Последний воин круга

«Моя история началась несколько лет назад во дворе моего дома на Земле. Мы с моей подругой сидели на улице, размышляя, пойти нам в кино или нет. Мне было девять, на дворе стояла весна, а впереди маячили летние каникулы.

- А может просто поедим морожена? – спросила Оля и вдруг застыла с открытым ртом, уставившись на что-то позади меня. Выражение потрясенности в её глазах заставило меня оглянуться.

Там стоял молодой человек. В возрасте моего брата, лет шестнадцать, а может и старше. Красивый, как бог. Я следом за Олей застыла. Именно так я и увидела своего будущего мужа – Вилена.

Происходившее дальше больше походило на сказку «Золушка». Только примерять мне пришлось не хрустальную туфельку, а красивое средневековое платье.

- Тебе это платье пришлось в пору. И потому я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Мне было девять и стоя в красивом платье принцессы под яркими лучами весеннего солнца, я посчитала такое предложение разумным. Правда, потом я узнала, что мне предстоит навсегда покинуть свой дом. И даже это не слишком меня огорчило. Ведь я была ребёнком, а для ребёнка весьма разнообразные вещи кажутся вечными. И «навсегда» не казалось мне таким уж долгим сроком.

Потом я всего лишь подала руку своему будущему супругу и начала играть в новую игру, шагнув за Виленом в открывшуюся дверь. А там за дверью была… самая, что ни на есть обыкновенная страна застрявшая в средневековье.

Мы появились в покоях принца в замке. Среди роскоши старинной массивной мебели Вилен показался мне неуместным. А я выглядела, как роскошная кукла. Но ведь мальчики не играют в кукол, тем более такие большие, как принц.

- А когда мы поженимся? – спросила я. Все страхи и странные мысли, какие только могли возникнуть в моей голове, испарились при воспоминании о свадьбе. Я столько раз видела это в кино. Мне так хотелось быть этим белоснежным видением ангела, какими были для меня невесты.

- Что? – Вилен уже опустивший мою руку, оглянулся, услышав вопрос, и уставился на меня, словно видел впервые. - Свадьба? Боюсь, что не скоро, моё дитя.

- Я не дитя! – тут же ощетинилась я, - Мне уже девять!

- А мне семнадцать! И как же прикажешь тебя называть?

- И… - открыла я было рот, но в следующее мгновение с громким щелчком его закрыла. Не хотелось называться своим именем, а нового я ещё не успела придумать. Но принц понял мои колебания по-своему.

- Прости, конечно, я должен был представиться первым, - он церемонно поклонился. И я впервые с момента нашего знакомства смогла оценить насколько идёт ему этот средневековый костюм. Правда, дворянина в нём выдавали лишь золотой обруч, который принц старательно прятал под волосами, и роскошная перевязь с мечом. В остальном он был достаточно обычным. Брюки, высокие сапоги и плащ, - Вилен, наследный принц и правитель Морении, - и он подал ладонь мне.

- Аурика, - представилась я первым именем, что пришло мне в голову, и опустилась в почтительном, как мне казалось, реверансе.

- Ваше высочество, - ворвавшаяся в покои толпа придворных разделила нас. Кавалеры, одетые во что-то вроде мундиров, увели с собой моего Вилена, оставив меня на попечение десятка, пристально рассматривавших меня, дам.

- Я Аурика, невеста принца, - сочла разумным объяснить я, и снова опустилась в реверансе…

Наша с Виленом свадьба произошла через месяц после моего прибытия в Морению. Не знаю, как быстро предполагал сыграть её Вилен, но я этого времени почти не заметила. Дамы оставленные со мной стали моим двором. Двором принцессы Аурики, как я теперь называлась. Дом и своё имя я почти забыла. Воспоминания о родителях проливались горькими слезами в подушку, а на утро я просыпалась весёлая и счастливая, думая о том, что принесёт мне новый день. Меня баловали, как могли и в тоже время жизнь моя, как принцессы Аурики, была втиснута в жесткие рамки расписания.

