Последняя кампания

Отряд из десяти человек уходил все дальше в горы. Пятеро из них вели под уздцы навьюченных лошадей. Крепкие тела и короткие ноги животных говорили о том, что они выращены как раз для таких маршрутов. Человек стоял и смотрел в то место, откуда начал свой путь отряд. Вдали делала поворот река Тысячеручейка, и уже почти на самом горизонте корабль, что доставил группу людей, держал свой путь обратно в Горрекон. Однако мысли смотрящего вдаль человека были лишь о том, что ему предстояло выполнить.

Пропустив весь отряд вперед, человек еще несколько минут постоял, погрузившись в свои думы, после чего развернулся и неспешным шагом двинулся вверх по тропе.

‒ Какие ваши предложения? – задал вопрос верховный магистр.

‒ У меня нет никаких предложений, ‒ последовал ответ Норта Асконы. – Последние три сотни лет о них ничего не известно. Этот народ полностью прекратил контакты с миром, и все, что у нас имеется, – это исторические записи, от которых не так много пользы.

Говоривший человек являлся магистром Братства Стали Нортом Асконой. Он не состоял в верховном совете магистров, однако члены совета его уважали и прислушивались к его словам. Нынешняя ситуация требовала особого подхода, именно поэтому Норт Аскона был вызван на совет.

‒ Но из этих записей я выяснил одно. Народ очень темпераментен, уважает силу и свободу. Дружба для них не просто слово, и это хорошо, Братство Стали это приветствует.

‒ Вы пробовали узнать у населения Горрекона, может, живущие там люди что-то знают? ‒ снова задал вопрос верховный магистр.

‒ Как только мне было поручено это задание, люди под моим командованием сделали все возможное, чтобы хоть что-то выяснить. Результат отрицательный. Жители Горрекона делились только слухами, предположениями, но ни одной стоящей информации. Как я и говорил, триста лет с ними нет никакой связи.

‒ Хм… Почему же так вышло? – Вопрос задан был больше самому себе, нежели находившимся в зале. – Ведь какое-то время в Хор-Морогол ходили купцы, были налажены отношения. И в один момент народ исчезает и вся связь с ним просто прекращается.

‒ Именно так, ‒ кивнул Аскона. – Мое мнение, однако, такое: после Великой Битвы с силами Пандемониума силы этого народа были ослаблены, и, возможно, Империя начала вести ту политику, которая на руку была ей, а именно ‒ извести этот народ с гардийской земли.

На какое-то время в зале воцарилось молчание. Верховные магистры Братства Стали молча взирали на Норта Аскону. На совете каждый мог высказываться прямо, в Братстве не должно было быть тайн и недомолвок, и за сказанное Аскону никто не собирался отчитывать. Однако высказывание было резковатое.

‒ Мы не будем обвинять Империю в том, чего не можем доказать, ‒ спокойным тоном сказал верховный магистр.

‒ Я лишь хочу сказать, что очень многое скрыто или вовсе не было записано в анналах, а это существенно мешает осуществлению нашей цели.

Верховный магистр Тюран, отвечающий за взаимодействие Братства Стали со всеми народами Гардии, подняв руку, спокойно произнес:

‒ Мы имеем то, что имеем. Изменить случившееся не в наших силах. Однако в наших ‒ исправить грядущее. Братству необходимо установить контакт с этим народом.

‒ Кузницы Бретоля выдадут все необходимое снаряжение и любое оружие, в том количестве, в котором потребуется, ‒ гордо заявил верховный магистр Ёргун ‒ хранитель кузниц гномьего народа и ответственный за обеспечение Братства Стали оружием, броней и снаряжением.

‒ Вместе со мной двинутся в путь еще девять солдат Братства. Из оружия ‒ только мечи и два лука для охоты. Никакой брони.

‒ Магистр Аскона, вы ведь прекрасно понимаете, куда отправляетесь, ‒ немного удивленно напомнил хранитель кузниц Ёргун.

‒ В том и вся суть, мы дипломатический отряд, а не военный. Если мы будем вооружены до зубов, первое – это вызовет подозрение, а второе – нас это все равно не спасет, – спокойно объяснил магистр.

‒ Аскона, вы неоднократно доказывали Братству Стали свою доблесть, но самое главное ‒ вы показали всем нам, что победы можно добиться не только силой, но и словом. Множество ваших кампаний вы выиграли именно так.

