Последний воин империи

Редкий снег падал на красные крыши Аттура. Над крышами к тяжелым облакам поднимались дымки очагов. С высоты городские улицы казались коричневыми полосами, грубо прочерченными на белом, – снег там уже растаял, тележные колеса и лапы ездовых псов перемешали воду с грязью. Вдалеке темнела река, а за ней, за пеленой снега, длинной зубчатой грядой поднимались горы Хольда.

Снежинки кружились в воздухе, залетали в открытые окна светлого просторного зала. От вымощенного каменными плитами пола тянуло жгучим холодом. Под высоким сводчатым потолком гуляло эхо звонких детских голосов. Резкие выкрики сменялись сосредоточенной тишиной, а тишина взрывалась топотом, стуком и треском.

Холодный зал был предназначен для занятий. Здесь упражнялись в боевых искусствах знатные мальчики рода Асенаров, их родичи и вассалы.

Сейчас в зале занимались пятеро мальчиков от восьми до двенадцати лет. Их наставник Торд, если поглядеть на него со спины, казался таким же мальчиком. Старшие ученики уже обогнали его в росте. Неудивительно, ведь Торд был из народа вагаров. Вагары считались лучшими в мире наставниками в воинских искусствах, однако неохотно брались учить людей. Но для двух знатнейших и самых могущественных семейств империи – Асенаров и Роанов – они согласились сделать исключение.

Как и все вагары, Торд был долгожителем. Он обучал боевым искусствам уже третье поколение этой боковой ветви Асенаров, начиная с покойного Гардараса, отца Робура, нынешнего хозяина замка. С виду Торд был обычным коренастым, крепким мужчиной средних лет с короткой темной бородой – только ростом был не выше десятилетнего ребенка.

В центре зала в боевой стойке замер двенадцатилетний Аскель, старший сын Робура. Его глаза плотно закрывала повязка. В руке он держал палку. Остальные четверо, стараясь ступать бесшумно и даже не дышать, медленно окружали его с разных сторон. Но ошибся бы тот, кто бы решил, что Аскель прислушивается к их шагам. Он был сосредоточен и неподвижен, пытаясь применить тридцать девятое правило боевого искусства Мангхел-Сёрк. Торд не настаивал, чтобы дети учили их наизусть, – главное, чтобы поняли суть.

«Очерти круг и сделай его продолжением себя. Пусть твоя сила хранит его целостность, словно это твое собственное тело. Только ограниченное число врагов может преодолеть его границу. Сила же вставшего на путь – беспредельна…»

Мальчики подкрадывались всё ближе, занося палки. Однако их наставник внутренним зрением уже видел то, чего они не замечали. Вокруг Аскеля как будто гасли все звуки, образуя кольцо тишины, в котором не существовало пространства и времени… Вдруг палка в его руках взметнулась, стремительно описала в воздухе круг и снова опустилась. Ни один из четверых мальчиков не успел отразить удар или уклониться. Двое выронили свое оружие, тряся ушибленными руками. Аскель снял повязку и радостно улыбнулся.

– Ну как? – воскликнул он, сверкая синими глазами. – Ведь получилось?

– Уже лучше, – сдержанно (чтобы не наследник зазнался) похвалил его Торд. – Ну, пожалуй, хватит на сегодня. А скажите мне, что творится с Гили? Почему он уже третий раз заглядывает в дверь, а внутрь не идет? Заболел?

Младшие мальчики захихикали.

– Он сломал руку, – ответил один из них.

– Может, мне объяснят, что смешного в сломанной руке?

– Ему сломала руку сестра, – объяснил второй.

Вагар тоже засмеялся.

– Это смешно, - признал он. – Его сестра явно умеет за себя постоять.

– Да они не дрались. Она нечаянно!

Вдалеке скрипнула тяжелая дверь, и в щель просунулась еще одна беловолосая голова.

– Вы уже закончили? Можно?

Вошел мальчик с рукой в лубке, поклонился вагару.

– Я не хотел заходить и мешать. Учитель, простите, я не смогу заниматься в ближайшее время…

– Ну-ка покажи… Как это случилось?

