Последняя лекция профессора Аджари

Сахемхет, откинувшись на спинку кожаного «царского трона», сидел за столом в своем кабинете в Службе древностей и категорически игнорировал лежавший перед ним конверт, украшенный маркой с портретом великобританского монарха и лондонским адресом в графе отправителя. Аджари прекрасно знал, что ничего хорошего в письме, отправленном Британской академией наук, быть не может. Однако, необходимость ознакомиться с почтой взяла верх над нежеланием это делать. Сахемхет извлек сложенный лист, развернул его, пробежал взглядом по тексту. На мгновение мужчина закрыл глаза, со злостью швырнул письмо на стол, набрал на телефоне номер сына.

— Стефан, зайди ко мне. Нужна твоя помощь.

— Буду через пять минут. Только закончу беседу.

— Жду.

Аджари облокотился на стол, задумался. В таком состоянии и застал Стефан отца.

— Что-то серьезное? Очень? — с ходу спросил сын, не желая терять время на пустые прологи.

— Британские ученые мужи сомневаются в истинности моей ученой степени, — не скрывая внутреннего напряжения, ответил Сахемхет. — Зря я выступил на конференции в Риме. Меня увидели вживую. Опять все повторяется. Уже сорок лет доказываю, что я — это я.

— Ты слишком юно выглядишь для своих семидесяти лет, — прозвучал сыновий комплимент. — Стройный, подтянутый, ни одной морщинки. Рядом с тобой я похож на старшего брата.

Стефан положил руку на отцовское плечо. Он помнил, что подобный жест успокаивает вспыльчивого древнего египтянина.

— И что будешь делать?

— Поеду и расставлю все точки над «и». Хватит с меня их сомнений. Поможешь собрать все мои изданные монографии, книги, видео?.. Еще просмотри новую статью на предмет языковых ошибок. Хочу выступить с ней и заткнуть рты этим напыщенным англичанам.

С фараоном современного Древнего Египта спорить было бесполезно, поэтому Стефан улыбнулся, одобрительно кивнул и покинул кабинет.

Вечером за ужином состоялся совет по поводу поездки главы семьи в Лондон. Сахемхет настаивал на том, что сам разберется с проблемами, Стефан рвался сопровождать отца. Спор двух мужчин прервала царская супруга — леди Эмилия:

— В Лондон еду я как его жена и почетный член Британской Академии наук. Стефан, на тебе Служба древностей и твоя семья.

Ни один из споривших не посмел возразить царице, даже сам фараон, ибо леди Эмилия отличалась своей прозорливостью и умением убеждать всех и вся.

В назначенный день профессор Аджари шел по коридору Академии наук в сопровождении супруги. В большом зале собрался ученый совет, Эмилия присела на свободный стул недалеко от кафедры и демонстрационного стеллажа, где Сахемхет раскладывал изданные работы и готовил к показу презентацию.

Председатель совета поднялся и громко объявил:

— Сегодня мы собрались, чтобы усомниться в том, что перед нами наш коллега, а также обличить незаконное присвоение имени и ученой степени.

Рот Сахемхета непроизвольно приоткрылся от подобных слов. Нападение, конечно, было лучшей защитой, но как «напасть» после таких обвинений Аджари не представлял. Поэтому он начал с простого обращения.

— Коллеги! С некоторыми из вас я учился в университете, некоторые присутствовали на моей защите ученых степеней доктора и профессора. Я обращаюсь к вам. Вы забыли, как я выглядел тогда? Я могу рассказать, что происходило в этих стенах и что знаете лишь вы и я. В доказательство могу показать видео разных лет, доказывающие правдивость моих слов...

— Видео можно сфабриковать! — выкрикнул доктор Киппин. — Современные технологии с этим прекрасно справляются.

Аджари стоял, выбитый из привычной колеи, и молчал. Он не знал, что ответить на подобные нападки. Леди Эмилия поднялась со своего места, подошла к супругу. Недовольно окинув взглядом присутствующих, она собрала печатные издания обратно в кейс, вытащила флешку из компьютера, поцеловала мужа и, взяв его за руку, увела из зала. Уже в коридоре Сахемхет обнял супругу, склонил голову, прижался щекой к ее плечу, чтобы не показывать своих эмоций и навернувшихся на глаза слез.