‒ Мне приятно слышать это от вас, верховный магистр Логан, однако эта кампания не похожа ни на одну из предыдущих.

‒ Есть сомнения в успехе? – прямо спросил Логан.

‒ Я привык всегда просчитывать свои действия. Да, и скажу вам честно, есть сомнения в успехе, ‒ честно ответил Аскона.

‒ В чем они заключаются? – последовал следующий вопрос.

‒ Все просто. Все мои кампании я вел против людей, и я очень хорошо знал, как поступать. Но! Люди – не орки, и я понятия не имею, что меня ждет…

Пламя костра отражалось на лицах сидевших вокруг него людей. Каждому было не совсем по душе находиться здесь. Однако был долг, а превыше него ничего не было.

Норт Аскона вглядывался во тьму, которая окружала его отряд. Что ждало их там? Этого никто не знал. Он набрал отряд из самых опытных солдат, имевшихся в его подчинении. Аскона мог взять любых из Братства Стали, однако люди, с кем он провел годы в бою и службе, с кем непосредственно делил тяготы и лишения всех кампаний, были ему больше по душе.

Держась ближе к людям, лошади негромко похрапывали. Животные лучше других чувствовали опасность, и, видимо, их тревога с каждым днем становилась все сильнее. Хотя в данном случае отряд Асконы разделял тревогу своих четвероногих спутников. Опыт подсказывал каждому из них, что эта кампания будет не такая, как все. Норт читал в глазах своих людей эти мысли, хоть они и тщательно их скрывали.

‒ Это последняя ночевка с костром, дальше начинается скалистая местность, ‒ сказал сержант, не отрывая взгляда от костра. По его голосу было понятно, что он этому не очень рад.

‒ Нам не привыкать к ночной мгле, ‒ спокойно подметил собеседник, который, опершись на рукоять своего меча, также смотрел в огонь.

‒ Завтра к полудню мы должны выйти к Шур-Моролу. Это первый аванпост на нашем пути, возможно, там посчастливится найти пристанище. ‒ Аскона хорошо изучил карту и отлично сравнивал ее с местностью.

‒ Он разрушен, причем очень давно, ‒ спокойно пожал плечами Керн. Разведка была его жизнью, он мог по местности определить, что здесь произошло, данная ситуация не была исключением. – Иначе нас встретили бы уже, ‒ сказал он и посмотрел на своих товарищей.

‒ Дойдем до аванпоста, там будем делать дальнейшие выводы. А пока надо отдыхать, так как возле костра, возможно, уже не посидим. ‒ Аскона окинул всех суровым взглядом. Все они знали: в походе Норт был строг, однако это множество раз спасало им жизни, поэтому никто на него не держал зла. – Дежурить будем тройками. Сержант, Гаскон, Лорт – вы первые, через три часа заступлю я, Керн и Торсон, нас сменят остальные. Завтра мы продолжим наш путь к цели.

Орочий аванпост Шур-Морол был первой крепостью на пути к сердцу родины сурового народа. Само сооружение являлось небольшим, однако его нельзя было обойти, так как оно просто перекрывало горную дорогу и служило пограничным пунктом. Именно с Шур-Морола начинались владения орков.

Взглянув на солнце, Аскона определил, что прошел час с того момента, как они проникли внутрь аванпоста. Но к немалому удивлению всего отряда перед ними предстала не ощетинившаяся крепость, ждущая незваных гостей, а разрушенная временем небольшая твердыня. Время и суровые погодные условия нанесли не меньший ущерб, чем это могло сделать вражеское войско.

Ворота, когда-то сделанные из мощного дуба и обитые железом, просто-напросто сгнили и, сорвавшись с ржавых петель, лежали прямо у каменного прохода. Все, что было из железа и дерева, либо сгнило, либо находилось в таком состоянии, которое нельзя было изменить. Только лишь суровые каменные стены, толщина которых внушала уважение, так и остались стоять безмолвными стражами.

Внутри было пусто. Ни грабителей, ни бродяг, ни орков, ни даже привидений. Это место было покинуто не один десяток лет назад, а возможно, время исчислялось столетиями. Все, что можно было унести отсюда, забрали еще тогда, когда покидали Шур-Морол.

Вопросов становилось больше, как и тревоги. Лишь одно сыграло на руку отряду. Эту ночь можно было провести в свете костра, так как для него пригодилось то, что природа еще окончательно не уничтожила.

‒ Место было покинуто очень давно, ‒ сержант высказал то, что и так знал каждый.