Да, я могла поспать до девяти. Но потом одевание, причёска. Завтрак с Виленом и ещё огромной толпой народа, которые глазели на нас. Прогулка по парку, где придворных стояло больше, чем деревьев. Четыре часа занятий музыкой, этикетом, танцами. Обед с Виленом, и всё теми же людьми, снова занятия – экономики, дворцеводства, охоты. Ужин с Виленом и…

И только после ужина я оставалась предоставленная сама себе. Мне разрешалось ходить везде, но большинство коридоров было перекрыто стражей, меня не пропускавшей. Мне разрешалось говорить с кем угодно, но я никого не знала. А мои фрейлины всякий раз отвечали «Да, ваше высочество!» «Нет, ваше высочество!» Я терпела это, даже будучи ребенком, разумно полагая, что после свадьбы всё измениться…

Свадьба была похожа на бал маскарад. Огромное количество гостей, я вновь разодетая как кукла… Да, что я! Мы оба с Виленом смотрелись как Барби и Кен. Улыбчивые, красивые и молчаливые.

Я так ждала этого дня. Но всё произошедшее едва не заставило меня плакать от досады. Когда к полудню нас наконец привезли в церковь, я не чувствовала ни рук, ни ног. В каком-то тумане я шла к Вилену. Помню лишь, как он надевал дрожащими руками мне на палец кольцо. Кольцо, в которое свободно вошли бы два, а то и три моих пальца. Я помню это по тому, что остаток дня мне пришлось держать ладонь сжатой, из-за боязни потерять эту драгоценную реликвию. Потом был бал. Наверно, самый роскошный из тех, что я только могла себе представить. Но я его уже не хотела. Я хотела лишь спать, но этому желанию было суждено сбыться только к полуночи. Нас с Виленом ввели в огромную спальню. Помогли снять верхнюю одежду. Мне было невыносимо стыдно раздеваться на глазах у всех, пусть даже лишь до плотной и длинной ночной рубашки, но я делала это, потому что это делал Вилен. Вдоволь наулыбавшись всем желавшим нам спокойной ночи вельможам, мы, наконец, остались одни. Помню, я тогда тут же упала на подушки, мечтая поскорее заснуть, но вдруг услышала какие-то звуки. Мгновенно поднявшись, нацепив «улыбку» я увидела, что Вилен встал и вновь одевается.

- Что ты делаешь?

- Я одеваюсь, - Вилен хладнокровно проверил аккуратность надетой одежды.

- Почему?

- Я не должен здесь находиться, - ответил он на моё недоумение.

- Почему?

- Потому что ты ещё ребёнок.

- Я не ребёнок! Мне девять!

- А мне семнадцать!

- Но мы же теперь муж и жена, и должны спать в одной постели, - возразила я самым сильным аргументом. Но Вилен лишь слабо усмехнулся. Подойдя к постели, он нежно поцеловал меня в лоб.

- Когда-нибудь, ты действительно станешь моей женой, а пока… - он почти уже вышел из спальни через потаённую дверь, спрятанную за изголовьем кровати, когда я услышала. - Спокойной ночи!

Вот так просто, поцелуй и пожелание спокойной ночи. Это было тем немногим, что связывало нас с Виленом последующие шесть лет. Завтрак, обед, прогулка, ужин, вечерняя церемонии – вот когда я его видела, потом он целовал меня в лоб, желал спокойной ночи и уходил.

Как я жила эти годы? Даже сама не знаю. Были и слёзы, и капризы, и скандалы, но никогда это не выходило за пределы моих покоев. В огромном замке я жила пленницей. Красивой куклой, удел которой лишь коробка с бантом да пыль витрины. Я ненавидела себя. Ненавидела за детскую глупость, пойдя на поводу у которой, я оказалась здесь. Но никто не мог это изменить. Так мне все говорили. Так говорил Вилен. За эти года, пока я взрослела, тихонько умирая от тоски, он мужал. Становился всё более похожим на правителя страны. Я знала, что именно власть отнимает у меня человека, единственного кого я могла бы полюбить в этом чужом для меня мире. Я знала всё это и потому беззаботно по-детски радовалась каждому лишнему мигу, проведенному с Виленом, пусть и на глазах толпы. Я любила наши с ним дни рождения. Когда в весеннее утро, он будил меня сам, чтобы подарить букет цветов и новую безделушку. Когда в его зимний вечер, я пробиралась в свят святых, в его кабинет, чтобы угостить сладостями собственноручно приготовленными. В такие дни он целовал меня в нос, и разрешал целовать себя в щёку.