– Я хотел взять куклу сестры. Она хватила меня за руку - и хрусть…

– Сестра схватила тебя - и рука сломалась? -недоверчиво переспросил вагар. -- Сколько же лет твоей сестре?

Гили растерялся – видимо, это вопрос никогда не приходил ему в голову.

– Кажется, семь, – ответил за него Аскель. – Инги просто очень сильная. А зачем он к ней полез? Сам виноват!

Торд хмыкнул и покачал головой.

Отпустив детей, он направился не к себе, а в малый обеденный зал.

В просторном зале горел огромный, в полстены, камин. Пламя гудело в дымоходе. Близилось время обеда, слуги накрывали длинные столы. Те, кто не был занят, разнося блюда, толпились у огня, чтобы урвать толику тепла в непривычно холодный для этих краев зимний день. Торд пробрался сквозь толпу. Справа от камина он обнаружил ту, кого искал, – Адальберту, хозяйку замка. Формально хозяйкой считалась молодая беременная женщина, сидевшая там же, – жена Робура. На самом деле всем заправляла его мать, статная пожилая дама с сухим, строгим лицом. Адальберта приветливо кивнула учителю. Торд подошел к ней, поклонился в ответ и задал вопрос, который не давал ему покоя.

С губ Адальберты сбежала вежливая улыбка.

– А, эта Инги… Она, в сущности, незлая девочка, но очень неуклюжая. К тому же туповата. Я постоянно пытаюсь объяснить ей, почему она поступает плохо, а она словно не понимает. И раз за разом совершает неподобающие поступки.

– Ломает руки братьям? – ухмыльнулся Торд.

– Не только братьям. И не только руки. Она портит всё, к чему прикоснется. Мы, конечно, наказываем ее, но нельзя же постоянно ругать девочку за мелкие провинности? Что с ней делать, когда начнутся крупные?

Вагару стало еще интереснее.

– Можно на нее взглянуть?

– Да, если хотите, – холодно ответила Адальберта. – Инги сейчас в девичьей башне, шьет с другими девочками. Там теплее.

Они вместе вышли из зала, прошли темным коридором и направились наверх по сумрачной винтовой лестнице.

В девичьей башне было уютно, светло и тепло. Сквозь витражные окна лился разноцветный свет. Пахло духами, цветочным воском, сушеными яблоками… Незамужние девицы и совсем юные девочки, сидя кругом за пяльцами, вышивали шелком. Чтобы подруги не заскучали, одна из них, поставив перед собой пюпитр с нотами, играла на цитре и нежным голоском пела балладу об отважном рыцаре и ужасном магхаре. Когда вошла Адальберта, пение прервалось. Рукодельницы отложили пяльцы, привстали и приветствовали ее хором:

– Здравствуйте, госпожа бабушка!

Адальберта кивнула, и девицы вернулись к своему занятию. Снова забренчала цитра.

– Вон она, – Адальберта указала в дальний угол.

Там сидела мрачная белобрысая девочка в голубом платьице и с явным отвращением ковырялась иголкой в натянутом на пяльцы шелке.

– Иди сюда, Инги!

Девочка встала, подошла поближе и присела в неглубоком реверансе, с подозрением покосившись на вагара. Прочие девочки сразу зашушукались, с любопытством ожидая, что будет. Особенного сочувствия в их любопытстве не ощущалось.

В самом деле, девочка была не из тех детей, что вызывают приязнь с первого взгляда. Да и со второго тоже. Маленького роста, болезненно худая. Бледное лицо без всякого намека на румянец, у висков – две пепельные косички баранками. Но хуже всего были ее глаза под белесыми бровями: бесцветные, холодные, как у ящерицы.

– Я узнал, что ты сломала руку твоему брату Гили, -мягко произнес вагар. - Как это произошло?

– Гили первый начал, – ответила Инги сиплым, простуженным голосом. – Куклу у меня хотел отобрать. И вообще он слабак. Я ему всего-то одну руку сломала, а он сразу разнылся, как девчонка.

Адальберта выразительно покосилась на Торда: что, насмотрелся?