‒ Это лишь подтверждает мнение, согласно которому мы не смогли собрать абсолютно никаких сведений о них, ‒ пожав плечами, сказал Торсон.

‒ Что, если они вообще сгинули? – монотонно, смотря в пламя костра, спросил Гаскон, после чего поднял взгляд на товарищей и поинтересовался: – Сколько лет прошло с того момента, когда с ними была хоть какая-то связь?

Аскона сидел, погрузившись в свои мысли. Эти люди выполняли свой долг, однако вся ответственность за миссию лежала на его плечах, и он ощущал эту тяжесть. Слишком много неизвестного в этом поручении, а он не любил идти на ощупь.

‒ Если не врут анналы, то около трехсот лет, ‒ опершись на каменную стену одного из строений, ответил ему Керн. Его взгляд, как всегда, был направлен в темноту. Именно она таила в себе опасность.

‒ Здесь их и не должно было быть, ‒ взял слово Норт. – Если бы они до сих пор охраняли свои границы, то за такое время их бы видели, о них бы говорили. Однако вам, как и мне, известно, что это не так. Орки либо ушли дальше в горы, либо что-то случилось, а что именно, нам предстоит выяснить.

‒ До Хор-Морогола около пяти дней хода отсюда. Если не будем торопиться, то растянем путь на шесть. ‒ Сержант так же, как и магистр Аскона, знал карту и потому вслух прикидывал продвижение отряда.

‒ Мы не будем торопиться, ибо эта земля нам не знакома. Провизии нам хватает, в случае длительной задержки можно охотиться. Наша цель ‒ собрать как можно больше информации, если выпадет шанс, установить контакт, заявить о себе. Если здесь и вправду что-то произошло, то постараться выяснить это. Такова наша задача. ‒ Аскона твердо напомнил всем о цели миссии отряда, хоть в этом и не было нужды.

‒ И остаться живыми, ‒ сказал Торсон, глядя в огонь.

В горах стояла хорошая погода, что только на руку было отряду. Временами днем становилось даже жарко, однако ночью всем приходилось кутаться в плащи, ибо костров больше не было, а температура опускалась гораздо ниже той, что была днем.

Аскона неспешным шагом ступал впереди, по правую руку шел сержант, сзади шли люди магистра, ведя по краям шеренги лошадей. Лорт иТорсон, с луками в руках, замыкали отряд. Магистр запретил им пользоваться оружием без его приказа, поэтому эти двое нервно поглядывали вверх на склоны и крепче сжимали свое излюбленное оружие ‒ в надежде, что оно сможет их защитить.

‒ Я так понимаю, за нами следят, ‒ глядя вперед, обратился к сержанту Аскона.

‒ Угу. Вчера объявились. Едва заметно, правда, они стараются скрываться, ‒ согласился сержант.

‒ Наверное, потому, что им в этом нет надобности. Думаю, сегодня мы познакомимся с нашими друзьями.

‒ Хотелось бы, чтобы они были друзьями, ‒ ухмыльнулся сержант. – А то без своих доспехов мне как-то не по себе.

Последние слова сержант, можно сказать, пробубнил себе под нос. Там, где поворачивала горная дорога, шагах в пятидесяти от них, стояло семь силуэтов. Аскона поднял руку, и отряд остановился. Повисло напряженное молчание.

Каждый в отряде имел не малый военный опыт, который помог без труда определить в незнакомцах суровых воинов. Побывавший во множестве стычек, Аскона изучал неизвестных воинов как противников, а уже потом как друзей, и чем больше он смотрел на них, тем меньше ему нравилось то положение, в котором они оказались.

‒ Оружие не доставать, ‒ спокойным тоном приказал магистр, не сводя глаз с отряда орков.

‒ Значит, все-таки они не сгинули, ‒ чуть ли не шепотом сказал Гаскон. – Жаль, конечно.

‒ Десять сзади нас, ‒ сказал Торсон. – Еще с каждой стороны ущелья идут по верху от десяти до пятнадцати. Мы в окружении, ‒ спокойным тоном Торсон закончил описание их положения.

‒ Будем ждать или двинемся вперед? – спросил сержант.

‒ Двинемся, ‒ коротко ответил Аскона. – Ждать, пока они подойдут первыми, будет немного не уважительно с нашей стороны. Все-таки это мы пришли к ним.

