Последняя хижина

Дождь лил со всех сил. Фонари светили тёплым светом от наклеенной нити прямо в глаза отряду, стоявшему перед воротами. На воротах стояла смена вооружённых людей в хорошей армейской экипировке, дождь они не воспринимали как проблему, стволы нацелены на ноги отряда, чтоб случаем не выстрелить в идеально расположенную цель. Их заметили задолго до подхода.

— Эй, солдат! Зови главного, — крикнул сквозь гремящий от удара капель звон подошедший к воротам из отряда.
— Ждите, — крикнул солдат, стоявший на воротах.

Главного оповестили ещё до их прихода. Он будет с минуты на минуту. Сейчас дозорным остаётся только следить, чтоб никто не вздумал продемонстрировать свою настойчивость.
Длинный и высокий забор с колючей проволокой внушал серьёзность месту, и никому из отряда не хотелось требовать поторопиться людей по ту сторону забора.

Один из отряда, смотря на стволы и колючку, спросил Уивера:
— Как давно ты его знаешь?

Уивер повернулся, чтоб косой дождь бил в спину, а не в лицо, и ответил вопросом на вопрос:
— А чего ты только сейчас спрашиваешь? Увидел горстку солдат и решил подстраховаться или уже думаешь свалить?

На что тот засмеялся ему в лицо. Этот смех был лучше любого ответа.

В воротах имелась небольшая дверь в ширину для одного человека. Звон удара железа и скрип несмазанных петель дал понять, что сейчас их запустят. Машущий рукой солдат подавал сигнал отряду, что нужно заходить. Солдаты сверху пересчитали стоявших у ворот. Вошедших пересчитывали снова, чтоб сверить с показаниями солдат сверху. Солдат на вышке показал кулак другому, стоящему у ворот, разжал и сжал его трижды, показывая, что за ограждением было пятнадцать человек. При расхождении усиливалась бы охрана по периметру и количеству людей на постах. В этот раз расхождений не было. Пересчитывающий снизу показал большой палец караульному на вышке, давая знак, что всё в норме.

У вошедших наперевес рюкзаки и оружие: автоматы, винтовки, пистолеты в кобуре. Солдаты понимали: нужно оставаться хладнокровным и не давать фантазии разыграться, не видеть того, чего нет, и не начать пальбу. После захода отряда у всех оружие на всякий случай на предохранителе, и пальцы только ждут, чтоб его снять.

В плотном дождевике к уже зашедшему на территорию народу подошёл человек среднего роста и внушительной комплекции, на вид лет сорока, в компании вооружённых людей. Его звали Уилсон, он являлся здесь главным. Главным по безопасности и обороне, обеспечению, в вопросах общины. Номинально он был одним из главных, но по факту все слушали его. Авторитет Уилсона не был формальным, он был заслужен делом, и он не пытался его создать искусственно. Уилсон по своей внутренней философии был таким, к которому тянулись люди и уважали.

Уилсон, щуря глаза от ливня, взглядом нашёл Уивера. Уивер был здоровее любого из его отряда и по возрасту на несколько лет младше Уилсона.
Уивер признал подошедшего навстречу, они двинулись друг к другу. Сблизившись, по-деловому пожали руки.

— Почему не сообщил, что уже близко? — спросил Уилсон громким голосом.
— Дизель заглох, рация с ним же. Не было возможности, — кричал Уивер в ответ.
— Если бы мы вас не ждали, остались бы вы все по дороге в лесу навеки.
— Я на это и рассчитывал, что нас ждут.
— Как добрались, есть проблемы, помощь нужна? — расспрашивал Уилсон.
— С людьми всё в порядке. В десяти километрах оставили транспорт, не хочется, чтоб он пропал, — обрисовывал обстановку Уивер.
— Транспорт мы приберем после ливня.
— Мы оставили его в километрах...

Не успев договорить, Уилсон перебил Уивера:
— Мы знаем где, — дал знать Уилсон.

Посмотрев на отряд, Уилсон сказал:
— Я не имею представления о твоих бойцах, пусть сдадут оружие, тут оно явно им не понадобится.

Щурясь от дождя, Уивер кивнул Уилсону и подошёл к отряду.
Уилсон махнул солдату, после чего солдаты отвели их к контейнеру. Парни переглянулись на солдат, после — на Уивера.

— Никто вас тут не тронет, и ваши ржавые винтовки им точно не нужны, такой тут порядок, — успокоил их Уивер.
Все согласились.

Зайдя под навес, солдат попросил подходить по одному для сдачи оружия.
— У нас шкафов нет, убираем всё в сухие мешки под запись, чтоб у вас не возникало вопросов при получении, — проговорил громким голосом солдат, чтоб все услышали. — Первый подходи, остальные остаются на месте.
— Имя? — спросил солдат, держа ручку над биркой у мешка.
— Эрик Уивер.
— Выкладывай что есть.

Уивер вытащил винтовку, патроны, два ножа, пистолет, файеры, сигнальный пистолет, револьвер. Уилсон подошёл к контейнеру и сказал солдату:
— Отдай ему пистолет, мне так спокойней.
— Распишись, — сказал солдат, передавая ручку, — уходи в сторону. Следующий!
— Имя?
— Джеймс.
— Выкладывай что есть. Распишись. Уходи в сторону. Следующий — СТОЙ! Пока не проверим этого.

Другой солдат проверил: всё чисто.
— Следующий!

