Последний златоликий

Насколько мог знать Балих, он был последним в своём роде. Последним потомком народа, пережившего потоп. Когда-то давно, они называли себя Нефилимами, но потомки Манна знали их уже под другим именем – златоликие.

С момента осады Баласдавы – столицы племени уксбуров, прошло больше сотни лет. Балих, бывший тогда командиром небольшого отряда культистов, прекрасно помнил тот день. Тогда, пробираясь через горящий город, он вёл нурагийцев на штурм храмового холма в самом центре города. Уксбуры обрушивали на головы его воинов дождь из камней, стрел и кипящего масла. Бледнолицые чудовища самозабвенно защищали свой город, умирая с именем Всеотца на устах. В тот проклятый день, потеряв две трети воинов, он приказал отступить.

В лагере его ждал гонец с юга, который передал скорбную весть: «Уркалаг пал, Нерогабал убит, всё потеряно»

Дабы не сеять смуту среди уставших воинов, дух которых и так был подорван предательством царя Нурагии, гонца объявили лжецом и растерзали, но шли дни, вестей с юга больше не поступало, Нерогабал – просвещенный повелитель златоликих исчез. Тогда, понимая, что война скорее всего проиграна, златоликие решили отступить на юг и перегруппироваться, чтобы продолжить борьбу с новыми силами.

Зима была близко и дольше стоять под стенами Баласдавы было нельзя. На совете было решено собрать помощь среди диких племен на западных склонах Лугдунских гор и вернуться, чтобы навязать уксбурам новый бой.

План полностью провалился. Те немногие воины, которых он смог собрать под Баласдавой, через несколько дней в большинстве своем разбежались, а племена запада смогли выставить чуть больше пяти сотен воинов.

Вернувшись в Нурагию – древнюю страну, где златоликим издавна поклонялись как живым богам, их воинство столкнулось с армией царя Салитиса, который отрекся от своих богов ради веры северян. В первом же сражении, златоликие потерпели сокрушительное поражение и были вынуждены разделить свои силы.

Положение было хуже некуда – их древняя столица ушла под воду, а войска были разбиты. На втором совете со времен осады Баласдавы было принято судьбоносное решение – разделится, чтобы каждый имел возможность продолжать воевать против врагов с севера самостоятельно.

Балих отправился в один из отдаленных районов Нурагии – небольшую горную долину Таруш, где их власть в былые времена была крепче всего. Там, собрав вокруг себя несколько десятков культистов, все ещё верных старым идеалам, Балих объявил себя энси – королем-жрецом.

Сейчас, сотню лет спустя, все златоликие либо покинули известные земли, либо были мертвы. Горное королевство Таруш, население которого едва ли превышало тысячу человек, выживало только за счёт набегов на торговые пути и окрестные деревни, но Балих не оставлял надежды возродить былое величие его народа.

В последнем государстве златоликих образ жизни был устроен по заветам великого Нерогабала: культ силы и гедонизм были основами жизни, а Балих, подобно божественному судье, поддерживал этот естественный порядок вещей.

В тот день Златоликий сидел на своем троне. Трёхметровый великан в шелковом одеянии и с золотой маской на лице, устало осматривал свой тронный зал, устроенный на нижнем этаже древней башни. Желая хоть как-то развеять скуку, великан поднял с одной из полок череп одного из нурагийских воителей и предался воспоминаниям о том, как покарал самонадеянного выскочку, который надеялся его убить. Всё это повторялось уже не один раз, воспоминания о расправе больше не давали прежнего удовлетворения, тем не менее, он продолжал своё пресное упоение жестоким трофеем. Занятия Балиха нарушил один из лазутчиков, который принес вести с одной из дальних застав.

— Великий энси, у меня для вас очень важные известия! — воскликнул подошедший к Балиху смертный.

— Сперва назовись кто ты и зачем пришел ко мне.