Я не знала, что, значит, быть мужем и женой, но понимала, что он видит во мне лишь младшую сестрёнку. Он всегда называл меня малышкой, иногда милой или Аурикой. Мне же было строжайше запрещено называть его как либо, кроме «ваше высочество» и «ваша светлость».

Изменение этого уже уложившегося порядка произошло за несколько дней до моего пятнадцатилетия. В тот вечер церемония «пожелания спокойной ночи» откладывалась. Вилена вновь задерживали какие-то срочные государственные дела, и он собирался прийти позже. Для меня эта весть посыльного не стала новостью. Подобное бывало и раньше. С того момента, как Вилену исполнилось двадцать лет, государственные дела задерживали его всё чаще.

Не беспокоясь, я легла спать в одиночестве, но спустя какое-то время была разбужена голосом Вилена. Он тихо звал меня по имени.

- Вилен, это ты? – спросила я, поднимаясь.

- Да, малышка, - тут же отозвался он. И я увидела его подходящим к постели с подсвечником в руках. Он был одет и выглядел очень усталым, и… Я не могла подобрать слова тому, каким он мне виделся. Раскаивающимся, что ли?

В том, как он осторожно сел на край постели, было что-то, что заставило меня вспомнить нашу первую ночь в этой спальне. И я чётко увидела, как различаются тот семнадцатилетний мальчик, красневший от того, что ему приходиться раздеваться в присутствии женщин, и этот молодой мужчина со спокойными глазами.

- Ой, простите, ваша светлость, - попыталась извиниться я, сообразив, что нарушила запрет, назвав принца по имени. Но Вилен не рассердился. Улыбнувшись, он взял мою руку и осторожно поцеловал в центр ладони.

- Ничего, сегодня это можно, - интонация, с которой он это сказал и необычный жест с моей рукой, меня напугали.

- В чём дело?

Как бы я хотела, чтобы мой голос звучал совсем по-взрослому. Но ещё один проблеск горькой улыбки Вилена, показал мне обратно. Но он не собирался меня успокаивать, как ребёнка. Это я видела в его глазах, так внимательно смотревших на меня. Война. Вот то слово что хрусталиками льда маячило в глубине глаз моего мужа. Я слышала, что она идёт, но не думала, что она потребует участия моего Вилена.

- Да, мне нужно выступать с армией, - озвучил он мой немой вскрик.

Наверно, я могла бы расплакаться, устроить скандал, сцену. Но шесть лет муштры выбьют дурь из чьей угодно головы. Моя не была исключением. Я лишь смиренно опустила голову, принимая решение мужа.

- Береги… те себя, ваша светлость! – лишь ответила я, но подумала совершенно иное.

- Я обязательно вернусь! – снова угадал он мои мысли. Я не ожидала, но он вдруг притянул меня к себе и нежно обнял. - Я вернусь! Обязательно вернусь, - снова отстранившись, он мимолётом поцеловал меня в щёку. Потом встал, и быстрым шагом покинул спальню. Если бы тогда я знала, что больше его никогда не увижу, то попросила хотя бы оглянуться…

Месяц я жила в напрасном ожидании встречи. Мне не сообщали о ходе военный действий. Гонцы проходили мимо моих покоев. Всё время, кроме одного раза. Того раза, когда зашедший ко мне мужчина в грязной одежде, сказал, что мой принц погиб.

Потом пришли другие люди и сказали, что после похорон Вилена я стану вдовствующей принцессой, наследной правительницей Морении, при вдовствующей Королеве – Матери. Так я узнала, что у моего Вилена есть мать. Конечно, я знала, что родители есть у всех, но Вилен и приближённые никогда не упоминали о её существовании. И я решила, что оба родителя Вилена мертвы.

Но тогда мне это было не особо важно. Ведь я потеряла мужа, и вновь стала пленницей в замке, при другом, уже неизвестном мне человеке. Что может быть хуже? Откуда мне знать, что станет ещё хуже? Если раньше у меня была хоть какая-то возможность передвижения внутри замка, то теперь я была лишена её абсолютно. Меня перевели в другие покои. Две небольшие комнаты на первом этаже, с выходом в маленький садик. Со мной оставили лишь одну фрейлину – Леди Барбу. Женщина чуть старше моего Вилена, но относилась ко мне как заботливая мать. И я была рада её присутствию. Моё существование отравляли стражники, чьи шлемы, как вторая изгородь торчали за стенами моего садика и тёмная фигура вдовствующей королевы, возникающая на балконе или у окна именно в тот момент, когда я выходила на свежий воздух. Не знаю, как бы мне удавалось провести в саду хоть несколько минут, если бы я не думала о Вилене. Я закрывала глаза, и мне виделось его нежное лицо. Я скучала по нему.

