Последняя любовь Наполеона

1

Я реально охуел и потерял веру в человечество, когда узнал, что любовь всей моей жизни закрутила роман с лысым, старым уродом, который похож на гоблина.

Она сказала, чтобы я – сорокалетнее чмо отвалил от нее, когда преподнес ей букет алых роз перед студентами в аудитории. Она устроила мне скандал и выбросила букет в окно. Вместо меня она запрыгнула в постель к шестидесятилетнему чму, доценту исторического факультета и убийце лошадей – Воробьеву Сергею Вадимовичу. Что б его черти драли.

И теперь я, вытирая слезы носовым платком и сидя на краю обрыва пятиэтажного дома недалеко от станции Приморская думаю, так ли важен возраст для мужчины, чтобы любить двадцатилетнюю студентку? Особенно, когда ты молодой и перспективный тридцатичетырехлетний преподаватель. Оказывается нет, не всегда.

А хотя, действительно! С хуя ли я сороколетнее чмо, когда мне до сорока лет еще дожить надо? Вот глупая сексуальная Надя. Этот же Сергей Вадимович злой и старый Бонапарт, а я добрый и хороший генерал северян Грант стою на краю крыши в темно-синем мундире, выжидая, когда мне хватит духу спрыгнуть вниз на твердый и раскаленный на солнце асфальт.

Но духу мне никогда не хватит этого сделать. Дыхание уже перехватило, когда я посмотрел вниз в очередной раз и заметил, как по мою душу подъезжает скорая и прочие мигалки. Наверное, сегодня не мой день.

2

Доцент Воробьев стоял по колена в студеной Неве и трясущимися руками пытался вытрясти содержимое черного пакета, что так предательски не собирался развязываться. По своей старой привычке доцент не привык был выбрасывать даже мусор из квартиры, из-за чего часто ругался со своей молодой сожительницей, а в прошлом лучшей студенткой исторического факультета – Надей Степашиной.

Доцент не любил Надю, вернее он был привязан к ее крутым бедрам, полной груди и упругим ягодицам. Вот что на первом месте стояло в его жизни, так все же это история и историческая реконструкция.

Она выбрала его, наверное, из-за денег и квартиры, но скорее всего не только поэтому. Шестидесятилетний преподаватель поначалу ей даже понравился как мужчина, хотя, казалось бы, старый пердун не мог ей нравиться априори, не занимая тот большого статуса в обществе.

Высокая грудь, осиная талия и стройные ножки, часто выставленные напоказ, прельщали взор и молодого преподавателя по философии Артема Степановича Ежова, что часто выбегал во время перемены покурить во двор и показательно, указывая пальцем на часы, качал головой и делал замечание девушке, чтобы та не опаздывала. Но та с презрением лишь стреляла в его сторону глазками и скупо отвечала, мол, Эдуард Михайлович ей разрешил. Да и вообще посылала «Нахуй» озадаченного очкарика, оставляя того в униженном состоянии.

Ежов был не дурен собой и успевал следить за своим внешним видом, посещая барбершопы и тренажерные залы, но в его голове никак не укладывалось, как такая красотка могла связаться с обрюзгшим стариком, кем бы он ни был. Да хоть самим президентом. Он то моложе и красивее. И после занятий, когда все студенты выходили из аудитории и входил доцент, та бросалась тому на шею, обсасывала его липкие губы и смотрела на Артема как на ничтожество. Ежову хотелось блевать, а та посмеивалась над ним и показывала средний палец.

- Вот сука тупая! Никакого уважения ко мне. А ведь я в свои-то 30 лет являюсь преподавателем высшей категории! Она мне за это должна дать!

Но после такого он часто давал волю своим страстям и, иногда запираясь в туалетной кабинке, тихо наяривал на фото Нади в своем смартфоне и добавлял при этом: Вот ты ж сука тупая. Мерзкая шлюха. Как же сильно я хочу тебя.

Так продолжался год или может года полтора, пока Ежов не решился к активным действиям. Он знал, что последние месяцы Надя пристрастилась по предложению своего любовника к фестивалям реконструкции и решил пошить себе за значительную сумму на свою скромную зарплату форму гусара.

11 июля после сессии тот после разговора с доцентом приехал на первый бой реконструкторов на природу и после показного боя присел у костра рядом с Надей. Ей не сложно было догадаться, что та давно являлась объектом желания философа и показательно отсела подальше рядом с другими «солдатами» и завела с ними беседу. Те были молодые студенты, ее однокашники. А где находился сам доцент? Он валялся неподалеку от лагеря на примятой траве со спущенными штанами с голой жопой к верху. Но все давно привыкли к такому поведению доцента. Тот всегда умел отдыхать.

Вот, что касается меня, то я в жизни никогда не дрочил, особенно на Надю. Вот, ругаюсь матом я часто, но дрочить не, это мерзко. Я знаю, что Надя в большой опасности и она отдалась маньяку. Второй маньяк ее тоже домогается и стоит вторым в очереди за ее рукой и сердцем. Это не я должен сидеть в больнице и пердеть от препаратов, а эти два больных ублюдка.