— Я – Луву – лазутчик. Великий энси… До меня донесли, что к горе Когайонон идут паломники… - пытаясь отдышаться после долгого пути, говорил нурагиец.

— Следуй за мной - ответил Балих и провел лазутчика в свою комнату для совещаний.

— Повинуюсь, о великий...

— Впервые за долгие годы кто-то кроме воинов… - задумчиво проговорил Балих – убейте их и принесите мне их головы! Такая наглость не должна остаться безнаказанной.

— Простите мою дерзость, о великий, но вам вероятно должно быть известно, что о них говорят местные пастухи.

— И что же?

— Тот, кто идет во главе отряда говорит, что его имя - Зерван.

— Какой ещё Зерван?

— Помилуйте, господин, но… Я всего лишь пересказываю слова крестьян…

— Не трать мое время, говори! – прорычал Балих.

— Я поймал одного из пастухов, который утверждал, что видел их… Он сказал, что они ходят по деревням и смущают народ, говоря, что северянин Терес из Баласдавы, обративший нурагийцев в веру Всеотца и его учитель – регент Месалим, были лишь предвестниками, бледной тенью слова истины, имя которому – Зерван.

Эти слова привели златоликого в бешенство. Одного имени этих двух людей ему хватило, чтобы подписать доносчику смертный приговор: Терес из Баласдавы – одержимый духами северянин, согласно местным легендам, был виновен в гибели самого Нерогабла, а Месалим и вовсе был архипредателем народа златоликих. В гневе он приказал своему советнику по имени Ракур вырвать язык этому соглядатаю и объявить во всеуслышанье что так будет с каждым, кто распространяет панические слухи. Стоявший возле трона палач безропотно выполнил просьбу своего повелителя. Пока в тронном зале шла жестокая экзекуция, Балих вышел наружу чтобы собрать отряд для атаки на наглых паломников.

На его зов из лачуг, окружавших башню, вышло чуть больше сотни человек. Беглые преступники, изгои, потомки культистов – сегодня они были солдатами последнего воинства нефилимов. Балих по привычке произнес речь о том, как важно уничтожить цепных псов Всеотца, осмелившихся нарушить границы королевства. Пусть в речи и не слышалось былого пыла и ярости, воинство королевства Таруш было готово с фанатичной преданностью воплотить волю своего повелителя. Эта речь была нужна скорее самому Балиху, который старался не забыть, что он не просто разбойничий атаман, живущий в горной долине, а самое настоящее живое божество для своих последователей.

Когда войска были готовы отправится, Балих приказал, чтобы они взяли с собой в набег искалеченного лазутчика, который осмелился донести до него нелепые известия.

После того, как вопрос с путешественниками был улажен, Ракур – его первый советник и жрец культа, доложил ему о том, что одно из окрестных сел предложило выплатить дань зерном, чтобы обезопасить себя от набегов. Ракур предполагал, что, направив отряд туда, можно было не только получить припасов, которые очень пригодятся в грядущую суровую зиму, но и завербовать там несколько человек. Балих велел отложить все дела на завтра, а сам отправился отдыхать.

На следующий день Балих осматривал статую Нерогабала – своего наставника и величайшего из златоликих. Тот, кому они поклонялись также, как нурагийцы поклоняются им. Грубая статуя, отлитая из меди, блестела в лучах рассветного солнца. Тишину нарушали лишь порывы холодного северного ветра.

Пока вокруг не было слуг, Балих мог позволить себе снять маску. Под потемневшей от времени латунной пластиной пластиной скрывалось лицо, изуродованное нарывами язвами. Эта неизлечимая болезнь, напавшая на его народ после потопа, была слишком слаба, чтобы убить, но достаточно сильна, чтобы ежедневно причинять страдания. Холод немного облегчал боль, но не спасал от неё.

В такие моменты Балих часто думал о том, ради чего он ведет эту бесконечную войну. Его народ уже ничто не возродит, все причастные к его падению были давно мертвы. Но иного выбора, кроме как продолжать борьбу у него не было. Враги его не простят, а уйти и начать новую жизнь ему не позволяла гордость.