После этих слов Норт Аскона кивнул, хотя этот жест больше предназначался самому себе, нежели его отряду. Согласившись со своим выводом, Аскона неторопливо двинулся навстречу воинам, которых он видел впервые в жизни и с которыми ему необходимо было найти взаимопонимание. Хотя чем ближе отряд подходил к группе орков, тем яснее становилось, что ситуация пляшет на лезвии ножа и чаша хрупкого мира может в любой момент покачнуться.

Орки лишь отдаленно походили на людей. Этот народ уважал силу, и потому весь их вид говорил об этом. Возвышаясь над каждым из солдат отряда на две-три головы, грозные представители этой расы имели соответствующий образ. Орки не носили доспехов ‒ в том виде, к которому привыкли в Братстве Стали. На каждом из них были отдельные элементы защиты, украшенные костями, черепами или же рисунками, смысл которых известен был лишь их владельцам. Обладая внушающей уважение мышечной массой, каждый орк гордо поднимал подбородок, поворачивая в сторону небес свои большие клыки. Еще каждый из них носил причудливую прическу, которая, как понял Аскона, отражала характер её обладателя. Оружие заслуживало особого внимания. Оно было под стать своим владельцам. Огромного размера, угловатое. Складывалось ощущение, что оно было буквально вытесано из руды, а не выковано. Но это лишь казалось. Приблизившись вплотную, люди рассмотрели искусно сделанные орудия убийства, отточенные до такой степени, что ими, учитывая размеры и силу орков, можно было разрубить лошадь, а об их смертоносности не стоило и разговора заводить.

Отряд магистра остановился в пяти шагах от орков. Аскона не знал, на каком они говорят языке, и понял, что это его упущение. Он был больше озадачен тем, как провести эту кампанию и достичь положительного результата для Братства, но совсем упустил из виду такие моменты, как знание языка народа, к которому они отправляются. Поэтому сейчас Норт Аскона смотрел на вожака, тот, в свою очередь, изучал его своими янтарно-желтыми глазами, и только боги знали, о чем думал этот орк.

Черные как смоль волосы вожака ниспадали на его могучую грудь. На макушке был затянут небольшой пучок. На плечах два наплечника, усеянных клыками неизвестных животных. Торс голый, перевитый кожаными ремнями, штаны заправлены в тяжелые сапоги, обитые металлом и украшенные металлическими шипами. Из-за огромной спины на уровне головы выглядывала рукоять его оружия, сделанная из кости. Аскона был уверен, что этот представитель своей расы умеет управляться с тем, что было закреплено у него на спине.

Пока отряд людей молча ждал, остальные орки подошли и окружили незваных гостей. Ситуация складывалась нервозная. Отряд Асконы изо всех сил старался казаться невозмутимым, однако каждый уже прикинул свои действия в случае встречных враждебных намерений. Никто не собирался отдавать свои жизни даром.

‒ Эта земля принадлежит оркам, и вы здесь нежеланные гости, ‒ голос вожака больше походил на рык, однако Аскона узнавал знакомое наречие, хоть ему и приходилось максимально напрягаться, чтобы понять речь орка. – Мы дадим вам возможность объясниться.

Наступил момент, когда искусство дипломатии магистра должно было либо привести к очередной победе, либо обозначить жирной точкой конец его истории. Норт Аскона не собирался сдаваться, не начав сражения.

‒ Мы приветствуем хозяев этой земли, склонив голову, ‒ начал магистр. – Наш отряд ни в коем случае не хотел оскорбить вас своим присутствием…

‒ И поэтому вы явились сюда, ‒ нахмурился вожак.

‒ Мы явились как друзья, ‒ продолжил словесное сражение магистр.

В ответ на эти слова все орки, включая черноволосого вожака, разразились громогласным хохотом, после чего предводитель орков сказал:

‒ Интересно было бы посмотреть, если бы ваш жалкий отряд явился сюда, чтобы угрожать оркам.

‒ Мы не приходим в чужой дом с угрозами, ‒ сказал Аскона, склонив голову в поклоне в знак уважения к орку, после чего продолжил: – Однако мы носим мечи и наши клинки остры.

Подавшись вперед, вожак спросил:

‒ Неужели это угроза, человек?

‒ Защита чести, ‒ гордо ответил магистр. Он быстро понимал характер орков. Сила ‒ главный фактор, а тот, кто проявит слабость, пропадет.

‒ О какой чести ты говоришь?! – зарычал вожак.