Все эти два года я скучала по нему так, что решила записать все свои воспоминания на бумаге. Не думаю, что когда-нибудь я смогу это забыть, но мне хочется, чтобы всё это осталось, после того, как я уйду в вечность. Мне жаль Вилена. Однажды вложив в его ладонь свою руку, я отдала ему всю свою жизнь. Не знаю, когда я снова вернусь к этой рукописи. Может быть уже никогда, а может быть ещё не раз… Вряд ли я умру в ближайшее время. А значит, весь остаток своей жизни я проведу в этом тёмном замке, без какого-либо шанса вырваться на свободу…»

Услышав шорох, Аурика подняла голову от бумаги. Перо чуть дрогнуло в её уставшей руке. Шорох не повторился. Девушка опустила взгляд к рукописи, намереваясь продолжить. Но поняла, что это не получится. Добавить к написанным строчкам было нечего, а за окном уже светало. За своими воспоминаниями она провела целый вечер и почти всю ночь. Голова оставленная мыслями неизбежно становилась тяжёлой от усталости. Решив, Аурика осторожно сложив исписанные листы, убрала их в сундучок с письменными принадлежностями. Не то, чтобы она боялась, что их могут найти. Но если бы кто-то и захотел их увидеть, то, начав искать, только в последнюю очередь заглянул бы в сундучок. Если бы вообще о нём вспомнил. Покончив с этим, она поднялась, и, взяв подсвечник, пошла к постели.

Потом, спрятавшись под одеяло, она едва вспомнила, что нужно погасить свечи, прежде чем уснуть.

- Аурика, - сон был бесподобен. Вилен остался на её день рождения, и они сидели вместе. Точнее втроём, с Барбой, пили вино и много смеялись. Он держал её за руку, и она почти по-настоящему чувствовала тепло его руки, и слышала его голос. - Аурика!

С трудом распахнув глаза на голос зовущего, девушка в недоумении уставилась на…

- Боже! – едва слышно прошептала она видению, - Боже, - она совсем потеряла голос. - Боже Вилен!

Это не мог быть Вилен. Её муж умер! Его тело сожгли во дворе замка, а урну с пеплом она хранила у себя в саду. И всё же сидевший на её постели мужчина был очень похож на принца, наследного правителя Морении. Только старше. Его волосы потемнели, и даже кое-где Аурика видела седину. В уголках глаз смотревших на неё всё с той же нежностью, поселились паучьи лапки морщинок. На плечах рук открытых лёгкой туникой появились грубые шрамы поверх необычного для принца Вилена загара.

- Ви… - Ваша светлость! – не веря себе, прошептала Аурика, протягивая руку к видению.

- Теперь ты можешь называть меня Виленом. Ты стала совсем взрослой…

В этот момент рука девушки коснулась груди реального человека, и, поняв хотя бы то, что Вилен жив, Аурика с рёвом кинулась ему на шею. Её потребовалось полчаса, прежде чем она смогла успокоиться. Но даже потом Аурика никак не могла оторвать свои руки от лица и рук мужа.

- Боже, как?… Как? – сквозь ссохшиеся губы было безумно тяжело говорить, как и сквозь потерянное дыхание. - Ты же умер!

- Прости! - губы Вилена осторожно коснулись мокрой от слёз щеки девушки. - Я должен был так поступить… Это было очень важно…

- Я думала, что сойду с ума!

- Мне жаль, что тебе пришлось это пережить. Но я не думал о тебе, когда всё это проворачивал…

- Я ничего не понимаю, - Аурика слабо улыбнулась, признаваясь в этом. Её улыбка невообразимым образом округлилась в большую «О», когда Вилен, сделав в воздухе незамысловатый жест, выпустил из ладоней голубую сферу, которая окружила их прозрачным шатром…

- Я маг!

С этих двух слов Вилен начал рассказывать Аурике почти сказочную историю, где добрым Мерлином был его отец, а злобной Морганой – его мачеха.

- Мачеха?!