«Великий энси, без вас не обойтись» - послышался голос Ракура снизу. Балих устало вздохнул, надел маску, вновь превратившись из усталого чудовища в живое божество и спустился вниз.

Грозный воитель Ракур выглядел растерянно, что было для него крайне нехарактерно. Он был культистом в шестом или седьмом поколении, все известные ему предки всегда служили своим древним хозяевам с почтением, но не страхом. Сейчас же, осматриваясь по сторонам, он искал путь к отступлению, постоянно смотря то на лестницу, то на Балиха.

— Что у тебя случилось, Ракур? – спросил златоликий.

— Великий энки, чудовищные, страшные известия.

— Что такое?

— Из всех воинов, которых вы послали убивать паломников, вернулся только один.

— И кто же это? Кто этот счастливец?

— Луву. Он ждёт вас внизу.

Откинув своего советника в сторону, Балих побежал в тронный зал внизу башни. Там действительно стоял Луву. Но что-то во взгляде этого человека сильно изменилось. В нем больше не было никакого подобия страха.

— Луву? Ты жив?

— Да, Балих, я живой – ответил Луву, твёредо и четко произнеся каждый звук.

Златоликий был ошарашен услышанным – тот человек, которому ещё вчера выдрали язык стоял перед ним и четко с ним говорил. В гневе он позвал палача.

— Ракур!? Почему ты не выполнил мою волю!?

— Моя совесть чиста перед вами, господин. Клянусь душой, я вырывал ему язык, вы сами это видели.

— Как!? Как ты говоришь?

— Это дар Зервана. Он исцелил меня от ран, которые нанёс твой слуга.

— Ложь! – зарычал Балих – даже до Потопа не бывало лекарей, которые могли такое сотворить!

— Могли. Зервану ничего не стоит спасти тех, кто уверует в то, что он и Всеотец – единосущны.

Балих был в бешенстве от услышанного – какой-то безумный или лживый проповедник, утверждающий что это именно он сотворил мир, приходит в его владения и сеет смуту среди его данников!

— Хорошо, Луву. Я дарую тебе быструю и безболезненную смерть, если ты расскажешь мне другие известия. Где мои слуги? Почему от них нет вестей?

— Они ушли за Зерваном и отреклись от тебя, Балих – спокойно ответил Луву, нисколько не испугавшись угроз своего господина.

— Как!? Это невозможно!

— Если бы ты видел столько, сколько видел я, ты бы тоже отрекся от всего, во что веришь, великий энси.

— Растерзать его! Бросьте его на съедение псам!

— Будет выполнено, мой господин – ответил Ракур.

Луву схватили и увели. Но даже когда слуги Балиха избивая тащили его к клетке с собаками, он сохранял спокойствие. Балих был в замешательстве. На мгновение в его голове проскочила мысль: «А что, если этот Зерван не лжец и не безумец? Что если он не врет?»

Луву бросили в вольер, клетки открылись. Обычно, оголодавшие псы сразу бросались на жертву, устраивая кровавые представления, которые любили как простые жители долины Таруш, так и сам златоликий. Но сейчас псы не только не набросились на него, но и покорно легли у ног лазутчика. Среди толпы собравшихся стало накапливаться напряжение. Балих вспомнил один из уроков своего учителя – Нерогабала – если не можешь опровергнуть доводов или действий своего врага, то надо их высмеять.

— Похоже, Луву, тебе решили дать последнее слово. Или быть может, эти грязные псы приняли тебя за своего родича?

— Даже неразумная тварь видит больше, чем ты, великий энки.

— Я смотрю ты слишком спокоен. Не думай, что, если тебя пощадили псы, тебя пощажу я!

— Я спокоен, потому что знаю, что меня ждет за гранью смерти. А знаешь ли это ты?