Вагар не сводил с девочки заинтересованного взгляда. Если судить по внешнему виду, эта худышка не может сломать и тростинку. Но внешность бывает обманчива – кому, как не ему, это знать! Теперь, когда она стояла рядом, вагар внимательнее рассмотрел ее глаза. Они были не бесцветные, а скорее розоватые: белая радужка усеяна мелкими красными точками. Что-то он слышал про подобные глаза… Давным-давно…

«Вот почему она похожа на ящерицу, - отметил наставник мальчиков. - Она не моргает».

Мурашки пробежали по его спине. Он вспомнил, где встречал таких людей. Если их, конечно, можно было называть людьми…

Девочка спокойно стояла и ждала. Ее, кажется, не интересовало, зачем ее позвали. Торд покосился на Адальберту. На его языке вертелись вопросы, но он не был уверен, что имеет право их задать. В конце концов, может оказаться, его подозрения ложные, что он ошибается... Но если нет…

– Дай-ка взглянуть на твое рукоделие, – попросил Торд, кое-что придумав.

Он протянул руку к пяльцам, которые девочка держала в руках, подумав про себя – а забавно вышло бы, если бы она попыталась сломать руку и ему. Но девочка отдала ему рукоделие даже с охотой. Должно быть, с еще большим удовольствием она выкинула бы пяльцы в окошко.

– Да ты мастерица, – проговорил Торд, рассматривая корявый орнамент, на котором гроздья ягод напоминали комки мышиного помета. – Я бы так точно не сумел.

Девицы приглушенно захихикали. Инги даже не шевельнулась.

– Всё, ступай на место, – сказала Адальберта.

Бледная девочка взяла вышивку, еще раз присела перед бабушкой – и вернулась на место.

– Малышка Инги! – окликнул ее Торд, когда она подошла к своему табурету в дальнем углу. – Я кое-что забыл тебе отдать…

И, чуть заметно шевельнув пальцами, метнул ей иголку, которую потихоньку вытащил из вышивки чуть раньше. В воздухе промелькнула крошечная искра. Девочка вскинула руку и быстро сжала пальцы. Игла словно сама собой оказалась у нее в руке.

– Спасибо, – буркнула она, села на место и принялась вдевать в игольное ушко новую нитку.

Адальберта перевела удивленный взгляд с нее на Торда. Никто в комнате ничего не заметил. Никто не успел даже понять, что сделал вагар!

Торд помрачнел. М-да, похоже, ему не примерещилось. Подобной невероятной силой и скоростью реакции от рождения, без упражнений, обладали только его родичи вагары. И еще одно племя…

Глава 2
Вопросы без ответов

Хозяин замка, светлейший Робур, приехал домой поздно, в сумерках. С ног до головы его запорошило снегом. Робур бывал в Аттуре наездами, предпочитая жить в Глориане, где находилась база имперского флота. Он готовился сменить своего дядю адмирала на этом высшем посту. Ему было около тридцати, и всё, чего он желал в жизни, – это участие в победоносной войне, которая принесет славу империи и лично ему. Правда, на такую войну надежда была невелика. После конгской кампании все сопредельные страны затаились и вели себя смирно.

Торд нашел светлейшего в кресле у большого камина, где тот отдыхал в ожидании ужина. Робур радостно приветствовал бывшего учителя. Один из слуг приволок тяжелый табурет с бархатной подушкой, второй принес еще один кубок горячего вина, над которым поднимался пряный пар.

– Ну и вьюга! – заговорил Робур. – Прямо как в горном Хольде, честное слово! А к ночи наверняка еще и подморозит. Присаживайся, Торд, угощайся. Как успехи мальчишек? Что Аскель, ты им доволен?

– Аскель молодец, но я пришел поговорить не о нем. Хочу задать тебе несколько вопросов. Извинишь меня, если вопросы покажутся тебе не очень вежливыми?

– Конечно, – ответил Робур, слегка насторожившись.

– Я сегодня видел в башне девочку…

Робур хмыкнул.

– Их там много!

– Эта отличается от прочих. У нее белые волосы и… глаза с розовыми точками.

– А, Инги? – спросил Робур небрежным тоном. – И чем она тебя заинтересовала?