‒ Мое имя Норт Аскона, я магистр Братства Стали. Наша цель ‒ защитить Гардию от любых врагов. Не дать слабым пасть от гнета тирании. Мы воинское братство, и наш удел ‒ ходить с мечом.

Вожак окинул взглядом сначала магистра, а после и весь отряд. Каждый сообразил, что он их оценивает. Если орк отдаст приказ убить людей, то их шансы быстро приравняются к нулю, вот только это будет не по закону чести, а тут, как понял Аскона, она была важным элементом.

‒ Слабым не место в мире, где они не могут себя защитить, ‒ кривая усмешка легла на клыкастую морду орка.

‒ Многие сильнейшие воины рождены от женщин. И, я думаю, они достойны того, чтобы жить в этом мире.

‒ На нашей земле все сильные! Неужели ты, человек, решил, что можешь кого-то здесь защитить? – задал вопрос вожак, глядя прямо в глаза. – Посмотрите на себя! Вас даже не хватит, чтобы справиться с одним из моих воинов.

‒ Я назвал тебе свое имя, но в ответ слышу оскорбления нашей чести. Не суди о воине по его размерам, орк. ‒ Последнее Аскона сказал более грубым тоном. Это была открытая игра, и уже не было возможности отступить.

‒ Хочешь сказать, что являешься ровней нам? – Сведя густые брови вместе, вожак засопел, словно зверь, предчувствующий драку.

Каждый в отряде крепче сжал рукояти своих мечей.

‒ Мои слова говорят о том, что мы не трусы! – произнес магистр, не отрывая взгляда. – И не носил бы я звание магистра, если бы поступал с гостями, явившимися на мою землю, так же, как поступают орки со своими.

Мгновение. Возможно, чуть больше, и уже каждый стоял с оружием в руках. И лишь хладнокровие Норта Асконы удерживало два отряда от кровопролития.

‒ Чего ты хочешь, человек?! – прорычал вожак.

‒ Для начала знать имя того, с кем я разговариваю.

‒ Что тебе оно даст, если вы все равно не вернетесь, ‒ спросил вожак, не сводя с собеседника своих звериных глаз.

‒ А чтобы все знали, как поступил орк с теми, кто пришел к ним с миром.

Аскона понимал, что идет по опасному пути. Но тут не было выбора. Прояви он слабость, и уже давно все они были бы мертвы. Лишь его хладнокровие и дерзость позволяли их легким наполняться горным воздухом, а сердцам биться.

‒ Смелые слова, человек, ‒ тихо вымолвил орк. – Я назову тебе свое имя и даже позволю явиться к нашему народу, но только после того, как каждый из вас пройдет Арен-Морол. Пройдя его, вы докажете, что достойны того, чтобы ступать по земле орков.

Аскона ничего не знал об Арен-Мороле, но понимал, что откажись он сейчас от предложения, то здесь все и закончится. Возможно, в случае согласия их ждет не лучшая участь, однако за это можно было уцепиться и так рождалась хоть призрачная, но надежда на успех. Поэтому Норт Аскона произнес:

‒ Твое имя! ‒ Это был знак согласия на условия орка.

‒ Дарош. Дарош-Варран, ‒ гордо произнес черноволосый гигант, после чего его воины одобрительно завыли и сотрясли воздух взмахами своего оружия. – Теперь же вам предстоит отправиться с нами и пройти Арен-Морол или же сгинуть.

‒ Мы выполним сказанное, ибо честь превыше всего.

‒ Слишком много слов о чести, человек! Посмотрим, как она тебе поможет. ‒ Дарош отвернулся от отряда Асконы, говоря что-то своим воинам, после чего снова повернулся и сказал: – Свои мечи можете оставить при себе, однако двинетесь с завязанными глазами. Мои воины будут вести вас. Через несколько дней ваша судьба решится.

Тот, кто всю жизнь в походах, сражениях, кто в лицо знает смерть, такой воин даже с закрытыми глазами сможет почувствовать ее присутствие.

Норт Аскона посвятил всю свою жизнь Братству Стали. У него не было семьи, не было возлюбленной, которая ждала бы его каждый раз, когда он отправлялся в поход. Детей, которым магистр мог бы передать все то, что знал сам, которых любил бы и обнимал бы каждый раз, как возвращался, у него тоже не было. Все, что у него имелось, ‒ это колоссальный военный опыт, которым Аскона пользовался, и именно он подсказал магистру, что тот зашел в место, облюбованное смертью.