Балих не мог дальше терпеть этого выскочку. Он поднял с земли камень и метнул его в голову Луву. Но толпа, не отреагировала на эту расправу воплями одобрения. После гибели лазутчика, над долиной повисла гробовая тишина.

Балих велел собирать новый поход. Впервые за долгое время, гнев и гордость пересилили уныние, и он был готов самолично возглавить поход против этого проповедника. В бой созывались все, от бойцов в рассвете сил до искалеченных ветеранов. Пока Ракур командовал сборами, Балих, облачившись в боевые доспехи прошлых эпох, уединился возле статуи Нерогабала.

Последние слова обезумевшего лазутчика продолжали звучать в его голове: «Я спокоен, потому что знаю, что меня ждет за гранью смерти». Что бы сказал на это Нерогабал? В своем учении этот великий мыслитель древности призывал наслаждаться жизнью во всех её проявлениях, ценить свободу, возведенную в Абсолют. Но в его учении о жизни, полной удовольствий, не было почти ничего о посмертной участи человека. Утверждалось, что об этом моменте не следует думать или, беспокоится, а потом и вовсе Нерогабал обещал победить смерть.

Но сейчас эти ответы никак не устраивали Балиха. Ему нужно было что-то другое, в чём, впрочем, он так и не отважился себе признаться. Он пришел к мысли, что чтобы развеяться от тяжелых мыслей, ему нужно кровопролитие, впервые за долгое время ощутить вкус вражеской крови на губах, вырвать ещё бьющиеся сердце из груди врага – это точно вернет его в форму.

Снаружи уже собралось последнее войско нефилима. Семь сотен воинов в лучшем боевом облачении, которое удалось найти – трофейные копья воинов Нурагии, клинки из гробниц, самодельные дубины, пращи и луки. Доспехи тоже пестрили своим разнообразием: бронзовые нагрудники, наручи из костяных пластин, щиты из кожи и дерева.

Балих дал сигнал выступать и воинство пошло вперед. Нужно было покарать как самого Зервана, так и предателей, что ушли вслед за ним.

Своей цели они достигли к утру. Зерван встретился им в узкой горной долине. Восемь человек в белой одежде шли навстречу войску Балиха.

— Прикажете стрелять по ним? – спросил Ракур.

— Нет. Пусть идут. Я убью его сам. Своими руками.

Впереди восьми шел он – Зерван. Балих был разочарован увиденным. Выглядел посланник Всеотца как обычный человек, пришедших из восточного царства с другого берега моря. Вид огромной толпы разбойников впереди испугал семерых спутников Зервана, но не его самого. Он гордо шел вперед, встав лицом к лицу с Балихом.

— Мир вам, гордые нурагийцы, и тебе мир, нефилим – проговорил пророк, подойдя к златоликому.

— Так ты и есть Зерван? – ухмыльнулся Балих.

— Да, я – это он и прежде, чем ты спросишь, да, я отправил к тебе Луву.

— Откуда ты пришел?

Балих, прежде хотевший убить Зервана только завидев, почувствовал непреодолимую силу духа этого человека, которая не позволила ему это сделать.

— Ты обрёк его на смерть, безумец!

— Умерла его плоть, но не дух. Положив на алтарь Всеотцу свою земную жизнь, он обрел жизнь вечную, нефилим.

— Ты тоже сейчас обретешь вечную жизнь! – воскликнул Балих, обнажая меч.

— Нет. Ты меня не убьешь. Моё время ещё не пришло.

Балих с ужасом заметил, что лезвие клинка, сверкавшее на солнце за считанные мгновения, покрылось ржавчиной и обратилось в прах. Видевшие это воины в ужасе отступили, но продолжали наблюдать за разговором.

— Я знаю, что тебя беспокоит, нефилим. Ужасные язвы терзают твоё тело и душу. Сними же маску и покажи своё истинное лицо.