– Да так, ничем. Сломала руку одному из маленьких Роанов. Расскажи мне о ней. Она ведь не твоя дочь?

– Моя, – возразил Робур. – Только не родная. Я ее усыновил.

– Так и думал… А ты знаешь, кто ее настоящие родители?

– Не знаю.

Торд пристально посмотрел бывшему ученику в глаза. Робур внезапно рассердился.

– Ты что, мне не веришь? Или считаешь, что нельзя взять в дом сироту и растить ее вместе со своими детьми?

– Может быть, светлейший, для тебя обычное дело – растить в своем доме отродье соххоггоев, – съязвил вагар. – Но я немного удивился.

Ответом ему был оторопевший взгляд.

– Ребенка соххоггоев? Это невозможно. Разве сам не знаешь, что они были уничтожены все, поголовно? Я помню приказ. Земля должна быть очищена от скверны - от стариков до младенцев…

– Тогда ответь - откуда эта девочка? Как появилась в твоем доме?

– Ее попросил взять на воспитание мой родич Волод.

Торд задумчиво кивнул. Вот так дела! Светлейший Волод был верховным магом Руны.

– Инги была тогда грудным младенцем, – продолжал Робур. – Я отдал ее своей матери. Собственно, к ней-то Волод и обращался в первую очередь. У Адальберты суровый нрав и твердая рука – как раз то, что надо для такой девочки, как Инги.

– Какой – такой?

– Ты сам видел. Волод предупредил, что с ней будет трудно. Что-то про тяжелую наследственность…

– Да уж, – проворчал вагар. – Самое подходящее слово для отродья соххоггоев… Робур, ты участвовал в последней конгской кампании?

Робур поудобнее устроился в кресле.

– Участвовал – это громко сказано. Когда дядя привел эскадру в Фаранг, война была уже закончена. Конг был освобожден от власти соххоггоев. Люди отлавливали и добивали по джунглям последних уцелевших...

– То есть живого соххоггоя ты не видел?

– Один раз видел! – оживился Робур, вспоминая. – В клетке, в подвале дворца, мне показали их княгиню. Она была усыплена чарами и скована, но знаешь, мне показалось, что от нее веет угрозой. Даже через клетку… Возможно, это все их репутация…

- Тебе не показалось, - буркнул Торд.

…Много лет назад Конг был частью империи, но давно уже отделился от нее. А потому, когда бывшую провинцию охватила междоусобная война, это не прошло незамеченным в Аркисе. К берегам Конга был отправлен имперский флот. Для начала – просто посмотреть, что да как. Недаром поговорка гласит: «Если удравший пес вылезает из кустов и лижет руку хозяина, тот не должен его наказывать – просто надеть на него ошейник и вернуть домой». Почему бы не воплотить ее в жизнь, если подвернулся случай?

Однако пес вовсе не собирался никому лизать руки. Эскадра адмирала Адальга без сопротивления захватила приморский Фаранг. Но потом северяне, едва углубившись в джунгли, наткнулись на огромное разноплеменное войско, преградившее им путь. Конгаи, горцы урнгриа, черные охотники Гибельного леса во главе с загадочным Сантаном освободителем. Конг отказался возвращаться в состав империи, а затевать новую войну никому не хотелось.

Не то чтобы Робура, племянника адмирала, это устраивало. Он хотел подвигов и славы, а тут даже повоевать толком не получилось. Конг признали союзным государством. А бывших правителей Конга, соххоггоев, перерезали еще до прибытия флота – почти всех...

– Это одна из них? Что-то не впечатляет. Такая нежная, хрупкая…

– Если бы ты знал, светлейший, как часто я слышал эту фразу. Для многих это была последняя фраза в жизни.

– Ты говоришь о ней так, будто эта бледная крошка – демон…

Они собрались в подвале резиденции градоправителя в Сарбуре, окружив клетку, в которой спала, одурманенная чарами, единственная взятая живьем соххоггоя. Эрд, Биорк, Тилод, высшие лица Конга... В компанию затесался и юный Робур. Он давно уже мечтал посмотреть на одно из этих красноглазых чудищ, о которых рассказывали столько ужасов. Об их нечеловеческой жестокости; о кровожадной изобретательности в пытках; о каннибальских трапезах в их роскошных замках в глубине джунглей; о том, что это урожденные убийцы, лучшие воины в мире, до которых далеко даже вагарам...