Уилсон был с ними, пока последний не оставил оружие в контейнере. Уиверу разрешили только одному иметь при себе пистолет. После чего Уилсон сказал ему:
— О делах поговорим через пару дней, сейчас вы пройдёте в казарму, выделенную для вас. Там отмоетесь, подстрижётесь, постираете вещи, подлатаете себя и отдохнёте. Мои парни сейчас уже разводят огонь; как вода нагреется и в помещении станет тепло, вам выдадут чистую и целую одежду. Обо всём необходимом можешь сообщить приставленным мною бойцам.
— Понял. Я будто снова с тобой служу. Приятно осознавать, что ты и твой подход не изменились, — с ухмылкой ответил Уивер.
— И последнее, — добавил Уилсон. — Накормят в семь, через пять часов, горячим. Будьте готовы.

Убедившись, что всё в порядке, Уилсон так же по-деловому пожал Уиверу руку и покинул их в сопровождении солдат.

Казарма была небольшой, но довольно вместительной. Человек на пятьдесят, для пятнадцати тут было очень даже комфортно. В задней части казармы помещение с двумя дровяными котлами. Первый отвечал за нагрев помещения, второй служил для нагрева большого бака с водой для душевой. Оба котла уже вовсю топились.

Через час в казарме стало тепло. Для продрогших от осеннего дождя людей это было особенно нужно. Через полтора часа нагрелась вода в помывочном баке, расположенном на вместительном чердаке, и в душевой полилась долгожданная горячая вода. Тут было всё что нужно, а нужно было по минимуму: лезвия для бритья, машинки для стрижки, ножницы, порошки и мыло.

Для того чтоб не страдать от вшей, большинство стриглись коротко и обязательно брились. Очень легко было подхватить заражение грязному и заросшему человеку от любой царапины или волдыри от грязной одежды, которые перерастали во что-то более худшее. Поэтому после длительной дороги все приводили себя в чистый вид и стирали вещи.

Встать под горячую воду человеку, который месяц держал путь в холоде, сырости и грязи, было чем-то до конца не воспринимаемым. Можно было стоять и не думать, что вода кончится и не оборачиваться на каждый шорох, привести свой внешний и моральный вид в норму.

Солдат, приставленный к отряду, переписал размеры и через некоторое время принёс и выдал всем комплект одежды: флисовые штаны, футболку и кофту, также резиновые тапки. Одежда отличалась по виду от той, что носили местные, чтоб их не спутать со своими.

Уивер, вышедший после душевой бритым, обсохшим и надевшим на себя свежее бельё, вспомнил, какое же это превосходное чувство — просто побыть чистым человеком. Как же легко ощущается чистая и сухая одежда. Точно так же думали и чувствовали остальные, ощущая лёгкость и свежесть.

После народ начал заниматься бытовыми делами: развешивать бельё, обустраиваться на кроватях. Солдаты Уилсона принесли в казарму ящики, в которых было различное барахло и сигареты. После затащили большой телевизор и проигрыватель к нему с множеством дисков и фильмов.

Уивер прекрасно понимал, зачем это всё делается. И дело тут вовсе не в доброте. Уилсону не нужно было, чтоб парням стало скучно и они не начали от скуки высовывать свои носы куда не нужно. Еда, сон, развлечения и сигареты могут отлично послужить в этом деле.

В семь часов солдаты зашли в казарму с тремя флягами. В первых двух еда, в третьей напиток, похожий на сладкий молочный, и хлебные лепёшки.
В казарме была комната, которую оборудовали под столовую. Солдаты в окне выдавали чашки с супом, похожим на рагу, из второй фляги — картофельное пюре с мясом. Напиток разлили в чайники и поставили на стол, чтоб каждый наливал сколько ему нужно.

Первым за едой подбежал Билл, остальные спокойно ждали своей очереди, не толпясь, что им самим казалось необычным. Последним порцию взял Уивер.
«Сесть отмытому, с чистыми руками за убранный стол — давно не было такой ностальгии», — подумал Уивер.

Эта еда напомнила ему прошлые времена, которые он прекрасно помнил. Парни, отвыкшие от нормальной пищи, всем своим видом показывали, насколько это восхитительно. И большее наслаждение едой было не только в её вкусе, но и в том, что не нужно никуда торопиться и можно полностью насладиться вкусом домашней еды. Никто не просил больше, все наелись с непривычки. Остатки еды унесли, и грязные чашки вместе с ними тоже. Остатки напитка разлили в чайники.

Закончив с едой, парни вышли покурить на улицу. С первых затяжек закружилась голова, и еле державшие их ноги стали ощущаться как ватные. Их сонливость после еды и сигарет срубала чуть ли не на месте.

После люди, давно не спавшие в постели, легли и прикрылись одеялом. Им казалось, что это есть верх наслаждения — оказаться в свежей постели с сытым желудком и чистым телом, находясь в безопасности без мысли о том, что ты так и можешь не проснуться, без единой тревоги.

Уивер сказал отряду:
— Можете закрывать глаза, тут у вас врагов нет. Ощутите себя людьми хотя бы на мгновение.

Усталость взяла верх, и после слов Уивера кто-то уснул моментально, а кто-то уже спал. Сам Уивер, разрядив пистолет и вытащив обойму, убрав пистолет под подушку, а обойму в наволочку, после положив на мягкую подушку голову, уснул в тот же момент.

---------------------------------------------------------------------------

Уважаемый читатель! Если вы хотели бы видеть продолжение, дайте об этом знать, оставив комментарий. Это напрямую повлияет на скорость выхода новых глав!