- Точно. Мой отец женился на ней через несколько лет после смерти мамы. Она появилась из-за моря на одном из торговых кораблей. Не знаю, как она оказалась в замке, но в один из дней мне объявили, что она будет моей новой мамой. Я тогда уже начал свои занятия магией и потому сразу увидел её колдовскую сущность. И всё же долго не понимал, почему кроме меня этого никто не замечает. Зато отлично видел, что все скрывают мои способности. Все словно постарались забыть, что я тоже маг. Меня прятали от мачехи. Два года назад она вдруг начала догадываться. Ведь всё это время я пытался найти способ избавить всех от её колдовства, пока оно не довело их до смерти, как это произошло с моим отцом. Наверно, я что-то сделал не слишком аккуратно. И она начала догадываться. Хотя до этого я старался выглядеть в её глазах полным лопухом. Даже согласился на её глупую историю с платьем и женой для меня. Я обошёл её, просто заглянув в соседний мир и, подогнав платье первой, кого увидел…

- Ты использовал меня! – неожиданное понимание такой подлости потрясло Аурику. Соскочив с постели, она нервно заходила по комнате, - Ты просто использовал меня. Ты притащил сюда, разлучив с родителями, запер на восемь лет в этой груде камней. Ты испортил мне жизнь. Ради чего? Ради чего, я тебя спрашиваю?! – она приблизилась к Вилену. - Просто так! Просто потому, что тебе было нужно прикрытие, а не я…

Её рука взлетела, и воздух огласил звук пощечины.

- Я, наверно, это заслужил…

- И даже не наверно! Ты… я была для тебя всего лишь куклой!

- Подожди! – Вилен поднялся и попытался взять Аурику за руки. - Подожди, ты не знаешь самого главного.

- Чего же это я не знаю? Какую ещё подлость ты совершил, не сказав об это мне?…

Аурика ещё раз попыталась ударить мужчину, но промахнулась и попала в его объятия.

- Ты нужна мне!

Эти три слова действительно каким-то магическим образом прорвались сквозь ярость Аурики, заставляя её прислушаться.

- Зачем ещё? Какая защита тебе нужна на этот раз?

- Мне нужна твоя помощь… Только с ней можно победить колдовство Королевы.

- С моей помощью?…

- Её магия очень сильна и сложна. Один человек не способен её одолеть. Нужен магический круг волшебников и магов….

- Но у меня нет этого дара! – возразила Аурика, всё же вырвавшись из рук мужа, - Или ты сейчас скажешь, что он у меня есть?

Когда она обернулась к Вилену, в её глазах стояло ожидание именно такого ответа, но:

- Нет! У тебя нет магии. И если есть человек настолько далёкий от неё, то это ты.

- И чем же я тогда могу тебе помочь?…

Огромная пещерная зала, погруженная во мрак, дохнула в лица вошедшим сыростью и холодом. Аурика зябко поёжилась, кутаясь в плащ. Вилен шёл рядом и выглядел таким уверенным. Но она всё ещё не простила его предательства, а, потому стараясь держаться от него как можно дальше. Но чем сильнее они углублялись в залу, тем страшнее ей становилось. Даже близость мужа её едва успокаивала. Вопрос, долго ли им ещё идти уже вертелся у неё на языке, но к счастью ей не пришлось его задавать. Всего через пару минут она увидела ответ.

Они приблизились к небольшому возвышению, которое вырывалось из тьмы яркой вспышкой света. Это подействовало на Аурику и она, сама того не заметив, всё же вцепилась в руку Вилена. Так держась за руки, как дети, они поднялись по узкой лестнице на площадку. Во все глаза Аурика смотрела на магов стоявших неподвижно за границей, очерченного чем-то круга. Там были и мужчины, и женщины, в возрасте от двадцати до пятидесяти лет. Всего человек сорок. Они стояли, практически касаясь друг друга локтями. Скрещенными на груди руками и закрытыми глазами, они напоминали покойников, если бы не одухотворенное выражение их лиц.

Зная, что ей делать дальше, Аурика сняла плащ и прошла в центр площадки. И вновь почувствовала страх. Она почувствовала, как холодеют от ужаса её руки и ноги. В испуге, понимая, что сейчас может сорваться с места и броситься прочь из этого страшного места, она обернулась к мужу. Оказавшегося значительно ближе, чем она ожидала. Он шёл за ней следом. Взял из её дрожащих рук плащ, и уже собрался отойти к остальным…

- Вилен! – её голос в этом чудовищном месте походил на вопли стонущих привидений. - Мне страшно!