Однако по сих по ни одного взятого живьем соххоггоя он не встретил. Бывших властителей Конга в джунглях не мог поймать никто, кроме сиргибра - хищного ящера, специально натасканного для охоты на них. А после того, как соххоггоя ловил сиргибр, смотреть было уже не на что.

И вот наконец повезло. Перед ним лежала бледная женщина, похожая на слепую пещерную рыбу. Тощая, миниатюрная, с острыми застывшими чертами лица – как мертвая…

– Такую шейку можно переломить двумя пальцами!

Робур просунул руку в клетку. Эрд схватил его за рукав.

– Нет!

Отвечая на удивленный взгляд младшего брата, он в нескольких словах рассказал о воине по имени Иллан и о том, что с ним сделала подобная женщина, которую тот полагал одурманенной и закованной в железо. Но добился противоположного – Робур уставился на спящую с удвоенным интересом.

– Брат, твое предложение увезти ее в Аркис начинает мне нравиться!

Биорк и некоторые из присутствующих рассмеялись. Но Тилод, новый правитель Конга, без улыбки сказал:

– Нет. Она останется здесь – как напоминание нам всем. Жрецы Тура будут охранять ее. Под их опекой она будет неопасна. Друзья, не перейти ли нам в другое, более удобное для беседы место?

Поднимаясь по ступеням, Робур напоследок оглянулся.

– Неужели она последняя? – спросил он нового правителя Конга.

– Я на это очень надеюсь, - мрачно сказал тот.

Робур закончил рассказ и несколько мгновений сидел, глядя на огонь и размышляя.

– Раньше я об этом даже не думал, – признал он наконец. – И тем более, не стал разглядывать орущего в пеленках младенца… Да и потом мне до нее особого дела, признаться, не было… Но сейчас, Торд, я тебя послушал и признаю - определенное сходство есть. Эта бледность, бесцветные волосы, крапчатые глаза…

Молодой воин тряхнул головой:

- А впрочем, нет! Я кое-что вспомнил. О женщинах соххоггоев рассказывали, что они обладают невероятным, прямо-таки колдовским очарованием. До меня доходили слухи, что даже мой великий брат Эрд на время потерял голову от беловолосой красотки из джунглей... А Инги, честно признать, удивительно неприятный ребенок. Она всех от себя отталкивает. Прочие дети ее терпеть не могут.

– А ее сила, быстрота? – не отставал Торд. – Инги не просто отличается от прочих. Она ненормальна от начала и до конца. Но если мое предположение о соххогоях неверно, она может быть только…

Он прикусил язык. Робур грозно нахмурился.

– Я понял, на что ты намекаешь! Нет, Торд! Не думаю, что верховный маг подсунул бы мне на воспитание человекоподобного магхара.

– Я лишь предположил!

– Скажи, Торд, зачем ты в это лезешь? Какое тебе дело до крошки Инги?

– Никакого, – буркнул вагар. – Простое любопытство. Но лучше бы вам приглядывать за ней, пока она случайно не оторвала кому-нибудь голову. Лучше бы ее учили не вышивать на пяльцах, а управлять своей силой…

– Вот ты себя и выдал! – рассмеялся Робур. – Да ты никак задумал ее учить?

Торд скривился.

– Еще не хватало! Учить соххоггоя тайному искусству Мангхел-Сёрк! Ты хоть представляешь, что из нее может вырасти?

– Вполне представляю! Если Инги в самом деле из этого племени сумасшедших людоедов, - в чем я не уверен, - то понятно, почему Волод отдал ее моей матери, а не тебе, - хмыкнул Робур. – Возможно, при должном воспитании из нее получится нормальная девушка.

Торд покачал головой.

«Вот и верховному магу наверняка было интересно, – подумал он. – Что вырастет из этого младенца? Удастся ли переделать соххоггоя в человека?»

– К тому же, – добавил Робур, – она всего лишь ребенок.

– Пока, – проворчал вагар.