— Пусть думают, что хотят, — сказала Эмилия. — Ты можешь заново защититься на профессора в Каире. Ты достояние Египта, его лицо. И то, что ученая степень будет выдана там, тебе будет только на пользу.

Сахемхет воспрял духом, выпрямился, улыбнулся. Он был счастлив, что с ним сейчас его любимая жена, а не сын, который бы убедил его биться до конца за членство Британской Академии наук. Аджари нежно поцеловал любимую, игнорируя вышедших из зала бывших коллег. Лишь вдоволь насладившись поцелуями, Сахемхет отпустил Эмилию из своих объятий.

— Куда теперь? Домой? — поинтересовалась супруга.

— Да, — ответил он. — Больше с Великобританией меня ничего не связывает. Может, это и к лучшему.

Их разговор прервал загудевший виброзвонком телефон. Она ловко извлекла его из клатча и приняла звонок.

— Эмилия Аджари-Карнарвон. Слушаю вас.

— Добрый день, леди Эмилия, — пробасил звонящий. — Ллойд Спенсер, директор индустриального колледжа в Плимуте. Вы сейчас в Каире?

— Очень приятно, что вспомнили обо мне. Я в Лондоне. С супругом.

— О! Это чудо! Вы не смогли бы прочитать пару лекций? Послезавтра? У меня катастрофа! Обещанный Академией лектор улетает на семинар, четыре преподавателя уже уехали на защиту степеней. Замены нет. Помогите по старой дружбе.

— Мы приедем. Первобытное общество и Древний Египет вас устроят?

— О! Да! Мы вас ждем!

— До встречи!

— До встречи, леди Эмилия!

Она нажала на кнопку завершения разговора, убрала телефон.

— Любимый, у нас работа. Тряхнем стариной?

Сахемхет рассмеялся от ее слов, напоминающих фразы из крутых фильмов про шпионов.

— Куда едем?

— Плимутский колледж, где мы с тобой познакомились. Директор, мой однокурсник, просит нашей помощи. Выбирай: поезд или автобус?

— А можно пешком? — пошутил он, а потом серьезно добавил: — Купи мне снотворное, чтобы я проспал всю дорогу.

Эмилия несильно сжала пальцами его руку. Она знала, что за шестьдесят лет жизни в современном мире древний египтянин так и не привык к поездкам на наземном транспорте, а подземный он называл «порождением Апопа» и категорически отказывался передвигаться на нем.

Женщина взяла билет на самый медленный поезд, идущий со всеми остановками. Экспрессом было бы в два раза быстрее, но Сахемхет нормально переносил только самолет, где не чувствовалась скорость. В остальных случаях его накрывала паническая атака, спасением от которой становилась неоткладываемая пешая прогулка.

Вечером леди Аджари-Карнарвон усадила полусонного супруга в купе класса «Люкс». Она помогла ему лечь, заботливо укрыла пледом. Сахемхет уснул еще до отправления поезда. Эмилия смотрела в окно на мелькающие здания лондонской окраины. Они снова ехали туда, где случайно встретились после ее лекции. Как она была зла на «дерзкого студента», кинувшего камень в ее палеоантропологический «огород». Как она была удивлена, что им оказался профессор лингвистики древнеегипетского языка, пришедший на лекцию как ее коллега. Как она была восхищена его рассказом о совершенно далеком для нее мире. Как она без памяти влюбилась и как еще два года не решалась на новую встречу с ним… Эмилия смотрела в окно и была по-настоящему счастлива, что все это было в ее жизни.

За время пути леди Аджари-Карнарвон подготовила свой лекционный материал и подобрала из облачного хранилища Службы древностей подходящие фотографии для лекции супруга. Сахемхет проснулся после полудня, привел себя в порядок, сразу позавтракал и пообедал. Оставшиеся несколько часов пути супруги провели за обсуждением своих выступлений.