Балих никогда не показывал лицо своим воинам, боясь, что это может распугать их от служения его идеям. Он всегда хотел быть для них сверхчеловеком прекрасным во всем, а не чудовищем. Но сейчас терять было нечего – его авторитет был подорван и быть может, хотя бы страх удержит в узде его слуг.

Зерван строго осматривал лицо Балиха, обезображенное язвами, а после заглянул в его тусклые глаза. Одного взгляда Зервана хватило чтобы понять – он был большим, чем просто человек. «Встань на колени!» - сказал он и Балих, не нашедший в себе силы сопротивляться, подчинился.

Зерван подошел и положил ему на голову руку. Балих, закрывший глаза, слышал крики среди своих солдат. Он ощупал свое лицо – впервые на его памяти, у него была гладкая кожа! Он уже не помнил дня, когда его лицо и тело не изнывало от зуда. Балих пал ниц перед Зерваном.

— Как… Как ты это сделал?

— Сделал не я – сделал Всеотец. Я пришел к вам – тем, чьи души истерзаны грехами, дабы залечить ваши раны. Всё, что Всеотец посылает, вам, несет лишь благо для тех, кто его принимает. Он милостив к нам.

— Подожди! – зарычал на Зервана Ракур – раз ваш Всеотец такой хороший, за что он так изуродовал нашего господина?

— Всеотец никого не уродует, нурагиец. Люди сами впадают в беззаконие и пожинают его плоды. Нефилимы, став златоликими и отрекшись от защиты Всеотца, сами навели на себя болезнь. Ушла их гордость, ушла и болезнь.

— Раз Всеотец нас любит, почему он уничтожил город родичей нашего господина?

— Потому что Он вас любил – ответил Зерван – он не дал беззаконию златоликих погубить весь мир, лишив его связи со Всеотцом. Бессмертие, которое нес вам лжец обернулось бы вечным страданием. Ему пришлось остановить беззакония златоликих, стерев их город с лица земли.

— Как… Как я могу искупить их вину?

— Прими Всеотца в свое сердце и будешь прощен, нефилим Балих. Горе, которое ты причинил людям не обернуть вспять, но его можно пресечь.

— Великий энси! Одумайтесь! Он вас одурманил! – закричал Ракур.

— Я не одурманил его, а снял с него пелену лжи, нурагиец – ответил ему Зерван.

— Успокойся, Ракур. Сложи оружие. Всё кончено.

— Мои предки сотни лет служили златоликим и боролись со Всеотцом не для того, чтобы вот так… - вынимая меч из ножен, проговорил дрожащим голосом Ракур.

— Запомни нурагиец, запомните все – истинность ваших убеждений не измеряется тем, как долго вы им служите. Никогда не поздно отринуть ложь и прийти к свету, дети мои.

— Ну уж нет! – зарычал нурагиец и метнул в сторону пророка копье.

Оно не попало в пророка, который неколебимо стоял и смотрел в глаза Ракура.

— Одумайся, нурагиец, твоё время истекает. Отринь ложь, иначе погибнешь и душой, и телом.

— Братья, с кем вы!? Со мной, или с ним? – обратился Ракур к своим воинам.

Воины колебались. Все они помнили, что приносили клятву на верность как самому златоликому, так и его идеалам, которые умирали у них на глазах. Не имея сил больше выжидать, Ракур издал боевой клич и бросился на пророка. Но внезапно он почувствовал, что не может сдвинуться с места – его схватили за руки и ноги его же воины, когда до желанной цели оставалось менее десяти шагов. Тогда он понял – всё потеряно. Всё кончено, всё мертво. Из последних сил, Ракур вырвался из рук своих собратьев и бросился на собственный меч.

Воины в ужасе смотрели на то, как исполнилось слово пророка. Это послужило для них последним убеждением, что он – больше, чем просто человек.

Воинство, бросив оружие и доспехи, вернулось в долину, где уничтожило все следы былого культа, а Балих, желавший делом искупить вину своих предков, вызвался сопровождать пророка в его пути к священной горе.