Как то ночью я спал в своей кровати и увидел во сне связанную Надю с кляпом во рту. Вокруг нее стояли люди в гусарских мундирах и среди них стоял сам доцент в обнимку с Ежовым и, посмеиваясь, те решали, кому какой кусок девицы им достанется.

- Ну, Ежов, раз решили мы ее поделить, то, как делить ее мы будем. Кому нижнюю часть, а кому верхнюю? Кому рука, а кому сердце?

- Я возьму ноги и пизду, самое важное, что есть, а тебе голову, сиськи и все остальное.

- С какого хера мне верхнюю часть? Мне нижняя нужнее.

- Нет! Мне низ, тебе верх – сказал Ежов и достал саблю – Забирай то, что дают или драться будем!

- Я отказываюсь от дуэли.

- Трус!

- Маршал Мюрат! – строго произнес доцент и сдвинул бровь – Это бунт!

- Пошел ты, нахуй! Наполеон ебучий!

- Что?! Да как ты смеешь жалкий червь! – и после этих слов доцент достал свой палаш и замахнулся им на Ежова – Ну держись. Несдобровать тебе на этот раз, философ.

И, казалось бы, читатель справедливо должен в этот момент спросить меня: Что, черт возьми, происходит? И я не дам ответ. Читайте далее, чтобы хоть как то разобраться в этом пиздеце.

Связанная по рукам и ногам Надя с удивлением наблюдала за поединком двух сумасшедших поклонников и пыталась освободится от веревок, но безрезультатно. Они крепко стягивали ее бархатную кожу.

Прошло пять минут и уже более молодой Ежов гонял лысого доцента по затемненному бальному залу, пока тот не выдохся и не выронил палаш из своей руки.

- Ну, хватит. Ты победил.

- Еще как победил. Я даже могу забрать Надю целиком.

- Мы договорились поделить ее пополам. Тебе низ, а мне верх. Верх ее мне даже больше нравится.

Философ мог прирезать доцента и забрать Надю себе целой, если бы не верные солдаты Воробьева, которые окружили Ежова и обнажили свои клинки, готовясь пустить их в ход.

- Черт с тобой, Воробьев. Пусть будет по-твоему.

- Эй, маршал Ней, тащи пилу – скомандовал Воробьев и сразу над кроватью склонился в знак почтения худощавый студент с кудряшками при эполетах, который держал в руках бензопилу.

- Ты ее бензином заправил?

- Пренепременнейше, сир.

После этой сцены, я сразу же проснулся. Осознавая, что моей любимой угрожает опасность, я не стал более сомневаться и решил сбежать из больницы по трубе. Моя палата находилась на третьем этаже, но меня нисколько это не испугало. Я надел свой синий мундир поверх ночной белой рубашки, достал саблю и всучил за пояс револьвер. Правда, у меня не было генеральских штанов, но не беда. Было не так холодно, хоть стоял сентябрь и можно пройтись в кальсонах. Я разбил рукояткой револьвера окно. Крошки стекла резко рухнули на грязный кафель. Похуй, что я кого то разбужу. У меня совсем мало времени на осторожность. После этих слов, я перелез через окно под рев сирены прямо на трубу и по ней со скрипом спустился в траву. В любой момент ржавая металлическая конструкция грозила рассыпаться, лишив жизни несчастного «Ромео».

3

Пару месяцев назад.

Одной из летних душных ночей Надя и доцент гуляли по парку и в этот момент за ними со спущенными штанами следил Ежов, выглядывая из-за дерева. Привязанность к образу Нади сделало его окончательно психом-онанистом с дополнительными замашками экзбициониста. Он несколько раз посылал Нади в сообщениях на ВК фото своего члена, но девушка не оценила подобные действия и заблокировала его. Он злой и одержимый, теперь стоя за деревом, наблюдал, как Надя целуется с доцентом.

Я, к сожалению, шел по парку им навстречу и пожалел, что не свернул в другую сторону.

- О, Стас Ковальский! Ты ли это? – издевательски произнес доцент.

- Извините, но Вы ошиблись, спутали меня с кем то.

- Нет, это ты, придурок ты этакий. Неужели тебя из психушки выпустили?

- Значит так, хватит меня оскорблять и позорить перед Надей. К Вашему сведению, у нас была любовь в прошлом, но она в погоне за лучшей жизнью, решила прыгнуть в постель к мужчине старше ее на сорок лет.

- Не завидуй. Ты неудачник ебаный. Поэтому я и ушла от тебя. А Сережа чуткий, умный и внимательный. Цветы мне каждый день дарит. А когда ты мне цветы дарил?

- Я дарил тебе цветы, Надя. Не часто, но дарил.

- Да нихуя ты мне не дарил, пиздабол. Говно ты, а не мужик. Тфу на тебя.

На фоне позади нас троих стоял еще четвертый, который ничуть не чувствовал себя лишним и с причмокиванием наслаждался процессом, замышляя страшную месть нам троим.

- Что это за звуки? – поморщившись, произнесла Надя и повернулась в сторону того самого дерева – Как будто кто-то тесто месит.