Поезд прибыл на плимутский вокзал во второй половине дня. Эмилия заказала такси до общежития преподавателей. Услышав адрес, Сахемхет сначала возразил, что сейчас они могут позволить себе не только дорогое купе в поезде, но и номер в гостинице. И только увидев таинственную улыбку супруги, понял, что дело не в деньгах, а в их прошлом. Она снова хотела пережить момент их задушевного разговора в его общежитской комнате, да и сам Аджари был не против предаться вместе с супругой приятным воспоминаниям. Конечно же, Эмилия устроила маленький скандал у коменданта, желая именно те комнаты, где они когда-то жили. Сахемхету пришлось ее успокоить и уговорить взять имеющиеся свободные. Аджари понимал, что придирки к мелочам — это возрастное, на то он и рядом, чтобы сдерживать старческие перфекционистские заскоки своей жены.

— Если ты не хочешь приходить ко мне сразу на свидание в соседнюю дверь, — профессор придумал фантазию для супруги, — то можешь прогуляться по этажам, а потом уже прийти. Дай волю своему воображению, как ты делала и раньше.

Эмилия улыбнулась, поняв намеки. Только было уже поздно: стоило супругам выйти от коменданта, как общежитию поползли слухи о новой профессорше — жуткой стерве — и ее молодом любовнике.

Пока Сахемхет обустраивался в своей комнате, Эмилия встретилась со Спенсером, узнала расписание, уточнила важные для нее детали.

— Я ждал вас с мужем, — произнес Ллойд, переставляя на свой стол чашки и чайник с подноса, принесенного секретаршей. — А слухи донесли, что вы приехали с молодым человеком.

— Этот молодой человек и есть мой супруг — Сахемхет Аджари. Профессор Аджари. Глава Службы древностей Египта.

— Заходите вдвоем ко мне после лекций. Можем вместе пообедать или поужинать.

— Благодарю за приглашение, — ответила Эмилия. — Мне пора, надо подготовиться к завтрашнему дню.

По дороге до общежития доктора Аджари-Карнарвон терзали смутные предчувствия. Она уже стала корить себя, что приехала с мужем в Плимут. Она чувствовала себя спокойно только в Каире в огромном здании Службы древностей или в своем особняке в Западной Саккаре. Переступив порог комнаты, женщина написала несколько строк на блокнотном листе, просунула его под соседнюю дверь. Сахемхет поднял записку. «Увидимся завтра на первой паре. Твои третья и четвертая. Твоя Э.К.» прочитал он и улыбнулся. Он уже знал, что придет к ней на лекцию, снова сядет на заднюю парту и будет увлеченно слушать ее рассказ о первобытных людях.

Профессор Аджари появился в лекционном зале за несколько минут до начала.

— Привет! — обратился он к студенту, сидевшему в одиночестве на «галерке». — У тебя свободно?

— Да. Сосед заболел, — зевая, ответил тот. — Ты на свободном посещении?

— Можно сказать и так.

Сахемхет сел, поставил рядом со стулом кейс с ноутбуком и рукописью.

— Слышал, лекцию будет читать какая-то старуха из академии. Вредная, сказали. Еще придирчивая. Хорошо, что на пару дней она здесь и практику не ведет.

Аджари напрягся, но промолчал. Это его-то Эмилию посмели назвать старухой?! Еще и придирчивой! Это самая прекрасная, спокойная и умная женщина из всех встречавшихся в его жизни. От внутреннего монолога его отвлек звонок и громкий голос супруги, поприветствовавшей студентов.

— А ты всегда такой красивый на пары ходишь? — поинтересовался у Сахемхета сосед по парте.

Причиной подобного вопроса стал внешний вид Аджари. Белый костюм профессора, купленный на злосчастную конференцию в Риме, и рубашка, расстегнутая по привычке на четыре пуговицы. Седые волосы лежали на светлой ткани и казались специально выкрашенными в такой цвет, ибо лицо, как и тело, принадлежали парню лет двадцати пяти. Ничто не говорило о том, что Сахемхет недавно отпраздновал свое семидесятилетие.

— Да, — не задумываясь, ответил Аджари, ловивший неподдельный кайф от выступления супруги. Желания разговаривать с соседом у него не было.

Вторая пара подходила к концу. До звонка оставалось несколько минут. Сахемхет поднял руку, но не сразу был замечен преподавателем.

— Спрашивайте, молодой человек, — произнесла Эмилия, посмотрев на задние парты поверх очков.