- Я знаю!

Никто из них не заметил, как это получилось. Но Аурика вдруг почувствовала, как сильные руки мужа крепко обнимают её. Она сама потянулась к его губам, и в ответ получила самый восхитительный Первый поцелуй. Очнувшись от которого она уже не обнаружила Вилена рядом с собой. В первый момент даже не найдя его. Он стоял в проходе лестнице, так же как и остальные, со скрещенными на груди руками. Но его глаза всё ещё смотрели на неё. Храбрясь, она послала ему самую очаровательную улыбку. Приняв её, Вилен закрыл глаза.

Какое-то время ничего не происходило. Но вот вокруг его рук возникло уже знакомое Аурике голубое сияние. Расширившись, сфера коснулась его соседей, и процесс повторился. Потребовалось чуть больше двадцати минут, и круг вокруг Аурики вспыхнул голубым пламенем, языки, которого касались девушки, но не обжигали. Ожидавшей чего-то неприятного Аурике это даже понравилось. От будоражащего прикосновения внутри что-то замерзало и таило одновременно. Не было шторма, о котором предупреждал Вилен. Ветры силы, посылаемые кругом, нежно обнимали её со всех сторон, наполняя её тело небывалой мощью. Она почти потеряла связь с реальностью. Сама себе она казалось просто гигантской. Тесная одежда обычного человека мешала ей. Взмахом руки она избавилась от стесняющего её движения белья и воспарила к чему-то теплому мерцавшему в вышине. Жаль, что рядом не было Вилена. Они бы летели, ввысь взявшись за руки, и…

Удар был настолько силен, что на мгновение она вновь почувствовала себя голой и дрожащей в холодной пещере. Потом это ощущение стерлось, унесённое новым приливом теплой мощи. Но то обо что она ударилась, не собиралось так просто сдаваться. Она видела это. Яркое небо и огромное черное злое, заслонявшее весь свет. Аурика была такой маленькой по сравнению с этим сосредоточием ярости. И она должна с этим сражаться? Мелькнула мысль и исчезла в безмятежности. Зависнув в бесконечности, она смотрела на черную прореху зла, и почти желала, чтобы эта нечисть, наконец, напала. Где-то в человеческом теле, вопил, взывая к инстинкту самосохранения разум Аурики, но мысли остальных поселившихся там же отмели её сопротивление, как не существенное.

А потом в неё что-то выстрелило. Короткий миг она наблюдала черный сгусток, несущийся к ней. Видела, как он увеличивается в размерах, но думала лишь о спокойно безмятежности. Она ждала одного удара, а их оказалась целая череда, каждый из которых сотрясал её тело жестокими конвульсиями. Раз за разом она умирала, но теплые волны силы раз за разом её воскрешали.

Она не поняла, что всё закончилось, пока не почувствовала настоящую боль. Она закричала, а между тем Тьма уже проигрывала сражение со Светом внутри её тела.

Она замолчала, почувствовав нежное касание лунного света к своему лицу…

- Не надо больше, - тихо попросила она. - Я не хочу! Пожалуйста!

- Аурика! – лишь настойчивый голос Вилена, заставил её открыть глаза. Боже, каким далёким он ей показался. Его глаза были лишь небесными телами в безумной выси.

- Я хочу умереть! – попросила она у этого жестокого божества. - Позволь мне умереть.

- Нет, Аурика! Нет! - его губы – это было последнее, что она видела перед тем, как уплыть в бесконечность.

«Вот так действительно закончилась моя история. Потом, когда я пришла в себя, Вилен рассказал мне о победе над королевой… Так же он сказал, что раньше моё возвращение домой, было невозможно из-за её колдовства. Теперь дорога на Землю открыта, и он предложил отправить меня туда. Я попросила пару дней на размышления, и сегодня этот срок истекает. Но я не вернусь. Дома меня наверно уже забыли, да и я вряд ли кого вспомню после восьми лет отсутствия. А здесь – Вилен…

Я люблю его. Я хочу остаться с ним. Может быть теперь, когда между нами больше нет никаких тайн – всё будет нормально? Я надеюсь на это… Я в это верю!»

24.06.2000 2.18

4.08.2000 0.45