимал, что скоро обман раскроется, так что задерживаться не стоило.

Весь жилищный фонд принадлежал либо государству, либо корпорациям. Частников Камо даже не застал, у них все перекупили уже очень-очень давно. Неповоротливая бюрократическая махина выявляла паразитов вроде Камо очень медленно, так что он мог себе позволить пожить за чужой счет примерно с недельку, а найти его потом никто не мог, ведь формально не существовало такого человека, как Камо.

Все, что он знал о матери – она была одной из последних борцов за свободу, родила его без документов, без оформления, черт знает где, черт знает как, вот и получился невидимка. А вот об отце Камо не знал ничего. Парня терзали подозрения, что его рождение стало результатом насилия, но он старался не думать об этом.

Дождавшись, пока кто-нибудь другой войдет в подъезд, Камо проскользнул следом. Незнакомец не обратил на это внимания, такие хитрецы не были редкостью, всех не переловишь. Беспечный сосед не сказал проныре ни слова. «Ничего, ничего, скоро я уйду, потерпите», – мысленно обращался Камо к жильцам.

Порой попадались те, кто возмущался наглости Камо и вышвыривал его обратно на улицу, грозясь полицией, но чаще всего люди подозревали, что программа просто упорно не хочет узнавать его слегка изменившееся лицо или грязные руки, с кем не бывает? Ночью дождаться такого прохожего было труднее, но сейчас, днем, это не стало проблемой.

Дверь непосредственно в квартиру Камо просто не закрывал. Она была открыта днем и ночью, подпертая кирпичом. Из ценного у парня имелся только ноутбук и телефон, а больше и украсть-то у него нечего, так что он мог себе позволить такую халатность.

Камо вернулся к работе. Тыкался туда и сюда, пытаясь найти лазейку в защите внутренней сети «Астро», стараясь подкопаться то к одному, то к другому сотруднику, пытался выследить друзей и родственников корпоратов, чтобы закинуть удочки уже к ним. Монотонное и муторное занятие, но делать все равно особо было больше нечего.

Корпораты знали, что они – желанная добыча для мошенников и хакеров. Такие малявки, как Камо, были вовсе не ровня конкурентам «Астро» – другим корпорациям, жадным до чужих секретов. Из-за этого вести охоту оказалось сложно. Известные трюки корпораты давно уже выучили. Чиновники были куда менее осторожными, куда хуже оснащены и осведомлены. Но Камо покоя не давала эта неприступная крепость с бледно-голубой сияющей надписью на крыше.

Эта резиденция не являлась для «Астро» единственной. Корпорации вообще не привязывались к какой-то конкретной локации, они были связаны скорее кровными узами, чем территориальными, но архитектура везде была одна – монументальная, поражающая воображение, подавляющая, уничижающая.

Камо даже удивился, когда кто-то все же ответил на сообщение, которые он отправил в надежде получить зацепку к внутренней сети. Ответив пустой формальностью, Камо немедленно бросился исследовать открывшееся ему поле деятельности. Он умел через с виду невинное сообщение проникать в чужой компьютер, нерадивые пользователи иногда делали вещи, которых делать не стоит, и хакер этим пользовался.

Послонявшись по папкам и реестрам, Камо начал подозревать, что ошибся здесь как раз он, и это никакой не корпорат. Доступ к локальной сети «Астро» здесь отсутствовал, а содержимое компьютера было набито какими-то нелепыми игрушками, переписками, содержание которых казалось бессмысленным и безумным, странными фотографиями и видеороликами из незнакомых мест. Одно ему стало совершенно очевидно – это девичий компьютер. Он даже смог убедиться, что на некоторых фотографиях изображена непосредственно его обладательница. Она совсем не походила на этих загадочных замотанных в тряпки существ, нигде не смевших появляться без сопровождения мужчин.

Легко одетая, с оголенными плечами и руками, а иногда даже ногами, молоденькая, улыбчивая, игривая. Судя по всему, она любила игрушки про фермы и животных. Среди ее фотографий часто попадались такие, где она была на фоне зелени или лазурного, еще не высохшего моря.

«Видимо, дочка кого-то из больших шишек. Наверное, ее компьютер внесли в список корпоративного имущества на всякий случай для безопасности», – подумал Камо. Он внимательнее отнесся к тому, что она написала в ответ на его сообщение.

Он спрашивал:

– Не могу найти контакты руководителя вашего отдела, мои данные, кажется, устарели, пришлите актуальные контакты лично мне.

Хакер мимикрировал под личность одного из сотрудников. Метод был стар, как мир, и про него все знали, но порой кто-то да попадался на удочку. Среди бесконечного потока сообщений нетрудно ненароком откликнуться на сообщение-мимика вместо подлинного. Важно было вклиниться в информационный поток в нужное время в нужном месте, остальное – дело невнимательности сотрудника.

Девушка ответила:

– Извините, думаю, вы перепутали меня с моим отцом.

Камо ответил на это шаблонным:

– Прошу прощения, не знаю, как это могло произойти.

По какой-то причине девушка все же попыталась пройти по ссылке, которую оставил Камо якобы для связи. Может быть, из любопытства, может, по неведенью, а может, просто рука сорвалась, и это вышло случайно. Это уже неважно.

Камо раздумывал, как ему работать с тем, что попалось в сети. Бестолковая дочка какого-то корпората, который не научил ее элементарным правилам информационной безопасности… Нет, вряд ли ее отец какая-то крупная рыба.

Обшаривая ее компьютер и прикидывая варианты заработка, Камо приходил лишь к тем, которые ему категорически не нравились. Подделать порно с ее лицом и шантажировать или же реально заставить снимать что-то непристойное, чтобы перепродавать? Но он смотрел на ее очаровательное задорное личико и не мог заставить себя так поступить. Она не была виновата в том, что он живет так паршиво, как и в том, что мир пришел к тому удручающему состоянию, в котором сейчас находится. Ей просто повезло родиться в семье богатея. Ее беспечность и непосредственность обезоруживали.

Камо решил пока просто оставить себе лазейку, чтобы можно было возвращаться к ее компьютеру когда угодно. Он намеревался понаблюдать за ней какое-то время. Если повезет, все-таки какая-то переписка или неосторожная фотография даст ему зацепку, чтобы копать дальше. Ну а пока он имел удовольствие засунуть свой любопытный нос в жизнь богатой девчонки, узнать, как золотая молодежь нынче живет, о чем думает, о чем мечтает.