Сахемхет поднялся и громко задал свой любимый коварный вопрос:

— Почему по находкам в отдельных регионах вы считаете, что мир везде был одинаковым? Почему рядом с примитивными цивилизациями не могли существовать высокоразвитые, которые научили земледелию, металлургии. Ведь легенды, мифы и предания по всему миру говорят о том, что всему вышеозвученному людей научили боги, а не они сами изобрели. Благодарю за то, что выслушали меня.

Он сел, едва заметно улыбнулся, предвкушая реакцию лектора.

— Круто ты ее поставил на место, — смеясь, поддержал сосед по парте. — И как эта старуха выкрутится?

Леди Аджари-Карнарвон задумалась и гордо ответила:

— Гипотетически, вы правы, молодой человек. Но я опираюсь на находки. Древние примитивные люди есть, а вот останков людей высокоразвитой цивилизации я еще не находила. Если вы знаете, где их найти, можно отправиться на раскопки. Прямо сейчас.

Аджари улыбнулся, встал, пошел по проходу к лекционной кафедре. Эмилия поправила очки, двинулась ему навстречу. Они встретились в районе первых парт.

— Я предлагаю георадарное исследование у кромки гор на западном берегу Нила у Луксора, — с нескрываемой радостью произнес Сахемхет. — По моим расчетам тела могло унести потоком именно туда.

— Неплохая гипотеза…

Эмилия провела пальцами по щеке возлюбленного. Для древнего египтянина это стало последней каплей. Он дерзко обнял женщину и страстно поцеловал, совершенно не стесняясь присутствующих студентов. По рядам прошел шепот. Леди Аджари-Карнарвон освободилась из объятий супруга и громко, перекрывая шум, сказала:

— Следующие две лекции по Древнему Египту вам будет читать мой муж…

Звонок оборвал ее речь. Студенты по-прежнему не сводили взглядов с такой необыкновенной пары, но желание размять ноги и перекусить в кафе оказались выше любопытства. Лекционный зал опустел. Осталась только чета Аджари.

— Какой пример ты подаешь молодежи? — леди Эмилия ласково укорила супруга.

— Прости. Не удержался.

Виновато улыбнувшись, Сахемхет еще раз бесцеремонно поцеловал любимую.

— Готовься, — сказала она. — А я прогуляюсь до кафе, куплю нам что-нибудь вкусное.

Аджари остался один. Он принес кейс, подключил к экрану ноутбук, разложил на столе листы с опорным конспектом, написанным иероглифами. Профессору был не нужен весь текст, только напоминание о том, что ему нужно рассказать слушателям. Вернулась Эмилия с кофе и кексами.

— Конечно, это не еда, но все же, — произнесла она и протянула мужу стакан с латте и маффин.

Он присел на край стола, с удовольствием перекусил, потом отошел на несколько минут, чтобы вымыть руки.

Студенты заполняли зал, странно косились на лекторов, стоявших у кафедры, державшихся за руки и тихо разговаривавших друг с другом.

Прозвенел звонок. Эмилия, к ужасу студента, заняла место Сахемхета на задней парте. Подождав еще с полминуты, Аджари поднял руку со сложенными пальцами словно древнегреческий оратор, призывая ко вниманию и тишине. Такого присутствующие явно не ожидали, и после очередной волны шепота воцарилась желанная тишина. Сахемхет поднялся на кафедру и начал лекцию

— Добрый день! Лекции по Древнему Египту буду читать я, Глава Службы древностей Египта, пока что, — на двух последних словах он сделал особый акцент, — член Британской Академии наук, профессор Сахемхет Аджари.

Зал тут же наполнился недовольными криками:

— Что за шутки? Быть такого не может! Вы, серьезно, профессор?

— Хорошо… — внутри Сахемхета закипали злость и раздражение. — Представлюсь вам по-другому. Владыка Обеих Земель, фараон современного Древнего Египта Сахемхет Неферефкара Хор Ахет, сын фараона Шепсескафа и внук фараона Менкаура.

В помещении воцарилась гробовая тишина.

— Я могу продолжать? — поинтересовался лектор у аудитории. — В следующий раз начну со своего титула и полного имени.