Повязки сняли, только когда все десять человек оказались внутри здания. До этого орки открывали глаза людям только на ночных привалах, но этого было совсем не достаточно для того, чтобы сориентироваться и понять, куда они направляются. Так же было тяжело определить, куда они попали.

Внутри стояла вонь. Солдаты знали, что это. Кровь, страх, смерть. Здесь присутствовало все. Большое помещение, плохо освещенное, без окон, лишь железная решетка, служившая входом. Даже соломы не было. Голые камни. В углу кто-то сидел, а точнее, был прикован к стене. Но пока это не заботило отряд. Вопрос вставал другой, что их ждало?

‒ Значит, Арен-Морол, ‒ ухмыльнулся Торсон. – Испытание.

‒ Это наша последняя кампания, ‒ спокойно пожал плечами Гаскон.

‒ Мы не поддадимся отчаянию! – Сержант имел не меньший опыт, чем Аскона. Он все понимал, как и все, но его авторитет не позволял ему опустить руки. – Вспомните все, чему вас учило Братство. Я знаю, что каждый из вас не уступит этим зеленым уродам ни в храбрости, ни в бою!

‒ Сержант прав. Мы не знаем их, но и они не знают, каковы воины Братства Стали! – Магистру становилось не по себе от сложившейся ситуации, и постепенно его самообладание начинало таять. Все чаще он держал рукоять своего клинка.

‒ Они сделали ошибку, оставив нам наши мечи. По крайней мере, мы не умрем замученными, ‒ засмеялся Керн.

Часы полетели. Солдаты Братства вспоминали все то, что они знали, каждый приготовился к встрече с судьбой.

Дверь с глухим стуком открылась, и внутрь вошел Дарош в сопровождении двух своих воинов. На его морде играла хищная улыбка, глаза источали врождённую жестокость.

‒ Каждый из вас, поодиночке, вступит на арену, и тогда Арен-Морол примет нового воина. Кто выдержит испытание, получит почести, кто проиграет, ‒ вожак орков засмеялся, – того ждет не самая лучшая участь.

‒ Что нас ждет? – раздраженно спросил сержант.

‒ Скоро узнаешь сам, ‒ ответил ему Дарош. – Кто из вас готов первым вступить на тропу Арен-Морола?

‒ Давай посмотрим, что вы там приготовили! – Торсон вытащил свой меч, все взгляды обратились на него.

Молчаливые кивки служили одобрением. Вожак ухмыльнулся и двинулся к выходу. Торсон двинулся за ним. Что его ждало там, никто не знал. Все они были воинами Братства Стали, и страх для них был лишь той формой, которая существовала в жестоком мире, но была отринута ими.

Девять оставшихся услышали, как сотни глоток взревели. Нервы натянулись. Хуже всего было ждать своей участи. Через десять минут шум утих, и Аскона посмотрел в глаза сержанта. Тот не отвел взгляда. Мысли были одинаковыми.

Снова тишину нарушил звук открывающейся двери. В этот раз двое орков были без своего предводителя.

‒ Кто следующий? – прорычал лысый громила с одним клыком и без глаза.

‒ Я бы с удовольствием скрестил свой клинок с твоим, урод! – Гаскон вышел вперед. – Следующим буду я!

Орк лишь криво ухмыльнулся, после чего направился к двери.

История повторилась. В этот раз ‒ около тринадцати минут рева толпы, и снова затишье.

Потом Керн, за ним Лорт, не выдержали нервы Вордина, и он вызвался следующим, следом за ним пошел Колмит ‒ сержант отметил, что тот был рассеян, и потому рев толпы продолжался около пяти минут. Ритор был самым собранным, и трое оставшихся ждали целых двадцать минут с момента его ухода. Уэлбек был не менее стойким и держался примерно столько же времени, сколько и Ритор. Однако рев толпы снова прекратился.

‒ Они все были отличными солдатами, ‒ спокойно заметил сержант. – Теперь моя очередь показать себя.

Аскона посмотрел на сержанта. Многие годы они вместе выполняли поручения Братства Стали, теперь вот вместе отправились в свой последний поход. У сержанта были сын и дочь. Кьюз уже обучался в Братстве, а дочка Луиза росла красавицей, как и ее мать.

Магистр крепко сжал запястье сержанта. Все происходило молча. Ветеран Братства шагнул вслед за орками, и через мгновение Аскона услышал новый рев.