- Это должно быть ветер – ответил ей доцент и накрыл пледом замерзшие девичьи плечи.

- Я знаю, что это не ветер. Я могу отличить шум ветра от… Словно дрочит кто-то.

Ебать! Как она догадалась? – подумал про себя Ежов и полностью скрылся за деревом.

- Пойдем, моя девочка домой. Здесь много извращенцев бродит. Должно быть, это один из них – с этими словами доцент повел девушку по дороге в сторону близлежащих домов и кинул мне вслед.

- Мы будем всю ночь трахаться, а ты Ковальский не будешь. И никакой ты не генерал. У тебя погон даже нет. Ты рядовой и таковым и останешься.

- Я, по крайней мере и простой солдат армии соединенных штатов времен гражданской войны, но на Россию не нападал как ты, Наполеон сраный!

- Неудачник! – пропела Надя и показала мне средний палец.

4

Я бежал изо всех сил босиком по дороге, стирая ноги в кровь и думал, успею ли я спасти Надю, прежде чем ее распилят надвое. Несмотря на то, что она такая сука, я люблю ее. Я давно понял с детства, что ко всем людям нужно относиться снисходительно, а к женщинам тем более. И при этом я как мантру повторял: Потерпи, любимая. Генерал Грант спешит к тебе на помощь.

Но когда я подошел к злополучному особняку доцента Воробьева, я собрался, сжал волю в кулак и, преодолев себя, ворвался вовнутрь этой цитадели зла.

Я оказался в просторном бальном зале, в котором так любил отдыхать доцент со своей любимой студенткой. Передо мной сразу же выстроилась шеренга из молодых гусар – студентов Воробьева, которые за зачет были готовы порвать любого обидчика их любимого преподавателя. Доцент стоящий рядом с кроватью Нади перчаткой дал команду фас своим миньонам и те набросились на меня с саблями наголо. Хорошо, что у меня был револьвер, который я разрядил в нескольких из них. Увидев как двое из одногруппников барахтаются в собственной крови, студенты быстро побросали оружие и побежали в сторону выхода.

- Козлы ебаные! – гневно прорычал доцент – Не видать вам зачета!

Наполеон лишился армии, но передо мной вышел самый опасный противник – Ежов с мать его бензопилой. Я не стал уговаривать его положить ее на пол и выбрать более достоверное оружие для поединка достойное девятнадцатого века. Противник выбрал бензопилу? Окей.

Глаза Нади в этот момент, глядя на меня, окрасились надеждой. Я не могу его застрелить, так как у меня кончились патроны и первый же взмах рычащей пилы мне пришлось парировать саблей. Несколько ударов цепью мягкое железо производства DENIX выдержало, но на третий раз удача меня подвела. Пол сабли отскочило в сторону и вонзилось в стену. Я весьма удивился тому, что в этом доме такие мягкие стены. Я упал на жопу и в этот момент подумал, что мне конец, но противник так медленно заносил над своей головой пилу, что я сообразил пнуть его ногой вверх. Пила отлетела назад прямо на голову Ежова. Спустя полминуты безжалостная машина и детище двадцатого века разрезало голову дрочиле-философу надвое и дергающееся тело шмякнулось на пол. Пила все еще шумела, размалывая мозг и кости, но уже не так интенсивно. Доцент после этого с охуеванием смотрел на окровавленный труп Ежова и потом, улыбнувшись, решил похвалить меня.

- Ну спасибо Ковальский. Представлю тебя к награде. Избавил ты меня от конкурента. Маршал Мюрат хотел свергнуть меня и забрать мою Жозефину, но ты его убил. Теперь моя девочка останется со мной. Целой.

- Я генерал Грант! – прокричал я и в этот момент очень сильно разозлился. Буря эмоций зашкаливающе переполнила мозг и, подойдя к доценту со всей дури пнул его по яйцам.

Глаза Лжебонапарта вылезли из орбит и он, высвистывая воздух из надутых щек, повалился на мраморную плитку, зажимая руками свои яйца, приготовленные всмятку. Я разрезал обломком сабли веревки и взял освобожденную Надю себе на руки. От былой стервы не осталось и следа. Она как будто принцесса из диснеевского мультфильма освободилась из злых чар злого колдуна. На руках моих покоилась та самая девушка, которую я когда то любил и полюбил снова во второй раз. Она долго целовала меня в губы и я в эти минуты был в состоянии неземной радости от того, что она теперь со мной и никогда больше не уйдет к этому старому уроду.

Потом мы через месяц поженились и уехали в закат.

И со связанными руками за спиной я затушил зубами сигарету. Передо мной сидел психолог и задумчиво обрабатывал в своей голове все то, что я ему рассказал. По телевизору в приемном покое кто-то смотрел телевизор. В новостях уже шестой день вещали о шокирующем убийстве студентки Нади Степашиной и рассказывали удивительную историю любви девушки и доцента истории. Психолог с каменным выражением лица спросил меня:

- Неужели такой вариант развития событий действительно реален для вас?

- О, он реальнее, чем вам кажется. Ведь, все так и было, как я вам и рассказал.

Конец