Аджари включил первый слайд презентации и начал свой рассказ о додинастическом периоде и Раннем царстве. Пока речь шла о первых фараонах, их завоеваниях и становлении государства студенты сидели тихо. Но когда речь зашла о фараонах Четвертой династии, кто-то выкрикнул с места, перебивая Сахемхета.

— Правда, что пирамиды на плато Гиза построили пришельцы, а не египтяне?

— Правда, — не задумываясь, ответил Аджари, — больше двенадцати тысяч лет назад.

— А вы сами это видели?

— Если бы пирамиды строили Хуфу, Хафра и мой дед, то в моем детстве они не выглядели так же плачевно, как и сейчас. Эти фараоны ремонтировали пирамиды, но не строили. Как и Снофру не строил Ломаную и Розовую.

По рядам прокатился смех. Сахемхет в недоумении смотрел на студентов. Неужели он потерял лекторскую хватку или так действовала ни них его внешность?

— Продолжим дальше? — он снова обратился к аудитории.

— Расскажите нам о пришельцах! Какие они были? Чем и зачем строили пирамиды? Что они здесь забыли?

— Если хотите, расскажу, — без особого энтузиазма сказал Аджари.

— Хотим! Хотим!

— До потопа на этой планете были небольшие города высокоразвитой цивилизации. Научные станции, проще сказать. Именно допотопные построили скальные храмы в Абу-Симбел, создали ряд невероятных колоссов, которые приписал себе Рамсес Второй. Карнак и Дендера тоже их творение. Двухкилометровая стена воды, прокатившаяся по планете, стала причиной их гибели. На помощь прилетела из другой системы спасательная бригада, только они сами стали заложниками Земли. Пирамиды — это генераторы планетарной энергии, которые построили, чтобы зарядить корабли на обратный путь. Проверенные технологии, по ряду причин не сработавшие здесь. Пришельцы так и остались, создали свою цивилизацию, расселились небольшими группами по миру, став богами и учителями людей. Корабли сгнили на плато Гиза, как и металлические инструменты. Остался лишь камень, обработанный ими.

Студенты сидели с открытыми ртами. Научная фантастика привлекла их внимание больше исторических фактов.

— А они к нам еще прилетят?

— Нет. Наша планета в черном списке у них. Отсюда не возвращаются…

— Жаль, — вздохнула девушка на второй парте. — Интересно было бы с ними познакомиться. Красивые они, наверное…

Сахемхет не ответил, взглянул на план лекции и продолжил рассказывать классический материал. Фантастических гипотез он уже предостаточно выдал.

— Ну и врунишка ваш муж, — обратился к леди Аджари-Карнарвон сидевший рядом студент. — Он — фараон, египтяне — инопланетяне…

— Он, правда, древнеегипетский фараон, — серьезным тоном ответила Эмилия. — И живет до сих пор благодаря технологии пришельцев.

Не поверив ни единому слову, парень рассмеялся.

Лекция профессора превращалась в кошмар: теперь студенты, издеваясь, задавали глупейшие вопросы типа «Был ли Эхнатон пришельцем?», «Моисей вывел евреев при Рамсесе?», «Как выглядела Клеопатра?», от которых Сахемхет под конец третьего часа устал отбиваться научными фактами. Аджари уже молил о спасительном звонке с четвертой пары, и он, наконец, прозвенел.

Молодежь радостно выбежала из зала, оставляя лекторов одних.

— Это не лекция, — расстроенно сказал Сахемхет супруге, сел на стул, обхватил голову руками, — а позор на мою седую голову.

— Нам обоим пора на пенсию, — утешила его Эмилия. — Нужно уступать путь молодым. Наше дело теперь — возиться с внуками или реализовывать самые смелые мечты.

— Скажи Спенсеру, что мы сегодня возвращаемся в Каир, и извинись от моего имени.

— Позже. Лучше вернемся в общежитие. Я порядком замерзла, пока сидела на задней парте.

Сахемхет улыбнулся, посмотрел на любимую томным взглядом.

— Уедем куда-нибудь далеко, поставим палатку, разведем костер и будем любоваться огромными звездами.

Он собрал вещи, взял супругу за руку. Аджари был счастлив, что рядом с ним была Эмилия. А степень, которую хотели отобрать британские ученые мужи, перестала волновать его, уступив место новому витку семейного счастья и воплощению самых дерзких мечтаний.