‒ Не лучшее было решение являться сюда, ‒ раздался хриплый голос из темного угла. – Вероятнее всего, твои воины уже мертвы.

Аскона шагнул в сторону говорившего, стараясь не упускать шум толпы.

‒ Кто ты такой?! – гневно спросил магистр, не видя смысла сдерживать себя.

‒ Я орк. Или же мой вид говорит об обратном?

Аскона нахмурил брови, не понимая, что все это значит.

‒ А какого рожна ты тут? Твои сородичи с удовольствием, ‒ магистр сплюнул, ‒ смотрят на представление, ‒ договорил он, выхватывая меч.

‒ Эти ублюдки мне не родня! Пусть будут прокляты предки Истинных Сынов за то, что они родили этих выродков! – Слова орка лаем вырывались из его глотки. Злость и ярость нахлынули на него так внезапно, что Аскона отпрянул от неожиданности.

‒ Истинные Сыны? О чем ты говоришь?

‒ О гражданской войне, которая уже не одну сотню лет уничтожает мой народ! Они зовут себя Истинными Сынами и считают, что именно они потомки Кил-Мечена! А мы отбросы, которых надо уничтожить. Однако они обломали свои гнилые клыки о наши топоры, хотя и загнали нас в тупик. Но загнанный зверь намного страшнее, и потому эти жалкие трусы не торопятся нанести решающий удар, а тратят время в своих кровавых игрищах, называя это Арен-Моролом! Тебе, человек, придется принять бой с одним из этих ублюдков ‒ кровожадным орком, который продал свою душу тьме и желает лишь одного ‒ крови и убийств.

После этих слов закованный в цепи орк затих, как будто целью его жизни был именно этот диалог.

‒ Я представляю Братство Стали, и целью нашего отряда было установление контакта с вашим народом, дабы объединиться и стать одним целым…

‒ Э-хе-хе, как ты красиво говоришь. Где вы были раньше, когда тут текли реки крови под ударами топоров этих выродков? Тогда-то вашему братству нашлось бы применение, а сейчас все пустое. Тебя ждет Арен-Морол, а после него уже никто не отправляет вестей своим родным.

Аскона обратил внимание, что толпа стихла и, значит, пришла его очередь идти на арену.

‒ После меня придут другие. И их будет не десять, а десятки тысяч. Братство Стали стоит на защите угнетенных, и я клянусь тебе, вам не дадут сгинуть! – Говоря это, Норт Аскона вынимал свой клинок из ножен.

‒ Жаль, я этого не увижу, человек! Но если твои слова – правда, то я желаю лишь одного ‒ пусть ваши воины не пощадят никого из этих тварей, предавших свой народ!

Орк залился кашлем, будучи больше не в силах смотреть на магистра. Аскона услышал, как сзади подошли два орка, и он последовал за ними туда, куда до этого ушли его воины.

Арена представляла собой круг, от которого амфитеатром шли трибуны. Зрителей было очень много. Бросив беглый взгляд, Аскона понял, что здесь минимум две тысячи орков, а это уже не малая сила. Он сожалел о том, что так и не смог выполнить поручение, да и не так магистр представлял себе свою последнюю кампанию.

Песок был залит кровью, однако Норт не знал, кому она принадлежит, так как трупов нигде не было. Его не удивил тот факт, что противником его стал Дарош-Варран. Значит, вожаку необходимо было подчеркнуть свой авторитет. Ну что же. Каждому будет дан шанс.

Толпа замерла в ожидании. Норт Аскона сблизился с Дарошем до двадцати шагов. Громила небрежно держал свой меч. Аскона сразу признал это ошибкой. Подходя к противнику, он уже проанализировал бой. С такой силой не уместно будет фехтовать, только грязный бой, способный вытащить бойца из самой жаркой переделки. Пришло время драться не как рыцари, но как звери.

Перед тем как начался бой, Дарош-Варран задал вопрос:

‒ Я вижу, ты считаешь себя воином, тогда скажи, какой это бой в твоей жизни?

Аскона чуть помедлил с ответом. Его сердце уже начало колотиться в преддверии сражения. Последнего сражения в его последней кампании. Теперь он был воином, а не дипломатом, однако нашел для врага красивый ответ. И перед тем как арена заполнилась яростным ревом и двое схлестнулись в смертельной схватке, последовал ответ магистра:

‒ Такой же, как и в твоей. Последний…